Мой стиль

Золовка положила передо мной список из десяти блюд. Карандашом были подчёркнуты креветки, сёмга и тирамису. Я вытерла руки о полотенце и посмотрела на бумажку, потом на неё. Она сидела за моим кухонным столом с видом человека, который делает одолжение, что вообще соизволил явиться на семейный ужин. Это началось года два назад, когда мы с мужем купили трёхкомнатную квартиру. До этого встречались у родителей или в кафе, всё было просто. Но как только у нас появилось своё жильё, семья мужа решила, что мы обязаны принимать их каждые выходные. Золовка приходила первой. С ней двое детей, которые носились по квартире и трогали всё, до чего дотягивались. Она устраивалась на диване с телефоном и говорила, что устала за неделю, пусть дети побудут у нас. Муж включал им мультики, я шла на кухню готовить. Сначала она просто намекала. Говорила, что хорошо бы чего-то особенного, раз уж встречаемся всей семьёй. Потом намёки стали конкретнее: а давай креветки, а давай пасту с морепродуктами, а помнишь,

— Лена, я задержусь. Начни без меня. Сообщение пришло в восемь вечера. Я сидела в ресторане, смотрела на два бокала вина и остывающий салат. Официант подходил третий раз, спрашивал, заказывать ли основное. — Подождём ещё немного. Муж Кирилл обещал прийти в семь. Я заказала столик на годовщину нашего знакомства, купила новое платье, записалась к парикмахеру. Сидела сорок минут, улыбалась официанту, проверяла телефон. "Задержусь" означало ещё час минимум. Или два. Я допила вино, расплатилась, вышла на улицу. Такси домой стоило четыреста рублей. Платье, которое никто не увидел, — семь тысяч. Это был третий отменённый вечер за месяц. В первый раз Кирилл опоздал на два часа. Мы должны были идти в театр, билеты куплены за три недели. Я стояла у входа, смотрела, как люди заходят в фойе. Звонила Кириллу — не брал трубку. Он приехал, когда спектакль уже начался. Вышел из такси, улыбнулся виноватой улыбкой. — Лен, прости. Совещание затянулось. Билеты за две тысячи рублей я выбросила в урну по до

— Лариса, дай мужу двести тысяч. Закроете этот позорный долг, и все успокоятся. Свекровь Нина сидела на моей кухне, пила чай, смотрела на меня требовательно. Муж Олег стоял у окна, отвернулся, молчал. Я мыла посуду, вытерла руки. — Нина, это долг по алиментам на ребёнка Олега. Не мой ребёнок. Она поставила чашку. — Лариса, но ты же жена. Семья должна помогать. У тебя зарплата хорошая, ты потянешь. Я посмотрела на Олега. Он по-прежнему стоял спиной, плечи напряжены. — Понятно. Нина смягчилась, похлопала меня по руке. — Вот и умница. Дашь деньги, приставы отстанут, все вздохнут спокойно. Я кивнула, вернулась к посуде. Олег был в первом браке шесть лет. Родилась дочь Вика, ей сейчас двенадцать. Они с первой женой развелись, когда Вике было три года. Суд назначил алименты — четверть зарплаты Олега. Первый год он платил, потом начал задерживать. Потом вообще перестал. Бывшая жена сначала просила, потом требовала, потом подала на взыскание через приставов. За девять лет долг накопился — двес

— Ну всё, Лен, я поехал. Ты тут держи оборону, я через две недели вернусь. Муж Сергей стоял в прихожей с рюкзаком, улыбался. Уезжал с друзьями на рыбалку, как каждое лето. Две недели без связи, на базе у озера. Я стояла на кухне, вытирала руки. За спиной детский крик, младшему четыре года, старшей семь. У плиты кастрюля с супом. На столе список дел: отвезти детей к его матери на выходные, встретить его сестру из аэропорта в среду, полить грядки на даче, забрать его костюм из химчистки к пятнице. Сергей зашёл на кухню, чмокнул меня в щёку. — Ты справишься, ты же у меня хозяйка. Мать позвонит насчёт детей, сестре скажи, что я вернусь двадцатого. На даче помидоры каждый день поливай, а то засохнут. Захлопнул дверь. Я смотрела на список его поручений. Семнадцать пунктов на четырнадцать дней. Его мать, его сестра, его дача, его костюм, его помидоры. Дети бегали по квартире, младший разлил сок на диван. Я вытерла, переодела его, накормила обоих. Уложила спать, села на кухне. Взяла список, пе

— Оль, переведи маме пятнадцать тысяч. Ей на лекарства нужно, давление скачет. Муж Виктор сидел на диване, смотрел в телефон. Я стояла на кухне, мыла посуду после ужина. — Хорошо. Сейчас переведу. Я вытерла руки, открыла банковское приложение. Пятнадцать тысяч на карту свекрови Людмилы. Пятый перевод за два месяца. Виктор позвонил маме, сказал, что деньги отправили. Она поблагодарила, попросила передать мне спасибо. Я закрыла телефон, вернулась к посуде. Людмиле было шестьдесят два года, она жила одна в двухкомнатной квартире. Виктор говорил, что пенсии не хватает, лекарства дорогие, коммунальные услуги растут. Каждый месяц звонил и просил помочь. Десять тысяч на коммуналку. Пятнадцать на лекарства. Пять на продукты. Двадцать на ремонт крана, на новый холодильник, на замену окон. За полгода я перевела Людмиле сто двадцать тысяч рублей. Виктор зарабатывал пятьдесят тысяч, я — семьдесят. Вместе — сто двадцать. Минус аренда квартиры сорок тысяч, минус продукты и транспорт — ещё тридцать.

