Истории из жизни

— рассерженная, опять глубоко беременная Ирина стояла на кухне и, уперев руки в бока, грозно смотрела на виновато сложившую ручки в молитвенном жесте сухенькую старушку, Маргариту Яковлевну, бабушку Иры и её брата, Дениса, в трёшке которой уже давно жила Ира с супругом, Виктором, и детьми. — Прости, детка, перепутала… Или, может, он сам выпил, я вроде и чашечку его не ставила… — испуганно глядя на обсыпанного красными пятнышками правнука, оправдывалась Маргарита. — Слава, ведь сам взял пакетик с соком, ведь сам, признавайся! — улыбнувшись и потрепав мальчишку по белокурым вихрам, спросила она. — Нет! Ты налила! — упрямо ответил мальчик, хотя знал, что бабушка права. Но пусть уж лучше мать отругает её, чем Славика. Если достанется ему, то обязательно оставят без мультиков, а это очень невыгодно. — Да как же… — Маргарита по-стариковски хватается сухенькими пальцами за губы, качает головой. — Ну ладно, пройдет… Дай ему таблеточку… — Закормить его этими вашими таблетками?! — злится Ирка. У неё ноет и тянет живот, ноги распухли, отекли, врачи говорят, что надо бы лечь на сохранение, но как тут ляжешь, если муж постоянно на работе, а дома творится неизвестно что! В сад детей Ирина не отдавала принципиально – неизвестно, какую болячку принесут они оттуда, перезаражают всех домашних! А Ире болеть нельзя, Ира беременна. В который раз… Она уже и не помнит себя просто женщиной, всегда то носит, то рожает, то вскармливает, то опять носит… Стала замечать, что выглядит намного хуже своих подруг—ровесниц, кожа как–то высушилась, ногти, раньше красивые, блестящие, теперь тусклые и какие–то синюшные, волосы поредели, нет больше красивой, с густыми локонами, причёски. Фигура чуть раздалась, особенно в бёдрах, обратно вряд ли вернётся… Но это ничего, зато крепкая, ладная у Ирины семья, зато муж, приходя домой, радуется детским голосам. — Трудно вам, наверное? — спрашивают сердобольные прохожие, глядя, как Ира ловит по площадкам своих чад. — Погодки, да и вы опять… — Тут обычно кивали на Ирин живот, выдающийся из узенького пальто. — Ничего, справляемся. Просто, понимаете, дети — это такая радость! Вот берешь его, только что родившегося, на руки, дышишь, чувствуешь, как он пахнет, какой он беззащитный… И переполняет меня что–то…Это счастье женщины — иметь много детей! Собеседник кивает. Ну а что! Дети опрятные, одеты хорошо, Ира сама ухоженная, значит, заботится о своей семье. Да и муж, судя по колечку, намертво врезавшемуся в палец, тоже имеется. — Да и помощь у нас есть. Бабушка моя с нами живёт, ну, пожилой человек, конечно, уже почти восемьдесят, скоро юбилей будем отмечать, но за детьми проследить всегда может. — Ой, ну надо же! Какая у вас большая семья! Столько поколений вместе! И родители ваши помогают, наверное, трое внуков сразу! Радость–то какая! — не отстаёт собеседник. — Мои родители живут очень далеко, но звонят, подарки присылают, — сухо отвечает Ира. Их с Денисом мать и отец семь лет назад переехали в Абхазию, там им очень понравился климат, у матери прошли многочисленные болезни, реальные и надуманные, отец тоже окреп. К детям в гости они не приезжали, говорили, что слишком далеко. Так только позвонят, поговорят, зададут дежурные вопросы, и всё. Ира обижалась, что, мол, мама не помогает с детьми, но та только качала головой. — Я, Ирочка, тоже не железная. Мне вас с Дениской хватило. Теперь всё, теперь моя жизнь началась. Ты, раз родила, так и умей воспитывать сама. Мне вот с вами никто не помогал. Отец всегда на работе, мама вот только… Но и у тебя она сейчас в няньках, так что грех жаловаться! Да, Маргарита Яковлевна растила и Ирочку с Денисом, своих внуков, теперь вот до правнуков дожила. Но силы уже не те… — Жилплощади-то хватает? Сейчас, вам, поди, как многодетным, хорошие квартиры дают? — не утихает праздный интерес к Ириной жизни. — У нас трёхкомнатная квартира, там ютимся мы с мужем, трое деток и бабушка. Не знаю, можно ли это считать хорошими условиями для детей! — поджимает губы Ира. Но и менять она ничего не собирается. У них с мужем отдельная комната, самая большая, детей Ира расселила в две оставшиеся — маленькую Машу — к бабушке, пусть та ей на ночь сказки рассказывает, поит, если девочка проснётся, все её глупые страхи успокаивает, мальчишки — Славка и Кирюша — в другой комнате, тоже хорошо. А помрёт баба Рита, не вечная же она, так и для девочек комната будет, ведь четвертый ребёнок, сказали, тоже девочка. Так хорошо, так правильно — у Иры большая, хорошая семья, она еще, вон, и о старухе заботится! Хотя, в сущности, это было не так. Баба Рита заботилась о себе сама, а заодно и об остальных членах своей вдруг разросшейся семьи. Иру она не звала, не приглашала к себе жить, та просто позвонила однажды, сказала, что им с Виктором больше не на что снимать жильё, поэтому трёхкомнатная квартира Маргариты им вполне подойдёт. — Или ты против, бабуль? Ну неужели не уживёшься с правнуками?! И тебе всё дело! А то совсем заскучала! — Ирина говорила быстро, не давая толком ответить, и напоследок сказала: — Через два дня мы уже приедем, аренда заканчивается, Витя продлевать не будет. А ты освободи две комнаты от… — она хотела сказать, «хлама», но сдержалась. — От вещей ценных, а то дети могут испортить. Ну и шкафы нам, чтобы вещи сложить, тоже надо бы устроить! В тот вечер Маргарита Яковлевна долго ворочалась с боку на бок, никак не могла понять, радоваться ей или нет… А потом уже не было времени об этом думать. Машенька – совсем ещё грудничок, к ней в комнату определилась, теперь на теперь уже прабабушке лежала обязанность вставать ночью и кормить ребёнка из бутылки. Маша ела плохо, часто плакала, спала беспокойно. Баба Рита тогда укутывала её в одеяльце и сидела, раскачиваясь, напевая и смотря, как прыгают от её поклонов на небе звёзды… — Баба Рита! Ну можно потише! — недовольно бурчала, заглядывая в приоткрытую дверь Ира, беременная Кириллом. — Спать невозможно, а Вите завтра на работу! Старушка кивала, шикала и напевала теперь шёпотом, продолжая укачивать Марусю… Потом, с рождением Кирилла, прабабушка стала кормить и укачивать его, потом Славика, гуляла с ними, согнувшись почти пополам и держась за спину, доходила до лавочки, осторожно опускалась, поправляла платочек и следила глазами за малышнёй, копошащейся рядом, в песочнице. Хорошо… Наверное, хорошо… Постепенно большой холодильник на кухне перекочевал в полное владение Ириной семьи. Маргарите купили маленький и, не имея возможности приткнуть его в кухне, засунули в уголок старушкиной комнаты. Теперь та с кастрюлькой ходила туда-сюда, хлопала дверцей и мешала молодым спать. Но скоро, когда Машенька подросла, этот холодильник стал тайным местом лакомств. Маша, да и Кирка потом, усвоили, что за белой дверцей хранится леденец или яблоко, или вкуснючее мороженое, или ещё что-то, чем можно полакомиться, если вести себя хорошо. Удивительно, но дети никогда не брали угощение без спроса, для них было особым таинством, когда бабушка, шаркая по полу валешами, шла к белому шкафчику, заглядывала туда, спрашивая, что Мороз Иванович сегодня послушным деткам приготовил, разговаривала с кем-то, будто рассказывая, как вели себя Маша, Кирилл и Славик, а потом брала с полочки угощение и раздавала ребятне. Ирина смотрела на это сквозь пальцы, молчат дети, и хорошо… Но Маргарита Яковлевна старела, бежали между пальцами отмеренные ей годы, всё становилось тяжело — выйти на улицу, зайти обратно, поиграть с детьми, покормить их, пока Ира лежит в спальне, потому что опять стреляет поясницу. Всё чаще случались промахи — то ребенок до горшка не добежит, потому что Маргарита замешкалась, то дети прыгают и шумят, а бабушка сидит, молча уставившись в окно, будто и нет их вовсе. Тогда приходилось Ирине вставать, завязывая на раздавшемся теле огромный халат, и идти к семье… — Витя, — дождавшись, наконец, пока муж вернётся с работы, села напротив него Ира. Виктор устало ел, что-то листал пальцем в телефоне, хмурился. — Витя, нам надо поговорить. — Чего? — буркнул тот, скользнув взглядом по отёкшему лицу жены и снова погрузившись в созерцание чего-то на экране. — Надо что–то делать с бабушкой! — зашептала Ирина. — Да послушай ты наконец! Она вырвала из рук мужа телефон, бросила его на подоконник. — Ну? — Виктор мог бы отобрать смартфон, вернуть себе, но Ира тогда начнёт кричать, плакать, опять будет скандал, прибегут дети. Сегодня этих сцен он не выдержит… — Маргарита Яковлевна потихоньку того… Она сегодня не уследила, так Славка напился апельсинового сока, теперь опять в сыпи! Она стала плохо готовить, каша пересолена, суп – наоборот, пресный. Она отвлекается постоянно. Мне говорили, что на площадке не следит за детьми, они прыгают, где хотят. Это недопустимо! — Согласен. Ну, все мы не вечны… — протянул Виктор, задумчиво рассматривая свои руки. — Ну а ты-то на что? Ты хозяйка, ты действуй! Он пожал плечами, отвернулся, чтобы взять из шкафчика конфеты к чаю, а Ира, залившись румянцем, прослезилась. — Что? Витя, как ты можешь?! Я в таком состоянии, что на грани больницы! Я из последних сил тяну всё это! Согласилась ещё о бабушке заботиться, а ты мне такие укоры в лицо! — Ой, брось! Как будто тебя насильно заставляли беременеть! Я говорил, давай сделаем перерыв, но ты решила иначе. Ир, и потом, что значит «ты согласилась заботиться о Маргарите Яковлевне»? Вообще-то это её квартира. Скорее уж это она согласилась заботиться о твоих детях! — Что? Моих? Они наши, Витя! Наши! Но это раньше она заботилась, а теперь она представляет угрозу! Вчера чуть Машке на ногу кипяток из чайника не плеснула, видите ли, голова у неё закружилась! Витя, надо что–то делать! — Что? ‒ растерев лоб, равнодушно спросил мужчина. — Ну, мои родители её точно к себе не возьмут. Денис… Не знаю, он на съёмной живёт с какой-то девчонкой… Давай её сдадим в хороший дом для престарелых? А нам найдём нормальную няню. — Хороший дом будет стоить дорого. Да и няня тоже. Я не могу сейчас дать много денег, ты же знаешь, наш с ребятами бизнес только закрутился, надо пока поужаться. Давай попозже, через годик-два… — Через год, я думаю, эта проблема решится сама собой. Но учти, я дома сидеть не буду, на работу выйду! — Ирина взглянула на мужа, но, не заметив в его глазах и тени страха, примирительно продолжила: — Ладно… Вить, помассируй мне плечи, пожалуйста! Спина отваливается… На кухню с пустой кружкой в руках заглянула Маргарита Яковлевна. — Извините, я водички налью. Маша просит попить, — смущенно, будто слышала весь разговор, прошелестела она, взялась за ручку кувшина, но рука её ослабла, стеклянный кувшин упал на пол, расколовшись на большие куски. — Ну что опять такое, баба Рита! Я только недавно убирала тут пол! — сбросила с плеч руки мужа Ира. — Прости, детка! Я сама всё уберу, прости, совсем я неловкая... Посуду тоже оставьте, я помою! — залепетала Маргарита, боязливо поглядывая на Виктора. Но тот только махнул рукой, налил в кружечку воды из чайника, сунул её в руки старушки, велев идти к себе, а сам, принеся из кладовки швабру и тряпку, отдал их жене. — Давай-ка, поработай, забыла, поди, уж и как это делается! — гаркнул он. — Как ты так можешь?! Витя! — Да я тебя уж нормальной и не помню, всё ты с животом. Женщиной тебя не помню! Всегда на сносях! — пожал плечами мужчина. — Но это же для нашей семьи, для нас… — растерянно погладила живот Ирина. — Я не просил, — бросил ей муж и ушёл. Ира, всхлипывая и неловко нагибаясь, стала размазывать по полу воду. Снова пришла Маргарита Яковлевна, стала помогать, внучка отдала ей швабру и побежала в туалет. Её опять тошнило… Маргарита Яковлевна, выжав тряпку и бросив её в ведро, опустилась на стул. Тяжело. Всё тяжело стало. Раньше как–то не замечала, дел столько было, что себя забывала, с Ирочкой возилась, с Денисом… Ира на балет, Дениска на хоккей, потом Ира на рисование, Денис на бокс пошёл. Маргарита всех разведёт по кружкам да секциям, благо рядом всё было, сядет на скамеечке в парке перед Дворцом пионеров и вяжет или читает. Она очень любила читать, после войны прямо дорвалась до того, о чём раньше только мечтала, читала тогда, а сейчас перечитывала книги, находила отмеченные ею же места, ноготком подчёркнутые… Раньше это была жизнь, нормальная, хорошая, с целями и значимостью. Её, Маргариты, значимостью. Дочка руки матери целовала, что та помогает с детьми. А внуки выросли равнодушными… Денис вообще забыл, не звонит, Ира служанкой сделала… В собственной же, Ритиной, квартире!.. Ирина видела, что Виктора раздражает, что и как ест бабушка, поэтому скоро её стали отправлять обедать в комнату, раздражало мужа и то, как старушка смотрит телевизор, поэтому смотреть его можно было только в своей комнате и с закрытой дверью, раздражало, как она баюкает детей, все эти присказки, поговорки… А ведь Ира когда-то под них засыпала сама, прижимала руку бабушки к своему лицу и шептала: — Не уходи, пока не усну… Страшно… И Маргарита Яковлевна сидела, дремала на стуле, пока Ириша не отпустит свою хватку, не отвернется к стенке. Тогда бабушка поправляла сползшее одеяло и тихо уходила… А теперь всё поменялось, всё встало с ног на голову, закружилось, поглотив Маргариту в какой-то черный куб, захватив и не давая возможности выкатиться наружу, вздохнуть… … В больницу Маргарита Яковлевна поступила через два дня. Она неловко оступилась на лестнице, ведя за руку Кирилла и Славика. Мальчишки дернули её вперед, она скатилась со ступенек, сама уже встать не смогла. Подбежали люди, вызвали скорую. Ира, стоя рядом и держась за живот, недовольно кривилась. Дети тормошили её за подол юбки. — Ириш, уведи ребятишек. Я сама разберусь, ‒ Маргарита уверенно кивнула, забрала у внучки сумку с документами. — Ладно, позвони тогда, сообщи, куда увезут, — легко, как будто только и ждала разрешения уйти, ответила Ира, кликнула Машу и зашагала к подъезду. — Змея, ‒ вдруг плюнула ей вслед соседка. — Как есть змея. — Ты что, Анечка, это же Ириша, внучка моя! — протестующе замахала рукой Рита. — Жучка она, а не внучка. Зря ты её к себе пустила! Ну вот, уже скорая едет, держись, соседка… Ирине позвонили из Боткинской, сказали, что бабушка её с переломом доставлена к ним, что надо привезти вещи, поговорить с врачом. Ирина позвонила мужу, дождалась, пока он заедет за ней на машине, оставила детей на попечение соседки и уже на подъезде к клинике тихо сказала: — Ну и хорошо. Даже лучше. Одни с тобой побудем, как когда–то давно… Она мне надоела, а теперь можно всё хорошо сделать. — Что? — не понял Виктор. — Отсюда прямиком в интернат. Она ж лежачая теперь, а я за ней ухаживать не смогу, вот пусть и лечится на руках у государства. Вот прямо нет худа без добра. Виктор, припарковав машину, не спешил выходить. — Ир, я что-то не понял. Ты её сдать хочешь? — Витя, я устала, понимаешь?! Я дико устала! Мне кажется, что я не выдержу, если надо будет её обслуживать, у меня токсикоз, у меня давление… Я… — Но она твоя бабушка! Ты животное, Ира. — Да что ты говоришь?! Да я из-за тебя всё это! Чтобы тебе хорошо было! А ты… Ирина некрасиво расплакалась, стала икать, вылезла из машины и пошла к зданию больницы… Ничего нового, хорошего и обнадёживающего ей врач не сказал. Постельный режим, долгое восстановление, уход, питание, лекарства. — Скажите, а можно её отсюда прямо в интернат? — запахнув на животе халат, поинтересовалась вдруг женщина. — Понимаете, у меня трое деток, муж на работе, а если ещё мне и за старушкой ухаживать… — Ну, она же не вечно недвижима будет, потихоньку поможете ей, расходится. Дома, как говорится, и стены помогают, — уверенно ответил врач. — Вы не поняли, наверное. Я вам заплачу, вы проведёте все обследования, да хоть признавайте её невменяемой, и в интернат. Мне с ней тяжело жить! — Извините, — доктор покачал головой, — не могу пока ничего сказать. Потом… Они говорили тихо, но дверь, ведущая в палату, была открыта, голос Иры шепотком разносился по холлу, залетал и к Маргарите. Та, натянув одеяло к подбородку, вздохнула… Ирина кивнула, слушая некрасивого, даже уродливого, с её точки зрения, врача, потом, прищурившись, разглядела быстро идущего по коридору мужчину, узнала его, кисло улыбнулась. — А, Денчик, ты чего тут? Вспомнил? — сухо бросила она брату. — Не о тебе, не беспокойся. Где бабушка? — В палате. А ты тут какими судьбами? Она не собирается помирать, так что жилплощадь тебе не достанется! — бросила ему вслед Ирина, отошла к окну. Вслед за Денисом шла веснушчатая девушка, немного растрёпанная, худая, как палка, но желающая казаться больше за счёт безразмерного свитера и широких джинс. Ира усмехнулась. — А вы куда? Тут только родственников пускают! — строго процедила она сквозь зубы. — Я с Денисом. А вы, видимо, Ирина, его сестра? Вот и познакомились. Девушка оказалась на удивление бойкой, независимой. Она, уже отвлёкшись от Иры, о чём-то говорила с врачом, он улыбнулся, стал что–то объяснять, показывать, написал на бумажке какие–то то ли рецепты, то ли адрес. — Хорошо, я поняла. Можно, я зайду? — наконец открыла она дверь палаты, оглянулась на врача. Тот кивнул, но показал пальцем на часы. — Посещения через двадцать минут заканчиваются. Девушка кивнула, перешагнула порог, осторожно закрыла за собой дверь. — Бабуль, познакомься, это Ксюша, она… Она… — Денис знал, что прабабушка старой закалки, сожительство не приемлет, и поэтому не знал, как назвать девушку. — Твоя невеста, ‒ подсказала Маргарита. — Ксения, здравствуйте! Я очень рада с вами