ЛИТИНТЕРЕС

Для ребенка на карте мира, пожалуй, интереснее всего "цветовые" названия. Он видит какое-нибудь Красное море и сразу задается вопросом, насколько оно красное. Реально, как будто помидор? А потом находит Желтое море - и та же история. Насколько оно желтое? Как яичный желток? В общем, воображение включается на всю катушку. Когда мы подрастаем, то понимаем, что цветные топонимы на географической карте чаще всего не являются буквальными. Но все равно они цепляют глаз, согласитесь? Давайте сегодня вспомним их. Возможно, тут будут названы не все. Если вдруг мы что-то упустим. то дополняйте в комментариях. Но все-таки постараемся охватить по максимуму. Сразу оговоримся, что берем именно те топонимы, которые являются цветными в русскоязычной версии карты. То есть какую-нибудь гору Цзыцзинь (Пурпурная гора в переводе с китайского) вы тут не найдете. Очень много названий таят в себе какой-то цвет, если обратиться к их буквальному переводу с местных языков. Но так никакой статьи не хватит, придет

Советская эпоха подарила миру множество музыкальных загадок. И одна из них - история легендарной песни "Фантом". Эта композиция, рожденная в атмосфере холодной войны, превратилась в подлинный фольклорный памятник эпохи. Текст повествует об американском летчике на истребителе F-4 "Фантом", его боевом вылете во время Вьетнамской войны и столкновении с советским асом. "Кто же тот пилот, что меня сбил?", – Одного вьетнамца я спросил. Отвечал мне тот раскосый, Что командовал допросом: "Сбил тебя наш летчик Ли-Си-Цын". Напомним, что СССР оказывал Вьетнаму масштабную военно-техническую поддержку, однако официально участие советских летчиков в воздушных боях отрицалось. В обществе циркулировали устойчивые истории о секретных советских пилотах, сражавшихся в небе Индокитая под чужими именами. Песня стала художественным воплощением этих разговоров, смешав реальные факты помощи Вьетнаму с популярной конспирологической версией. Имя советского аса Ли Си Цын (он же Лисицын) использовалось в армейск

"Снова наступаю на те же грабли: к черту бесконечность, земным – земля! И летит сошедший с ума кораблик, надвое пустой океан деля…" Небеса лазоревы, море сине, О других оттенках забыть пора. Я готов молиться любой богине, Чтоб дожить до завтрашнего утра. Именем Венеры или Дианы Заклинаю волны и ветер, но Путаются нити-меридианы, Потому что пляшет веретено, Потому что спящие где-то Пряхи Обо мне забыли, и весь мой мир Обратился в точку на звездном шляхе И в тире, пронзающее эфир. Знаю, что стихия подвластна Слову, Только слова нужного не найду. Я подобен мученику Иову, Если не Иуде в своем аду. Снова наступаю на те же грабли: К черту бесконечность, земным – земля! И летит сошедший с ума кораблик, Надвое пустой океан деля. И пока отводит глаза Юнона, Там, где ограничена даль чертой, Возникают береговые склоны И растут со страшною быстротой. _________________________________ Автор стихотворения - Ренарт Фасхутдинов, участник первого и единственного в России морского поэтического дуэта MAR

Читая классику девятнадцатого века, мы то и дело встречаем упоминания разных карет, в которых путешествуют герои. Кто-то в бричке разъезжает, кто-то подкатывает в ландо. А еще там бывают какие-нибудь фаэтоны, дилижансы и прочие шарабаны... Понятно, что для тогдашних читателей пояснять каждый из этих терминов особо не требовалось. Они жили в мире, где разницу между типами экипажей знал каждый. Примерно, как сейчас мало кому требуется объяснять разницу между разными моделями автомобилей. Но вот нам с вами все эти фаэтоны уже не особо понятны. Карета и карета. Так что давайте разбираться. Легкая полукрытая повозка, знакомая еще с семнадцатого века. Название пришло из Польши: bryczka или bryka. Кузов ее прикрывал верх - будка или волчок из кожи, лозы или дерева, иногда утепленный и обитый изнутри. Открытых вариантов также хватало. В Польше брички славились изяществом: плетеный кузов, эллиптические рессоры, откидной верх. В России их делали проще - чаще без рессор, зато с дышлом вместо огло

Добро пожаловать в нашу лингвистическую мастерскую! Мы тут с вами уже столько городов перевели, что хватит на целый атлас. Где мы только не гуляли - и на Балканах, и в Африке, и в Средней Азии, и европейские столицы перебирали. Это уже 27-й выпуск нашей рубрике, а в каждом выпуске по четыре города! То есть за сотню городов мы уже давно перевалили. В конце статьи вас ждет ссылка на рубрику, сможете познакомиться с предыдущими статьями. А сегодня предлагаем свернуть в сторону Кавказских гор и перевалить их. Познакомимся с историей четырех столиц Закавказья и узнаем, откуда взялись их названия. Грузинскую столицу, раскинувшуюся по берегам Куры, невозможно представить без ее знаменитых серных бань. И это имеет прямое отношение к названию города! Согласно красивой легенде, царь Вахтанг I Горгасали в V веке охотился в этих местах. Его ловчий сокол погнался за фазаном, и оба упали в лесной источник. Каково же было изумление царя, когда птиц достали оттуда… вареными! Вода в источнике оказалась

