Балаково-24

Каждое десятое число месяца Наталья переводила матери двадцать тысяч рублей. Без напоминаний. Иногда больше. Если нужно было лечить зубы — добавляла. Если ломался холодильник — покупала новый. Прошлой зимой оплатила замену двух окон, потому что из старых дуло. Мать сначала отказывалась. — Наташ, у меня пенсия есть. — Мам, оставь пенсию себе. — Ты сама квартиру выплачиваешь. — Справлюсь. И действительно справлялась. Наталье было сорок три. Работала финансовым аналитиком в крупной компании, одна растила сына-студента. Развелась давно, алименты бывший муж платил исправно, поэтому бедной она себя не считала. Богатой тоже. Просто привыкла рассчитывать расходы на несколько месяцев вперёд и не покупать то, на что пока нет денег. У её младшего брата Дениса подход был противоположный. Если деньги появлялись — их надо было срочно потратить, пока не закончились. В двадцать пять он купил дорогую машину в кредит. В тридцать открыл кофейню, которая закрылась через восемь месяцев. Потом были продажа

Когда отец Алисы вошёл в кабинет, Елена Сергеевна сразу поняла, зачем он пришёл. Такие разговоры обычно начинались одинаково. С улыбки. — Елена Сергеевна, можно буквально на минутку? И заканчивались совсем не минуткой. Александр Игоревич Морозов был человеком в школе известным. Владел сетью строительных магазинов. Оплатил новые жалюзи в актовом зале. Помог купить форму футбольной команде. На юбилей школы организовал сцену и звук. Когда требовалась машина отвезти детей на олимпиаду — звонили ему. Директор ценил. Родительский комитет обожал. Учителя старались не конфликтовать. Елена Сергеевна тоже не собиралась конфликтовать. Пока он не положил перед ней контрольную дочери. — Тут три. — Вижу. — Алиса говорит, два задания решены правильно. — Из пяти. — Но решены. — Поэтому три, а не два. Морозов улыбнулся. — Она идёт на золотую медаль. — Пока идёт. — Вот эта тройка портит четверть. — Если следующие работы напишет хорошо, не испортит. Он чуть наклонился. — Может, мы не будем создавать ребё

Квартиру тёти Тамары Оксана получила неожиданно. Тётя была двоюродной сестрой её матери, детей не имела, последние годы жила одна и умерла в восемьдесят шесть. Они общались. Не близко. Созванивались на праздники. Оксана пару раз в месяц привозила продукты. Поэтому завещание удивило. Двухкомнатная квартира в старом кирпичном доме почти в центре города была подарком, который одновременно радовал и пугал. Ремонт там последний раз делали, кажется, при Брежневе. Обои отставали. Паркет скрипел. В ванной стояла чугунная ванна на лапах. А в большой комнате всю стену занимал огромный лакированный шкаф. — Выкидываем всё, — сказал муж Оксаны Алексей. — Шкаф тоже? — Особенно шкаф. За месяц квартиру не узнать. Светлые стены. Новая проводка. Ламинат. Кухня. Оксана решила пока не сдавать жильё. Иногда приезжала туда работать — дома двое подростков, собака и муж, который проводил совещания так громко, будто руководил запуском ракеты. В пустой квартире было тихо. До первой ночёвки. В тот день Оксана за

Мама открыла дверь и сразу забрала у меня пакет. — Яблоки? Хорошо. Он как раз просил. — Кто? Из кухни вышел Никита. В домашних штанах, с моей старой кружкой в руках. Ещё утром я обнаружила, что кружка пропала. Решила, разбил и выбросил. А он, оказывается, упаковал её вместе с носками и зарядкой. — Понятно, — сказала я. — Значит, вы договорились. — Мы вчера разговаривали, — ответила мама. — Договорились сегодня. Никита смотрел в кружку. Девятнадцать лет человеку, а на верхней губе всё ещё оставалась белая полоска от молока. Именно эта полоска почему-то вывела меня из себя окончательно. — Ты понимаешь, что делаешь? Он бросил институт. Врёт мне три месяца. А ты его за это пирожками кормишь? Мама поставила яблоки на тумбочку. — За столом поговорим или прямо здесь соседям расскажем? Если бы кто-нибудь год назад сказал, что мой сын не закончит даже первый курс, я бы рассмеялась. Никита хорошо учился. Не был круглым отличником, но математика давалась легко, с компьютерами разбирался лучше все

Когда Тамару попросили вытряхнуть сумку, Зинаида Васильевна встала. — Погодите. А почему только её? Заведующий клубом Роман Викторович даже не повернул головы. На экране его ноутбука Тамара выходила из кабинета с чёрным мусорным пакетом. В углу записи светилось время: 18:12. — Мы уже всё обсудили, Зинаида Васильевна. — Со мной нет. — Вы же видите. Она видела. Невысокая женщина в синем халате несла пакет, придерживая другой рукой дверь. В коридоре стояла девочка в красном пальто. Девочку Зинаида Васильевна знала очень хорошо. Вечер начался вполне прилично. В клубе давали концерт детской студии. Родители несли цветы, дети теряли банты. Зинаида Васильевна приняла за полтора часа сорок три куртки, два пуховика и шубу, которую хозяйка потребовала повесить отдельно, потому что «она натуральная». На просьбу дать шубе отдельный номерок Зинаида Васильевна ответила, что у неё все номерки тоже натуральные. Хозяйка шубы шутку не оценила. Перед концертом несколько родителей занесли в кабинет деньги