познакомиться. А я вот, видите… — тут она сокрушённо ударила кулачками по ногам, чуть не плача. — Так неудобно, так не вовремя! Ирочке скоро рожать, а я тут со своими костями… — Ну, я думаю, Ирочка родит и без твоих костей. Пора ей как–то и совесть вспомнить! — зло буркнул Денис. — Если бы я раньше узнал, что ты вот так живёшь… Ирка же мне говорила, что всё хорошо!.. — А и так всё хорошо! Мальчик мой, ну давай не будем при людях! У нас дома всё хорошо. Но вот беда какая случилась со мной, всех подвела я… Ксюша, стоя чуть в стороне, вдруг подошла, села на стул рядом с койкой Маргариты, вынула блокнот. — Так, давайте–ка все расшаркивания оставим на потом. Что вам нужно? Что привезти? Я запишу, вечером тогда доставим – или я, или Денис. У меня институт… Ксюша покраснела под изучающим взглядом старушки. Лицо девушки в обрамлении непокорных, огненно-рыжих волос, стало пунцовым. — Что мне нужно? Мне? Нужно? — Маргарита стала комкать кончик одеяла, смущенно пожимать плечами. — Да ничего… Совсем ничего не надо, правда! У вас дела! Не приходите, я сама… — Итак, я слушаю! — строго повторила Ксения. Денис ей поддакнул: — Да, говори, что и как. Сгоняем, привезём! — Ну… Очки мои… Дома, на тумбочке лежат… Ирочке скажи, пусть белья соберет, мне как-то себя в порядке же надо… Расчёску… Ксюша записывала, потом, задумчиво погрызя кончик карандаша, спросила: — Лермонтова или Бальмонта? — Что, детка? — Денис говорил, что вы читать любите. Так что принести? Классиков или, может быть, из современного что-то? Фантастику, романтическое, житейское? — Ох, Ксюшенька, ну куда мне современное! Давай лучше Островского. Люблю его пьесы читать, как будто в театр сходила! Мы с Ирочкой и Дениской, когда они подросли, много по театрам ходили… — Отметила. Будет и театр. Попозже. Ксюша встала, кивнула Маргарите, потом, улыбнувшись, попрощалась с остальными женщинами в палате. — Ой, девонька, извините ради Бога! ‒ окликнула её с койки у окна пациентка. — Я слышала, вы можете принести книги… Мне неловко, но просто меня никто не навещает… Не могли бы вы найти… Она назвала какого-то мудрёного автора, Ксюша записала. — Постараюсь! Ну, нам пора. Денис, я тебя в коридоре подожду, — сказала она, вышла и увидела топчущуюся у окна Ирину. Помолчали, дождались Ириного брата. — И что? ‒ Ирина улыбалась, только уж очень невесело. — Объявились? Братик, не представишь нас официально? — Ксюша, моя жена, — уверенно ответил Денис. — А это — моя сестра, крольчиха Ирина. — Что? Да как ты смеешь?! Зато у меня есть семья, муж, дети, я счастливая, состоявшаяся женщина, а ты так и живёшь на съемной квартире с какой-то … — Она оглядела Ксюшу с головы до ног. — С какой-то хиппи. И квартира всё равно будет моя, понял?! У меня дети! Денис усмехнулся, взял Ксюшу за руку, и они пошли по коридору к выходу, потом, оглянувшись, сказал: — Виктор позвонил мне, сказал, что ты хочешь сдать бабушку. Это подло, сестрёнка. — Ах, какие мы благородные! А где ты был всё это время, а? Я тащила всё на себе — дом, детей, эту старуху, а ты жил — не тужил, даже, вон, какую-то малолетку себе нашёл. Хоть бы раз позвонил мне, узнал, как мне живётся! — подскочила к нему Ирина, тяжело дыша. — Я жил, думал, ты нормальная, заняла бабушкину квартиру, так хоть заботишься о ней. Да, виноват, не интересовался, какого по счёту ты рожать собралась. Но родить, сестрёнка, это легче, а вот потом воспитать… Ты зря всё это, Ира… Денис ушёл, а Ира еще минуту стояла, рассерженно смотря ему вслед, потом тоже медленно пошла к выходу… — Почему ты ненавидишь её? — спросила Ксюша, когда уже ехали в метро. — Ну, свою сестру. — Потому что она бесчувственная. Она даже своих детей не любит. Она просто всех использует. В детстве использовала меня — творила, что хотела, а потом сваливала на меня, уговаривая не рассказывать правды, а то перестанет меня любить. А я, глупый, вёлся… Выросла, нашла себе Виктора, теперь тянет его к себе. Но она не умеет любить и всё ей кажется, что и её не любят… Не хочу больше о ней, всё!.. … Без Маргариты Яковлевны дома как-то медленно, потихоньку настал хаос. Дети раскидывали игрушки, кричали и бегали из комнаты в комнату, потому что ими просто никто не занимался. Вечером Маша лезла к Ирине, уговаривала почитать, но та только отмахивалась, просила подождать отца. Утром тоже было не лучше — никто не варил детям кашу, они ели залитые молоком хлопья, от которых у Славика снова поползла сыпь. Ире приходилось ходить с детьми гулять, играть в их дурацкие игры, слушать пустую болтовню соседок, а так хотелось, как раньше, завернуться в плед, улечься с наушниками на кровать и мечтать, как родится девочка, как назовут они её с Витей Юлечкой, будет Маше подружка… — Витя, нам бы няню найти. Скоро роды, как дети будут одни? — заныла вечером Ира, уложив, наконец, всех спать. — Я уже без сил, а как дальше?.. Найдём помощницу! — Поедешь к моим, в деревню, — зевнув и выключив свет, ответил Виктор. — Чего?! Прямо сейчас побежала! Ага! Ты что несёшь, Витя?! Какая деревня? Да там туалет — это просто дырка! Я не могу так! — села на кровати Ирина, толкнула мужа в спину. — Ну тогда не ной. Сама родила, сама воспитывай. Как-то раньше женщины управлялись! Я помогаю, как могу, буду стараться раньше приезжать с работы. Потом, для таких, как ты, придуман садик. Определи их всех туда и живи себе спокойно! — Ни в коем случае! Садик — это зараза, это инфекция! — тут же замотала головой Ира. — Младенец умрёт сразу же от всех этих болезней. — На няньку денег нет. Всё! — Виктор снова отвернулся и замолчал. Ира еще долго скулила рядом. И уже больше мысли о рождении Юленьки не внушали ей столько радости, сколько раньше… Маргариту Яковлевну навещали. Денис, Ксюша, иногда Виктор приходили к ней вечером, приносили фрукты. Виктор уходил быстро, как будто чувствуя вину и от этого стесняясь, Ксюша засиживалась долго, рассказывала об институте, о своей жизни, о том, что окончила медучилище, теперь учится на биохимическом факультете. Иногда старушка просила её почитать, и тогда Ксения находила нужную книгу на смартфоне, читала, вся палата замолкала, слушая и прося почитать ещё. Денис чаще приезжал к самому концу посещений, спрашивал, как Маргарита себя чувствует, что говорят ей врачи, потом, как будто тоже виноват, с трудом подбирал слова, говорил что-то незначащее, пустое. ‒ Я знаю, Дениска, меня же дальше в интернат. Да я и не обижаюсь. Ну куда я, старая развалина теперь сгожусь! Ирочка родит, ей будет не до меня… — как–то прямо сказала ему бабушка. — Ничего, так положено, так надо. — Брось! Никакого интерната! А Ирочке твоей всегда ни до кого! — зло выдернул из Ритиных рук свою ладонь Денис. — Плодится, как безумная, смотреть страшно! А ведь дети как трава сорная растут! Ни ей они не нужны, ни Виктору. Вот зачем тогда это всё?! Зачем она это делает?! — Это трудно понять, мальчик мой, обещай, что ты никогда не бросишь ей это в упрёк, хорошо? Денис нехотя кивнул. Маргарита Яковлевна понизила голос, внук наклонился вперед. — Она рожает деток, чтобы удержать мужа. Она знает, что он давно ей изменяет. Она никогда не спрашивала его об этом, но гуляет он. Женщина сразу это чувствует! И чтобы он был с ней, Ира рожает. На время, пока ребёнок совсем маленький, Витя сдерживает себя, чаще бывает дома, помогает с малышом. Ира тогда расцветает. Я помню, как принесли Кирюшу… Она так изменилась, всё Витьку целовала, обнимала, заботилась, а потом почувствовала, что опять он… Ну… И сникла. Он с ней, потому что детей много, как бросить... Это показное благородство, и я презираю его за это. Я бы такого прогнала сразу же! Подумаешь, дети! Да лучше самой их растить, одной, чем вот так мучиться! Но Ира очень боится быть нелюбимой. Придумала себе иллюзию, что, как мать его детей, она нравится Вите. Вот и постоянно матерью становится. Но это не может долго продолжаться, им надо решать что-то… Даже если меня не будет, она не успокоится. Ире очень не хватало маминой любви… Но ваша мать почему-то Иришу к себе не подпускала близко… Не знаю, почему. Я старалась заменить ей маму, дарила любовь, но теперь Ира за это меня ненавидит… Что я не мама… — Ой, вот привидится тебе, баба Рита! Да просто Ирка эгоистка! Квартира ей твоя понравилась, вот и всё! — замотал головой Денис. — Они переехали ко мне, потому что Витя сказал, что уйдёт, если не будет нормального жилья. Снимать он не хотел, потому что начал какой-то бизнес, деньги все туда ухнул, а прибыли не было. Месяца три, я помню, жили на мою пенсию… — Почему Ира не попросила денег у меня? Не рассказала всё? — с обидой спросил Денис. — Ты почему не рассказывала ничего? — Ира не велела. Не хочу, говорит, унижаться… — Сама бы тогда она шла работать! Ишь, королева! — А дети? В сад она их не отдаёт, потому что тогда станет им ненужной, как она считает, и Виктору не нужной… В общем, в ней столько всего намешано, спрятано, что этим вашим психотерапевтам хлеба будет на годы. А ты не обижайся на сестру. Не надо. Маргарита притихла, поглаживая внука по руке, и подумала: «Боже, какая же я старая! Какая старая, как я устала, но как не хочется их оставлять! Все на моих глазах росли, все людьми становились… Ирочка несчастная только вот… Жалко…» …На следующий вечер Ксюша влетела в комнату, где сидел Денис и что-то печатал на компьютере. — Звонит твоя сестра! — крикнула она и сунула парню телефон в руки. — Алло. Чего? — Денис вскочил, стал быстро ходить по комнате. — Как так бросил? Ты, наверное, не поняла просто… Куда? А остальные?.. Разговор оборвался внезапно, Денис ещё секунд десять смотрел на экран смартфона, потом опомнился, стал собираться. — Что стряслось? Куда ты? — испуганно спросила Ксюша. — От Ирины ушёл муж. Она на фоне этого перенервничала и теперь рожает. Она уже в роддоме, нам надо поехать к детям, они там с соседкой, но… Ксения быстро натянула сапоги, схватила куртку и выскочила вслед за Денисом. — Если хочешь, оставайся дома, я сам! ‒ прошептал он, но по глазам было видно, что он совсем не хочет ехать к племянникам один. Он редко их навещал, Ира особо не привечала его, поэтому знакомство с детьми было поверхностным, что с ними делать, он не представлял… … Ирина рожала долго, намучалась, ребенка сразу забрали в реанимацию, а мать отправили в палату. — Ну как ты? — позвонил ей Денис. — Как дочка? — Они ничего не говорят… Забрали её… — Не волнуйся, всё будет хорошо. Просто надо, чтобы прошло время. Мы тут с детьми завтракаем. Ир, вот неужели трудно было сказать, что тебе просто хочется на ручки, а? Ну не чужие же люди! Я–то тебя люблю любую, хоть злыдню, хоть нормальную, хоть беременную, хоть нет! Я с тобой никогда не разведусь, слышишь, сестрёнка?! — Слышу… — всхлипывая, ответила Ира. — Но я наломала много дров, Денчик… И Витя от меня ушёл… Он сказал, что не хотел ни одного из этих детей, что они и я — это обуза, что я – сдвинутая, что мне лечиться надо… А я же только для него старалась, чтобы у него настоящая семья была… — Так сдай их всех в интернат! Раз не нужны они теперь. — Ты что такое говоришь, Денис! Я–то их люблю, как же сдать! Никогда больше таких слов не произноси! — Тогда и ты ерунды не говори! Ты старалась, чтобы у тебя была семья, сестрёнка… Да и комар его забодай, этого Виктора! Помнишь, как дед говорил про комара? В общем так, вы там лежите, ждите, я приеду скоро. Ксюша с детьми побудет. А дальше будем по обстоятельствам решать. Всё, целую, Иришка! Он положил трубку, выдохнул. Трудно далась ему эта позитивная речь, но так велела сказать Ксюша, мол, чтобы Ире было поспокойнее… … Ирину и Маргариту Яковлевну выписывали в один день. Ребята решили, что старушку отвезёт на такси домой Ксюша, а Иру с младенцем, как настоящий, взрослый дядя, в костюме и при галстуке, встретит Денис. Подойдя к выписной, парень заметил Виктора. — Не смей к ней подходить, понял? — прошипел Денис. — Всё, ты теперь тут никто! — Да иди ты! — огрызнулся Витя. — Ребёнок мой! И это наше с Ириной дело… — Твоего дела тут нет. Из–за тебя ребенок родился раньше, мог погибнуть! Ты чем думал, когда… Ой, ладно, в общем, шёл бы ты лесом! Виктор упрямо сжал губы и помотал головой… Медсёстры вынесли кулёк с маленькой Юлей, следом вышла бледная Ирина. Увидев Дениса, улыбнулась. Она никогда не видела его таким нарядным! Потом, когда она заметила жавшегося к колонне мужа, её лицо окаменело, она выхватила дочку из рук акушерок, попрощалась и пошла к брату. — Уходи, Витя. Позвони, я скажу, когда можно будет навестить дочь, — бросила она будто в пустоту и, позволив Денису взять себя под локоть, пошла к машине. — Но Ира! Так нельзя! Это глупо! — крикнул Виктор им вслед. Ирина отдала Юлю дяде, развернулась и утиной походкой подошла к бывшему мужу. — Знаешь, рядом с тобой я стала зверем, настоящим зверем. Я так сильно охраняла наше логово, мне казалось, что так я тебя удержу… Я не видела никого и ничего вокруг, только тебя. Ты говорил когда–то, что хочешь большую семью. Она у тебя была, но оказывается, стала обузой. Я тянула этот воз, а ты кувыркался с другими, врал мне и делал вид, что всё хорошо. Вот это всё было, действительно, глупо. Но так больше не будет. Я ещё выкарабкаюсь, обязательно! Я очень постараюсь! У меня есть для этого стимул – дети. А вот ты теперь за бортом. Ищи себе спасательную шлюпку, просись туда, может, примут. Извини, мне пора! Виктор провожал взглядом такси, потом ему позвонили, он чертыхнулся, зашагал прочь. Его спасательная шлюпка пришвартовалась к одному очень дорогому ресторанчику, шлюпка была весьма фигуристой и соблазнительной, но почему-то в первый раз Вите не хотелось идти к ней… … ‒ Маргарита Яковлевна! Вы идёте не рекорд! Молодцом! А ну ещё пару шагов! ‒ бодро кричит Ксюша, держа в руках секундомер и наблюдая, как баба Рита медленно, приставными шажками, движется к скамейке. Старушка уже может ходить, и это главное! Это полезно и правильно, это движение вперед, возвращение к нормальной жизни. Ксюша врёт, говоря, что с каждым днём скорость Маргариты Яковлевны увеличивается. Это не так, и обе это понимают. Но то, как смеется рыжая девчонка, как строго шагает вперед женщина, забавляет их. — Ну а теперь садимся, и руками: вверх-вниз, вверх-вниз! — говорит Ксюша. Она окончила курсы ЛФК, теперь вспоминает то, чему учили. — Всё, не могу больше, детка. Отдохнуть хочу, — шепчет Маргарита Яковлевна. — Тогда, мадам, прыгайте в коляску! Домчим с ветерком! — девушка подкатывает к скамейке инвалидную коляску, помогает женщине усесться туда, забирает все приспособления для реабилитации, поправляет кепку и катит свой ценный груз вперед по аллее. Им кивают знакомые, здороваются. Баба Рита приветствует их в ответ. Она не помолодела, нет… Но ей просто хорошо. Хорошо от того, что светит сегодня солнце, что на дереве свистит скворец, что Ксюша такая весёлая, Ириша почти оклемалась после родов, теперь суетится по хозяйству. Всё стало как-то налаживаться, словно Ритину жизнь, взлохмаченную, какую-то всклокоченную, наконец причесали, привели в порядок. Дай-то Бог, чтобы у ребят всё наладилось! Ира-то своих сорванцов в сад всё же определила, пока не болеют, а там… Виктор исправно платит алименты, навещает детей. Ирина их встречи не очень жалует, но Рита считает, что это хорошо, ведь даже пусть взрослые разбежались, а дети тут ни при чём! Ира иногда грустит, сядет на кухне, затихнет, смотрит в черноту окошка, только плечики вздрагивают, потом кинется к бабе Рите, начинает просить прощения… Она очень похудела после последних родов, намучалась, видимо; много, говорят, крови потеряла… Ничего, и это пройдёт, жизнь большая, длинная она, жизнь… Просто сейчас ухабы пошли, надо пережить. И с детьми Ира теперь совершенно по–другому стала себя вести. И ласка в ней проскальзывает, и забота, и пошалить им разрешает. Неравнодушие – вот как про себя обозначила эту перемену Маргарита. Раньше все силы внучки уходили на то, чтобы убеждать себя, что Витя её, Иру, любит. А теперь пошла энергия в нужное русло, в правильное! Плохая Ириша или хорошая - уж теперь не надо думать, надо просто жить, помогать себе и ей становиться чище, теплее… Денис теперь часто в гости заглядывает, играет с мальчишками, с Машей кукол наряжает. Два раза Ира разрешала ему погулять с коляской. Денис признался, то это было очень волнительно, потому что Юлька постоянно плакала… Ира начала потихоньку работать. Что—то там через интернет… Сидит, стучит по клавишам, цифры считает, звонят ей какие–то люди, дают поручения. Ирина даже похорошела, словно бы воздуха глотнула свежего после душного подвала. Денис и Ксюша вот только расписываться не хотят. Упёртые оба, мол, зачем этот штамп, зачем эти условности!.. Маргариту Яковлевну это немного расстраивает, но уж такая сейчас жизнь, надо привыкать… Маргарита Яковлевна сидит в своей комнате, она только что отложила томик стихов и теперь просто смотрит внутрь себя, в свои мысли… Ей слышно, как за стеной бубнит слоги Кирюша, он учится читать, Машка ему подсказывает, брат кричит на неё, потом вступает Денис, всех успокаивает. В другой комнате работает Ира, укачивая на коленях дочку... Рите спокойно и легко, она дома, рядом её внуки, правнуки – это счастье! Простое человеческое счастье. Его не так просто получить, оно хрупкое, нежное, оно быстро разлетается на кусочки, если его не беречь… Но они смогут, её внуки, правнуки и их дети – смогут уберечь то, что называется семьёй, не пустят в него беду, вымолят у Бога защиту, чтобы быть вместе, чтобы было, кого любить… Автор: Зюзинские истории.