Тридцать лет назад, в марте 1996 года, в свет вышла небольшая брошюрка под названием "Две мертвые девочки". Как выяснилось, это была первая часть нового романа Стивена Кинга. Месяц спустя свет увидела вторая часть, еще через месяц - третья. Закончилась эта серия публикаций в августе того же года шестой брошюркой - "Коффи проходит милю". У каждой части было свое заглавие. А все вместе они составили книгу, которую мы знаем под названием "Зеленая миля". В обширной библиографии Стивена Кинга эта книга одна из самых известных и одна из самых необычных. Дело в том, что перед нами... современная версия Евангелия. Не знаем, нужно ли вам подробно пересказывать сюжет. Многие наверняка с ним и так знакомы, если не по роману, то хотя бы по фильму. Экранизация с Томом Хэнксом вышла в 1999 году, получила четыре номинации на "Оскара" и стала культовой. Но в любом случае давайте кратенько пробежимся. Перед нами тюрьма "Холодная гора", где приводятся в исполнение смертные приговоры. Главный герой - ста

Знаем, что есть люди, которые достаточно нервно относятся к вопросу, вынесенному в заголовок. Им кажется, что для города на Неве слово "Питер" звучит грубо, оскорбительно, недопустимо. Только Санкт-Петербург или Петербург. В крайнем случае - Северная столица. Иначе грифоны закроют крыльями свои морды и сгорят от стыда. Что ж, давайте разбираться. Опыт проживания в Петербурге (а мы здесь уже больше десяти лет) убедил нас, что практически ни один местный житель не стесняется пользоваться словом "Питер". Кто-то больше, кто-то меньше. Одни почти всегда говорят "Питер", другие - иногда. Но таких, чтобы принципиально избегали этого слова, нам не попадалось. Или они умело скрываются. И уж точно никто и никогда не вставал в оскорбленную позу по этому поводу. В числе оскорбленных почему-то всегда фигурируют жители других городов. Под одной из наших статей недавно появилась читательница, которая негодовала по поводу того, что в заголовок было вынесено слово "Питер". Причем негодование у нее было

Вопрос возник у одного из наших читателей и оказался довольно неожиданным. Статья была посвящена биографии Майн Рида. К слову, биография у знаменитого приключенческого писателя весьма любопытная, он и сам вполне достоин стать персонажем какой-нибудь авантюрной повести для подростков. Но сейчас не об этом. Наш читатель поинтересовался, почему в тексте статьи мы не склоняли имя писателя. Ведь согласно логике русского языка, речь должна была идти о книгах и жизни Майна Рида, а не Майн Рида. Правильно ведь? Мы же не говорим - романы Фенимор Купера. Мы говорим - романы Фенимора Купера. Романы Брета Гарта, а не Брет Гарта. Романы Вальтера Скотта, а не Вальтер Скотта. Нет, вполне допускаем, что в разговорной речи кто-то может упомянуть и "Вальтер Скотта", без склонения имени. Ну так на то она и разговорная речь. А на письме такое недопустимо. И все-таки с Майн Ридом история совсем другая. Мы, честно говоря, даже не задумывались об этом, но склонять его имя язык совсем не поворачивается. Как х

"Море обнимет, море тебя поймет, будет баюкать, будто свою малышку. Кажется, море знает все наперед: что бы там ни было, не погружайся слишком…" Море обнимет, море тебя поймет, Будет баюкать, будто свою малышку. Кажется, море знает все наперед: Что бы там ни было, не погружайся слишком. Что бы там ни было прежде и впереди: Водовороты, гибель морских империй… Больше не бойся, просто учись ходить, Словно русалочка, вышедшая на берег. _________________________________ Автор стихотворения - Анастасия Эйвазова, участница первого и единственного в России морского поэтического дуэта MARE NOSTRUM. Приходите к нам почитать стихи, послушать песни, узнать о наших выступлениях и при желании приобрести наши книги. Будем рады, если подпишетесь!

Февраль - это месяц, сотканный из сумерек. В сумерках мы выходим из дома на работу, в сумерках же возвращаемся к себе. За окном мир замирает в хрустальной дымке, а внутри рождается особое, камерное пространство для чтения. Это время, когда вечер начинается так рано, что будто сама природа настаивает: отложи дела, возьми книгу. А что почитать - мы вам сегодня подскажем. С вами снова литературный календарь от поэтического дуэта MARE NOSTRUM. Давайте узнаем, какие значимые юбилеи мы будем отмечать в феврале. 15 февраля празднуем 120-летие Мусы Джалиля (1906), татарского советского поэта и военного корреспондента, чья короткая и трагическая жизнь стала символом несгибаемого мужества и верности Родине. Выпускник литературного факультета МГУ, редактор татарских детских журналов, а позднее - ответственный секретарь Союза писателей Татарской АССР, он в самом начале Великой Отечественной войны ушел на фронт, а в 1942 году, тяжело раненный, попал в плен. В плену он не только вступил в подпольную