Языковедьма

Слово "медведь" кажется до смешного простым и понятным, однако если копнуть в его этимологию, то оказывается, что не всё так очевидно. Обычно считается, что мишка "ведает (где находится) мёд", но на поверку это оказывается народной этимологией. По-настоящему это слово делится на два корня не как "мёд" и "ведь", а как "медв" и "едь". В конце концов, если бы второй частью был глагол "ведать", то между корнями стояла бы соединительная — "медовед". И вряд ли бы куда-то выпала: она сохраняется в подобных словах ("ледостав", "лесоруб", "сенокос"...). Присутствует она и в названии другого животного — "медоед". Почему же не по этим правилам работает "медведь"? Дело в том, что в слове "медоед" мы имеем дело с современной формой слова "мёд". То есть просто "мёд" и всё, три буквы, три звука. А вот если отмотать тысячи на полторы лет назад (то есть как раз когда складывалось слово "медведь"), мы увидим, что в праславянском это слово относилось к типу склонения на -u. А это налагает на словои

Индоевропейские числительные обычно относятся к самой устойчивой части языка: слова вроде "два", "три" или "пять" живут себе спокойно тысячелетиями и редко заимствуются (названия чисел от одного до пяти обычно даже включают в список Сводеша). Казалось бы, число "семь" всё ещё в первом десятке, то есть в пределах досягаемости счёта на пальцах рук, а вот ведь, вызывает подозрения! Итак, что мы имеем. В праиндоевропейском реконструируется *septḿ̥, среди потомков, например: 7⃣ лат. "septem" 7⃣ др.-греч. ἑπτά \хепта\ 7⃣ санскр. सप्त \сапта\ 7⃣ англ. "seven" 7⃣ рус. "семь" В прауральском — *ćäjćemä, например отсюда: 7⃣ морд. "сисем" 7⃣ коми "сизим" 7⃣ мари "шым" 7⃣ эстонск "seitse" В пратюркском — *yẹt(t)i, отсюда: 7⃣ чувашск. "ҫиччӗ" 7⃣ турецк. "yedi" 7⃣ башкирск. "ете" 7⃣ татарск. "җиде" 7⃣ якутск. "сэттэ" В прасемитском — *šabʕ-: 7⃣ аккадск. 𒐌 \sebet\ 7⃣ арабск. سَبْعَة \sabʕa\ 7⃣ ивр. שֶׁבַע \shéva', šéḇaʿ\ Всё вышеперечисленное немного перекликается между собой, не так ли?

🍺 Водка. Название этого напитка во многих языках связано с водой, потому что в поздней латыни алкоголь называли "aqua vitae" ("вода жизни"). На французском так можно сказать и до сих пор ("eau de vie"). В испанском — "aguardiente" ("огненная вода"). 🍺 Виски. Абсолютно то же самое, но в кельтский профиль. Ирландское "uisce beatha" происходит от протокельтского *udenskyos ("вода") и *biwos ("живой", причем в данном случае русское слово — это и перевод, и когнат). Впрочем, в общеизвестное название попала только часть "uisce", так что "виски" - это просто "вода". 🍺 Пиво. Здесь всё просто - от глагола "пить". 🍺 Коньяк. По названию города во Франции - Cognac. До французской обработки город назывался Comniacum, от римского родового имени Cominius. 🍺 Шампанское. По названию французской провинции Champagne. На латыни это выглядело как Campānia, от "campāneus" ("относящийся к полям"), от слова "campus" ("поле"). Отсюда вывод: настоящее шампанское может быть родом из Шампани... и из Поль

Если вы давно интересуетесь лингвистикой, то ветви индоевропейской семьи языков, конечно, сможете перечислить, даже если вас разбудят ночью и приставят к виску пистолет (ОСОБЕННО если приставят к виску пистолет). Для тех же, кто не настолько ещё погружен, и такую проверку может не пройти, предлагаю ликбез. 🌿 Живые ветви 🔵Индоиранская — самая многочисленная (1,7 млрд человек). Сюда относится, например, санскрит, который когда-то пытались делать праязыком всей семьи, но нет, он одна из веточек, просто ему повезло быть довольно рано записанным (он, кстати, мёртвый, но не совсем — около 15 000 человек сейчас называют санскрит своим родным языком). А так — хинди, гуджарати, пенджаби и другие языки Индии, фарси и дари, курдский, пушту (афганский). Кажется, таджикский и осетинский — единственные индоиранские языки с кириллической письменностью. Ну и наш вариант цыганского. 🔵Славянская — 400 млн человек. Из редких лингвистических штук у нас есть вид глагола (совершенный либо несовершен

Конечно, нет: достаточно посмотреть на церковно-славянское написание этих слов. В слове «хѫдожьникъ» мы видим юс, то есть носовой звук, свидетельствующий о том, что когда-то в слоге присутствовал ещё и \n\, а в слове «хоудъ» ничего такого нет, то есть никакого \n\ не было. На этом разговор можно закончить, но ради интереса давайте проследим этимологию слова «художник». Если не от «худа», то откуда? Обычно в этом расследовании выходят на прагерманское *handugaz («умелый, рукастый»), что является родственником, например, английского слова "hand" («рука»). Скорее всего, непосредственное заимствование произошло, как обычно, из готского, где слово 𐌷𐌰𐌽𐌳𐌿𐌲𐍃 \handugs\ означало «мудрый». Первоначальное значение древнерусского «худогъ» как раз тоже было «сведущий». Как из "hand" могло получиться «худ»? Такое есть у нас. Например, в прабалтославянском реконструируют слово *ranka, откуда праславянское *rǫkа, и далее церковнославянское «рѫка», а также наша «рука». Ещё пример: слово «п

