Запятые где попало

17 Настин папа вернулся с работы поздно и обозначил своё появление дома громогласным: – Девчонки, поздравляю с началом завтрашней вакханалии! Сезон апокалипсиса объявляю открытым! – Он про учебный год, – засмеялась Настя и протянула Косте руку. – Поднимайся, пойдём покажемся, а то папа даже не знает, что сможет завтра и послезавтра вечером с нами поиграть. Они вышли на кухню, где Настин папа уже соглашался с женой, что Костю она привезла к ним правильно, ещё не хватало ему оставаться на ночь в пустой квартире, мало ли что. – Андрей Андреевич, – подсказала Настя Косте, избавив от необходимости снова безуспешно копаться в памяти. Андрей Андреевич явился с посиделок с коллективом школы, и завтрашнюю встречу с подрастающим поколением педагоги, конечно же, ударно отметили. Поэтому после чая, когда Настя и Костя вернулись в её комнату, Настя вздохнула: – Только не реши, что мой папа – алкоголик. Костя сел на своё лежбище, замотался в покрывало и понял, что надо Насте как-то всё объяснить. Он

16 Настя стояла в коридоре, скрывшись за распахнутой дверью палаты, и подслушивала небывалую сценку – её мама и Костя препирались по поводу его выписки. Которая, с точки зрения Кости, должна была состояться немедленно. Вообще, он бы ушёл рано утром, как только его выпустили из интенсивной терапии в обычную палату. И якобы не ушёл исключительно из-за её мамы, ведь она обещала навестить, и он её честно ждал. Сейчас он не видел, что Настя пришла тоже, а почему притормозила – она не понимала сама. Сначала ей было очень стыдно за позавчерашнюю выходку, потом она злилась на себя, затем – на Костю, ведь она не знала о его реакции на спиртное, но он-то знал, и зачем тогда было её так пугать? Злость сменялась ужасом – а что, если это отравление бесследно для Кости не пройдёт? От этого калейдоскопа эмоций Настя, по мнению мамы, сделалась неадекватной. Поэтому в больницу она её с собой не пускала. Шутила, что Настю там же с порога и заметут, и будет она лежать в психиатрии и успокаиваться их преп

15 Белое облако над головой оказалось больничным потолком. Костя попытался пошевелиться, но не особенно в этом преуспел. Удалось только повернуть голову. Он увидел ещё одну кровать и медсестру около неё. – Настя, – сказал он. Не потому, что не понимал – Насти тут нет. Просто если она есть или хотя бы приходила, ему об этом сообщат. А составлять сложные предложения у него нет сил. – Настю не знаю, – отозвалась медсестра. – А мама твоя только что ушла. Но ещё придёт, не сомневаюсь. Решительная женщина. Костя закрыл глаза. Очень хотелось спать. Настолько, что даже объяснить – мол, мама точно не могла сюда прийти, – не удалось. Перед закрытыми глазами появилось солнце, река – не Иртыш, какая-то вымышленная река, что-то замелькало, и начал сниться сон. Не из тех, которые, повторяясь, преследовали его последние полгода. Обычный человеческий сон, составленный из обрывков сюжетов, никогда с ним не происходивших. За первым сном последовал второй, за вторым – третий. А прекратились они, когда вс

14 – Хорошо, – сказала Настя. – В тир так в тир. Внутри неё всё продолжало кипеть. И за выходные легче не стало. Наоборот, она только накрутила себя до последней степени. Вроде бы пыталась отвлекаться – принялась вязать себе шарф на осень, запуталась в петлях и бросила. Пошла гулять с Наташкой и Славиком и, сидя в песочнице, промедлила, не сразу отдав Славику требуемую им формочку, за что Наташкин сын цапнул её за руку несколькими своими зубами. Наташка принялась доказывать Славику, что с женщинами так не обращаются, а Настя нервно усмехнулась – примерно так мужики с нами и обращаются. Укусят и смотрят – чего получится. Хотя кусают уже и не физически. Костины глаза теперь ей мерещились на каждом шагу. Словно он что-то от неё ждал. Ага, формочку. Нет, инициативу! Когда она его полюбит до колик, и он соизволит ей ответить. А чтобы догадался, что именно это с ней уже и произошло, надо, наверное, на себе правду маркером написать. Да, она уверена, что не банально отвлекается от Егора, увере

