Литературный салон "Авиатор"

Серёга Капитан Так вот, хочу вам рассказать одну историю, про девочек и мальчиков, из школьной жизни... Дело было в далеком 1976 годе. Наш 10-А класс решил пойти в поход. С нами вызвалась идти старшей, чтобы не вызывать тревогу родителей за честь девочек, преподаватель математики, Лена-Елена, а по совместительству еще и наша классная руководительница. Лена-Елена была молоденькой и очень обаятельной женщиной, она только-только закончила местный университет. По ней давно уже, аж целых две недели как, сохло несколько наших парней. Сентябрь месяц во Владивостоке выдался просто золотым, тепленько и солнечно, красота, прямо лето. Посовещавшись, мы решили отправиться в поход с ночевкой на мыс Песчаный, что был на противоположном берегу живописного Амурского залива. Я там знал несколько замечательных, живописных мест и предложил одноклассникам пойти в одно из них. На том и порешили, доверившись моему выбору. А я выбрал один распадок, между двух сопок, там еще протекал, каскадами заводей, краси

Серёга Капитан По определенным «Корабельным Уставом ВМФ» дням недели на всем военно-морском флоте проводится боевая подготовка. Как известно, основным боевым назначением корабля является поражение боевым воздействием сил и средств противника. Так вот, чтобы были у экипажа эти самые навыки и умение применить оружие корабля в бою и проводится боевая подготовка. В один из таких дней и произошел этот случай. Прямо под окнами Штаба Тихоокеанского флота находилась бригада надводных кораблей. Все, что там происходило, было всегда видно, как на ладони, командованию флота. На любое нарушение сразу же следовала грозная реакция высокого флотского начальства. За это бригада получила название – «на арене цирка». Служить в ней было бодро и весело. Вот в этой бригаде и произошел забавный инцидент. Стояли рядом, ошвартованные кормой к причалу, два боевых корабля, грозный ракетный крейсер и старенький сторожевой корабль, рангом и трубой пониже, да и дымом значительно пожиже, чем его грозный, современны

Блинковский Дмитрий Антонович Задача была не слишком сложной. Скорее будничная, рутинная, рядовая. Да и к тому же обошлось без обстрела, ранений и увечий. Это был мой первый подъём на " Гвоздику". "Гвоздика" - секрет (выносной пост) нашего батальона на южном Саланге. Высота свыше 3000 метров над уровнем моря. Поднимался я в горы и ранее и после, возможно и гораздо повыше, и не раз. Так что, когда утром нам объявили задачу, которая заключалась в обеспечении продуктами и боеприпасами секрета, я не испытал особого огорчения. Скорее даже наоборот. Засиделись мы уже в Душаке (северный Саланг) без дела. А тут шанс, ребятам помочь, развеяться немного, да и секрет осмотреть. Возможно и самому в ближайшем будущем, придётся сидеть в этом секрете. Колонна наша состояла из двух БТР и один ГАЗ-66, с миномётом "Василёк" и расчетом в кузове. Груз для секрета мы получили на КП батальона, на самом перевале. Всё необходимое, было уже кем-то заранее укомплектовано в вещмешках. Продукты. В основном банки

Александр Краснослободский Остановившись у таблички «Осторожно, мины!», Яковлев втянул носом воздух и прислушался. Пахло сырой землёй, порохом… Где-то далеко, в немецкой глубинке, лаяли собаки… Он посмотрел на бойца, потом на плененного фрица и махнул рукой на минное поле: – Нам туда! Курбон, присыпь отход махрою… Младший сержант Мирзоев вытащил из пачки с десяток трофейных сигарет и стал разминать в руках, отделяя бумагу от табака. Старшина Яковлев, куривший самосад, посмотрел на Мирзоева с укором. Ему было жаль сигарет, но спорить с бойцом не стал – без толку. Осмотрев узел на связанных руках немца, он жестами показал, как они пойдут через минное поле и что немец – должен идти за ним след в след. По тому, как тот испуганно вытаращил глаза и застонал мотая в отрицании головой, стало ясно - немец все понял. Тем временем, сидящий на корточках Мирзоев, почесал затылок и посмотрел на командира. Увидев его над узлом у фрица, он достал вторую пачку трофейных. …После, собрав пустые пачки, он

Нурлан Рамзи Анваров В Афганистане про 66-ю отдельную мотострелковую бригаду говорили с уважением, но горько: «66-я — афганской войны лошадь ломовая». Джелалабадская жара, вечные засады в «зеленке» и бесконечные колонны - бригада тянула на себе столько, что порой казалось: предел человеческих сил давно пройден. Но наступал праздник, и даже в этом аду люди оставались людьми. Под Новый 1983 год в расположении части царило оживление. Снабжение в те годы было скудным, поэтому праздничный стол собирали по крупицам: кто-то припрятал заветную банку сгущенки, кто-то раздобыл «дефицитные» галеты, и если удавалось раздобыть «сгущенку» или тушенку сверх пайка — это уже был пир. Иногда из крошеного печенья или галет и банки сгущенного молока сооружали нечто, наподобие тортов, было вкусно. Саперы Джелалабада решили не отставать от остальных подразделений и подготовились основательно - соорудили в канистрах «горячительное», настоянное на пахучих горных травах. Что греха таить, это была суровая реаль