Обычно в сравнительно-историческом языкознании мы изучаем изменение фонетического облика слова, поскольку это та часть, которая работает по наиболее чётким законам. Однако есть и общие принципы изменения семантики, например, довольно распространено сужение значения слова (бывает, конечно, и расширение, но об этом в другой раз). На примере английского языка посмотрим, как это происходит. 📍 MEAT: еда > мясо Предок этого слова, "mete", означал в широком смысле «еда, пища, пропитание». Например, в среднеанглийский период овощи могли называться словосочетанием "grene mete", буквально «зелёная пища». Также встречалось "white meat", буквально «белая пища», что означало молочные продукты. Собственно, был и вариант "flesh meat", то есть буквально «плотская пища», который обозначал мясо, и именно он в итоге закрепился как современное значение слова "meat". Только что осознала, что наше "плотный" происходит от слова "плоть", и выражение "плотно покушать" заиграло новыми красками. Слово "m

С нами #душнорубрика, то есть разбираем мем. Здесь мы имеем дело с полуправдой. С одной стороны, строки эти действительно существуют, но с другой, самое раннее их появление относится к 1930-м годам, в романе Хальдоура Лакснесса "Салка Валка". Четверостишие выглядит так: Sefur þú svínið þitt, svartur í augum. Farþú í fúlan pytt fullan af draugum. В переводе на русский почему-то про призраков ничего не сказано, а жаль: Хрюшечка сонная, Глазоньки черные! В лужу зловонную Двигай проворнее! Использовал Лакснесс известную ему с детства колыбельную или придумал сам — сказать уже не получится. Как бы то ни было, в подобном творчестве замечены и другие исландские авторы. Вот, например, что принадлежит перу Йоуханна Сигюрьоунссона (1910-е): Sofðu, unga ástin mín, – úti regnið grætur. Mamma geymir gullin þín, gamla leggi og völuskrín. Við skulum ekki vaka um dimmar nætur. Что значит: Спи, любовь моя, дитя, — за окном рыдает дождь. Мама сбережёт твои сокровища — старые кости ног и коробочку с и

Сегодня эти слова почти синонимы (на самом деле, конечно, нет, все три относятся к разным стилям и подходят для разных ситуаций). В прошлом, с точки зрения этимологии, их пути пролегали ещё дальше друг от друга. 🚸 ребёнок Чтобы нагляднее был разговор о корне этого слова, давайте вспомним форму множественного числа — "ребята". И её вариант "робята". Она немного диалектная, но тем не менее существует, как и "робёнок". Более того, именно форма с "о" здесь исходная. В древнерусском имелось слово "робя" ("ребёнок, дитя"), и его множественное число "робята". Позже от него образовалось робёнок, а о первого слога уподобилось гласному следующего слога: "робёнок" → "ребёнок". Это называется межслоговой ассимиляцией гласных: один гласный для простоты произношения становится похожим на другой. То же случилось, например, со словом "теперь" (в древнерусском оно выглядело как "топере"). Подобные процессы иногда встречаются в просторечии, например, слово "популярный" иногда произносят как "пупуляр

По-турецки "hurma" — это "финик". Слово идёт из персидского خرما \xurmā, xormâ\ (тоже "финик"). И уже там случилась завязка всей этой запутанной истории. По всей видимости, персы познакомились с финиками раньше, чем с хурмой, потому что хурму назвали خُرْمالو \xormâlu\, что является сложением слов  خرما \xormâ\ ("финик") и آلو \âlu\ ("слива"). Хурма — финиковая слива. По мнению персов. Что ж, хорошо. Возвращаясь к туркам, мы увидим, что они, хотя и не заимствовали у персов напрямую название хурмы, всё же, следуя той же логике, связали её с финиками. У них хурма — это либо "cennet hurması" ("райский финик"), либо "Japon hurması" ("японский финик"), а самый распространённый вариант — это "Trabzon hurması" ("трабзонский финик"). Греки заимствовали название финика у турков, и получилось χουρμάς \xuɾmas\. А вот хурму они назвали словом λωτός \lotós\ (да, это и "лотос" тоже). Южные славяне, естественно, тоже ментально близки туркам. По-болгарски финик — это "фурма". И, хотя так могут н

Для кого-то это очевидно, для кого-то — невероятно, но линия здесь идёт от имени Христа. Как родственны между собой слова "христианин" и "крестьянин", так же связаны "Христ(ос)" и "крест". Понятно, что произошёл ассоциативный переход: имя главного в религии человека перешло на его основной атрибут, орудие казни, он же главный символ этой религии. Греческое слово χρῑστός \khrīstós\ означает "помазанник", происходит от глагола χρῑ́ω \khrī́ō\ ("мазать"), и это греки придумали не сами, а сделали кальку с еврейского מָשִׁיחַ \mashíakh\, что тоже значит "помазанник", а нам известно как "мессия". Здесь происхождение идёт от корня מ־שׁ־ח \m-sh-kh\, давшего также глагол מָשַׁח \mashákh\ ("мазать"). Помазанниками становились все главы церквей и государств, над которыми совершали обряд помазания елеем. Иисус Христос — царь над всеми царями, помазанник Божий. От слова "крест" у нас получился глагол "крестить", и далее от него вариант "кстить", давший выражение "Окстись!" (дескать, "Перекрестись