Что почитать сегодня?

Сорок пять лет. Красивая цифра. Основательная. Я стою на открытой террасе нашего загородного дома, опираясь поясницей о нагретые за день солнцем деревянные перила, и держу в руках пузатый бокал с ледяным напитком. Золотистый, тягучий закатный свет заливает лужайку и сад, играет легкомысленными бликами на окнах в домах соседей, и мягко ложится на лица моих гостей. Никакой показной помпезности, никаких вычурных ресторанов с равнодушными официантами и натянутыми, фальшивыми тостами. На этот раз отметить день рождения я решила только с самыми близкими друзьями и родственниками. Скромный, уютный праздник на свежем воздухе, то, что мне сейчас нужно. Я делаю маленький глоток, наслаждаясь терпким, освежающим вкусом напитка, и на секунду прикрываю глаза. Господи, как же хорошо. Сын стал совсем взрослым. Теперь у него своя жизнь и свои интересы. Месяц назад он познакомил нас со своей невестой. Милая девочка, она мне сразу понравилась. И когда Митя попросил разрешения временно пожить с ней в наше

— Марьяшенька, раз уж ты сама наконец позвонила, приезжай домой и перестань изображать самостоятельную женщину, потому что денег у тебя наверняка почти не осталось, — мама произнесла это настолько бодро, что я даже отняла телефон от уха и проверила, точно ли набрала правильный номер. Я сидела на перевёрнутом ведре посреди собственного участка, смотрела на двух привязанных возле нового навеса коз и пыталась решить совершенно прозаический вопрос: где находятся мои деньги. Те самые наличные, которые несколько лет складывала в конверт у родителей, потому что считала родительский дом местом значительно надёжнее банковской ячейки. После истории с Максимом и Кристиной мои представления о надёжности вообще сильно изменились, поэтому теперь даже козам доверяла немного больше некоторым родственникам. Козы хотя бы не уверяли меня, что беременность младшей сестры от моего жениха является обычным жизненным недоразумением, которое старшей и более разумной женщине следует принять без лишней драмы. —

Начинаю накладывать по тарелкам макароны с фаршем. Звонок в дверь повторяется. Дольше и настойчивее первого. А что, если у нас и вправду где-то под ванной прорвало трубу, и мы затопили соседей? — Ладно, пойду посмотрю, кто там. Ставлю горячую кастрюлю на подставку и тороплюсь в прихожую. Не посмотрев в глазок, открываю дверь. И тут же об этом жалею. — Привет, Алина, — Ян улыбается той самой своей улыбкой, от которой я потеряла голову в восемнадцать лет. — А я к вам в гости. — Зачем? — задаю самый тупой вопрос, какой могу. А сама внимательно рассматриваю Яна. Последний раз мы виделись полтора года назад. За это время он не изменился. Я бы больше сказала: он и за шесть лет с нашего курортного романа не изменился. Как будто время невластно над ним. В черных волосах ни одного седого. На слегка смуглом лице ни одной морщины. Пальто расстегнуто, под ним на Яне черная рубашка. — Как зачем? Повидать вас. Впустишь меня? Я стою столбом и держу дверь настолько, чтобы только видеть Яна. Я не поним

— Квартиру ты продавать не будешь, потому что здесь живу я, здесь прописана Маришка, а половина вообще принадлежит мне, — Костя произнёс это с таким достоинством, словно последние четыре дня не скрывался от меня, а защищал семейный очаг от татаро-монгольского нашествия. Я медленно поставила чемодан возле стены и посмотрела на человека, которого ещё неделю назад считала мужем, родным существом и надёжным партнёром по семилетнему браку. Сейчас передо мной стоял мужчина в домашних шортах, моей старой футболке и с бутербродом в руке, причём ломоть буженины свисал с хлеба настолько печально, что выглядел убедительнее своего хозяина. Вернуться в квартиру мне пришлось исключительно ради вещей, документов и последующего разговора с риелтором, потому что после четырёх дней возле Зачарованного озера прежний дом вдруг стал казаться тесным складом дорогих покупок. Здесь были итальянская кухня, дубовый паркет, огромная ванная, которую я теперь ненавидела по совершенно определённым причинам, и мужч

Я несколько секунд смотрела на бывшую свекровь, пытаясь понять, каким образом женщина, которую я не видела почти месяц после развода, умудрилась добраться до деревни раньше автобуса. Позади неё стояла дорогая машина Игоря, возле пассажирской двери переминалась молодая светловолосая женщина, а сам бывший муж почему-то предпочёл остаться за рулём. Наверное, надеялся, что мама справится без его непосредственного участия. Раньше справлялась. Пятнадцать лет Валентина Петровна объясняла мне, как правильно кормить её сына, какие рубашки ему покупать, почему я обязана терпеливо относиться к его характеру и почему отсутствие детей следует считать исключительно моей женской проблемой. Теперь она приехала распоряжаться последним имуществом, которое Игорь собственноручно передал мне при разводе. — Добрый день, Валентина Петровна. Я тоже рада вас видеть, особенно после такого долгого перерыва. Только вы, кажется, забыли одну мелочь: этот дом принадлежит мне, поэтому возвращать его вашему сыну я не