— Юль, нам нужно сто тысяч на кредит. До конца месяца. Свекровь Нина сидела на моём диване, пила мой чай. Я стояла у окна, смотрела на двор. — Сколько? Нина поставила чашку на стол. — Сто тысяч. Юля, это срочно. Банк начислит пени, если не внесём. Я повернулась к ней. — Нина, какой кредит? Она отмахнулась. — Взяли год назад. На ремонт. Платили-платили, а сейчас не хватает. Я подошла, села напротив. — А почему мы должны платить? Нина посмотрела на меня так, будто я спросила что-то неприличное. — Юля, мы же семья. Ты невестка, ты обязана помочь. У нас пенсии маленькие, не хватает. Я молчала. Нина продолжила: — Игорь наш сын. Значит, и ты должна поддерживать родителей. Это нормально. Муж Игорь вошёл на кухню, услышал последние слова. — Мам, может, как-то сами справитесь? Нина встала, голос стал обиженным. — Игорёк, мы для вас всё делали. Вырастили, подняли. А теперь в старости помочь не можете? Игорь посмотрел на меня виноватым взглядом. Я поняла — он согласится. — Хорошо. Переведём. Нина

— Ира, я убрала твою косметику в шкаф. На раковине беспорядок был. Свекровь Тамара стояла в ванной, вытирала руки моим полотенцем. Я пришла с работы, увидела её в квартире, кивнула. — Хорошо. Тамара имела ключи от нашей квартиры. Дал ей муж Денис год назад, "на всякий случай". С тех пор она заходила когда хотела. Два-три раза в неделю. Я приходила с работы — она сидела на кухне, пила чай. Или переставляла вещи в шкафу. Или готовила ужин, используя мои продукты. — Ира, я твой холодильник разобрала. Там просрочка была, выбросила. И колбасу эту дешёвую. Денису нельзя такое есть. Я открывала холодильник, смотрела на пустые полки. Колбаса стоила четыреста рублей, куплена вчера. Просрочки не было. Молчала, закрывала холодильник. Денис работал программистом, приходил поздно. Видел маму редко, радовался, что она "помогает" по хозяйству. — Ир, мама молодец. Пришла, прибралась. Ты же устаёшь на работе. Я кивала, шла на кухню готовить ужин из того, что осталось после маминой ревизии. Через месяц

— Таня, покажи чеки. Хочу посмотреть, на что ты вчера потратила девять тысяч. Муж Андрей стоял на кухне, протягивал руку. Я мыла посуду, вытерла руки, достала из сумки чеки. Он пересчитал, нахмурился. — Кофе за четыреста рублей? Таня, это расточительство. Дома можно было сварить. Я кивнула, убрала чеки обратно. Андрей работал менеджером среднего звена, зарабатывал шестьдесят тысяч. Я работала руководителем отдела продаж, зарабатывала сто сорок тысяч. Мы жили на мою зарплату. Андрей свою откладывал на "будущее", как он говорил. На какое будущее — не уточнял. Полгода назад он начал просить отчёты. Каждую покупку, каждый чек. Говорил, что надо контролировать траты, экономить, копить на квартиру. Я показывала чеки, молчала. Свекровь Людмила приезжала раз в неделю. Садилась на кухне, смотрела, как я готовлю ужин, и комментировала. — Таня, ты опять купила дорогую рыбу? Можно было взять подешевле. Я резала овощи, кивала. — Таня, эти сапоги новые? Сколько стоили? Я называла цену. Людмила качал

— Нужно убедить её продать квартиру и оформить всё на тебя, Дим. Это будет надёжнее. Свекровь Ирина сидела на кухне с моим мужем, пила кофе. Я стояла в коридоре за приоткрытой дверью, держала пакет с продуктами. Только вернулась из магазина, хотела войти, услышала своё имя. Муж Дмитрий кивнул, помешал сахар в чашке. — Мама, она не дура. Квартира оформлена на неё, бабушка завещала лично Кате. Просто так не переоформит. Ирина поставила чашку, наклонилась ближе. — Поэтому говори про семью, про общее будущее. Квартиру продадите, деньги вложите в расширение твоего бизнеса. А оформить лучше на тебя, мало ли что. Я стояла неподвижно. Пакет врезался в ладонь, бутылка молока холодила пальцы. Дмитрий вздохнул. — Она может отказаться. Скажет, что это её наследство, не хочет продавать. Ирина усмехнулась. — Тогда дави на семейный долг. Ты муж, вы вместе, что её — то и твоё. Бабушка умерла полгода назад, квартира пустая, только деньги на коммуналку улетают. Пусть продаст, вложит в дело. А потом уже

— Леночка, милая, организуешь день рождения свёкра? Ты ведь так хорошо умеешь. Свекровь Тамара улыбалась мягко, гладила меня по руке. Мы сидели на её кухне, пили чай. Я кивнула, улыбнулась в ответ. — Конечно, Тамара. Она обняла меня за плечи. — Леночка, ты наша умничка. Я знала, что ты не откажешь. Пригласи человек тридцать, накрой стол, закажи торт. Ты же знаешь, что свёкру нравится. Я допила чай, поставила чашку. — Знаю. Организую. Тамара поцеловала меня в щёку. — Спасибо, доченька. Мы так рады, что у нас такая хозяйственная невестка. Я улыбнулась, встала. Тамара проводила меня до двери, махала рукой на прощание. В машине муж Андрей спросил: — Ну что, мама попросила организовать папин день рождения? Я кивнула. — Попросила. Андрей вздохнул. — Лен, может, откажись? В прошлый раз ты всё делала сама, а мама при гостях говорила «мы организовали». Я завела машину. — Не откажусь. Сделаю. Андрей пожал плечами, замолчал. Два дня я готовилась. Заказала ресторан на тридцать человек — семьдесят