- Что ты выдумываешь, Оля! Она же перестарок! Сколько ей? – Екатерина Семеновна искоса глянула на возмутительницу спокойствия и поморщилась. Новость была достойна того, чтобы привлечь к себе внимание, и Екатерина Семеновна была раздосадована тем, что не она вынесла ее на заседание женсовета. - Двадцать семь. Разве это возраст нынче? – Лидия Матвеевна, вечный двигатель дома номер сорок шесть по улице Космонавтов и известный всем и каждому миротворец, возмущенно фыркнула. – Девочка карьеру делает. В самый раз и о семье задуматься. - Карьеру? В местной поликлинике? – Екатерина изогнула тщательно выщипанную бровь. – Тоже мне! Карьеристка! - Катя, прибери жало! – пробасила Надежда Андреевна, которая обычно не вмешивалась в разговоры подруг и слово брала в самых крайних случаях, предпочитая слушать, а не озвучивать свои мысли. – Когда тебе снова понадобится врач, ты побежишь именно к ней. Других-то нету. Да и хороший она специалист. Лиду, вон, починила! Значит, есть толк. Или спорить будешь? Екатерина Семеновна возмущенно засопела, но тут Ольга Ивановна выдала главную новость, которую приберегла напоследок: - За Сашку Васильева Вера выходит. Женсовет дружно ахнул. - Так он же моложе! - На семь лет! - Куда такое?! Неужели получше себе найти не мог?! И только Надежда Андреевна молчала, втихаря посмеиваясь над раскудахтавшимися подругами. Никто из них не знал, что у нее с мужем разница в возрасте была больше десяти лет. Надя была совсем молоденькой, когда вышла замуж впервые. Едва восемнадцать ей тогда исполнилось… Большая любовь, спортивное будущее, так как они с мужем оба занимались легкой атлетикой, и море планов, среди которых было все – и долго-счастливо, и дети, и большой дом. Но сбыться этому было не дано. Мужа Надя потеряла в двадцать два. Сердце его, такое большое, такое любящее, просто остановилось на очередной тренировке… Надежда тогда чуть с ума не сошла. Удержал ее от безумия ребенок, которого она ждала в тот момент, родня с двух сторон, которая сплотилась вокруг нее, пытаясь ободрить хоть как-то и утешить, и подруги. Сына Надя родила в срок. И он до того был похож на своего отца, что она решила – это знак ей. Значит, хорошо мужу там, куда он ушел. И тревожить его память не стоит. Ведь она – вот! Живая рядом ходит! Сына Надя любила без памяти, но держала в строгости. Боялась, что даст себе волю и испортит мальчика, балуя без меры. А потому, когда сын подрос, Надежда решила отдать его в секцию вольной борьбы. Чтобы восполнить недостаток мужского воспитания. Вот там она и познакомилась со своим вторым мужем. Он был тренером Надиного сына. Общий язык нашел с мальчишкой сразу, а вот на Надю даже глаза поднять стеснялся. Разговаривал с нею, а сам в стену пялился. Как же! Такая красивая женщина! Вот только, грустная немного. Именно эта грусть, так глубоко спрятанная, что только взгляд Нади ее и выдавал, стала причиной того, что год спустя тренер все-таки задать вопрос. А Надя просто ответила. И с тех пор прошло уже немало лет, а муж до сих пор видит каждую Надюшину грустинку: - Что ты, родная? Что не так? Что сделать? Хочешь, луну тебе с неба достану? Или пирог с абрикосами? А, может, к сыну махнем? С внуками повидаемся! Ты только скажи! Я все сделаю! И отпускает Надю. Забывает и про печаль, и про болячки свои в ту же минуту. И жить ей снова хочется. А эти глупышки про какой-то возраст и разницу! Да нет ее и быть не может, если люди любят друг друга! - Нет! Не будет жизни им! Не смогут они вместе! – Екатерина отобрала у Ольги веер и принялась обмахивать им Лидию. – Что-то ты совсем бледная. Давление опять? - Да, будь оно неладно! – Лидия благодарно кивнула и покосилась на свои окна. Домой идти не хотелось. Даже сидя на лавочке Лида слышала, как гомонят ее внуки и как покрикивает на них ее невестка. Нет, с нею у Лиды были довольно хорошие отношения. Бывает и хуже. Но с тех пор, как родился второй внук, о покое Лидии Матвеевне пришлось забыть. Она продала дачу и отдала сыну вырученные за нее деньги, в надежде на то, что «дети» купят свое жилье и будут по праздникам приглашать ее в гости, но молодые решили по-своему. Купили машину и объявили Лиде, что ждут ребенка. Первая радость от рождения внука давно прошла, а вот заботы и хлопоты остались. Вот почему Лида уходила из дома вечерами, да и вообще старалась побольше времени проводить во дворе, следя за порядком. И внуки на свежем воздухе, и она при деле, и раздражения со всех сторон меньше. А ну-ка, толкаться такой семьей в небольшой двухкомнатной квартирке, где в кухне даже дверей нет! Дверь эта злосчастная чуть было не стоила Лидии хороших отношений с сыном. Сам он ее ставить не спешил, а когда мать попробовала заикнуться о том, что сделает это за свой счет, пригласив мастера, обиделся. - Мам, я по-твоему не мужик?! Дверь поставить сам не смогу?! - Сынок, я ничего подобного не говорила! Но у нас уже младшенькому три года, а дверь я тебя прошу поставить с тех пор, как старшенький родился. - Одни упреки! Мам, я работаю! Мне некогда! - Вот я тебе и говорю – не волнуйся! Давай, я сама этим займусь! - Нет! Если ты это сделаешь, то мы поссоримся окончательно! - Что ты! Я вовсе не этого хочу! - Тогда, просто подожди еще немного. Все сделаю! Обещанию сына Лидия, конечно, не поверила. И была права. Младшего внука она уже отвела в первый класс, а дверь так и не появилась. Зато появилась надежда, что сын с семьей все-таки переберутся в свое жилье. Невестка Лидии получила небольшое наследство, и в этот раз решила, что распоряжаться полученными средствами будет сама. Квартира, пусть и небольшая, но достаточно просторная для семьи с двумя детьми, уже была куплена и там шел ремонт. А потому, Лидия Матвеевна постаралась набраться терпения. Ее и радовал предстоящий отъезд семейства, и пугал. Одна она жить не привыкла и понимала, что сначала будет блаженствовать, наслаждаясь тишиной и покоем, а потом заскучает и снова займется внуками, благо, что невестка не будет против. Хорошая все-таки досталась! Грех жаловаться. - Лидуша, ты бы поберегла себя! – Екатерина с тревогой глянула на подругу. – Нельзя так! Здоровье одно. Другого не купишь! Екатерина знала, о чем говорила. Ей, измученной семейными неурядицами и тревогой за двух, не очень-то путевых, сыновей, давно уже приходилось бдительно следить за своим здоровьем. На кого оставишь этих охламонов, если ни одна невестка дольше, чем на год в доме Екатерины не задерживалась? И дело было вовсе не в том, что Катя была свекровью-мегерой. Нормальной она была. На уровне мировых стандартов. Просто сыновей не смогла воспитать без отца так, чтобы они понимали и ценили своих жен. Брать на себя ответственность никто из них не желал. А потому, у Екатерины было уже три внука от трех бывших невесток, но всем она помогала, чем могла, и старалась связи с детьми и их мамами не терять. Родные же внуки! Как от них отказаться?! Единственный раз, когда Екатерина упустила момент и проморгала грозные симптомы, стоил ей двух курсов химии и множества слез. Сыновья помогать не рвались, и Катя осталась бы один на один со своей бедой, если бы не Лидия и женсовет. Узнав о том, что случилось, они так взялись за Екатерину, что даже врачи удивлялись той скорости, с которой она пошла на поправку. Катя умела ценить добро. И учитывая то, что характер ее был далек от совершенства, а «телячьи нежности» она всегда считала ненужной глупостью, подруги теперь просто делали вид, что не замечают ее заботы и внимания. - Ох, Катюша! Меня сейчас сдует! – улыбнулась чуть порозовевшая Лидия и с благодарностью похлопала подругу по руке. – Спасибо! Мне уже лучше. - Нет, а все-таки! Такая разница в возрасте! Разве это не странно? – Ольга Ивановна, вновь перехватив инициативу в разговоре, покачала головой. – Да, я понимаю, что Вера с Сашей знают друг друга столько, сколько себя помнят, но семь лет, девочки! Семь! Вера уже в первый класс ходила, когда Сашка пеленки пачкать начал! Ох, права ты, Катя! Не будет там ничего хорошего! Смущенно прятавшую глаза красивую, как и все невесты, Веру кумушки, сидя на той же лавочке, проводили восхищенными шепотками уже через месяц. И осень, холодная, ветреная, наконец-то вступившая в свои права, не помешала им это сделать. В день свадьбы Саши и Веры она будто опомнилась, сменила гнев на милость, и прибрала подальше серые рваные шали туч и тонкий хрусталь первого хрупкого ледка, который покрывал уже лужи по утрам. Расщедрившись, сыпанула сначала золота, пройдясь по макушкам кленов об руку с ветром-шалуном, а потом раскинула над молодыми безбрежную синь небес того самого, редкого оттенка, который был позволен только ей. - Красавица! – вынес свой вердикт Вере женсовет, когда она проплыла мимо них, подобрав подол пышного платья. – Дай Бог, чтобы все наши охи-ахи мимо! Дружно поплевав через плечо и стукнув кулачками по скамейке, подруги проводили взглядом отъезжающие от подъезда машины и завздыхали, вспоминая давно минувшие дни, свои собственные свадьбы, и ту наивность, которая была свойственна им в том время. - И куда только все девается? – пробурчала в конце концов Екатерина и первой поднялась с лавочки. – Пора мне! Внуков обещала в зоопарк сводить сегодня. Хорошо, что успела на невесту посмотреть. Пойду! Вслед за ней потянулись остальные, и лавочка на время опустела. Спустя пять лет. - Видали Веру?! Говорила я вам, что добра не будет?! – Екатерина, швырнув к ногам подруг сумки, тяжело дыша присела на лавку. - А что не так, Катюша? – Лидия, на полуслове прервав свой рассказ об умнице-невестке, которая обустраивала свою квартиру, озадаченно нахмурилась. – Прошла мимо нас с полчаса назад она. С ребенком. Поздоровалась. Что не так-то?! - Не видели, значит, - кивнула сама себе Екатерина. – Фингал у нее на пол-лица! Вот что! Лупит ее Сашка! - С чего бы? – Ольга, порывшись в сумке, достала небольшую коробочку и сунула в руки Екатерине. – Прими! Не дай Бог с сердцем плохо станет! Сунув таблетку под язык, Катя отдышалась и принялась рассказывать: - Иду я из магазина, а навстречу мне Вера с коляской. Улыбается, как обычно, а у самой такой фонарь под глазом, что можно другие и вовсе с улицы убрать. Она, конечно, постаралась его замазать, но я-то заметила! Что же это такое делается, девочки?! Как он может?! Да такой жены, как Вера, еще поискать! Ребенок у них опять же! Девочке всего год с небольшим, а он уже руки распускает, и того и гляди их бросит! - Катя, ты опять впереди паровоза! – Надежда Андреевна вздохнула и с трудом встала. У нее уже несколько дней болела спина, но идти «сдаваться» в поликлинику она отказывалась. Надеялась, что само пройдет. Подруги сначала уговаривали ее, а потом решили подождать, пока с очередных соревнований, куда он повез своих воспитанников, вернется Надин муж. Уж он-то точно знал, как убедить жену заняться своим здоровьем. - Ты куда, Надежда? - Пойду к Вере схожу. - Зачем это? – удивленно ахнул женсовет хором. - Спрошу. Сплетни, девочки, дело хорошее, но в малых дозах. Забыли вы, как мы тут Вере косточки мыли перед тем, как она замуж вышла? И что? Жили душа в душу они все пять лет! Не верю я, что Саша на нее руку поднимает! Слушать галдеж подруг Надежда дальше не стала. Дохромала до подъезда и была такова. А женсовет притих, ожидая возвращения своего негласно признанного командира. Вернулась Надежда не сразу. Кумушки, ждущие ее на лавочке, успели и озябнуть, и перебрать все случаи рукоприкладства, известные им по сериалам и ток-шоу. Наконец, дверь в подъезд распахнулась, и Надежда, придерживая повязанный на талии пуховый платок, осторожно, бочком, добралась до лавочки, и грозно глянула на подруг. - Клуши-кликуши! Вот вы кто! Женсовет даже бровью не повел. Знали, что просто так Надя ругаться не станет. - Рассказала мне Вера, что случилось. И Сашка там вовсе ни при чем! А вы уже такого напридумывали, что хоть стой, хоть падай! - А откуда у нее фингал тогда?! – Ольга, чувствуя свою вину, заерзала на лавочке. – Упала, что ли? Так это как упасть надо, чтобы на пол-лица такая красота получилась?! - Да не падала она! – Надежда охнула, устраиваясь поудобнее на лавочке. – Машка это. - А при чем здесь ребенок?! – Лидия переглянулась с подругами. – Она же ангелочек! - Этот ангелочек моду взял, сидя на руках у матери, откидываться назад так, что головешка аккурат к Вериной щеке приходится. Вера даже уворачиваться уже научилась от этого фокуса. Просто, разок не успела. А вы уж и придумали! Детективы, елки-моталки! Вам бы сценарии для мыльных опер писать! Цены бы вам не было! Она рассмеялась тихонько, пытаясь не растревожить боль, притихшую после массажа и какой-то хитрой мази, которой порадовала ее Вера. - Ладно! – глядя на смущенных подруг, Надежда сменила гнев на милость. – Дело есть! Не зря я к Вере сходила. Озадачила она меня. Помочь просила. - Что случилось? - В сорок втором доме женщина живет. Мужа и сына потеряла разом. Совсем одна теперь. У Веры наблюдалась. Сейчас в больнице. - Неудивительно, после такого-то потрясения! – Ольга пожала плечами. - Вера просила нас взять эту женщину под свое крыло. - Могла бы и не просить! А то мы сами не знаем, что нам делать надо! – проворчала Екатерина. – Где лежит болезная? У меня завтра выходной от детворы. Съезжу к ней. - Я с тобой! – Лидия кивнула подруге. – А ты, Надюша, пока спиной своей займись уже! Мало ли, сколько нам времени понадобится, чтобы вытащить человека?! Помнишь, как с Катей было? А тут все сложнее! Одно дело в себя веру потерять, когда кто-то рядом, а другое – потерять всех, кого любил и остаться совсем одной! Женсовет пополнится. И подруги, с чувством честно выполненного долга, не раз еще усядутся на свою любимую лавочку. - Вот тебе и фингал! – Надежда кивнет вслед Вере, которая выйдет из подъезда, чуть замешкается, поправляя шнурок на кроссовках, а потом рванет вслед за улепетывающей от нее дочкой. – Верочка второго ждет. - Откуда знаешь?! - Ой, тоже мне секрет! Таким, как она, сам Бог велел рожать! - Надя! – возмутится Ольга, досадуя на то, что в этот раз не она стала первым вестником очередной новости. – Что за тайны?! - Да никаких! Вчера приходила ко мне и попросила за Машкой присматривать, если нужда будет. - Согласилась ты? – Лидия заботливо укутает ноги новой подруги пледом, связанным Екатериной. - А как же! И вы все тоже согласны. Мало ли, у меня опять спину прихватит?! - Не вопрос! – Екатерина поежится от заигрывающего с нею ветерка и снимет с берета Лидии пожелтевший березовый листок. – Вот и снова осень, девочки… - И хорошо! – Лидия отберет у подруги листок и спрячет его в карман пальто. - Зачем он тебе? – Екатерина удивленно глянет на подругу. - Как зачем?! Ты как в первый раз бабушка! Для поделок, конечно! Женсовет дружно охнет, тут же забыв и о Вере, и о ее фингале, и о не в меру шустрой Маше, и сменит тему. Еще бы! Ведь собрать природный материал – это полдела! А вот придумать, что из него начудить потом – вот, где покумекать надо! И так, чтобы краше поделки ни в детском саду, ни в школе точно не было! Тут так просто не справиться. Тут коллективный разум нужен. Автор: Людмила Лаврова..

