Что почитать сегодня?

Я сидела на полу в прихожей, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрела на дверь. В голове было пусто и гулко, как в оцинкованном ведре. Даже слезы высохли, оставив на щеках стягивающую, неприятную корку. Сколько я так просидела? Минуту? Десять? Час? Время растянулось, превратилось в вязкую смолу. В замке скрежетнул ключ. Звук был тихим, металлическим, но в мертвой тишине квартиры он прогремел как выстрел. Меня подбросило. Сердце, которое, казалось, уже остановилось, вдруг заколотилось с бешеной скоростью, ударяясь о ребра. Вернулся. Господи, он вернулся! Конечно. Ну конечно же. Это просто нервы. Кризис. Он дошел до машины, посидел, остыл и понял, что натворил. Нельзя же вот так — перечеркнуть двадцать лет жизни из-за какой-то глупой интрижки. Он сейчас войдет, извинится, мы сядем ужинать... Пусть гусь остыл, разогреем. Главное, что он здесь. Я вскочила на ноги, торопливо отирая лицо ладонями, пытаясь придать себе хоть сколько-нибудь достойный вид. Поправила подол платья, котор

Прекрасную песню и наш с Давидом великолепный дуэт прерывает звонок. Сын тут же хмурит брови и складывает руки на груди, мол, недоволен крайне. Но это что еще? Он не привык молчать, сразу и выдает: - Ну отруби, мам! Потом поболтаешь со своими начальниками! Мы поем! Я усмехаюсь, но бросаю взгляд на экран телефона. Ладно, плевать. Номер незнакомый, так что скорее всего это обычный спам или реклама. Отрубаю звонок и двигаю в сторону садика, а когда паркуюсь, поворачиваюсь к своему миру. - Давид, ты помнишь, о чем мы говорили? - Помню, - бубнит и супится — не нравится, видите ли, когда отчитывают за, по его мнению, несправедливым, почти незаконным, причинам. Я улыбаюсь. Давид у меня очень умный. Очень! Для своих пяти лет — не ребенок, а подарок. Ну как подарок? Когда спит — ангел во плоти, а так маленький чертенок. Если что не по его — сразу выяснять будет, как «мужик». Я, знаете, много в нем такого вот мужского вижу уже сейчас. Логичный он, разумный. Очень редко капризничает и плачет. Есл

- Поцелуй меня, - шепчет мой муж, когда я укрываю его одеялом. Улыбается, не открывая глаз. С корпоратива пришёл очень поздно, упал рядом, не раздевшись, и уснул. Пришлось мне стягивать с него рубашку и брюки. Замираю над ним. Притворяется, что ли? Все так же, не открывая глаз, шепчет: - Аришка... Девочка моя. Что? Кто? В смысле? Может, мне просто послышалось? Хлопаю ресницами, пытаясь убедить себя в том, что сейчас со мной впервые в жизни случилась слуховая галлюцинация. Но нет же! Нет! Он точно ЭТО сказал! Аришка?! А я, вообще-то, Яра! - Ах, ты негодяй! - бью его в плечо. Инстинктивно напрягается, резко садясь. Мы едва не бьемся лбами. В полутьме спальни мне кажется, что он не сразу меня узнаёт. -Ярослава? - в его голосе звучит явное удивление. -Ну, как бы ты дома. В супружеской постели. Где провёл почти все ночи последних пятнадцати лет жизни. Кто еще должен лежать с тобой рядом? Естественно, Ярослава! То есть я! - Яра! - прикладывает ладони к вискам. - У меня башка трещит! Не ори

— Настенька, спасибо, выпечка сегодня, как всегда, сказка, — благодарит меня Иван Николаевич. — Дай-ка мне ещё пару ватрушек с творогом с собой, вечером чаю попью. — Для вас всё что угодно, — улыбаюсь я. Иван Николаевич не только постоянный клиент кофейни, но и наш сосед, которого я знаю с детства и люблю, как родного дедушку. Потому что он Дед Мороз. Я искренне верила в это в детстве. Внешность у соседа такая: высокий, крепкий мужчина с седой бородой и очень доброй улыбкой. А зимой он всегда носит красный пуховик и красную шапку. Ну, Дед Мороз же! Маленькая я бегала к нему перед Новым годом и носила письма. Иван Николаевич кивал и велел мне хорошо себя вести. А потом в новогоднюю ночь я находила под ёлкой подарки, заказанные мной. Конечно, когда я выросла, то поняла, что сосед передаёт мои желания отцу. Мне и сейчас иногда кажется, что Иван Николаевич волшебный дед. Всем нам хочется верить в сказку, особенно в преддверии Нового года. — Где моё письмо? — подмигивает мне Иван Николаеви

- Что ты делаешь? – замерев, Глория широко раскрыла глаза. - Ты сама понимаешь, - быстро выкидывая вещи со шкафа и, среди них находя теплый свитер, я быстро швырнула его в сумку. - Ты собираешься убежать? В день, когда твой жених вот-вот приедет за тобой? – девушка спросила это тихо. Нервным шепотом. Тут же испугано бросая взгляд в коридор, а, затем заходя в мою комнату и закрывая дверь. – Ты хоть понимаешь, что тебе за такое будет? Да ты даже порог особняка не успеешь пересечь. - И все равно я попытаюсь, - руки дрожали. Меня вообще трясло, но я быстро скомкала штаны и, тоже отправив их в сумку. Глория побледнела, но, упав на колени рядом с моей сумкой, тоже начала быстро упаковывать отложенные мной вещи. - Нет, стой. Не нужно, - я оттолкнула ее руки. – Уходи немедленно. Если кто-то узнает, что ты только что заходила ко мне, мои родители тебя уничтожат. - Я… все еще считаю, что это ужасная идея, - она пальцами зарылась в русые волосы. – Ты от своих родителей никогда не убежишь. Да и вс

