Московские истории

Андрей и Юрий Соловьевы Андрей Соловьев Когда мы переехали в район будущей станции метро «Каширская», отец решил завести собаку. Его выбор охотника пал на шотландского сеттера, их еще называют гордонами, - собаки довольно крупной и красивой. Так в начале 1967 года у нас появилась Долли. Долька. оправдала все надежды. Она раз пять становилась чемпионом породы, получала и подтверждала полевые дипломы, была отличной охотницей и завидной невестой. Принесла два помета щенков. Прожила с нами 14 лет и была общей любимицей. В 1971 году в Будапеште состоялась всемирная охотничья выставка. В ее рамках проходил чемпионат мира среди собак (охотничьих и служебных). С этой выставки начинается история главной собачьей выставки мира - World Dog Show. Поскольку дело проходило в соцстране и туда можно было доехать на поезде, было решено послать в Венгрию советскую собачью сборную. На современном жаргоне электрички называют «собаками», а тут люди поехали на собаках за границу, почти в прямом смысле этой

Феоктиста Эклер: Бывают такие события , которые обозначить довольно трудно. На знакомство никак не тянет, на незнакомство тоже. Посудите сами. Дело было в середине 1970-х. Я зашла в кафе "Шоколадница" на Пушкинской улице (ныне Большая Дмитровка). Почти все столики были заняты. С подносом в руках я попросила разрешения сесть за столик, который занимала девушка. ...Еще ходил там же, на Пушкинской, в "Шоколадницу", еще ту, старую, со всякими блинами. Их тогда всего две в Москве было - здесь и на Октябрьской. Та, что на улице Димитрова, (Якиманке) покруче была - с официантами, а наша поскромнее - сами ходили с подносами. (Erm Denis, Московские истории, 18.02. 2022). Освобождая поднос, я неловко уронила нож. Не успела я опомниться, как моя случайная сотрапезница принесла мне другой. Так мы познакомились с Алисой. Алиса приехала в Москву из Курска и училась на режиссерском факультете Института Культуры. Временем мы располагали и, закончив трапезу, продолжили общение на улице. Прекрасная

В 1953 году умирает Сталин. Вся страна в трауре. Гроб с телом для прощания установлен в Колонном зале Дома Союзов. Масса людей стремились попрощаться с вождем. Но сделать это можно было только организованно. Список допущенных организаций очень ограничен. Так, разрешение на участие в прощании получили и семьи слушателей военных академий. Семья бывшего оперуполномоченного одну из своих двух комнат сдавала семье офицера - слушателя академии Фрунзе. Они и взяли меня на это мероприятие. В результате, однако, в конце маршрута пройти разрешили в только военным колоннам. Мне же каким-то чудом в одиночку удалось пройти мимо гроба. Народ любыми способами пытался прорваться через пешие и конные милицейские кордоны, баррикады и ограждения. Толпа напирала, валила милиционеров, сбрасывала их с лошадей, затаптывала друг друга. На моих глазах толпа прижала женщину к ограде здания Моссовета, она страшно кричала. Мне же, тогда 14-летнему, удалось пробраться, передвигаясь по крышам, перелезая через забо

Большая Полянка – радиальная улица в центре Москвы, в районе Якиманка. Свое начало она берет у Малого Каменного моста, а концом выходит на Садовое кольцо у Серпуховской площади. Эта площадь до 1992 года называлась Добрынинской в честь рабочего большевика Петра Добрынина. Бюст его установлен перед вестибюлем одноименной станции метро. Родители к моменту моего рождения проживали в доме № 59 по Большой Полянке, в коммуналке на первом этаже, в 20-метровой комнате. До революции этот дом был доходным и принадлежал младшей дочери Льва Толстого Александре. Его жителями изначально были представители интеллигенции. После революции произошло уплотнение «понаехавшими» из приокского села Кузьминское Рязанской области. Одна из дочерей этих переселенцев стала доктором исторических наук, мы до сих пор общаемся. В конце 1930-х, перед войной, квартиру № 2, как и все остальные квартиры нашего дома после уплотнения ставшую коммунальной, занимали семьи моего отца и его старшего брата, а также одинокая же

Ходят слухи, что ковры снова входят в моду. А некоторые - о ужас! - даже снова вешают их на стену, аргументируя тем, что отчего бы не повесить, если ковер вполне себе произведение искусства и дополняет интерьер? Читательницы рассказывают, что умели их ковры. Ирина Жежерун Ковры раньше были у всех, и у нас на полу лежал большой шерстяной, а на стене у родителей - с оленями, шелковый с бахромой. Со временем ковёр на полу поистёрся, и мы с мужем купили на всю комнату - 3 х 6 - отличный молдавский шерстяной. Когда делали ремонт и визуально "перегородили" большую комнату, ковёр расположили подсмотренным в гостях способом. Половину повесили на стену возле дивана, а вторая его половина застелила пол "отгороженной" части комнаты. В другой части комнаты лежит бельгийский ковёр, а в моей комнате на полу - шерстяной турецкий. На даче тоже в комнатах ковры. Так что, традицию блюдем! МАрина Мы получили новую квартиру в 1974 году. На стене была большая щель - закрыли ее ковром. После ремонта его