- Ты как себя ведешь, неблагодарная? - и на нее посыпались ругательства. Даже взрослый человек вздрогнет и поежится от тяжелых слов, а тут девчонка семнадцатилетняя… Отчим, держась за косяк, взлохмаченный, с помятым лицом, покачиваясь, уставился на нее: - Ты чего там прошипела на меня, кошка царапучая? - Отвяжись, вообще с тобой не разговариваю. - Я воды просил. - Вон кран, открывай, пей. - У-ууу, звереныш, убери свои глазищи, кошка дикая. Глаза у Кати были зеленые, черные, как смоль волосы распущены по плечам, но «кошкой» отчим обзывал ее за непокорный нрав, за то, что, огрызалась, не давая спуска грязным словам. Отчим пробурчал себе еще что-то под нос и прошел на кухню. - Достал меня отчим, еще раз наедет со своим воспитанием, хоть уходи из дома, - поделилась Катя с подругой Дашей. - Неужели твоей матери этот боров нравится? - Представь себе, да. Говорит, мужик в доме есть, какой-никакой, зарплату приносит. А мне от его зарплаты ни холодно, ни жарко, я вообще-то подрабатываю. - А куда от предков пойдешь? жить где будешь? Бабла с твоей подработки точно не хватит на съём. - Буду общагу выбивать. - Только приезжим дают, городским шиш без масла, а не общагу, - предупредила Даша. - Думаешь, не получится у меня? - Стопудово не получится, кто тебя пустит… скажут, квартира есть, прописка местная, живи дома. - Угу, дома! – Катя пнула небольшой камешек, еще больше натянула на лоб черную тесную шапочку. – Дома я не останусь, лучше на вокзал пойду ночевать. Девушка стояла на пустой аллее рядом с подругой. Издали был заметен контраст в одежде: Катя одевалась во все черное. Темную одежду она стала выбирать три года назад, когда в доме появился отчим. С первого дня он невзлюбил девчонку, придираясь по мелочам. Катя изменилась за несколько дней: из покладистой девочки превратилась в ершистого комочка, огрызающегося на все притязания отчима. Все чаще стала выбирать черную одежду, начиная с брюк, блузок, свитеров и заканчивая куртками, шапками. – Ты чё, теперь как готы что ли? – спрашивали одноклассники. – Нет, я теперь, как кошка, - отвечала она. Дикой черной кошкой ее прозвал отчим. Он терпеть не мог, когда кошки, особенно черные, перебегали дорогу: раздражался, прибавляя газа, чтобы животное не могло проскочить. За это Катя тоже его ненавидела. Однажды при ругани он обозвал девчонку "черной царапучей кошкой". Это был очередной раз, когда он схватился за ремень, а Катя, увернувшись, забежала со спины, и вцепилась в него ногтями. Потом он бегал за ней, пока мать не вступилась. Катя надеялась, что та будет на ее стороне, но мать, развела мужа и дочку по разным комнатам, потом пришла к ней и отругала: – Ты, и правда, как кошка стала, фыркаешь, да царапаешься, совсем от рук отбилась… Пока что еще на всем готовом живешь, так что подчиняйся. После этого случая Катя матери больше не жаловалась. - Студентам с местной пропиской место в общежитии не полагается, - сказали ей в колледже. – Катя заикнулась о невозможности жить под одной крышей с отчимом, но ей посоветовали обсудить проблему с матерью. Свои восемнадцать она отмечала в баре в шумной компании однокурсников. Не было накрытых столов, скромно стояли напитки, молодежь громко кричала, поздравляя с совершеннолетием. Тут же крутилась Дашка, пританцовывая и позвякивая ключами от машины. Она уже успела сдать на права, и родители помогли ей купить автомобиль. - Ха-ха, - смеялась Даша, - эй, маршрутка, пока-ааа, у меня теперь тачка есть. Было душно, Катя вышла из шумного помещения на воздух. От фонаря падал неяркий свет. Вдруг кто-то тронул за плечо, она повернула голову и увидела на своем плече мужскую руку. Не торопясь повернулась, чтобы увидеть, кто этот неизвестный, а может быть известный, так странно начавший контакт с ней. - Смотри-ка ты, не испугалась. Не пуганная что ли? Перед ней стоял почти на голову выше ее молодой мужчина. Виски и затылок выбриты. Катю сначала испугал массивный подбородок незнакомца и его сверлящий взгляд, но вида она не подала. - Скучаешь, кошечка? Катя рассмеялась. – Вот насчет кошечки ты прямо в яблочко попал. Только не скучаю я. - Мне нравятся такие веселые, - незнакомец обхватил девушку за талию. - Чё такой прыткий? – она отстранилась. - Днюху отмечаешь? – он снова привлек ее к себе. – Ты как, сама по себе, или у кошечки есть хозяин? - Откуда знаешь про днюху? - Ну, так столько шума, уже понятно... - Хотел как-то один хозяином кошечки побыть, да остался с расцарапанной физиономией, - Катя выскользнула из сильных рук парня. - Поехали ко мне! – предложил вдруг незнакомец. - На один вечер? - Почему на вечер, на всю ночь, на несколько ночей, хочешь, даже на много ночей. Ты мне нравишься, - и он провел по ее черным волосам, касаясь лица, губ, шеи. – Макс. Меня зовут Макс. Давай прямо сейчас уедем! Катя проснулась в чужой постели от того, что ей стало трудно дышать. Рядом, уткнувшись лицом в подушку, спал Макс; его рука лежала у нее на шее. Катя посмотрела на массивную спину, на мощный затылок, осторожно высвободилась из-под сильной руки. Он жил в небольшой квартире-студии; вчера вечером, когда они приехали сюда вместе, хвастался, что сам купил себе эту студию... - Не хныкай, кошечка, со мной тебе будет хорошо. Потом они долго разговаривали и слушали музыку. – А, хочешь, переезжай ко мне… прямо завтра. - А ведь я приеду. С вещами. – Катя коснулась губами стакана (фужеров у Макса не было), сделала глоток и, сощурив зеленые глаза, посмотрела на Макса, словно дразня его. - Мне нравится, как ты одеваешься, - сказал он, - вновь привлекая ее к себе, - в черном ты стильно смотришься. - На кошку похожа, да? - Ну, да, что-то в тебе такое есть - кошачье. Теперь я буду твоим хозяином. - Я к хозяйским рукам не привыкла, так что не претендуй. - Да ладно, я пошутил насчет хозяина, иди сюда, котенок. Вещи Катя забрала на другой день. Мать была на работе, отчим явился со смены и гремел на кухне посудой. – Вот что, Катерина, ты вроде подрабатываешь, деньги у тебя водятся, давай на продукты тоже. - Ха! Тебе что ли на продукты? Я на материны деньги питаюсь. - А мать откуда берет? С моего же кармана! – заорал отчим. Катя стала быстро собирать вещи, впихивая их в большую спортивную сумку. Одежды было немного. Самое ценное – это ноутбук, на котором она работала по вечерам, брала заказы и делала макеты. Застегнув сумку, хотела написать матери записку, но потом решила позвонить - так будет лучше. Отчим встал в дверях: - Ты куда это намылилась, кошка? Я про деньги кому сказал? – со злости он стукнул кулаком по стене. - Надо мне, на соревнования еду, - решила соврать Катя. - А зачем вещей так много? - Не твое дело. - Ты как разговариваешь? Я – здесь хозяин! Катя улучила момент, чтобы выскочить из комнаты, на ходу обула ботинки, схватила куртку и уже в дверях крикнула: - Да па-шел-ты! Отчим кинулся следом, пытаясь догнать; она уже бежала по лестнице, крикнув напоследок: - Запомни, я здесь прописана! Внизу ждал Макс. Запрыгнув в машину, дернула его за руку: - Поехали! Давай, скорей! - Чё такая запыхавшаяся, гонится кто-то? Катя откинулась на спинку сиденья, выдохнула: - Теперь уже не догонит. - Ты с Максом? – Даша удивленно посмотрела на подругу. – Да, ладно! Тебе повезло… - А ты откуда его знаешь? – Катя удивилась не меньше Даши, никогда раньше подруга не упоминала о нем. - Наслышана, клёвый парень. Он с одной овцой встречался, но не срослось у них. - Почему «овца»? - Да потому что – овца, не оценила его, неврастеничка. А тебе повезло, можешь про отчима забыть, остаться у Макса. - Так я уже у него живу. - Ну, ты даешь, подруга! Класс! Подсуетилась. - Да, мне нравится, что не малолетка, а нормальный мужик с мозгами. Мать, конечно, верещит, когда узнала, говорит, что по рукам пошла. Можно подумать, что сама после развода с отцом монашкой была. Слушай, Дашик (Катя иногда называла так подругу), а как ты тачку купила, денег кто дал? - Так мать и дала, копила, говорит. - Клевая она у тебя, денег на машину подкинула, а моя только отчима слушает и бочку на меня катит. Рыжеволосая Даша завела свою красную Мазду, надела темные очки и они плавно тронулись со стоянки. Катя уже месяц как не была дома. Первые дни мать звонила, ругалась, звала домой, но Катя поставила ультиматум: или отчим или она, родная дочь. Мать в ответ называла дочку пропащей, кричала, что она вся в отца пошла и бросала трубку. В квартире Максима Катя чувствовала себя, по крайней мере, спокойно. Ее двадцатисемилетний друг внушал ей доверие. Днем у него были свои дела, а у Кати учеба, - вечерами они зависали в каком-нибудь клубе. Он любил проводить время весело, наставляя Катю: - Детка, надо жить так, чтобы хватало бабосов на развлечения, - и он доставал из портмоне купюры пачкой, лениво отсчитывая и тратя на свои удовольствия. В колледже Кате оставалось учиться один год, надо было поднапрячься, чтобы дотянуть до диплома. - Котенок, ты скоро? – звонил Макс, торопя ее с занятий. - Ну, Максик, мне надо с преподом переговорить. - А ему сколько лет? Молодой или старпер? - Макс, да вообще не котируется. - Ну, ладно, кошечка, поторопись. Катя не задумывалась о том, что будет завтра, она просто жила, наслаждаясь отсутствием отчима в ее жизни. Максим не требовал от нее чистоты и порядка. Это все делалось само собой: Катя пыталась что-то приготовить на кухне, хотя бы омлет, но Макс был непритязательным в еде. Если ничего нет, ехали куда-нибудь перекусить. Какими делами занимается ее друг, она тоже не знала. Были звонки, он отвечал, но из разговора Катя мало что могла понять. Иногда он уезжал вечером, почти ночью, обещал, что скоро будет. В тот день Катя задержалась в колледже, и, зная, что Макс ее не встретит, приехала на маршрутке. Открывая ключом дверь, услышала мужские голоса, сразу увидела у барной стойки двух незнакомых парней, а рядом был Макс, что-то рассказывая и горячо жестикулируя. - О-оо, кошечка моя явилась, иди сюда... - Пять минут и я подойду. - Чё за дела, какие пять минут? Я сказал: сюда иди! – Макс был пьян. Катя шмыгнула ванную, чтобы умыться, но дверь резко распахнулась, он схватил ее за руку и вытащил из ванной, швырнул к барной стойке. - Зацени, как тебе девочка? – обратился он к лысому мужчине, который стал разглядывать Катю. - Диковатая она у тебя. - Вот и я говорю: дикая черная кошка, - согласился Макс. Катя пыталась вырваться, но он крепко держал ее за руку. - Пусти, мне больно руку. - Поздоровайся с гостями. - Так не знакомятся, когда тебя силой держат. - Кто тебя держит? Ты уже второй месяц у меня на всем готовом, еще ни разу не отрабатывала. Катя вдруг почувствовала, что подобное с ней уже происходило, в памяти всплыл отчим, - это было так похоже на него. - Макс, пусти! – закричала девушка, хватит шутить, сейчас переоденусь и приду. Максим притянул ее к себе, она закричала и побежала в ванную. - Макс, хватит, - сказал другой гость, невысокого роста, щуплый на вид. Он стоял чуть поодаль, и было заметно, что поведение хозяина квартиры ему не нравится. – Чё тебя понесло? Давай лучше выпьем. - А давай, - согласился Максим, - зальем мою беду, попал я на бабки. Ну, ничего, выкручусь, вы пейте, мужики. Лысый посмотрел в сторону ванной, в которой закрылась Катя. - А ничего девчонка, - кивнул он в ее сторону, - с характером. - С гонором она, - уже спокойно сказал хозяин квартиры, - ну ничего, я с нее спесь-то выбью, ей кроме меня идти некуда. - Подобрал что ли? – поинтересовался лысый. - Ага, вроде того. Тут одна малолетка тачку у меня купила, а деньги не все отдала, попросила рассрочку сделать. Ну, я согласился с условием, что бонус получу. Она себя предложила, но чего-то она мне никак… говорю ей: рожей не вышла и всем остальным тоже. Ну, она и предлагает: подруга, говорит, у меня есть, жить негде, - все и рассказала про Катьку. А когда она днюху справляла, я и подкатил. Так что некуда ей бежать, пусть живет, отрабатывает, пока подруга ее со мной не рассчитается. - Смотри, Макс, не перестарайся, - сказал тот, который невысокий и щуплый, - у нас честный бизнес, тачками подержанными торгуем, так что девчонку-то не обижай. - Киря, чё ты несешь? Кто ее обижает? Таких зеленых воспитывать надо, - Макс со стуком поставил стакан на стол. - Ладно, Киря, - не наезжай на Макса, - сказал лысый, - ему виднее как с телками управляться. Катя стояла в ванной, прижав полотенце к груди, и слышала весь разговор. Ни разу Макс не упомянул имя Даши – ее подруги – но она отчетливо поняла, что это именно она. На машину, пусть даже прилично подержанную, Даше денег не хватило, и она теперь должна Максу. И ради рассрочки она предложила ему свою подругу. Катя прислонилась к стене и медленно опустилась на пол. Макс выпивал, но чтобы как сегодня, она еще не видела. Она вспомнила, как все эти месяцы он относился к ней, порой, как к вещи. Но она вспоминала отчима и думала о том, что здесь ей намного лучше. Теперь же, услышав правду, она сидела, согнувшись, и выглядела, как дрожащий комочек. Она не помнила, сколько времени прошло, как она зашла в ванную, даже не слышала, как ушли гости Макса. Она вздрогнула, когда дверь распахнулась и на пороге появился Максим. Он открыл краны и начал раздеваться. – Ну, что искупаемся? - Катя, молча, отвернулась и хотела выйти. - Ты чё нос воротишь? – он схватил ее за шею и привлек к себе. – С гостями почему не стала знакомиться? - Так не знакомятся, отпусти меня. - Отпустить тебя?! Вот как рассчитается твоя подруга со мной, так и отпущу. - Пусти! – Катя закричала и вырвалась. – Я ухожу! – она попыталась собрать вещи, но озверевший Макс схватил ее. Она попыталась вырваться, а потом вонзила свои ногти в его тело. Он зарычал от боли.... Она вырвалась, пытаясь выскочить из квартиры. Он догнал ее у самой двери: - Убежать хочешь? Ну, беги, - он открыл дверь и вышвырнул девушку на площадку. Через минуту он выкинул ее куртку и обувь. – Отдай ноутбук, он мне нужен для работы, - попросила девушка. Макс вынес ноутбук, поднял повыше и расцепил руки: - На - бери, - ноутбук громко упал на бетонный пол, - Катя заплакала. На улицу она вышла со ста рублями в кармане. Дрожа от холода, пошла на остановку, хотя сама не понимала, куда идти. Зазвонил телефон. Это была Даша. Она щебетала что-то про нового бой-френда, совершенно не подозревая, что произошло с подругой. - Пошла вон! – чужим голосом сказала ей Катя. - Не поняла, а ты кому это… - Тебе. Как тачка? на ходу? большой долг у тебя перед Максом? - Ка-аать, ты о чем? я не поняла, какой долг? – попыталась сыграть интонаций Даша. Катя вдруг рассмеялась: - Иди, отрабатывай свой долг, моя дорогая подружка! Теперь твоя очередь… пост сдан. И не забудь улыбнуться... Катя отключила телефон, чтобы больше не слышать Дашкиного голоса. Она дрожала на пустынной остановке, не зная, куда идти, кому звонить. Домой ей дорога заказана. Родной дядька жил в другом городе, да и не такие у них отношения с родней, чтобы проситься в гости. Подошел автобус, двери открылись, - Катя, как на автомате, вошла в салон и села у окна. Она даже не заметила номера автобуса. И только через три остановки узнала район, в котором жил ее отец. С матерью он развелся шесть лет назад. Сколько Катя помнит, почти каждую неделю были скандалы, поэтому совместная жизнь родителей была невозможна. Разведясь с матерью, отец, можно сказать, развелся и с дочерью. Платил алименты, не навещая ее. Лишь однажды она была у него в гостях, когда родился Матвейка. Отец женился во второй раз, его новая жена Вика приняла его в свою квартиру, где жила с восьмилетним сыном. Кате было тогда пятнадцать. Почему она решила прийти и поздравить отца с рождением ее сводного брата, она сама толком не знала. Она принесла какую-то дешевую игрушку; отец встретил ее в прихожей, но даже не пригласил пройти, а Вику, его жену, она вообще не видела. Катя побрела по темной улице к дому отца. Ноги почти не двигались от усталости, от опустошения на душе. Дверь открыл отец. – Мы уже спим. Ты чего так поздно? - Я только переночевать. - Понятно, нажилась с матерью, теперь по ночам шляешься. Ну, где у нас ночевать… две маленьких комнаты, сами ютимся, ребятишки в спальне, мы в зале. Звони матери, иди домой, больше ничего не могу предложить. Катя уже повернулась к двери, ругая себя за то, что пришла сюда, как вдруг услышала женский голос: - Стоять! Раздевайся! Катя повернулась. Перед ней стояла женщина лет сорока, светловолосая, невысоко роста. Карие глаза внимательно смотрели на Катю, словно изучая ее. – Что случилось? – спросила она строго. - Ничего, просто переночевать негде. - Раздевайся и в ванную мыться. - Вик, ну, так у нас же негде, - удивился Катин отец. - Все нормально, на кухне тебе постелю, на раскладушке будешь спать, - сказала Вика, не обращая внимания на мужа. Умывшись, Катя несмело прошла на кухню и села на краешек стула. На столе стоял чай, в тарелке гречневая каша с мясом. - Так, ешь, давай, голодная, небось. Катя держалась из последних сил, чтобы не разреветься. Она совершенно не знала жену отца, не слышала о ней ни плохого, ни хорошего. Мать иногда ворчала, что теперь все деньги тратит на новую семью, а им на алименты мало остается. - Я завтра утром уйду, - сказала Катя. - Завтра – это будет завтра. А сейчас ешь и ложись спать, не думай ни о чем. – Вика встала и пошла в зал, потом остановилась: - А знаешь, девочка, я же помню, как ты приходила, когда Матвейка только что родился. Занята я была тогда, а ты ушла быстро. Так что спасибо тебе за тот день. А сейчас спи, и ни о чем не думай. Автор: Татьяна Викторова. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🎄

Лежу молчу, как куколка в коробке, Весь красный от обиды и стыда. Но очень больно шлепнули по попке, Не выдержал, заплакал я тогда. Взглянул я на часы у акушерки И вижу - до обеда долгий срок. И взвесили меня, и сняли мерку, А лучше б посадили на горшок. Мне ярлычок на руку прицепили, Что в нем - не дали даже прочитать. Пеленкой туго-натуго скрутили – Ногой не дрыгнуть, нос не почесать. Мне толком рассмотреть не дали маму, Боюсь, подменят, отдадут чужой. Конечно же, я здесь хороший самый, И спрос, понятно, на меня большой. В палату отнесли, а там девчонки И даже очень многие не спят. У некоторых мокрые пеленки, Но чистый и такой приятный взгляд. В глазах их столько нежности и ласки, Но только я представиться хотел – Суёт мне соску тетя в белой маске. Так ничего сказать и не успел. Ох, как же не люблю я соску эту, Ее мне станут тыкать день и ночь. Мне сделали молочную диету, А я бы и борща поесть не прочь. Я терпеливым был, не корчил рожи И вот увидел мамочку свою. Ух, до чего же мамы здесь похожи – Все в белом, будто ангелы в раю. И лишь моя - само очарование! Пришла ко мне любовь, вот чудеса! И назначать я начал ей свидания Так часто, через каждых три часа. И стала жизнь моя подобна чуду, Судьбой своей доволен я вполне. Знакомиться я завтра с папой буду, Его в окно покажет мама мне. Приятно будет с папой повидаться, Он очень счастлив, видно по всему. Посмотрим, как он будет улыбаться, Когда я ночью спать не дам ему. Автор: Наталья Дубенко Спасибо за ваши комментарии и лайки ❤ Если Вам нравятся истории, присоединяйтесь к моей группе: https://ok.ru/moyadysha (нажав: "Вступить" или "Подписаться") ТАМ МНОГО И ДРУГИХ ИНТЕРЕСНЫХ ИСТОРИЙ Ваш КЛАСС - лучшая награда для меня ☺Спасибо за внимание❤