Когда квартиранты съехали из бабушкиной двушки, я решила несколько месяцев никого туда не заселять. Квартира давно просила ремонта, особенно кухня, где плитку последний раз меняли лет пятнадцать назад, поэтому мы с Денисом договорились: я приведу жильё в порядок, а весной снова найду жильцов. По крайней мере, я считала, что мы договорились именно так. В субботу утром я приехала туда раньше мастера, который должен был посмотреть стены и составить смету. Денис находился в командировке в Екатеринбурге, дочь Ася училась в Петербурге, а дома меня никто не ждал, поэтому торопиться было некуда. Я даже купила по дороге кофе и булочки, собираясь спокойно посидеть у окна, пока мастер будет измерять кухню. Уже на лестничной площадке я увидела, что дверь моей квартиры приоткрыта. Сначала решила, что перепутала этаж, затем посмотрела на знакомую царапину возле звонка и почувствовала, как внутри неприятно похолодело. Я точно запирала дверь. Ключи были у меня и Дениса. Когда-то я оставляла комплект

Инга Утро в лавке приятно пахнет кофе, разнотравьем и деньгами, которые люди с готовностью отдают за свечу, саше или диффузор от моего бренда. Выбор ароматов у нас такой, что случайный посетитель легко может зависнуть между полками на пару часов, не смотря на то, что запрос плюс-минус у всех один – люди хотят, чтобы их дом пах дорого. Мы вполне удовлетворяем этот запрос. Вот и новая коллекция вышла. Я как раз расставляю банки с новенькими свечами на расположенной по центру зала витрине, с тоской гадая, что наступит раньше: день оплаты аренды или мой нервный срыв. Словом, все как всегда. Ничего нового. В капучинаторе шипит молоко. Лиза за стойкой улыбается очередному посетителю. По моей просьбе она очень старается быть милой. Но в ее темных глазах так и читается: «Попался, миленький, сейчас ты оставишь у нас ползарплаты». И меня все навязчивей преследует мысль, что Лиза с её хищной хваткой, громким смехом и манерами рыночной торговки, способной продать шампунь даже лысому, совсем не под

Монитор моего компьютера внезапно погас, погрузив в темноту открытые документы и недописанное письмо. Я растерянно нажала несколько клавиш — безрезультатно. Система не отвечала. А через мгновение за моей спиной раздался холодный голос Андрея Михайловича. — Елена Сергеевна, пройдёмте в мой кабинет. Я медленно обернулась. Начальник возвышался над моим столом, как мрачная тень, его обычно приветливое лицо застыло неподвижной маской. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие — я догадывалась, что сейчас произойдёт. Вчерашнее письмо о рисках нового договора поставки, которое я расписала по пунктам, бесследно исчезло из почты. Системный администратор Павел старательно отводил глаза, когда я проходила мимо его стола — всё стало предельно ясно. В просторном кабинете Андрея Михайловича царила душная атмосфера. Кондиционер работал вполсилы, словно задыхался от напряжения, витавшего в воздухе. На массивном столе красного дерева лежал одинокий лист бумаги. — Присаживайтесь, — он указал на кожан

Утро началось, как всегда, с пронзительного звука будильника в шесть часов. Я открыла глаза — они были опухшими, воспаленными от вчерашних слез и бессонной ночи на диване. Тело ломило, шея затекла от неудобной позы. Несколько секунд я просто лежала, глядя в потолок, где рассветный свет рисовал бледные полосы. Вчерашний вечер. Слова Андрея. Запах чужих духов в час ночи. Обида накатила снова, острая, режущая. Но я глубоко вдохнула и заставила себя встать. Не сегодня. Я быстро умылась ледяной водой, пытаясь смыть следы слез, привести лицо в порядок. Густо нанесла тональный крем, маскируя темные круги под глазами. Немного румян на щеки, чтобы не выглядеть как призрак. Накрасила губы нейтральной помадой. Посмотрела на себя в зеркало. Лучше. Не идеально, но терпимо. Расчесала волосы, собрала их в аккуратный хвост. Надела чистую домашнюю футболку и джинсы. Расправила плечи. Улыбнулась своему отражению — неуверенно, натянуто, но все же улыбнулась и отправилась на кухню. Там я включила кофевар

— Поздравляю, беременность есть. Срок небольшой, примерно пять недель. Врач говорит это буднично, словно сообщает результат обычного анализа, а у меня в этот момент словно весь мир меняет направление. На мониторе едва различимое светлое пятнышко. Настолько маленькое, что посторонний человек, наверное, вообще ничего бы не понял. А я смотрю и уже знаю: это наш ребёнок. Тот самый, которого мы с Булатом ждали почти два года. — Всё хорошо? — спрашиваю, боясь даже дышать. Женщина ещё раз всматривается в экран. — Пока причин для тревоги не вижу. Беременность маточная, соответствует сроку. Дальше будем наблюдать. У меня дрожат пальцы. Столько месяцев я покупала тесты, всматривалась в единственную полоску, потом убеждала себя, что в следующий раз обязательно получится. Были задержки, после которых я уже начинала надеяться, а через день-два всё заканчивалось разочарованием. В какой-то момент я даже перестала рассказывать Булату, когда снова что-то подозревала. Не хотела видеть, как он улыбается