Нурлан Рамзи Анваров Зима 1982 года в Афганистане выдалась суровой. В расположении 66-й отдельной мотострелковой бригады, затерянной среди скалистых гор, суровый солдатский быт не располагал к каким-либо излишествам. Но солдатская душа, даже затянутая в бронежилет, в канун тридцать первого декабря требовала чуда — или хотя бы чего-то домашнего, пахнущего не соляркой и порохом, а мирной жизнью и домашними пирожками. Служивший снайпером Игорёк Ищенко и его товарищи решили: раз праздником не пахнет, надо его устраивать самим. И к тому же у них был козырь в рукаве, в виде знакомого пекаря в солдатской полковой пекарне. Он обещал помочь с накрытием стола, и не просто банкой тушенки, а с настоящим пирогом. Только один минус: пекарня была относительно далековато расположена. — Сделаю, мужики, — пообещал пекарь, вытирая мучные руки о засаленный фартук, — только с начинкой туго. Если раздобудете фруктов, то сообразим в лучшем виде. А что ты найдешь в горах Афганистана зимой? Какие фрукты, тут б

Петр Алпатьев Ночная духота рано подняла его в этот летний день. Да и сны были не совсем спокойные, впрочем, он давно уже не обращал на это внимание. Утро... Распахнув дверь на балкон "хрущевки", с традиционной чашкой традиционного молотого кофе "Жокея", он бесцельно водил взглядом по горизонту, загорающемуся новым днём. Так бывало и раньше в далёкие 80-е, далекого века прошлого. Все было одинаково по природе и ничего не поменялось ни по духу ни по мыслям, хотя и годы уже были не те и не та страна. Но что то уже было совсем другим, как и этот утренний кофе, с совершенно другим, вкусом и ароматом. Он вспомнил другой запах кофе, более ароматный но- совсем чужой. Запах кофе и запах Афгана, запах пороха и преющих бинтов, слились в памяти воедино уже давно, но приходили в воспоминаниях к нему часто, как и бессонница. Сколько лет прошло с той военной поры но осталось чувство неудовлетворённости собой, что не все в этой жизни пройдено по высшему предназначению судьбы. Впрочем, эти мысли стали

Вячеслав Прытков 24 июня 1914 года, оставив Владивосток и бухту Золотой Рог, транспорты – ледоколы «Таймыр» и «Вайгач» отправились в очередную Гидрографическую экспедицию, намереваясь пройти путь с востока на запад по Северному Ледовитому океану. На борту «Вайгача», которым командовал капитан 2 ранга П. Новопашенный, помимо основной команды – офицеров и нижних чинов, находился свободный художник Александр Алексеевич Сахаров. Экспедицию снарядил и отправил в плавание командир Сибирской военной флотилии М. Шульц – друг художника. Путь судам предстоял неблизкий, через льды севера до Архангельска. «Таймыр» и «Вайгач» направлялись к Сангарскому проливу, минуя острова Ошима и Иезо. Пролив разделял крупные японские острова Хоккайдо и Хонсю. Александр Алексеевич часто поднимался на верхнюю палубу ледокола, любовался закатами, бескрайним простором Японского моря, а когда вдали показались берега, не отрываясь смотрел на их приближение. Вот она Япония. Когда – то он объехал эту страну, побывал в

Вячеслав Прытков Мореход Герасим Григорьевич Измайлов привёл своё судно «Св. Павел» в удобную гавань одного из Алеутских островов под названием Уналашка. Был он к тому времени (1775 г.) искуснейшим штурманом Восточного океана и Охотского моря. После окончания иркутской «Навигацкой школы» исследовал и составил карты Камчатского полуострова, совершал плавания к берегам Аляски. Следуя, полученной от совладельцев морской компании купцов Орехова, Лапина и Шилова, инструкции наблюдать за меховой торговлей, поддерживать добрые и честные отношения с жителями островов, узнавать и записывать их обычаи и составлять карты о своих посещениях неизвестных земель, он добросовестно исполнял её. Измайлов сумел найти путь к сердцам коренных Уналашки – алеутов, которые называли себя унанган, хотя до него такими нелёгкими были эти встречи и знакомства. Ещё в 1762 году мореход П. Дружинин, зимовавший на Уналашке, поплатился, как и другие его сотоварищи, жизнью. Алеуты разломали его жильё и судно, а припасы