- Не хочу домой идти, - обреченно сказала Юля. - Давай еще посидим, - ответила Даша. - Я вообще домой не хочу идти, - повторила Юля, - ноги не идут. - С Васей поругалась? – спросила Даша. - А мы сейчас постоянно ругаемся. Дня не было, чтобы прошел без ругани! - Там вы три года женаты, - веско заметила Даша, - это обычный кризис трех лет. Ребенка надо рожать! - Вот только ребенка мне и не хватает! А так у меня полный букет! – воскликнула Юля. - Тогда я тебя не понимаю, - ответила Даша. - Да Вася отца своего парализованного к нам приволок! Этот старый д ... с повышенным давлением в свои пятьдесят семь лет полез на даче крышу латать. Возомнил себя птичкой! - Как ты можешь так говорить? – Даша отшатнулась. – Где твое уважение к старшему, тем более, к отцу твоего мужа? - Закончилось! Совсем закончилось! И уважение, и терпение, и все остальное! - Юля! - Даша, я понимаю, что свекру нужен уход, но почему я должна за ним ухаживать? - Опять не поняла, Вася на тебя отца сгрузил? – Даша нахмурилась. - Нет, только когда он уходит в ночную, тогда просит за отцом присмотреть, а так все сам делает. - Вообще тебя не понимаю, - растерялась Даша. - Да в квартире находиться невозможно! Постоянная вонь от лекарств, мочи… - Юля сморщилась, - не знаю, запах болезни и старости. Дышать невозможно, сколько не проветривай. А Вася еще постоянно приглашает медицинских работников, чтобы процедуры его отцу делали. Массаж, гимнастика… Будто это поможет! - А есть надежда, что он встанет? – спросила Даша. - Вася верит, я – нет, - твердо ответила Юля. *** - Вася, что это? – вместо приветствия крикнула Юля, переступив порог. - Простыня, - ответил Вася усталым голосом. - Я вижу, что это простыня, - ответила Юля, - почему она в коридоре висит? - Потому что на балконе нет места, - ответил Вася. – Я тут гвоздик вбил, там вбил, веревочку натянул. А ходить она не мешает. - Офигеть! – воскликнула Юля. – Мы теперь по всему дому будет загаженные простыни развешивать? - Юля, не начинай! – Вася повысил голос. – Простыня выстирана, она чистая. Высохнет на балконе, я перевешу туда. - Ты мне еще над головой что-нибудь из этого подвесь! Трусы, например! - Юля, я прошу тебя по-человечески, не надо закатывать скандал! - Так я бы и не закатывала, если бы нормально жили! Вася, мы молодая семья! Слышишь? Молодая! Нам жить надо! Жизни радоваться! О ребенке подумать! А о чем мы можем тут подумать? Ароматы, как в общественном туалете, отец твой парализованный, простыни висят по всему дому! - А что ты предлагаешь? На улицу его выкинуть? – возмутился Вася. – Это же все-таки мой родной отец, а не дальний родственник или случайный прохожий! - Вася, ну подумай сам, как бы ты не старался, все равно ты не сможешь за ним ухаживать нормально! Потому и воняет в доме, а ты все время уставший. Надо доверить его специалистам в профильном заведении. И ему там будет лучше, и для них это бременем не будет. - Предлагаешь отца завезти в хо.спи.с? Ум.ира.ть отправить? – Вася посмотрел на жену с презрением. - Ни в коем случае! – ответила Юля. – Там врачи, персонал, лекарства, уход. Если бы с моей мамой такое случилось, я бы даже думать не стала! Что я могу, человек, который в этом ничего не понимает, и квалифицированный специалист? Конечно, маме моей было бы лучше, если бы за ней ухаживал профессионал. - Юля, я не считаю эту идею хорошей, - ответил Вася, - даже приемлемой. Мой отец меня вырастил, заботился обо мне, воспитывал. А когда ему понадобилась помощь, я не имею права его бросать! - Да никто не говорит, чтобы его бросить, - Юля снижала накал страстей, переходя к увещеванию, - папе твоему там лучше будет. А ты сможешь к нему приезжать. А мы спокойно заживем. Ребенка заведем. Вась! Ребеночка! Маленького, красивенького! Нашего! Она прильнула к мужу, еле сдерживая рвотные позывы. Его одежда, да и он сам пропитался запахом болезни, лекарств и экскрементов. - Вася! – донеслось из комнаты Андрея Леонидовича. Юля сразу же отстранилась: - Иди! – холодно сказала она. – Только не вздумай его поить на ночь! Мне простыни менять ночью не улыбается! - Я подгузник ему одену, - ответил Вася, поразившись такой переменой голоса и настроения супруги. - А мне подгузники ему менять? – Юля прищурилась. - Нет, - ответил Вася, выходя их кухни, - до утра хватит. Юлю передернуло, и она отвернулась к окну. Сразу же форточку открыла. *** - Сынок, - сказал Андрей Леонидович, когда Вася вошел в комнату, - ты бы не ругался с женой-то. Может, права она? Сдал бы ты меня куда-нибудь. А вы и жить начали. Я же вижу, что всю жизнь вам порчу! - Перестань, пап. Это она несерьезно говорила. Устала просто. - Так и ты ж уставший весь, я же вижу. И круги под глазами, да и похудел. - Ох, папа, кости бы целыми были, а мясо нарастет! – Вася бодрился и подбадривал отца. - Вася, помирись с Юлей. Я ж помру, ты тогда один останешься. А человеку всегда кто-то рядом нужен. Оно и трудности переносить легче и с печалями справляться. Помирись и не ругайся больше. А мне, может быть, на самом деле лучше будет, если я с твоей шеи слезу. - Пап, да что ты заладил! Мне не сложно, да и совесть не позволит никуда тебя сдать! - Сынок, тебя я понимаю, ты сыновний долг отдаешь, а Юля не обязана страдать. Она замуж выходила за работящего мужика, с которым жизнь в радость будет. А получила того же мужика, да в придачу инвалида лежачего. И не мужика она своего видит, а сиделку при больном родителе. Ты что ж думаешь, такого будущего она хотела? - Пап, это непредвиденные обстоятельства, - возразил Вася, - не все наперед предугадать можно. - Предугадать – нет, а изменить можно, - Андрей Леонидович тяжело вздохнул. – Уйдет она от тебя. А я, получается, виноватым буду! - Ну, захочет уходить, так пусть уходит. Держать мне ее что ли? Жен, как и мужей, может быть много. А родители – они одни на всю жизнь! А если их бросать по прихоти жены, так что я за сын получается? А? Пап? Пар.ши.вы.й сын, а и человек такой же. Ты ж меня не таким воспитывал! *** Юля еле дождалась, когда Вася вернется на кухню. А она отлично слышала весь разговор. Сначала она хотела дожать идею, что свекор подкинул: что она страдать не обязана, но быть опорой мужу не отказывается. «Но папе лучше съехать под надзор специалистов!» Но потом только фраза Васи красными флажками плясала перед глазами. - Так, значит, хочет – пусть уходит? – прокричала она. – Так я и уйду! Мне такой муж не нужен! Тысяча жен у него, понимаешь, будет! А у меня тысяча мужей! Да и получше, чем ты! Она начала собирать вещи: - Вы посмотрите на этого хорошего человека! Он, видите ли, за отцом ухаживает! А я вся такая плохая, упрекаю его! Да больно надо мне такая семья! Три года я с тобой жила! Три! А ты так легко говоришь, пусть уходит! Да нормальный мужик за свою семью и за свою женщину горы бы сворачивал. А ты такой, весь в белом: «Пусть уходит!» - Юля, перестань кричать, - попросил Вася. - Я и кричать перестану и про тебя забуду! Тоже мне, альтруист любитель! Ухаживает он! Был мужик, как мужик, и вдруг стал сиделкой! Да ты все равно не сможешь дать нормальный уход! Даже если наизнанку вывернешься! - Юля, да пойми ты простую вещь! Тут не только в уходе дело, а человеческом участии! Поддержке! - Ты уже меня поддержал и поучаствовал во всей моей жизни! Спасибо! Ты сказал, пусть уходит? Все! Я ухожу! Она выскочила из квартиры, закинула вещи в багажник машины, села за руль и нажала на газ! *** Сначала пришла боль, а потом уже и воспоминания. Слезы застилают глаза, встречный свет фар, визг тормозов, а потом темнота. - Хорошо, что вы пришли в сознание! – проговорило белое пятно в поле зрения Юли. – Мы уж чуть надежду не потеряли. - Ав.ар.и.я, - прошептала Юля. - Да, - ответило пятно. – Как вы себя чувствуете? - Уж.ас.но, - ответила Юля, пытаясь вникнуть в свои ощущения. – Я двинуться не могу. - Ну, у нас плохие новости, - проговорило пятно, постепенно обретая очертания молодого врача, - у вас поврежден позвоночник. Ходить вы не сможете. Мы вас пока зафиксировали, чтобы не усугублять положение. - А насколько все серьезно? – пролепетала Юля. - Ну, руки у вас работать будут, когда спадет отек после травмы грудной области спинного мозга. С пищеварением еще разбираться надо будет, а ноги восстановить не получится точно. Врач выдал информацию и поспешил выйти из палаты, но зашел Вася: - Привет, Юля. Как ты? – спокойным и, каким-то, чужим голосом спросил он. - Васенька, - Юля начала плакать. - Я с врачом поговорил, - сказал он, присаживаясь на стул, - я в курсе, что ходить ты не сможешь. Он помолчал, рассматривая стены, потолок, аппаратуру, к которой была подключена Юля. Хрустнул костяшками пальцев и сказал: - Я поговорил с твоей мамой, будет ли тебя она отсюда забирать. Она сказала, что ей и здоровье не позволит, да и места у нее немного. Еще сказала, что она не специалист, чтобы за лежачими ухаживать, - Вася еще раз хрустнул пальцами. – Я тебя тоже забирать не буду. У меня и так отец на иждивении. А ты, тем более говорила, что в больнице и уход лучше, и специалисты. - Э… я… - Документы я уже подписал, чтобы тебя, ну, когда подлечат, сразу в приют или пансионат какой отправили. Но к тебе из социальной службы придут с вариантами. Вася говорил спокойно, размеренно. Это как-то пугало. - Отец мой еще сколько-нибудь протянет, а потом я для себя поживу. В удовольствие! На счет тебя я еще, может быть, и подумал, но ты же сама от меня ушла. Да и сама говорила, что лежачий инвалид в доме – это не жизнь. Сама понимаешь. *** Вася вернулся на следующий день. Более кош.марных суток Юля не переживала в жизни. Смириться с коляской, или просто принять свою инвалидность, было не просто. Но страшнее всего, что до конца жизни ей придется провести вдали от своих родных. Это вызывало панику. Если бы она не была пристегнута к кровати, то металась бы на ней в припадке. Ей казалось уж.ас.ным, что в один миг она лишилась всей своей жизни, планов, будущего. Да, за ней будут ухаживать, но никто не будет утешать! Никто не спросит как настроение? Никто не обнимет и даже слова доброго, если его не оплатить, не скажет. - Лучше бы я ум.ер.ла в той ав.ар.ии, - проговорила она под утро. – Лучше так, чем остаться совсем одной. Вот сейчас она понимала Васю, который из кожи вон лез, чтобы ухаживать за отцом. Да и она сама, оказавшись на месте мужа, никогда бы не отправила свою мать в приют. - Сама бы тянула, - говорила она, глотая слезы. Приход мужа она встретила без эмоций. Ночью истрепала до самого дна. А он, войдя в палату, скинул с нее одеяло и начал расстегивать крепления. - Что ты делаешь? – ужаснулась, она, потому что помнила слова врача, что это может усугубить ситуацию. – Ты хочешь меня уб.ить? - Нет, - сухо ответил Вася, - тебе это не нужно. Я врачу заплатил, чтобы он тебе озвучил стр.аш.ны.й диагноз и пристегнул тебя к кровати. Я хотел, чтобы ты почувствовала на своей шкуре, что ты предлагала устроить для моего отца. У Юли перехватило дыхание. - Есть такая поговорка, - проговорил Вася, продолжая расстегивать ремни, - там что-то про: Нельзя осуждать человека, пока не пройдешь путь в его ботинках. Я подумал, раз так совпало, что ты попала в ава.рию, предложить и тебе пройти сто метров в ботинках моего отца. Чтобы ты на себя примерила, что ему предлагала. Насколько это уж.ас.но остаться на попечении чужих людей, когда есть свои родные, но ты им не нужен. Он отстегнул последний ремешок и покинул палату. Еще не дойдя до конца коридора, он услышал Юлин крик. Не стал слушать и останавливаться. Дома ждал отец. - Надеюсь, ты изменишь свое отношение к людям, - проговорил Вася, садясь в такси, - но я свое отношение к тебе не изменю... А заявление на развод он подал, когда ехал в больницу. Автор: НЕЗРИМЫЙ МИР.

– Что-то случилось, сынок? Почему ты на меня кричишь? – Ты лгала мне всю жизнь! Теперь я знаю правду! – Не понимаю, о чем ты, – Наталья старалась сохранять спокойствие хотя бы внешнее, – может, объяснишь? – Не прикидывайся! Ты все прекрасно понимаешь! – Не говори загадками, – Наталья выключила плиту, присела на табуретку, – рассказывай, что произошло. – Я познакомился со своим отцом! – Игорь внимательно следил за реакцией матери. Наталья даже бровью не повела. – С отцом? – Да, с настоящим отцом! Наталья все поняла: кто-то рассказал сыну историю его появления на свет… *** Она познакомилась с Виктором, когда ей было двадцать. Бурный роман с красивыми ухаживаниями, цветами, подарками, вскружил девушке голову. Казалось, счастью не будет конца. Но все сложилось до боли банально. Узнав о беременности, Виктор предложил избавиться от проблемы. Денег дал. Сказал, что не готов и не собирается становиться отцом. Наташа рассказала обо всем родителям, и те настояли, чтобы она сохранила ребенка: – Малыш не нужен Виктору, – уговаривала мать, – зато он нужен нам! Ничего не бойся. Все у тебя будет хорошо! И Наташа послушалась родителей. Виктору сказала, что претензий к нему не имеет и беспокоить не будет. Никогда. Парень сильно разозлился и исчез, бросив на прощанье: – Делай, что хочешь. Мне все равно… Больше Наташа его не видела. Никогда. Когда сыну было два года, она познакомилась с Кириллом. Они стали встречаться. Со временем Наташа рассказала мужчине о сыне, о том, что он родился без брака. Кирилл отреагировал спокойно. Сказал, что ребенок счастью не помеха, и тут же сделал предложение. Как только они поженились, Кирилл усыновил Игоря и очень скоро полюбил его как родного сына. Через пару лет у пары родилась дочь. Никаких особенных проблем в семье не возникало. Супруги прекрасно ладили, дети росли счастливыми. Кирилл никогда как-то по-особенному не выделял дочь на фоне сына. И постепенно все забыли, что у мальчика где то есть еще один отец… А Виктор в это время жил свободной жизнью, занимался бизнесом. Со временем сильно преуспел, стал очень обеспеченным. В тридцать пять женился. Несколько лет супруги жили для себя, потом стали подумывать о наследнике. И вот тут выяснилось, что у жены Виктора есть проблемы со здоровьем. Потребовалось несколько лет обследований, лечения, всяческих курортов и даже святых мест, чтобы женщина забеременела. Когда все получилось, Виктор выдохнул с облегчением: наконец-то, к сорока годам у него появится сын. Ну, или дочь… Однако радость оказалась преждевременной. Жена Виктора ребенка не доносила: поскользнулась, упала и… все… Мнение врачей было однозначным: детей у женщины больше не будет… Виктор долго не думал. Развелся, не оставив жене практически ничего… Сказал, что она и этого не заслужила… Около двух лет жил один. И однажды вспомнил, что в родном городе у него должен был родиться ребенок… Навел справки. С восторгом обнаружил, что у него не просто ребенок (он все еще представлял себе какого-то абстрактного младенца), а взрослый сын, который недавно закончил университет и имеет экономическое образование… Чем не наследник? «В меня пошел», – с гордостью подумал Виктор и засобирался на родину… Найти Игоря не составило труда. Виктор пригласил парня в ресторан, отметил про себя, что тот похож на него, как две капли воды, и рассказал ему «правду». Свою правду… В ней, разумеется, во всем была виновата Наталья… Закончив свой «правдивый рассказ об отцовских страданиях», Виктор предложил сыну переехать к нему: – У тебя великолепное будущее и большие перспективы, Игорь. Нет: Игорь Викторович. Я смогу дать тебе все, и даже больше… – Кириллович…, – поправил Виктора парень, – мое отчество – Кириллович… – Твоя мать даже в этом мне отомстила, – нашелся Виктор, – но мы это исправим. Нет проблем. Так ты согласен, сынок? – Не знаю, – ответил Игорь, в голове которого засела только одна мысль: «Обманывали! Всю жизнь обманывали!», – мне нужно подумать. – О чем здесь думать, сын?! – Виктор излучал саму уверенность, – тебе выпадает шанс, о котором другие могут только мечтать! – Мама…, – тихо проговорил Игорь. – А что мама?! Будь мужиком, в конце концов! Никуда твоя мама не денется! Она даже рада будет! Как говорится: с глаз долой, из сердца – вон. А ты обеспеченным человеком станешь, будешь ей помогать. И х@ахалю ее… – Кому?! – возмутился Игорь. Ему стало обидно за мать и отца… – Ну этому, с которым она живет, – снова нашелся Виктор, поняв, что перегнул палку… Целых два часа Виктор «обрабатывал» парня в том же духе и добился своего. Игорь не на шутку рассердился. Поверил в то, что родители его обманули, предали, что действовали только в своих интересах и потому лишили его настоящего отца. Который так его любит… Вот и прилетел к матери выяснять отношения… *** – Твой настоящий отец – Кирилл, – твердо сказала сыну Наталья, – он усыновил тебя совсем маленьким, вырастил, выучил. Любит как родного. А человек, о котором ты говоришь, всего лишь твой биологический отец. Чувствуешь разницу? Да, он дал тебе жизнь, но тут же хотел отнять ее. Ты был ему не нужен. Не нужен больше двадцати лет! И ты называешь его настоящим отцом?! Да он тебе, по сути, никто! – Прекрасно, – с усмешкой сказал Игорь, – ты ведешь себя в точности, как он предсказал. Так что не старайся. Я уже все знаю. Отец потом хотел вернуться, хотел общаться со мной, помогать. Но ты ничего этого не захотела! Отказалась! Запретила ему появляться! Почему?! И почему вы ничего не сказали мне?! Я бы понял! – Мы с папой просто не хотели тебя тревожить, – Наталье дорогого стоило сдерживаться, говорить спокойно, – хотели, чтобы ты рос спокойно, ни о чем таком не думал. Чтобы счастлив был. Уверен в себе. И у нас все получилось. Ну скажи, разве тебе было плохо? Ты хоть раз почувствовал себя несчастным? Обделенным? Нет. Так на что же ты обижаешься? В чем меня обвиняешь? В том, что мы берегли от обид и горя твое маленькое сердечко? – А потом? Потом, когда я вырос, почему не сказала? – А зачем? Твой биологический отец не искал с тобой встреч. Я слышала, что он давно уехал куда-то и была уверена, что он забыл о нас. Кто ж знал, что он объявится? Не иначе ему что-то нужно… – Он хочет, чтобы я переехал к нему… Навсегда. Наташа охнула, схватилась за сердце… В этот момент пришел с работы Кирилл. Увидев побледневшую Наталью, бросился к ней… Потом была скорая, уколы… Когда Наталью отвезли в больницу, Кирилл спросил у Игоря: – Что у вас произошло? Я ни разу не видел маму в таком состоянии. Игорь все рассказал… Кирилл молчал. Только желваки на скулах выдавали его напряжение. – И что ты решил? – спросил он наконец. – Я хочу сам во всем разобраться, – ответил Игорь, – поэтому… думаю…мне стоит переехать к отцу… – К отцу… – Да! К отцу! – взорвался Игорь, – вы даже не дали мне с ним познакомиться! – Другими словами – матери ты не поверил… – Я не знаю, кому верить! Он говорит одно, мать – другое! А что скажешь ты? – Ничего… Все, что я мог тебе сказать, я сказал за те годы, что был рядом. Теперь ты вырос. Поступай как считаешь нужным. Только запомни: измываться над матерью я тебе не позволю. – Я и не собираюсь! – выкрикнул Игорь и бросился в свою комнату собирать вещи. Вдруг у него зазвонил телефон: – Сынок, что ты решил? – спросил Виктор. – Я еду с тобой. Вещи собираю… – Зачем? Возьми только документы. Все остальное купим, как только приедем. – Хорошо, – бросил в ответ Игорь… Через несколько минут он вышел из комнаты, направился к выходу. – Ты хорошо подумал? – спросил Кирилл… Игорь ничего не ответил. Ушел, громко хлопнув дверью… Наталья вернулась домой почти через месяц. Увидела пустую комнату сына, и, хотя уже знала, что Игорь уехал к Виктору, расплакалась. – Не надо, милая, – обнял жену Кирилл, – все будет хорошо. Игорь уже взрослый, он во всем разберется. Просто ему нужно время. А мы подождем. Все вместе… Игорь тем временем осваивался в новой жизни. Теперь у него была не одна комната, а целый этаж. Не просто работа, а руководящая должность: отец назначил его начальником отдела. На работу он ездил не в автобусе, а на дорогом автомобиле. И гардероб у парня сменился полностью: отец запретил ему ходить в джинсах. Теперь он носил только костюмы, которых в гардеробной уже насчитывалось больше десяти… Проблем с деньгами у парня тоже не было. Отец подарил ему платежную карту с весьма внушительной суммой. Подарил и сказал: – Это тебе на первое время. В дальнейшем – рассчитывай только на себя. Работа у тебя есть, будут и деньги. Главное, правильно ими распоряжайся. Трать с умом. И запомни: в долг я не даю. Никому и никогда. Даже тебе. А это – подарок. Первый и последний. Игоря сначала покоробило от таких слов, но потом он подумал и решил, что в принципе Виктор прав (он пока называл отца по имени). Ведь он, действительно, не обязан его полностью содержать. Хватит того, что сын бесплатно живет в его доме. Шло время… Игорь вполне адаптировался на новом месте. На работе все складывалось как нельзя лучше. Появились новые друзья, новые увлечения. Жизнь, как говорится, била ключом. Но среди всего этого праздника жизни Игорь все чаще и чаще… скучал по своей прежней жизни… Он ведь был абсолютно счастлив, когда жил дома: с мамой, отцом и младшей сестренкой. И друзья у него были самые настоящие, с детства. А не вот эти… И с новым отцом ему было ох как непросто… Виктор оказался человеком властным, педантичным. Его не интересовало мнение окружающих. В том числе и мнение Игоря. Он общался с ним так, будто парню было лет десять. Даже не общался: отдавал распоряжения: иди туда, сделай это, купи то, помолчи. Игорю иногда казалось, что Виктор смотрит на него и не видит: пустой, холодный, безразличный взгляд… Хотя на словах все выглядело иначе: это мой сын, моя гордость, мой наследник. Наследник… До того, как им стать, Игорь жил вполне нормально. Семья не шиковала, но и не бедствовала: всегда имела все необходимое. И культа денег в семье не было. Мечта иметь яхту Игоря никогда не посещала. Ему всего было достаточно. Поэтому, свалившееся на голову богатство, радовало только первое время. Потом Игорь стал относиться к нему совершенно спокойно. Как к чужому… Словом, счастливым себя Игорь не чувствовал. Даже подумывал о возвращении домой. Вернуться хотелось, но решимости сделать это – не хватало. Стыдно было… Понимал, что обидел отца с матерью… Случай представился неожиданно… Однажды Виктор вернулся домой в приподнятом настроении: – Игорь, иди сюда. Доставай виски. Есть повод! – Какой? – Ты женишься! – Я?! – Игорь чуть не подавился лимоном. – Ты! У моего партнера есть дочь. Чуть моложе тебя. Я, правда, ее не видел, но это не важно. Главное – у нее есть деньги! Папочка позаботился! Ты просто не представляешь, сколько там! – Но…, – попытался возразить Игорь. – Никаких «но»! И не надо мне сейчас говорить про любовь и все такое. Лучше скажи спасибо, что я забочусь о твоем будущем! Она – единственная дочь! Наследница! Ладно, не благодари… Вижу, как тебя перекосило… – Если она такая богатая, – неожиданно твердо сказал Игорь, – сам женись на ней. Виктор расхохотался: – Я бы рад, но слишком стар для нее! Девочка – аккурат для тебя! Мы с ее папашей уже договорились… – Смешно…, – бросил Игорь. – Ничего смешного! – вдруг разозлился Виктор, – я слово дал! Так что хочешь-не хочешь, а жениться тебе придется! – Не придется. Я никому слова не давал, и жениться не буду. Во всяком случае сейчас, – Игорь сам удивился своей решимости. В этот момент он почему-то вспомнил отца. Кирилла. Тот, если принимал какое-то решение, следовал ему неукоснительно. «А я ведь на него в этом похож», – промелькнуло у Игоря в голове. И он добавил, глядя Виктору прямо в глаза: – И вообще. Я уезжаю. Домой. Меня родители ждут. Хватит, нагулялся. Виктор опешил: – Кто тебя ждет? Родители? Хочешь опять жить с ними в том клоповнике? Давай! Только назад не просись! Не приму! Игорь улыбнулся. Достал из шкафа спрятанные джинсы, любимый свитер, вытащил из портмоне карточку, подаренную Виктором, положил на стол, и, уходя, сказал: – Не беспокойтесь так… Подойдя к подъезду родного дома, Игорь долго смотрел на светящиеся окна их квартиры… Пытался представить, что сейчас делают мама, отец, сестренка… Потом решительно рванул с места, бегом поднялся на пятый этаж, нажал на кнопку звонка и замер… За дверью послышались шаги… Увидев сына, Наталья радостно вскрикнула… Кирилл вышел посмотреть, что случилось… Подошел к жене и сыну, обнял обоих… – Вот теперь хорошо, – прошептал он… Так они и стояли: молча, обнявшись… Пока из комнаты не выскочила сестра и не завизжала от восторга: – Ура! Братик вернулся! Автор: Сушкины истории.

