Что почитать сегодня?

Мальчик смотрит на меня с опаской, переводит взгляд на женщину, которая пристально смотрит на него. Слежу, как она себя поведёт. Если подаст какой-то знак… Но ничего не происходит. — Игорюш, ты ведь знаешь меня, верно? – прищуриваясь, смотрю на мужа, — Я не незнакомая. Неужели твоему сыну нельзя ответить мне? — Ира, прекрати! – шипит муж. — Я тебе чужая? – спрашиваю прямо, — Ответь! Лицо мужа меняется до неузнаваемости. Глаза бегают, а выражение…Какая же я дура! — Игорь! – продолжаю настаивать, повышая голос. — Почему вы кричите на моего папу? Папа, - поднимает взгляд на моего мужа, — Что это за страшная тётя? — Это….Это…, - блеет мужчина. Качаю головой. Всё понятно. — Ты прав малыш. Я не должна кричать на папу, - натянуто улыбаюсь, — Извини. Всего хорошего! – разворачиваюсь. — Ира стой! – летит мне вслед голос мужа, — Всё…. — Да-да, я помню. Не так, как кажется, - повторяю его слова, — Видимо поэтому ты ничего не ответил сыну, - бросаю взгляд на мальчика, который всё ещё стоит рядом.

“Подъезжаю! Встречай!” Смс пришла десять минут назад, а я так и сижу в кресле. На кухне накрыт стол, даже свечи стоят. Всё как всегда, словно ничего не случилось. Но это не так. Если раньше, в окно высматривала мужа, то сейчас просто готовлюсь к тому, что сегодня спектакль, под названием - “мой брак” – закончится. Я не собираюсь устраивать скандал. Не планирую бить посуду. Всего лишь наблюдать и делать выводы. Хочу понять, как можно было быть такой слепой? До сих пор не верится, что я не замечала выросших у меня рогов. Слышу шум в подъезде. Сердце по привычке начинает биться чуть быстрее. Ещё несколько мгновений и я услышу скрежет замка. Так и происходит. Встаю, делаю глубокий вдох и иду встречать мужа. Понеслась… Кирилл заходит в квартиру, с огромным чемоданом, который я лично упаковала ему в дорогу, и букетом цветов. Вид усталый, но как только он видит меня, на лице появляется улыбка. Неожиданно. Была уверена, что он влетит с разъярённым, перекошенным лицом и будет орать. Кажется, и

Сажусь за стол, так горько и погано. Может, бросить все, забрать только детей и уехать куда глаза глядят. На приличный дом денег, конечно, не хватит. А на скромненькую хибарку в селе... Нет, сыновья этого не заслужили. Но и проглотить все это, я не могу. Нужна работа, пусть всего на пару часов в день, но точно своя копейка, которой меня не упрекнут. Сайты с работой пестрят вакансиями по бухгалтерии, только навыка у меня нет, знания давно потеряны. Но есть то, что по душе - озеленитель, садовник. Работа почасовая, зарплата, правда, тоже не очень. - Свет, - снова звоню сестре. - Прости, ты там, наверное, вся занята. Но мне срочно надо поговорить. - Кать, моя занятость - переворачиваться на шезлонге каждые пять минут, чтобы бока равномерно загорели. Что-то случилось? - Ну не совсем. Мне нужен совет, а ты ситуацию видишь с другого угла, - сажусь на диван, на глаза попадается зацепка на обивке, начинаю ее ковырять. - Не томи. - Мне нужно жилье. Или небольшая поддержка на пару месяцев, чтоб

Неприятно слышать такое от мужа. Тем более, что в какой-то степени, он прав. Да, я не вижу смысла надевать дома красивое платье и наносить макияж. Хожу так, как удобно. А выходим куда-то мы с мужем крайне редко. Но разве это повод изменять? — И вообще, ты даже не смотришь на меня! Помешалась на идеи родить ребёнка и забыла, что у тебя есть муж. —Это не правда! – пытаюсь опротестовать несправедливое обвинение. —Ещё какая правда. После того, как мы бросили попытки стать родителями, как часто ты что-то делала для меня? —Каждый день! Готовлю, убираю, воспитываю нашу дочь. И если ты забыл, в постели тоже никогда не отказываю. А то, что это редко, - развожу руками, целиком и полностью твоя заслуга. Теперь я понимаю, почему тебе это было не особо нужно дома, - презрительно кривлюсь. —Да! Потому что я хочу чувствовать интерес ко мне, как к мужчине, а не как к ходячему оплодотворителю, - взрывается Виктор, — Мне хотелось, чтобы что-то делали для меня, помимо базовых вещей. Чтобы ты старалась р

— Нам нужно развестись, — муж прячет глаза, но голос звучит нагло. — Я люблю другую. И она ждёт от меня ребёнка. Не знаю, какой реакции он ожидает, но я не собираюсь плясать под его дудку. Вместо истерики или хотя бы удивления громко хлопаю в ладоши. — Браво, Фадеев! Ты сказал это вслух и практически глядя мне в глаза, - открыто насмехаюсь. — Не язви, - фыркает, — Мне сложно было признать, но я решил, что ты должна знать. В конце концов, мы столько пережили вместе, - продолжает играть в благородного рыцаря, — А теперь, я полюбил…. — Да, мою младшую сестру, — не спрашиваю, а утверждаю, вместо него. С искренним удовольствием наблюдаю, как вытягивается лицо Вадима. Его идеальная маска страдальца даёт трещину. Он смотрит на меня как-то иначе, словно пытается понять, как вести себя дальше. — Откуда? – распахивает глаза, но берёт себя в руки, — Впрочем, неважно. Рита, я понимаю, она твоя сестра и ты в шоке, но… — он пытается вернуть контроль над ситуацией, включает бархатные, успокаивающи