Ксения М. Наверное, почти у каждого в детстве были стеклянные шарики - настоящее сокровище! Откуда они появились у нас в доме, не знаю. Помню только, что лежали они в старом деревянном пенале и так славно перекатывались! Каких-то особых игр с ними тоже не припомню, но на них точно можно было выменять что-нибудь ценное, например, браслетик-самоплетку из разноцветной проволоки. Больше ценились цветные шарики, но у меня были только белые и светло-голубые, зато с пузырьками. Анна Коренченко Времен, когда писали перьями, я почти не застала. Они попадались только на почте. Пока взрослые что-то оформляли, я, как и многие дети, за столом на бланке что-то писала - нравилось макать перо в чернильницу-непроливайку. Это я к чему. У меня в старой солонке до сих пор сохранились стеклянные шарики. Я их помню с детства - любила играть в кукольных самодельных комнатках, как будто это еда, мороженое. Бабушка говорила, что это остатки шариков, которыми её отец, мой прадед, сушил написанное чернилами. Вр

Все лето 1974 года Валерий Сорокин проработал в столовой на Люсиновской улице, но по-прежнему был одинок. Наступила осень, и в столовую пришли практикантки... Жанна - не стюардесса, а простая московская девчонка, чуть было не ставшая моей подругой. Согласитесь, в 18 лет пора бы уже завести себе девушку. Некоторые мои друзья их уже не раз заводили, а я так и оставался просто компанейским парнем. Наверное, потому, что нравились мне те, кому я не нравился, и наоборот. Сестры часто подкалывали меня по этому поводу и даже пытались знакомить, но я это на дух не переношу - не старые времена! Сам как-нибудь справлюсь. В то лето, перед призывом в армию, я, кажется, нашел такую девчонку. Вернее, она сама меня нашла. Получилось это так. С сентября к нам в столовую нагнали практикантов. В основном, девчонок. И я оказался как медведь в малиннике. Выбирай любую, на всякий вкус найдутся. Девушки были, как и я, из кулинарного училища, только из Орехово-Борисова. Все они крутились возле меня, так как

Наш район просыпается рано, а летом тем более. Солнце встает прямо из-за главного корпуса ткацкой фабрики им.Фрунзе. В открытые окна потихоньку вползает жара, слышится натужный рев машин, идущих мимо нашего дома на подъем по Варшавскому шоссе, или грохот трамвая, спешащего вниз-- к Павелецкому путепроводу. Меня будит мама, она опять допоздна засиделась со своими отчетами. Пока я плескаюсь в ванной, уже готов немудреный, но сытный завтрак - чай с молоком и пара бутербродов. Штаны, легкие сандалии, рубаха навыпуск с коротким рукавом. Щеткой причесаться перед зеркалом в коридоре. Мама критически замечает: - Что, косы отращиваешь? Пора подстричься, сынок! Но я отмахиваюсь: - Некогда, мам! До армии похожу лохматым. - И бегом по лестнице вниз с седьмого этажа. Внизу уже гремит ведрами наша дворничиха - мать моей одноклассницы. - На работу, Валерик? - Конечно, тетя Маш! Денежку зарабатываем! Асфальт, уже политый из шланга дворниками, блестит, шоссе обработали поливальные машины. Они идут в

Жарко как в преисподней Прошел месяц. Поначалу я сильно уставал на работе, тем более, началась обычная московская жара, и на кухне у плиты при почти неработающей вентиляции было как в преисподней. Мы обливались потом, пили литрами подкисленную воду, но это слабо помогало. По закону, мне положено было как несовершеннолетнему работать не более 6 часов, но часто приходилось задерживаться. За это Петр Иванович совал мне в карман рубли, а то и трешки. Тяжесть кухонной кутерьмы сглаживала веселая атмосфера. Почти все у нас были хохмачи и за словом в карман не лезли. Даже мясник Геша, обычно молчаливый, как рыба об лед, когда принимал тайком от шефа на грудь, начинал сыпать пошлыми, но смешными донельзя анекдотами. Девушки, конечно, всячески меня тискали и "издевались". То начес сотворят из моих длинных по тогдашней моде волос, то чмокнут накрашенными губищами, а потом ходи и думай, что это все усмехаются. Доставалось и Сереге. Как-то он нес из мясного целый противень сырых котлет на кух

За время учебы в нашем поварском ПТУ, где мы только не работали на практике. И в комбинате питания газеты "Правда", и в Сокольниках, и на ГПЗ-2, и в Парке культуры, и в разных столовках Москвы. Но пришла пора найти себе постоянное место. Работа там заодно засчитывалось и как преддипломная практика. Было разрешено устроиться самим, взяв запрос из училища и договор на практику. Тут мы разделились - каждый хотел работать поближе к дому. Я выбрал для себя давно знакомую столовую в кирпичном доме на Люсиновской улице, 55. Когда-то там был ресторан "Стрела". Меня туда в детстве, помню, как-то раз с родителями не пустили. Нельзя тогда было детям по ресторанам шастать! Ресторан сменила "Диетстоловая № 7 Москворецкого треста столовых". Цены вполне себе советские, копеечные, можно за недорого неплохо насытиться. Столовая занимала весь первый этаж дома по периметру. Производственная база - кухня, склады, цеха - и залы достались от ресторана и были солидными, хорошо оборудованными, можно было в