— Здорово! Ирина Фёдоровна, вы просто волшебница! У вас талант! — восхищенно улыбнулась Варвара, глядя на Анину мать, что стояла у двери и любовалась дочкой. — Да брось ты, Варюш! Талант… Выкройку–то мы из журнала взяли. Девоньки, а в поясе не надо подогнать поплотнее? Не топорщит нигде? Я же только наметала, можно исправить! Анина свадьба будет только через три месяца, за это время можно успеть сшить хоть десять платьев, но Аня нервничала, торопилась, не могла дождаться дня росписи. Тогда уже пройдут каникулы, все разбегутся по институтам, но Аня наказала подружками обязательно вырваться к ней на бракосочетание. Анна и ее жених знали друг друга еще со школьных лет. В девятом Аня с подругой Яной поехала на очередную математическую олимпиаду, где девочки должны были отстаивать честь школы и, как минимум, войти в тройку лучших, если не победить. Анин мозг, кажется, был устроен с математической точностью, он превращал саму жизнь в формулу, решал ее, извлекал корни, умножал и делил события, прогнозировал, находил «иксы» и ставил знаки бесконечности при разговорах о будущем. Аня была спокойной, домашней девочкой, с ребятами из класса общалась, но кружок своих подруг сузила до трёх, в шумных посиделках никогда не участвовала, предпочитая этому чтение научной литературы и занятия музыкой. Математик в ней жил от отца, увлечение фортепьяно – от мамы. Яна, верная спутница и союзница Аньки в дебрях точных наук, была совершенно другой. Напористая, резкая, прямая, острая на язык, она бульдозером пробивала себе путь в лучшие ученицы, занималась дома с тремя репетиторами, математику ненавидела, но понимала, что, усвоив эту науку, она откроет для себя двери во многие миры, где можно неплохо заработать. Янка и Аня приехали в тот день на городской этап олимпиады по алгебре и физике, быстро зарегистрировались и прошли в аудиторию. Участников рассадили по одному, в шахматном порядке. За Аней сидел паренек, он постоянно стучал ручкой по парте и вздыхал. Девочка раза два оборачивалась, устав от этого монотонного стука, потом ей сделали замечание, предупредили, что, если еще раз двинется, ее просто удалят из кабинета. Все смотрели на покрасневшую Аню, а она растерянно поникла. Яна со своего места хорошо разглядела того парня. Одного возраста с девчонками, он был уже хорошо сформировавшимся, физически развитым мужчиной, явно занимался со штангой и бегал по утрам. Мускулистые плечи, прямая спина, ноги, еле умещающиеся под партой – красавчик, да и только. А что там с лицом? Яна оттянула уголок правого глаза в сторону, прищурилась, изучая профиль соперника. Физиономия у него была простовата. Грубо слепленное лицо с выступающими скулами и широким лбом, пухловатые губы, оттопыренные уши не делали его принцем, но все же вызывали симпатию. Пока Яна таращилась, парень опять начал барабанить по столу ручкой, Аня не выдержала и сделала ему замечание. — Пронина, вы сейчас точно выйдете отсюда! — строго одернул ее наблюдатель. — Что вы себе позволяете?! — Это я виноват. Простите, такого больше не повторится! — вдруг встал тот самый возмутитель спокойствия. — Ладно, Смирнов, сосредоточьтесь на заданиях! До конца работы осталось двадцать минут… Сдав листочки с ответами и выйдя в коридор, Аня и Яна решили заскочить в буфет, купить что–нибудь поесть, а уж потом ехать обратно в школу. Когда они уже стояли в очереди за булками и чаем, обсуждая свои предполагаемые успехи в выполненных заданиях, за их спинами раздался деликатный кашель. — Я должен извиниться, — сказал тот самый Смирнов. — И угостить вас, если вы не против. — Боже, как галантно с вашей стороны! — напустилась на него Яна. — Из–за вас чуть не удалили из кабинета самого лучшего математика нашей школы! Чаем и плюшками тут не отделаешься! — Не надо, Ян, проехали! — покачала головой Анна. — Надо, надо, она права! — улыбнулся парень. — Меня Денисом зовут, а вас? Девушки представились. — Отлично, тогда предлагаю на выходных, в счет искупления моего проступка, пойти на каток. Вы умеете кататься? — вдруг смутился он. — Если нет, то можно просто погулять, а потом посидеть в кафе. — Умеем. Мы всё умеем, — скептически кивнула Яна. — Но вот захотим ли… Мы подумаем, оставь нам свой телефон. — Замётано! А пока гуляем в столовке этого заведения! — кивнул Денис и широким жестом набрал девчатам разных вкусностей. Когда все было съедено, а чай выпит до капли, он поехал провожать своих новых знакомых до школы. Попрощались у ворот школьного двора. Денис написал на листочке свой номер, девчонки поделились своими и договорились созвониться в пятницу. И понеслось. Катки, кино, прогулки по городу, поездки на электричках в какие–нибудь захолустные городки, где Денис, оказавшийся еще и кладезем архитектурных знаний, проводил им незамысловатые экскурсии по интересным местам. В–основном с ним болтала Яна. Она уже выложила ему всю свою подноготную, призналась, что ненавидит точные науки, но вынуждена наследовать способности к ним от предков и мечтает разбогатеть, осев где–нибудь в атомной отрасли. Денис же надеялся на космос, видел себя в эпицентре космических исследований, взахлеб рассказывал о будущих межпланетных кораблях, которые он изобретет, идеально рассчитав все до мелочей... — Ну а Анька у нас подастся в финансы, как ее мать. Да, Анют? — бросила Яна, когда про себя и Дениса уже все обсудила. — Возможно, перед нами будущий великий прогнозист крахов мирового рынка ценных бумаг! — усмехнулась она. Аня пожала плечами. — Наверное. Посмотрим, надо еще экзамены сдать!.. Когда в одиннадцатом классе Аня долго болела, Яна гуляла с Денисом одна. Она даже была рада, что Ани нет рядом, никто не мешает парню заметить, какая Янка замечательная и веселая девчонка. Она смеялась шуткам друга, забавно кокетничала с ним, а потом, пригласив на дискотеку, вдруг полезла целоваться. Но Денис тогда только мягко отстранился, покачал головой и, как показалось Яне, с жалостью произнес: — Извини, Янок, не нужно так, нехорошо! — Что нехорошо? — рассержено выдернула свою руку из его ладони девчонка. — Мы с тобой столько времени вместе, что такого, если я тебя поцелую?! — Не обижайся, ты очень хорошая, красивая, ты милая и компанейская, но… — замялся Денис. И тут Яна всё поняла. — Аааа! Ты по Аньке сохнешь? А я–то, глупая, время на тебя теряю…. А ты молодец, Смирнов, пустили козла в огород... Ты и рад! — Что ты имеешь в виду? — Да то, что нами обеими пользовался, компанию всегда себе находил, вот что! А выбрал все–таки её… Ну–ну! Учти, Анька бесхребетная, рассеянная натура, тебе она не подходит. Она просто завалит в итоге всю твою карьеру! — О чем сейчас говорить, мы только школу оканчиваем! — махнул рукой Денис. — Вот увидишь, вспомнишь потом мои слова, да поздно будет! Если, не дай Бог, конечно, будешь с ней шуры–муры так дальше крутить, то она в итоге родит от тебя, заставит жениться, и будешь всю свою молодость вместо того, чтобы, как ты там мечтал, космические корабли строить, пеленки стирать и на двух работах вкалывать. Хочешь нормальной карьеры, дорогой, выбирай меня! — Я буду иметь в виду, Яна. Но пока извини… Домой в тот вечер Яна ехала одна. Расплакавшись, она убежала с дискотеки, не позволив парню себя провожать. Оказавшись от ужина и не пожелав разговаривать с позвонившей Аней, девушка закрылась у себя в комнате и пролежала до утра, отвернувшись к стене и слушая тоскливую музыку… Обида, вспыхнувшая в начале, как будто угасла, впала в спячку. Янка больше не общалась с Денисом, не отвечала на его сообщения. На вопросы Ани, что случилось, ссылалась на ужасную занятость, ведь скоро поступать, надо бы и подготовиться, а не всё ботинки праздно топтать… Поступили все: Яна – в Бауманку, Денис в МАИ, Аня – в МГУ. Яна откололась от друзей, грызла гранит науки, участвовала в привлекательных для ее будущего проектах, старалась выделиться перед преподавателями. Скоро утроилась к одному из них на полставки ассистенткой в престижную контору. А Денис и Аня, провстречавшись еще три года и устав бегать на свидания, решили пожениться. И вот теперь Анина мама шьет ей свадебное платье, а подруги, среди которых есть и Яна, приглашены на примерку, чтобы оценить масштабы красоты и утончённости невесты. На дворе лето, самое начало, все скоро разъедутся по курортам и дачам, но Аня успела собрать девочек, обещала в августе раздать приглашения на свадьбу. Аня все крутилась перед зеркалом, пробуя заузить платье на талии. Ирина Фёдоровна принесла девочкам компот в стеклянном графине, разлила напиток по стаканам. — Угощайтесь, шампанское не предлагаю, уж очень жарко, еще в голову ударит! — смущенно добавила она. Девочки закивали. — А жить где будете? — спросил кто–то. — Снимать? — Нет, у Дениса, с его родителями пока, — удручённо вздохнула невеста. — Но планируем, если Денис на работу устроится, снимать потом комнату. — Ты хоть со свекровью ладишь? — Варя провела рукой по кружевам воротничка. — Ну до чего красиво, глаз не оторвать! — Ну… — протянула Аня. — Пока в нормальных отношениях, а там видно будет… — Ань, а что так долго ждать–то? Три месяца это много! — громко спросила из своего уголка Яна, оторвав от грозди лежащего на тарелке винограда ягодку и отправив ее в рот. — Там уж не до праздников тебе будет! Невеста повернулась к гостям, пожала плечами. — А что такого? В субботу распишемся, в понедельник, как обычно, пойдём на лекции. Мы же не будем закатывать пир горой. Так, соберем самых близких, в ресторане посидим, да и всё. Свадебное путешествие отложим до лучших времен, когда деньги будут. — Уж конечно! — усмехнулась Яна. — Лет на десять. Ань, а платье я бы на твоём месте посвободнее сделала. Скажи маме, чтобы расставила на талии, что ты всё там собираешь?! Через три месяца живот вылезет уже. Придется все перешивать! Аня замерла, опустив руки, девчонки, до этого жужжащие о пустяках, замолчали, уставившись на Яну, а та, словно ничего не случилось, продолжала угощаться виноградом. — Извини, я не поняла, что ты сказала? — растерянно переспросила Ирина Фёдоровна. — Что не так с платьем? — Да всё так, просто к моменту свадьбы невеста будет уже на пятом месяце, гарантии, что живот не вывалит, нет. Да и срок такой вообще–то, что не до банкетов, опасно!.. … Неделю назад к Яниной матери приходила знакомая, Нина Андреевна. Они сидели на кухне, пили чай, Яна пристроилась рядом и рассказала о свадьбе школьной знакомой. — Это кто? Пронина? Анна? — уточнила, проглотив сушку, гостья. Яна кивнула. — Да… В её случае побыстрее замуж надо, тянуть не стоит! — покачала головой Нина Андреевна. — Хотя скрыть уже не получится! — Что скрыть? — не поняла Яна. — Ой, да беременность! Подруга твоя была у меня на приёме недавно. Два месяца уж срок! — женщина развела руками. — И что спешат?! Не отучилась, не нагулялась, а уж рожает! Куда?! На родителей ребенка повесит, а сама карьеру побежит делать? Как правило, так все равно не получается. Это надо бабушек сильных иметь… Аборт делать уж опасно… Поломает себе судьбу твоя Аня. И мужу тоже… Яна, вытаращив глаза, смотрела на Нину Андреевну. Та, поняв, что болтнула лишнего, смутилась, перевела разговор на другую тему, стала расспрашивать Янку про институт, но девушка отвечать не стала, ушла к себе в раздумьях… Всю ночь Яна проворочалась, осознавая то, что услышала. Ерунда, казалось бы, чужая жизнь, что тебе до неё!.. Но, проблема в том, что Денис не чужой, он одного поля ягода с Яной, он работяга, карьерист и большой умница, он может достичь больших высот, если помогать ему, а не мешать, впихнувшись в его жизнь с животом!.. Так не честно, подло и нечистоплотно – привязывать к себе парня таким способом! Яна от подруги слышала, что у Дениса есть все шансы в конце следующего года поехать на выездное обучение в Карелию, там его заметят сильные мира сего, продвинут дальше, к следующей высоте… Но теперь всё под вопросом – Денчик, в силу своей примитивной любезной заботливости и чрезмерной воспитанности, от поездки откажется, оставшись сюсюкать с новорожденным… Аня предательница, вот что! Она наплевала на парня, нагуляла ребенка и рада!.. … И вот теперь Яна всем откроет глаза, так будет честно! — Аня, я не понимаю, о чем она говорит! — Ирина Фёдоровна села на стул, отложила сантиметр. — Ты что, беременна? Анюта кивнула. — Да как же так, Аня… Тебе учиться надо, а тут такое… — Ирина Фёдоровна показала рукой на живот и вышла из комнаты. Девочки, опомнившись, принялись поздравлять истуканом стоящую Аню, та только кивала, отвечала на вопросы невпопад. — Ой, Анечка, как я за тебя рада! А жених знает? — спросила Варя, обняв подругу. Та только покачала головой. — Ты не сказала? Боишься, что не женится? — будто бы переживая за судьбу одноклассницы, сочувственно поинтересовалась Яна. — А ребенок вообще от Дениса? Внутри Янки все ликовало. Эта идеальная, счастливая Анечка теперь попляшет! Родители у нее строгих правил, по головке за разврат не погладят! Она еще хлебнет горюшка! И Денчика жалко – только парень в гору пошел, а тут дети… Да на кой ему младенцы, когда он космические корабли строить собирается! — А со свёкрами хочешь жить, чтобы помогали? — не унималась Яна. — Умно! В академ уйдешь? Аня, переодевшись в халатик, вышла из–за ширмы, спокойно посмотрела на Яну, потом, вскинув брови, ответила: — Не слишком ли много вопросов? Вообще–то это не твоё дело! — Да, Янок, ну что ты допытываешься?! До третьего месяца никому же не принято говорить о беременности, всё правильно Анютка делает! — наперебой затрещали подружки. — А уж поженятся, тогда и дело с концом! — Да пусть делает, как хочет, просто я за честность, тем более в семье! И Дениса мне искренне жаль – сейчас его заставят выйти на работу, потому что на ребенка нужно много денег, он пропустит выездные занятия… — Нет, а что ты предлагаешь?! У них будет семья, новая жизнь, дети – это нормально! — вступилась за подругу Варя, но Яна только сочувственно улыбнулась. — Варь, тебе не понять. У тебя не те горизонты, чтобы прочувствовать всю трагичность момента. Кто ты там? Дизайнер? Вас на рынке труда, как собак нерезанных, а Денис такой