- Андрей, - зову мужа. Стою, опершись на дверь. Ладонь впивается в косяк, ногти врезаются в дерево, будто цепляюсь за край чего-то, что уже уходит. Всматриваюсь в его лицо, так важно мне сейчас увидеть его реакцию, где-то на внутри себя понять, как давно всё у него закружилось. - Оказывается, ты уже понял, что тебе нужно, - усмехаюсь, плотно сжимаю губы, чтобы на лице не появилась болезненная гримаса. Щёки горят, как после удара. Глаза сухие. Не сейчас. Только не сейчас. Пауза. Он молчит. Не отводит взгляд. - И как давно ты тут стоишь? - Андрей едва заметно подёргивает плечами. Жест лёгкий, почти незаметный, но я ловлю его. Он так делает, когда нервничает перед совещанием. - Достаточно, чтобы понять, как сильно ты «заботишься» о моём здоровье. Я делаю шаг вперёд. В голове всё кричит — что так не может быть, моего мужа подменили. Мы столько всего вместе прошли, как после того можно предать? Все, что у нас есть мы создавали вместе. Когда первый его бизнес прогорел, я беременной брала в

– Послезавтра я иду на подсадку эмбриона! – Нет, милая, не сейчас. Ты выбрала очень плохой момент. Поправляю на себе розовый спортивный костюм, с грустью и толикой надежды гляжу в окно – там льет проливной летний дождь, и струи воды бегут по стеклу снаружи. Создается впечатление, что сама природа оплакивает решение мужа. – Егорушка, – подхожу ближе, глажу мужа по руке, – мне двадцать восемь лет, тебе тридцать, самое время родить второго ребенка. Муж недовольно щурится. – Алёна, я жутко устал. Вымотан. Ещё ты добиваешь меня. Пожалуйста, давай оставим этот разговор до следующего года. За это время я выпутаюсь из материальных проблем, ты – из психических. – Из каких? – в ужасе гляжу на него. Отшатываюсь. – Боги! Я неверно выразился. Прости меня, Алёнушка. Неверно подобрал слово, хотел сказать – ментальных! – бьет себя по лбу. – Ну, я про ту страшную депрессию год назад… когда ты потеряла плод. – Плод? – мои глаза расширяются от ужаса. – Нашему сыну было уже шесть месяцев, когда случилось

Солнце еще не успело прогреть террасу, когда я спустилась на кухню. Воздух в доме казался мне невероятно прозрачным, напоенным ароматом чайных роз, которые мы высаживали вдоль южного фасада — тех самых, с крупными, налитыми соком бутонами цвета запекшейся крови. Я любила этот сорт, «Дабл Делайт», за их стойкость к нашему палящему солнцу и за то, как они выживали там, где другие цветы просто превращались в гербарий. Эдуард уже ушел. Его место за столом пустовало, но осталась едва заметная вмятина на стуле, словно он только что встал. Я наполнила чашку ароматным зерновым кофе, наслаждаясь моментом. Впереди — насыщенный день, новые протоколы в санатории, бесконечные звонки. Я чувствовала себя так, словно жизнь, наконец, встала на те самые рельсы, по которым она должна была катиться всегда. Успех, признание, любовь — всё это было моим заслуженным вознаграждением. Звонок в дверь прорезал эту идеальную гармонию, как лезвие скальпеля. Я нахмурилась, глядя на экран видеодомофона. На мониторе

– Олесь, ты знаешь, что твой муж тебе изменяет? – голос моей помощницы и хорошей подруги ошарашивает. Я замираю и медленно поворачиваюсь. Смотрю на Лилю и вижу в ее глазах суровую правду. – Это шутка, да? Очередной прикол? – нервно усмехаюсь и закрываю бумажную карту пациентки. – Что ты выдумала, Лиль? – Ничего я не выдумала, – обиженно пожимает плечами, – не веришь мне. Вон посмотри. Она кивает в сторону окна и показывает на улицу пальцем. Я осторожно, на ватных ногах, подхожу к окну и смотрю во двор нашей с мужем частной клиники. На парковку подъехал бордовый внедорожник моего мужа и остановился. – Ну и… куда смотреть-то? – в нетерпении спрашиваю я. - Я что машину мужа не видела? – Да ты дальше смотри, дальше, – с энтузиазмом произносит Лиля и снова показывает пальцем. – Сейчас откроется дверь пассажирского сидения, и оттуда вылезет любовница твоего мужа. – Чего ты придумываешь? – рявкаю я, в раздражении и кошусь на нее ястребом, – заняться больше нечем. – Как хочешь, – ведет плечом

Долгожданная зарплата, позволила мне сделать то, о чем я мечтала целую неделю. С дрожащими от волнения руками я подписала договор аренды, и вот, с парой ключей в кармане, я стояла перед дверью скромной съемной квартиры. Мама, конечно, провожала меня своим обычным недовольным бурчанием. Ее лицо, исказилось от недовольства еще сильнее. Она опять во всем обвиняла меня. Наконец, она махнула рукой, смирившись, но ее голос все еще звучал холодно: — Делай, что хочешь! Только знай назад я тебя не приму! Я проглотила комок в горле, отказываясь спорить. Одно лишь слово, один лишний вздох — и она бы снова начала сцену, полную обвинений и слез. Сегодня не будет истерик. Я собрала мальчишек, и наши нехитрые вещи и решила, что ноги моей больше не будет в этой квартире. — За квартиру мне переведи, — прозвучал голос матери, лишенный всякой теплоты, — Жили ведь тут неделю. Воду лили, свет жгли. В груди снова кольнуло. Ведь не у чужих людей мы жили. К несчастью мама всегда была меркантильной и то что я