13 – Как тебе? Костя с отцом ехали на объект, самый крупный и дорогой коттедж, когда-либо построенный бюро «АрхОдин». Сопровождал его Ярослав, но теперь, перед приёмкой заказчиком, должен был посмотреть и гендиректор бюро. Отец вёл машину, а Костя сидел рядом и рассматривал фото в папке. Вообще-то сейчас он должен был быть в институте – предстояло установочное занятие перед дипломной практикой. Базы практики стандартные, и пройти её в «АрхОдин» невозможно. Костя получил направление в трест, где когда-то работали отец и его партнёр Резников. – Кошмар, а не дом, – сказал Костя. – Если бы я в таком рос, вырос бы шизофреником. Отец засмеялся. И принялся объяснять то, что Костя и так знал – заказчик всегда прав. На вкус и цвет фломастеры разные. Его чувство прекрасного будут оскорблять через два шага на третий, такова жизнь. – Но когда-нибудь ты сможешь делать только то, чего хочешь сам. Ты сможешь выбирать. Только на этот уровень надо выйти. Именно ты – сможешь. Что отец в нём уверен и счи

12 – Тогда «АрхОдин» вошёл в тройку победителей, – Костя показал Насте на макет. – А в этом году Резников решил не участвовать. Настя рассмотрела предложенное здание и пошла к следующему столу. В Дом архитектора они приехали быстро, пообщаться не успели, только, как обычно, послушали в машине музыку. Это снова была классика, только без техно-обработки, обычный сборник произведений для фортепиано. – А вот посмотри… Договорить Костя не успел, в зал ворвалась компания – две девушки и два парня. До этого вокруг макетов бродили только они, да ещё пожилой мужчина. Одна из девушек – симпатичная стройная блондинка – вдруг от компании отделилась, направилась к ним и повисла у Кости на шее, принявшись расцеловывать его в щёки: – Привет, сто лет не виделись! Захват этой девицы показался Насте чрезмерным. Не виделась она сто лет, так подойди и поздоровайся, чего так лапать-то! А главное – Костя не возражал. Висит там что-то на шее и висит. Подумаешь. Даже тоже девушку приобнял. При виде Костиной л

11 Костя с Максом стояли около сцены дома культуры, в котором проводился студенческий КВН. Макс выступал за свой институт, где изучал рекламу, Костя пришёл поболеть за друга. Первокурсники попадали в команду не часто, но уж Макс-то был этого достоин! Сейчас Макс пил колу из банки и готовился к финальному конкурсу первой игры. – О нет, – вдруг сказал Макс, когда к ним уверенной поступью направились две почти одинаковые блондинки. – Чтоб я провалился! – У тебя с ними что-то было? – успел спросить Костя. – Не было, и нельзя, чтоб было. Поэтому извини… В следующую секунду Макс положил Косте руку на плечо. И уставился глаза в глаза. – Ты что делаешь? – Показываю, что бабы меня не интересуют. Это была какая-то хрень. Если что Макса интересовало больше всего в жизни, так это бабы. И об этом знали все, хоть немного с ним общавшиеся. Но сейчас он сжал Костино плечо и гипнотизировал его взглядом: – Камрад, ты можешь смотреть на меня… с любовью? Костя мысленно свалился в обморок. Зачем? Чтобы люд

10 – Я не понимаю, что происходит, – признала Настя. Они сидели на кухне у Наташки и поедали торт, испечённый Наташкиной свекровью. Святая женщина, печёт такие торты! – А что тут непонятного? Ты ему явно нравишься! – Машка вздохнула. – Ну если опираться на то, что ты нам всё рассказала и что не утаила каких-нибудь душераздирающих подробностей. – Ничего я не утаила! Насте даже стало немного обидно. Сегодня Костя снова собирался её куда-то пригласить, но чуть раньше позвонила Наташка, сообщила что свекровь забирает её мужа и Славика к себе, а вместо них притащила целый трёхэтажный торт по собственному рецепту. И у Насти как-то сразу всё сложилось – она не пойдёт никуда с Костей. Возьмёт паузу, подумает, всё проанализирует, а подруги ей в этом помогут. – Злая ты женщина, Левашова, – заявила Наташка. – Парень постарался, что-то придумал, куда-то тебя собрался везти, может, хотел счастливой сделать, а ты променяла его на торт. – Ты за этот торт вообще мужа с сыном продала, – напомнила Настя

9 Этот сон был самым неприятным из всех. После других Костя вскакивал мокрый от пота, у него колотилось сердце и гудела голова. Но обычно довольно быстро он приходил в себя. Только не после этого. После него он мог весь день чувствовать себя разбитым. Всё валилось из рук, он забывал, что собирался сделать, его мутило от вида любой еды, и весь мир казался враждебным. Счастье, что снился он не очень часто. И счастье, что Костя не видел в этом сне всех подробностей того дня. Сон начинался с пятен крови на кафеле в ванной, но тут же фокус перескакивал на пианино. Пианино Костя не любил, но маме нравилось играть самой, и она мечтала, что Костя будет играть тоже. Параллельно с обычной школой его отдали в музыкальную. В напряжённое расписание папа ещё кое-как втиснул бассейн. И то не спортивную группу, а так называемую группу здоровья. Три часа в неделю бассейн, а в выходной они бегали, играли в футбол, в бадминтон, и можно было покататься на велотренажёре. Вообще, если бы Костю всерьёз спрос