один, ему надо дать возможность реализоваться, служить обществу, расти над собой. И первый, кто это должен делать, жена. Но Аня все решила за них обоих… Могла бы и обезопасить себя! — Уходи! — тихо сказала Аня, глядя на разоблачительницу. — Просто уйди, не надо больше тут быть! Яна, пожав плечами, ушла. Ирина Фёдоровна закрыла за ней дверь и, охнув, прислонилась к дверному косяку, постояла немного, потом ушла на кухню, села у открытого окошка, тяжело дыша. За Яной потянулись другие девочки. Они прощались, поздравляли, желали счастья, Аня кивала… — Как же так, Анечка? — спросила мать, когда Анютка, встав перед ней, виновато потупила взгляд. — Яна права, ребенок сейчас совсем ни к чему! Ты должна учиться, папа так хотел, чтобы ты потом еще и в аспирантуру поступила!.. — Мама, ну что ты такое говоришь?! Ну прости, что не сказала тебе первой, но я боялась вот именно таких разговоров. Как ребенок может быть не к месту?! Это же твой внук, мама! — Ну правильно! — ударила вдруг ладонью по столу Ирина Фёдоровна. — Ты решила, что вы будете сидеть на нашей шее? Что я брошу работу, запру себя дома с младенцем, пусть и моим внуком? Ты надеешься, наверное, что отец станет помогать деньгами, а ты только счастливо рассказывать в институте, как хорошо иметь малыша?! Нет, нет и нет! Сама вляпалась, сама и расхлёбывай. Да как вообще ты позволила себя в койку затащить, Аня?! Я не так тебя воспитывала, я прививала тебе вкус, нравственность, я тебя музыке учила, прекрасному, а ты… Знаешь, что, я не стану шить тебе платье. Если такая взрослая да самостоятельная, сделай все сама. Учти, денег у нас с папой столько нет, чтобы полностью вас обеспечить! Хорошее дело – ребенка до свадьбы заиметь! Позор! Ирина Фёдоровна сыпала упреки снежным комом, она была удивлена, напугана, рассержена. Она устала, ей хотелось, сбагрив с рук дочь, пожить «для себя», заняться любимыми делами, типа вышивки и росписи посуды, сделать ремонт в квартире… Анина беременность как обухом по голове ударила! — Хорошо, мама, я поняла, — чувствуя, как дрожат губы, ответила Аня, развернулась и ушла к себе в комнату. Не так она хотела сообщить маме о внуке, но уж что теперь… Яна опередила, проявив тягу к честности, так и пусть радуется… Аня схватила ветровку с крючка в прихожей и ушла на улицу. В квартире ей стало душно и затхло… … Выйдя от Ани, Янка решила немного прогуляться по магазинам, присмотреть платье не летний отдых. Она встретила мать Дениса, Елену Дмитриевну, совершенно случайно. Та перебирала вывешенные на распродажу купальники. — Здравствуйте, Елена Дмитриевна! — поздоровалась девушка. — А, Яночка, привет. Вот, на море собираемся, надо принарядиться, — пояснила Елена, кивая на вешалки. — А, понятно. Конечно съездите, а то потом времени уже не будет! — сочувственно ответила Яна. — Почему? Мы вообще хотели, как ребята поженятся, уехать жить на дачу. У нас под Саратовым домик, участок небольшой… А молодожёны в квартире пусть обоснуются… — Ой, да куда уж вам ехать! — покачала головой Яна. — Аня родит в декабре, будете нянчить! — Кого? — остолбенела Елена Дмитриевна. — Денис не планировал так быстро детей заводить, у него же поездка скоро, да и диплом… Ты что–то путаешь, Янок. — Да ничего я не путаю. Только что на примерке платья Аня сказала, что беременна, уже два месяца. Поэтому и к вам переезжают, помощь–то нужна будет… — уверенно пояснила девушка. — Да… Денис, светлая голова, ему бы расцветать сейчас, должности занимать, а он погрязнет в быту, будет в кафешках подрабатывать, чтобы жену и ребенка прокормить… Нехорошо! Елена Дмитриевна, стоя рядом, задумчиво перебирала носки, сваленные в большой контейнер, выбирала по расцветке, потом, вдруг всё бросив, развернулась и заспешила к выходу из магазина. — Извини, Ян, мне пора... — Понимаю! Не буду мешать! — крикнула ей вслед Яна и улыбнулась. Еще один человек спасен от незнания того, что круто изменит всю его жизнь… Денису Янка написала сообщение, просила перезвонить, не дождалась, набрала его номер сама. — Привет! — радостно поприветствовала друга. — Поздравляю с помолвкой! — Спасибо, Ян. Извини, тебя плохо слышно… Ты просто так звонишь? — Ну, вообще–то нет… Ты где сейчас? — Я в Курске, у друга. Еще пару деньков тут провозимся, чиним ему мотоцикл, а что? — Ничего. Я Аню видела… Слушай, а ты на вечернее будешь переводиться или на заочку? Не жалко? — будто, между прочим, поинтересовалась девушка, сев на лавку и прижав телефон к уху. — Не понял, ты сейчас о чём?! Какое вечернее?! — Ну, Аня же в положении, в декабре рожать. Ты, как ни крути, пойдешь на работу… Обидно терять возможность нормально учиться конечно… — Чего–чего?! Что с Аней? Я не расслышал?! — Беременна она. Свадьбу, поди, она поспросила? Торопится и правильно делает! Положат на сохранение, и родится у неё ребенок вне брака… Денчик, а как теперь с поездкой? Отказываешься? — Яна, хватит нести чепуху! Анька мне ничего такого не говорила, ты напутала всё! — Да ладно, поверь! Я просто тут с твоей мамой говорила, она так расстроилась, так не хочет становиться бабушкой, да и неизвестно, чей еще это ребенок… Аня так и не ответила на этот вопрос… Денис, я тебя прошу, подумай сто раз, взвесь всё! Вот оно тебе надо? Ты еще учишься, впереди работа интересная, возможно даже переезд, а Аня будет балластом тебя придавливать, тыкая ребенком! Что–то темнит она, я думаю. В общем, как приедешь, давай встретимся, поговорим, я думаю, что смогу как–то тебе помочь. У отца есть друзья в ЦУПе, они могут замолвить за тебя словечко, сможешь начать карьеру там. Хочешь? Денис ничего не ответил, не попрощался, а просто повесил трубку. Ничего, Яна подождёт… Вечером того же дня дома разгорелся крупный скандал, Ирина Фёдоровна кричала и размахивала руками, Сергей Михайлович успокаивал её, потом гаркнул, велев замолчать. Аня сидела в гостиной и слушала, как ругаются родители. Вместо счастья от предстоящей свадьбы, от предвкушения новой жизни, она, Аня, испытывала только страх, растерянность и злость на Яну. Было страшно рожать, страшно прерывать учёбу, страшно быть матерью… Но Денис должен помочь! Он Анина опора, каркас, который поддерживает карточный домик их отношений… Денис спасёт!.. Сергей Михайлович, хлопнув кухонной дверью, сел рядом с дочкой на диван. — Прост меня, папа… — протянула Аня. — За что?! — нахмурился он. — Ну… Обманула, выходит, я всех. Но я сама узнала только на днях, я боялась сообщить… — И зря боялась! Если бы ты, а не какая–то твоя подружка, сообщила матери о положении, то все могло бы быть по–другому… Но имей в виду, как бы там ни было, я рад! Внук или внучка – мне всё равно. Надо будет, уволюсь и сяду с ребенком. Поняла? Жизнь твоя просто зигзаг сделала, ничего особенного. Это женская часть ее проснулась, что тут такого?! Рожай, восстанавливайся, учись или бери отпуск – я в любом случае буду гордиться тобой! Аня прижалась к отцу, обняла его и затихла, благодарно кивнув… Через два дня Елена Дмитриевна пришла к будущей невестке домой, села на кухне и строго спросила: — Аня, я тут узнала, что ты беременна. Это правда? — Да. — Как вы собираетесь растить ребенка? На что? — Пойдём работать, — пожала Аня плечами. — Кем? Продавцом гамбургеров? А младенца куда? Или ты думаешь, что Денис будет отдуваться, гробить свою карьеру, а ты с дитём дома сидеть? — Нет, я так не думаю. Мы еще не обсуждали этот вопрос. — Аня, Аня… О чем ты думала?! Уже взрослая женщина, а так попалась… — посетовала Елена Дмитриевна. — Денис талант, пойми! Семью ему бы вообще попозже создавать… — Елена Дмитриевна, я дождусь жениха, и мы все решим! Извините, я тороплюсь! — соврала Аня. — Ну, тогда не отвлекаю. Если еще что–то произойдет, я надеюсь узнать это от тебя, а не от твоих подруг! И вот еще что… Я, когда встречалась с будущим отцом Дениса, так для себя решила: если вдруг забеременею, то никогда не выйду за него замуж. А знаешь, почему? Да потому что он женится на мне из чувства жалости, из благородства или страха огласки, а не по любви. Я бы себе не простила такого… До свидания, Анечка. Надеюсь, ты поняла меня! Гостья встала и ушла, плотно закрыв за собой входную дверь. Аня так и сидела на стуле, закрыв глаза и прокручивая в голове одну только мысль: «Из жалости… Он женится их жалости» … Все были как будто против Ани, кроме отца. Теперь, если у Дениса что–то не заладится, будут винить ее, если он не устроится сразу на хорошую должность – опять Аня виновата… Ну что делать?! На миг промелькнула мысль, что беременность может закончиться и нечем… Но Аня тут же помотала головой, прогоняя дурное. Всё будет хорошо! Лишь бы Денис поверил ей… Жених вернулся в город через два дня. Он пригласил Аню встретиться на улице, погулять, а заодно и поговорить. Анна даже не стала спрашивать, о чём он хочет побеседовать. Но Денис тут же пояснил: — Яна звонила, сообщила новости. Я хочу знать все, как есть… Побродив по переулкам, они сели ла скамейку в скверике. Денис молчал. — Мы больше не женимся? — прошептала Аня, посмотрев на него сбоку. — Ты беременна? У нас будет ребенок? Надо будет идти работать, а не просто носиться по научным лабораториям сломя голову? Аня кивнула. — Мои родители отказались помогать, — продолжил Денис. — Мама сказала, что у нее другие планы на дальнейшую жизнь… Твои тоже открестились? Аня опять кивнула. — Аборт ты делать не планируешь? Нет… Ага… Рановато всё это как –то, не находишь? Ну я тоже виноват конечно… Но Аня, ты совершенно безответственная натура! — вздохнул он. — Надо ж думать головой… — Денис, ты так говоришь, как будто я болезнь какую привезла с курорта! — вскочила вдруг Аня, поправила на плече сумку, уперла руки в бока. — А ты тут ни при чём? Ты у нас святой, да?! А я вот буду рожать, понял?! Я выращу этого ребенка, пусть не стану миллиардером, упущу кучу выгодных предложений, учиться пусть станет тяжело, но малыш важнее! Ты можешь уходить, мы заберем заявление, свадьбы не будет. Иди к Яне! Она дальновидная, умная, способная. Она будет с тебя пылинки сдувать, подпихивать вперед, только бы стать женой достойного человека. А мы и так проживем! И знаешь, хорошо, что Яна сообщила всё сейчас. Она знает, как стряпать дела. И тебя приберет к рукам, я не сомневаюсь! Отменяй свадьбу, смелее! Аня развернулась и зашагала прочь. Очень хотелось пить и плакать… Яна всё ждала, что позвонит Денис, попросит встречи, она станет его утешать, он — делиться переживаниями… У них всё еще может получиться, надо только постараться!.. Но парень так и не объявился… Денис пришел к невесте вечером. Поздоровался с Ириной Фёдоровной, та отвела глаза. Пожал руку Сергею Михайловичу, тот нахмурился. — Аня! Аня, впусти, поговорим! — постучался в комнату невесты гость. Вошел, Аня сидела за столом, что–то читала, потом отложила книгу и повернулась к Денису. — Ань, я вообще не знаю, о чем сыр–бор! Ну беременна и беременна, хорошо. Я и хотел детей пораньше! Жить будем отдельно от родителей, я с другом договорился, он нам комнату отдаст. По поводу учебы не беспокойся, осталось–то всего ничего! Скоро диплом, я попрошу, чтобы приняли пораньше. Работы я не боюсь, нашел тут в салоне связи ночные смены, можно попробовать. Ань, мне, конечно, не плевать на карьеру, и всё такое, но куда ж я без тебя? Янка меня съест, я даже отбиться не успею! Спасай, родная! А свадьбу перенесем на июль, ага? — Мама отказалась шить мне платье… — прошептала Аня. — Да какое там платье?! Нет, если хочешь, конечно, купим! Но я бы хотел что–то более свободное, удобное. В общем, реши и скажи мне завтра, что надумала. Так, дальше… Что еще? Погоди, у меня тут целый список! А, вот! Летом в деревню поедешь, к моей бабушке. Она старенькая, конечно, но с детишками обращаться умеет. Опять же воздух за городом! И пианины твои бабуля любит, играть ей станешь, она вообще с тебя пылинки будет сдувать! А дальше как пойдет! И давай распишемся без гостей, только ты и я. — Ты из жалости? — прошептала Аня. — Из глупости! — поправил ее парень. — Ну что ты ерунду болтаешь! Лучше скажи, когда тебе к врачу? — В следующий понедельник. — Отлично. Я иду с тобой… … Дождавшись, когда Аня выйдет от гинеколога, Денис постучал, заглянул в кабинет и, поздоровавшись, зашёл внутрь. Нина Андреевна с любопытством разглядывала мужчину, а он, сев на стул, вдруг строго спросил ее про распространение тайны больного, ну, в данном случае, беременной. — Вы, может быть, сразу объявление в газету будете давать, как только узнаете, что очередная женщина беременна? — поинтересовался он. Нина Андреевна похлопала глазами, потом, вскочив, велела парню выйти их кабинета. — Я выйду, но и вы тут работать больше не будете. Из–за вашего длинного языка моя жизнь чуть не пошла под откос. Учтите, я так это не оставлю! Нина растерянно смотрела, как захлопывается дверь, а через час она уже стояла перед главврачом и выслушивала нотации про врачебную тайну… … Через общих знакомых Яна узнала, что Аня и Денис расписались, уехали в деревню на лето, а в конце декабря Аня родила девочку. Было, конечно, тяжело – ночью мужчина писал диплом, потом бежал на лекции, вечером подрабатывал. Аня тоже не сидела сложа руки, строчила студентам рефераты, делала курсовые. И о карьере не думали, и маленькую Танюшку на бабушек не спихивали. И комнатка, снимаемая у товарища, казалась самым уютным местом в этом мире… Через много лет Денис встретил Яну на конференции, кивнул, подошел на фуршете. — Слышал твой доклад, ты молодец! — кивнул он. — Спасибо. А я тебя даже не узнала, то ли постарел, то ли просто уставший… — протянула женщина. — Забегался? — Наверное. Сейчас большие контракты заключили, надо работать… — Что Аня? Дома в халате полы метет? Анализирует состав супа? — Яна защищает докторскую сегодня, а потом летит с дочкой на море. И еще у нее лекция по теории музыки на днях, но это уже хобби. А ты что? — Я? Я хорошо, вице–президент компании, большая ответственность. — Ну, значит каждый добился того, чего хотел, — подытожил Денис. — Нет. Я хотела тебя. — Извините, но этот лот не продаётся. Он в частной коллекции! — усмехнулся мужчина... Автор: Зюзинские истории.