Судьба, как известно, непредсказуема, и сюрпризы часто приходят тогда, когда их совсем не ждёшь. Они обрушиваются внезапно, сметая все привычные устои и заставляя переосмыслить реальность. Моя жизнь, состояла из трёх неизменных составляющих: бесконечных отчётов, которые, казалось, никто и никогда не воспринимал всерьёз, дешёвого чая, разлитого в пластиковые стаканчики и регулярных побегов от реальности в игровой мир. Где ещё я, жалкая неудачница с высшим образованием и красным дипломом, могла хоть на мгновение почувствовать себя значимой? Где ещё можно было всего за пару часов пережить бурный роман с виртуальным прекрасным принцем, ловко перекраивая сюжет под свои желания благодаря бесчисленным сохранениям? Это была идеальная иллюзия контроля! Хрупкий мирок, где я властвовала безраздельно, где могла менять судьбы и выбирать путь, который мне по душе... В реальной жизни у меня не складывалось ровным счётом ничего — ни с карьерой, которая напоминала бесконечный бег по кругу, ни с мужчин

— Сим-сим откройся. Сим-сим отдайся, — раздается рингтон со стороны стайки парней, едва ступаю на школьный двор. Боже, ну вот что за бред. Но я уже давно приучила себя не обращать внимание на подколки этого Артема Волкова. Даром, что неформальный лидер лицея среди парней и несбыточная мечта всех наших девчонок. Но голову все же слегка поворачиваю. Чисто механическая реакция на отзвуки своего имени. — Ах, нет это не он, — с неудовольствием вынуждена констатировать. Самсонов включил, а Волков, наоборот, дает тому подзатыльник. Да такой сильный, что неудачливый спикер валится на траву. А там, между-прочим лужа. Хм… Это что-то новенькое. Когда это надменный мажор и первый красавчик лицея впрягался вдруг на мою защиту? Да никогда. Наоборот. Потому что Артем Волков тот еще глупец. Это Исчадие Ада, не дает мне нормально жить еще со времен средней школы. С тех самых пор, как перевелся сюда. Вот и сейчас. Ускоряю шаг, а в спину уже доносится задиристое: — Эй, Лебедева. Закатываю глаза, но шага,

Сегодня был его родительский, точнее, «дедовский» день. И неважно, что день приходился на второе января, Тимур Захаров явился забирать внучку точно по графику. Вообще, все началось почти два с половиной года назад. Тимур Олегович был в полном раздрае и разорении после второго развода. Первая жена Галина не спешила принять его с распростертыми объятиями. Галина вообще его по большей части игнорировала. И тут нет варианта, кроме как стать изгоем и тихо загнуться в одиночестве. Но он нашел выход. Хороший такой выход, беспроигрышный. В общем, тогда, больше двух лет назад, он как-то вечером заявился с визитом к бывшей первой жене. Названивал в дверь долго, пока ему не открыли. Когда в проеме появилась Галина, поздоровался и только собрался начать, как она взглянула сурово и спросила: - Зачем пришел? Да, он знал, что ему здесь не рады. - А я пришел сообщить о своих правах, - Тимур оперся о дверной косяк и склонил голову набок. - Нет у тебя тут никаких прав, - сказала первая жена устало. Еще

Самолет касается полосы ровно по расписанию, и я ловлю себя на мысли, что это последняя предсказуемая вещь на сегодня. Шасси глухо ударяют о бетон, салон вздрагивает, и кто-то в хвосте по старой дурацкой традиции начинает аплодировать. Я не хлопаю, а смотрю на часы. 16:45. Идеально. У нас есть полтора часа, чтобы добраться до дома, распаковать чемоданы, заказать еду и, наконец, выдохнуть после десяти дней обязательного расслабления. — Саш? — Дима касается моего плеча. Я поворачиваюсь. Он как всегда тепло улыбается, на нем льняная рубашка, которую я заставила его купить, и она ему кстати очень идет. — Мы сели, — говорит он, словно я могла этого не заметить. — Ты как? — Нормально. Готова к старту. Я тянусь к телефону. Это рефлекс, который я честно пыталась подавить в отпуске, но сейчас, когда мы на родной земле, запрет снят. Стоит отключить авиарежим, как смартфон в моей руке начинает вибрировать, будто у него припадок. Десятки уведомлений. Мессенджеры, почта, пропущенные звонки, снова

Пальцы замирают на клавиатуре. Экран перед глазами теряет четкость — цифры расплываются, строки таблицы теряют смысл. Обычно я могу работать часами, не отрываясь: бухгалтерия в известной фирме требует сосредоточенности, терпения и умения держать всё под контролем. Но сейчас привычная концентрация рассыпается, как карточный дом, потому что утренняя ситуация не дает мне покоя. Уже третьи сутки у меня ощущение, что за мной кто-то следит. Несколько лет назад я сама разглядывала каждого прохожего. Искала во всех одного единственного человека. Мне казалось, что рано или поздно он появится на моем пути. Но прошло слишком много времени. А Антон не дал о себе знать… Постепенно я перестала думать о нем, искать, смотреть на случайных водителей, которые казались мне похожими на Карпинского. Телефонный звонок от незнакомого номера отвлекает меня от лишних мыслей. — Алло, — произношу, всё ещё глядя на экран. В ответ тишина. Не та, что рождается из пустоты. Она вязкая, наполненная ожиданием. Кто-то с