На продажу дома я отвела три дня. В четверг приехать, в пятницу разобрать вещи, в субботу встретить покупателей. В воскресенье вернуться в город и больше не вздрагивать при словах «крыша», «водосток» и «участок». Дом достался мне от тёти Лиды. Своих детей у неё не было, а я в детстве проводила здесь всё лето. Теперь мне было сорок шесть, я жила в двухстах километрах и приезжать регулярно не могла. Продажа была разумным решением. Я повторила это себе ещё раз, когда ключ не повернулся в замке. Пришлось, как раньше, приподнять дверь за ручку и толкнуть коленом. Внутри всё стояло на своих местах. Плетёное кресло у окна. Телевизор под кружевной салфеткой. На стене фотография, где я держала арбуз почти с себя размером. Арбуз давно съели. Меня на этой фотографии всё ещё звали Женечкой. Тетрадь нашлась в кухонном ящике, под инструкцией к мясорубке. На зелёной обложке тётиным почерком было выведено: «Чтобы не забыть». Я открыла наугад. «Римме банки не давать. Пусть сначала вернёт». Ниже другой

Я давно подозревал, что у моей жены есть способность, о которой она предпочитает не рассказывать посторонним. Нет, Татьяна не читает мысли, не предсказывает будущее и не двигает предметы взглядом. Хотя насчёт последнего я теперь не уверен. Она умеет находить вещи. Причём не просто потерянные. Потерянные найти способен любой человек с достаточным количеством времени, терпения и крепких выражений. Татьяна находит вещи, которых физически нет. Вот это уже совсем другое дело. Окончательно я убедился в её даре в тот день, когда собирался ехать оформлять страховку на машину. Мне понадобилось свидетельство о регистрации. Я прекрасно помнил, куда положил его после последней поездки: в небольшой пластиковый контейнер на полке шкафа в прихожей. Открыл. Документа нет. Перебрал всё. Две старые страховки. Инструкция от сигнализации. Квитанция за шиномонтаж. Карточка магазина автозапчастей, который закрылся ещё до пандемии. Чужой брелок в форме футбольного мяча. Документа нет. Я позвал жену. — Тань,

Росстат опубликовал данные о ценах на автомобильное топливо за неделю с 15 по 21 сентября. Так, в 30 субъектах России зафиксирован рост стоимости бензина. Заметнее всего цены увеличились в Астраханской области — на 6,2%. В 24 регионах бензин подешевел. Наиболее заметное снижение произошло в Крыму — на 4,9%. В Москве и Санкт-Петербурге цены практически не изменились. Самый дешевый бензин среди регионов ПФО зафиксирован в Башкортостане — 67,09 рубля за литр. Что касается цен на автомобильное топливо в Саратовской области, то средняя стоимость бензина снизилась на 30 копеек и составила 80,67 рубля за литр. АИ-92 подешевел на 37 копеек — до 76,72 рубля за литр. АИ-95 обходится автолюбителям по 84,37 рубля за литр. Стоимость АИ-98 не изменилась — 129,03 рубля за литр. Эта марка бензина по-прежнему остается самой дорогой среди регионов ПФО. Дизельное топливо подешевело на 47 копеек — до 84,20 рубля за литр.

Краски Галина купила в понедельник. До четверга они лежали за кастрюлями. Она сама не могла объяснить, зачем их туда спрятала. В квартире, кроме неё, никто не жил. Некому было спросить, сколько стоит коробочка, в которой всего двенадцать цветных квадратиков. И уж точно никто не сказал бы, что на эти деньги можно было заказать приличный мешок картошки. Бывший муж такие сравнения любил. Они развелись шесть лет назад. Галина давно научилась платить за квартиру, вызывать сантехника и ездить к морю без человека, который заранее знает, где ей будет лучше. А привычка оправдываться за покупки осталась. В четверг она достала краски, завернула банку для воды в полотенце и отправилась в Дом культуры. На двери кабинета висело объявление: «Рисование для взрослых. Опыт не требуется». Последние три слова она перечитала дважды. На первом занятии рисовали чайник. У Галины он получился похожим на сердитого гуся. Особенно носик. Мужчина за соседним столом посмотрел на её лист, потом на свой. — У вас хоть

Поводок я заметил раньше, чем лицо. Зелёная лента свисала из кулака почти до земли. Мужчина стоял под знаком автобусной остановки и смотрел на дорогу. Не махал, не пытался загородить полосу. Только чуть поднял свободную руку, когда я притормозил. Было около одиннадцати. Мелкий дождь то прекращался, то снова повисал в свете фар. Я возвращался после доставки печи в районную пекарню. Кузов пустой, до дома сорок минут. Думал исключительно о душе и пельменях из морозилки. Опустил стекло. — Вам куда? — До старого дорожного поста. Тут недалеко. — Поста давно нет. — Будка осталась. Будка действительно осталась. Кирпичная, с заложенным окном, возле поворота на садовые участки. — Садитесь. Он открыл дверь и прежде, чем залезть, старательно обтёр подошвы о траву. Это меня почему-то сразу успокоило. На вид ему было лет семьдесят. Тёмная куртка, вязаная шапка. По левому рукаву проходила неровная светлая строчка — зашивали разрыв, а нитку подобрали какую нашлось. — Собака убежала? — спросил я, кивну