- Слушай, а ты знаешь который сейчас час? - спросила сонным голосом Ксения, - я вообще-то сплю. И да, уже час ночи. - Ксюха, но я ушла в никуда, и ближе тебя у меня тут никого нет, я уже иду к тебе, ладно? - Рита всхлипывала и перешла на шёпот, - ой, как темно и страшно… Ксения уже вставала и накидывала халат. Она поставила чайник и нарезала колбасу на бутерброды, так как знала особенность подруги: Рита быстрее успокаивалась, если поест и выговорится, пока Ксения стелит ей постель. Ксения открыла дверь почти одновременно с поднимающейся по лестницей зареванной подругой. - Ну, и что на этот раз? - вздыхая, спросила Ксения, - ты купила без его разрешения новое платье? Или очередные побрякушки? Рита вытаращила глаза и перестала хлюпать носом. - Откуда ты знаешь? Он звонил сюда? Он рассказал? - Никто кроме тебя сюда не звонил, а сюжет вашей драмы не мудрено предугадать, всегда одно и тоже, - с укором ответила Ксения. - И что? Я должна терпеть унижения? - вспылила Рита. - А разве общий бюджет, это унижение? - спросила Ксения, - неужели ты не можешь привыкнуть обсуждать предстоящие покупки? Сама не работаешь, вспомни! Он твой муж, хоть вы и не расписаны ещё, и имеет право знать, куда ты потратила деньги. - Ты защищаешь его? Этого скупердяя? А ещё подруга! - глаза Риты вспыхнули гневом. - Я понимаю, что не должна вмешиваться в ваши дела, но поскольку ты каждый раз приходишь ко мне, то могу я высказаться? - Ксения пододвинула тарелку с бутербродами подруге, - ты же хочешь за него замуж? - Ну, да… - Рита начала смачно жевать и обречённо слушать проповедь Ксении. - Имей тогда совесть. Мужик пашет, деньги зарабатывает, любит тебя, ты даже не работаешь. Ну, убавь свои потребности, не будь такой транжирой… - Это я транжира? Вон, Маринка и Светка из салонов не вылезают, покупают себе всё, что нравится, на массажи, в бассейн… - Стой, стой…- перебила её Ксения, - там папики их обеспечивают и ещё неизвестно, а скорее всего, известно, сколько они продержатся около них. А у тебя обычный парень, старается, а ты возомнила, что он богатей, спустись с неба на землю и перестань рвать ему душу и мотать нервы… Рита молчала, доедала угощение и не смотрела на подругу. Потом встала перед зеркалом в прихожей и погладив себя по бёдрам, спросила: - И где он ещё такую красоту найдёт? И когда же я его научу ценить, что я рядом? - Слушай, давай ложиться спать. Тебе бы Валеру проучить, а мне рано на работу. Бедный мужик, и как он тебя терпит? Постоянные уходы, потом приходы, - ответила Ксения. - Зато после прихода он снова ласковый и всё мне разрешает в знак примирения. Понимаешь? - улыбнулась Рита, - женщина должна уметь влиять на мужчину и добиваться своего…Это целая наука… - Доиграешься с огнём, однажды он может и не пустить тебя обратно. Даже у ангела терпение заканчивается… - Ксения ложилась в кровать. - Да куда он денется? - отвечала Рита, - девушка с такими данными как у меня, ему и не снилась. Он должен быть счастлив, что я живу с ним… - Однако, он и замуж тебя не зовёт, - шептала, засыпая Ксения. - Потому что боится, что откажу…но я добьюсь своего. Вот увидишь, попросит прощения и замуж будет звать, - уверенно ответила Рита, - но тебе не понять, ты вечно одна и не разбираешься в мужской психологии… Рита зевнула и отвернулась к стене, а Ксения уже спала. Неделю Рита жила у подруги. Она ждала звонков с извинениями, но Валера не звонил, видимо в этот раз она сильно ранила его самолюбие, назвав в ссоре скупердяем. Ксения возвращалась домой после работы и с раздражением выслушивала упрёки в адрес Валеры. Рита находила все новые аргументы своей правоты и порядочности, нахваливая свою красоту и исключительность. Однако молчание сожителя её начинало волновать, а самой позвонить у нее не хватало смелости. Однажды Ксения выходила после работы из своего офиса и увидела Валеру. - Ты? - она буквально наткнулась на него. Валера завёл её в ближайшее кафе, чтобы поговорить. - И когда вы ко мне бегать перестанете? - спросила Ксения первой, - она среди ночи будит, выговаривается, обижается на меня, когда её ругаю… ты приходишь узнать о ней… - Ей больше бегать некуда. Родители в посёлке, да и мать не будет её слушать. А ты поддерживаешь меня, значит? - Валера смотрел на Ксению, в который раз благодаря её мысленно. - Да толку-то что…- Ксения с грустью посмотрела на парня, - разве я вам судья или помощник? Это ваши личные дела, и мне, честно говоря, надоело быть посредником в ваших перебранках…И если я живу одна, то это не значит, что ко мне можно заявляться каждый раз среди ночи и требовать участия…Мне жаль вас обоих. Но ты старше, Валерочка, решайте свои семейные проблемы сами… Тебе я это могу сказать, а Ритка привыкла ко мне бегать, как я её не пущу? Валера внимательно смотрел на Ксению. - Ты права, я виноват перед тобой. Уже не первый раз Рита штурмует тебя по ночам, требует участия, поддержки. И я привык, что она после ссор у тебя. Мне спокойно, а ты её кормишь, поишь, выслушиваешь, успокаиваешь, мозги вправляешь…И она возвращается. - Честно сказать, я устала, - согласилась Ксения, - и сейчас она ждёт меня, мне пора, надо в магазин и готовить ужин. И за что мне это? - Пошли, я подвезу тебя, и продуктов купим, - Валера поднялся вслед за девушкой и они пошли к машине. В магазине Ксения набрала немного продуктов, но Валера щедро добавил ещё и фруктов, и конфет, и торт. - Зачем столько? -застеснялась девушка, - нам не съесть, не надо тратить лишнего. Я получаю неплохую зарплату, не голодаем. - Она тебе не сестра родная, чтобы её кормить неделями, - ответил Валера, - он взял ещё букет цветов и вручил Ксении, - это тебе. Прости за неудобства. Ксения вошла в квартиру с большими пакетами, удивив Риту. - А цветы по какому поводу? - Рита взяла букет и понюхала розы. Ксения рассказала о встрече с Валерой. - Ага! Я же говорила, что надо ещё подождать и лёд тронется! - победно закричала Рита, - Забегал с букетами! Но почему он сюда не пришёл? Боится? - Вообще-то букет подарен мне. За неудобства, - Ксения взяла цветы у подруги и тоже понюхала их, и поставила в вазу, давно не видавшую цветов. - Что? - Рита оторопело смотрела на Ксению, выгружавшую кучу продуктов из пакетов. - Да, это все он купил. И сам до двери донёс, - ответила Ксения. - А почему не зашёл? - Рита задыхалась от возмущения, - за какие такие неудобства тебе цветы? Или ты сама это придумала? Чтобы позлить меня? - она подбежала к окну и успела заметить удаляющуюся по дороге от дома машину Валеры. - А почему ты думаешь, что я недостойна цветов и внимания мужчины? - Ксения встала перед зеркалом и точно также, как Рита, погладила себя по бедрам, - и я не уродина, и могу нравиться… - Ах, вот оно что! За моей спиной, значит! Воспользовалась положением! А я- то, наивная дура! Душу ей раскрываю, все рассказываю, помощи прошу! Змея! Подколодная! - кое как натянув пальто и схватив сумку, Рита выбежала из квартиры, хлопнув дверью. Ксения смотрела в окно, вытирая слезы. - Ну, что же… и ладно. Юмора не поняла! Ревниваяяяя…. Но, может быть, умнее станешь, и перестанешь бегать от мужика. Валерка добрый, в который раз простит. Нечего тут у меня сидеть… - она вздохнула и села пить чай, но глотнув пару раз, отодвинула кружку и расплакалась. Две недели не было слухов от Риты. Но сердце подсказывало Ксении, что все у подруги срослось на этот раз. Помирились влюблённые, и ладно… Но каково же было удивление, когда она встретила Валеру однажды вечером у своего офиса. Он стоял с цветами и попросил проводить Ксению домой. - Ну, пошли…- вздохнула девушка, поняв, что драма парочки не закончилась. Они завернули в кафе. Валера предложил поужинать, но Ксения согласилась только на чашку кофе. -Ну, что у вас там опять? - спросила она, всматриваясь в лицо Валеры, - честно говоря, я бы не хотела больше участвовать в этом…Так что прошу простить… - Тебе и не придётся больше, - ответил Валера, - это ты прости меня. Столько мучила тебя Рита. - Ну, она моя подруга. Была…Кажется, что она обиделась на твои цветы, преревновала, а я не стала её разубеждать. Как глупо всё вышло… - произнесла тихим голосом Ксения. - И вовсе не глупо. Верно всё. Цветы для тебя, и если ты позволишь, я буду тебе дарить цветы ещё, много цветов… Только не отказывайся, пожалуйста…- Валера с нежностью смотрел на Ксению. Она, ничего не понимая, смотрела на него, ожидая дальнейших пояснений. А когда по его глазам поняла, что он ухаживает за ней, то вскочила и чуть не уронив стул, поторопилась из кафе на улицу. -Ксения, ты куда? Моя машина за углом, я довезу тебя, - Валера еле успел догнать её, - дай мне сказать. Я должен только сказать. Мы расстались с Ритой окончательно. Ты была права, надо было наконец решать. Любовь прошла, остались только одни претензии. А это не жизнь, и я не хочу больше унижаться и быть в который раз брошенным. Он держал её за руку, и снова отдал ей цветы, которые она оставила, убегая из кафе. - Вы расстались. Но почему я? - Ксения смотрела в глаза Валеры, все ещё сомневаясь в его словах. - Потому что ты самая лучшая. А остальное я потом тебе скажу. Дай мне время…- он осторожно пожал её руку, - немного времени… - И как я буду смотреть в глаза Рите? - прошептала Ксения. - Я все беру на себя, - ответил Валера, - ты мне нравишься, Ксюша. Ты настоящая, неподдельная, нежная и милая… - Ты не специально сейчас ухаживаешь за мной, чтобы вызвать ревность Риты? Но это жестоко…- Ксения почти плакала. - Дай мне время доказать тебе… - Валера открыл дверцу машины. Они приехали к её дому и он проводил девушку до подъезда. - Я должна подумать, не могу так сразу, - она повернулась и ушла, не сказав больше ни слова. А Валера каждый день провожал её до дома после работы и всегда дарил свежие цветы. Через неделю Ксения согласилась на настоящее свидание. Они ходили в кафе на ужин, гуляли по ночному городу и расставаясь у дома, Ксения почувствовала, что магнитом тянет её к этому парню, но сдержав себя, она улыбнулась и исчезла в подъезде. Лишь через несколько дней Валера целовал её после очередного свидания, а девушка таяла в его руках, не в силах скрыть своей нежной слабости. Через месяц Ксения и Валера поженились. Любовь вспыхнула так быстро и неожиданно для обоих, что пара не желала неопределённости. Они отчаянно хотели быть вместе. Для Ксении было только удивительным, что не появлялась больше Рита, не устраивала скандальных и слезливых сцен. Лишь позже от знакомых она узнала, что Рита уехала в столицу, вынудив Валеру дать ей некоторую сумму денег в качестве отступного при их расставании. Там она нашла себе нового ухажера, оценившего её молодость и красоту. Валера и Ксения были счастливы. Их влюблённость не проходила и с годами. Валера наслаждался покоем и уютом в доме, не мог нахвалиться своей хозяюшкой, которая прекрасно готовила и была скромной и рачительной, к тому же ни за что не желала уходить со своей работы. Она стала домохозяйкой только после рождения сына. Ксения чувствовала себя самой счастливой женой. Муж заботился о ней, покупал наряды, и она стала ещё привлекательнее и расцвела, словно цветок в добрых и любимых руках… Автор: Елена Шаламонова.

Она позавчера выпросила у тебя пять тысяч, сегодня – ещё три. Если так будет продолжаться, нам самим придётся по друзьям подбираться! *** Дима на Соне женился шесть лет назад, пара свадьбу сыграла по большой любви. Жили всё это время счастливо, конфликтов между супругами на личной почве не возникало ровно до определённого момента. Полгода назад Соне позвонила мама и попросил помощи: - Ты же знаешь, дочка, у нас в деревне совсем работы нет. Лерке нужно двоих детей поднимать, оба – школьники, а нам даже форму не на что купить. Как долго у тебя деньги выпрашивать? Мы тут с Лерой вот что решили: пусть она едет в Москву, там устраивается на работу, пока есть время до осени, и зарабатывает деньги. С меня большого толка нет, пенсия, сама знаешь, какая. - Наверное, неплохая идея. Ты хочешь, чтобы мы с Димой ее приютили? - Да, если есть такая возможность. Лера говорит, что до первой зарплаты у вас поживёт, а потом уже как-нибудь решит вопрос с жильём. Если хорошую работу найдёт, то может быть, и ребятишек к себе заберёт. В Москве-то, наверное, образование дают хорошее, не то, что у нас в деревне. Соня пообещала поговорить на эту тему с мужем и попрощалась с матерью. Женщина знала, что Дима будет против совместного проживания с Лерой, между ним отношения установились натянутые. Дима свояченицу не любил, считал неряхой. Вечером Соня завела с мужем разговор, но тот, как только услышал про Леру, сразу замахал руками: - Не надо вот этого, Соня. Ты прекрасно знаешь, что из этой затеи ничего хорошего не выйдет. Не предназначены твоя Лерка для работы. - Дим, - принялась уговаривать мужа Соня, - ну, может быть, ради детей она расстарается? Мама говорит, что в деревне она работу искала, но не нашла. Действительно, какая у нас там работа может быть? Одно предприятие, и места на нём по наследству передаются от родителей к детям. Тем более остановится она у нас только на месяц, потом зарплату получит и съедет. Дим, я не могу маме отказать, она очень просила. - Ладно, - буркнул супруг, - только ради тёщи. Вот если бы не Людмила Александровна, никогда бы не согласился твою сестру у себя дома терпеть! Соня в тот же вечер позвонила маме и обрадовала её. Лера приехала в Москву через пару дней, к этому времени в квартире Сони и Димы уже была готова для гостьи комната. Лере в Москве понравилось, неделю она жила в своё удовольствие. Прогуливалась по городу, осматривала достопримечательности, не забывая при этом выпрашивать у старшей сестры деньги. Соня давала, не жалела. Она решила, пусть Лера немного освоится в большом городе, привыкнет и отдохнёт перед работой. *** Время шло, а Валерия не собиралась никуда устраиваться. Она днём вроде бы куда-то ходила, Соня периодически звонила сестре с работы, спрашивала, как дела: - Название только, что столица, - жаловалась Валерия Соне, - зарплату предлагают просто курам на смех! Неужели люди согласны за такие копейки горбатиться? - И сколько тебе предложили? - поинтересовалась Соня. - Сорок пять тысяч за шестидневку. - Ну, для начала неплохо. - Да ну, - скривилась Лера, - я думала, что минимум сто пятьдесят тысяч платить будут. - Лер, - засмеялась Соня, - ты что, издеваешься? Димка столько получает, а он – специалист высокого класса, регулярно квалификацию повышает, на обучение ездит, в солидной фирме работает. Я и то в два раза меньше него получаю, высшее образование, между прочим, имею. - Я на меньшее не согласна, - самоуверенно заявила Лера, - подожду, посмотрю, ещё может быть какая-нибудь вакансия интересная подвернётся. Дима две недели терпел свояченицу-нахлебницу, а потом прямым текстом ей сказал: - Лер, у нас договор с тобой на какой временной промежуток был? На месяц. Через две недели срок истекает. Думай что-нибудь, ты жить-то где собираешься? - Как – где? Здесь. По крайней мере, пока работу не найду. Ну что вы меня выгоните, что ли? - Я, например, легко. Тебе если волшебного пенделя не дать, ты не расшевелишься. Лера, не теряй зря время, иди работать. На Леру, видимо, слова Дмитрия произвели большое впечатление, потому что женщина пристроилась кассиром в магазин. Соня помогла ей с комнатой. Нашла коммуналку и даже оплатила первый месяц проживания. *** Через две недели Лера, как и обещала, съехала с квартиры Димы. Соня за сестру радовалась: наконец-то в свои двадцать семь лет она стала самостоятельной. И теперь, может быть, научится брать ответственность хотя бы за себя. Людмила Александровна младшей дочерью гордилась – она же москвичка: - Вот чуть-чуть встанет на ноги, - хвасталась пенсионерка соседям, - и детишек заберёт, а там, может быть, и личную жизнь устроит. Лерка у меня девка видная, симпатичная, а в Москве много холостых мужчин! Лера работала, жила в комнате и регулярно обращалась к Соне за помощью. Поначалу одалживала мелкие суммы и даже часть из них возвращала, а потом аппетиты возросли, Лера стала звонить сестре и просить: - Соня, оплати, пожалуйста, в этом месяце комнату. Я совсем не тяну. - А что случилось? - Да на работе оштрафовали всех кассиров. Люди приходят, товар с полок в.о.руют, а недостачу потом на нас вешают. Какая всё-таки работа неблагодарная! Лера врала, никто её не штрафовал, просто деньги женщина тратила на себя. Покупала одежду, обувь, дорогую косметику и не забывала несколько раз в месяц культурно отдохнуть. Детям денег Лера тоже не высылала, но Людмила Александровна и не требовала, тянула одна внуков на свою пенсию, пока об этом не узнала Соня. Ей-то Лера говорила, что большую часть зарплаты она матери переводит. Соня не поленилась и поехала к младшей сестре в гости, чтобы поговорить с глазу на глаз: - Лер, ты зачем мне врёшь? - спрашивала Соня у сестры. - Я маме недавно звонила, она мне сказала, что ты за все три месяца, что ты здесь живёшь, ни копейки ей не отослала! Ты же прекрасно знаешь, что у неё пенсия крохотная, она сама-то еле выживает, ещё и двоих твоих детей кормит! - Можно подумать, Соня, - парировала Лера, - ты сама не знаешь, какие здесь цены. Дорого всё! Моей зарплаты ни на что не хватает. Могла бы помочь по-сестрински, подкинуть деньжат, вы с Димой не нуждаетесь! - Умная какая, - разозлилась Соня, - я что, благотворительная организация? Я тебе и так помогаю, то комнату оплачиваю, то на коммуналку подкидываю, то на проезд, то на продукты! Ты этого не считаешь? - У меня возможности нет, и так выживаю, как могу! *** Изначально Лера не планировала забирать детей в Москву, но обстоятельства заставили. Людмила Александровна заболела, легла в больницу и оставить школьников было не с кем. Лере пришлось ехать в деревню и везти ребятишек в Москву. С появлением детей жизнь ухудшилась в разы. Устроив ребятишек в школу, Лера позвонила Соне и попросила денег: - Сонь, одевать нужно ребятню. У них, оказывается, ни одной приличной вещи нет, все какие-то застиранные, старые, что ли. Боюсь, одноклассники будут смеяться. Соня ради детей решила сестре помочь: - Ладно, давай в субботу съездим в торговый центр, я их одену. Соня понимала, что сестра одна все финансовые обязательства, свалившиеся на неё, не потянет. Выход из ситуации нашелся - у Димы в собственности была однокомнатная квартира, в которой сейчас жили квартиранты. Соня решила попросить мужа уступить жильё её сестре. Уговаривать пришлось неделю. Муж очень долго не соглашался, но потом всё же уступил. Лера въехала в однокомнатную квартиру, за помощь сестру очень долго благодарила. Соне казалось, что жизнь потихоньку налаживается. Сестра работает, дети рядом, жильём она обеспечена. Но оказалось, что Лера совсем не ценит добрых поступков. С ближайшими родственниками она обошлась по.дло. *** Соня и Лера не виделись три месяца, обе были заняты, у каждой были свои проблемы, поэтому сёстры только перезванивались. Диму тоже свояченицу не беспокоил, с проверками не ездил. Мужчина направился в свою квартиру, когда понадобилась зимняя резина. Два колеса он хранил на балконе с разрешения предыдущих квартирантов. Дима знал, что Лера во второй половине дня ещё на работе, но дети уже должны были вернуться со школы. Мужчина постучал в дверь, племянники ему открыли. Войдя в прихожую, Дима испытал ш.ок: комната была загажена до нельзя. В проходе стояло несколько мешков, набитых зловонным мусором, обувь валялась везде, обои, поклеенные всего год назад, клоками свисали со стен. В единственной комнате обстановка была не лучше. Телевизор разбит, постельное бельё цвета асфальта, розетки вырваны с корнем. Дима тут же позвонил жене. Вместе с мужем Соня к сестре поехала вечером. Лера уже точно была дома. Дима пытался открыть дверь своим ключом и с удивлением отметил, что он не подходит: - Лера, немедленно открывай! - забарабанила по двери Соня, - ты что вытворяешь? Открой, я сказала! Я сейчас матери позвоню! - Не открою, - нагло заявила Валерия. - Ничего себе, - возмутился Дима, - открывай! Почему ключ не подходит? - А я замки сменила! Двойную цену мастеру заплатила, соврала, что я хозяйка! Он без проблем мне новые врезал. Вы меня отсюда не выгоните. Не имеете права детей на улицу выкидывать! - Ну всё, с меня хватит! Соня, чтобы я больше никогда от тебя имя «Лера» не слышал! Я твою сестру выгоню, и Людмиле Александровне лично объясню, почему я так поступил. В квартире ремонт делать придется после таких жильцов! Добровольно Лера съезжать с квартиры не собиралась, Диме пришлось вызывать полицию. Со скандалом младшая сестра Сони уехала домой, в деревню. Людмила Александровна потом позвонила старшей дочери и извинилась за младшую. Соня увеличила помощь, матери встала отправлять сумму побольше, чтобы было на что содержать детей. Валерия в деревне работу так и не нашла. Зачем, когда есть старшая сестра? Автор: НЕЗРИМЫЙ МИР.