Истории из жизни

— Здорово! Ирина Фёдоровна, вы просто волшебница! У вас талант! — восхищенно улыбнулась Варвара, глядя на Анину мать, что стояла у двери и любовалась дочкой. — Да брось ты, Варюш! Талант… Выкройку–то мы из журнала взяли. Девоньки, а в поясе не надо подогнать поплотнее? Не топорщит нигде? Я же только наметала, можно исправить! Анина свадьба будет только через три месяца, за это время можно успеть сшить хоть десять платьев, но Аня нервничала, торопилась, не могла дождаться дня росписи. Тогда уже пройдут каникулы, все разбегутся по институтам, но Аня наказала подружками обязательно вырваться к ней на бракосочетание. Анна и ее жених знали друг друга еще со школьных лет. В девятом Аня с подругой Яной поехала на очередную математическую олимпиаду, где девочки должны были отстаивать честь школы и, как минимум, войти в тройку лучших, если не победить. Анин мозг, кажется, был устроен с математической точностью, он превращал саму жизнь в формулу, решал ее, извлекал корни, умножал и делил события, прогнозировал, находил «иксы» и ставил знаки бесконечности при разговорах о будущем. Аня была спокойной, домашней девочкой, с ребятами из класса общалась, но кружок своих подруг сузила до трёх, в шумных посиделках никогда не участвовала, предпочитая этому чтение научной литературы и занятия музыкой. Математик в ней жил от отца, увлечение фортепьяно – от мамы. Яна, верная спутница и союзница Аньки в дебрях точных наук, была совершенно другой. Напористая, резкая, прямая, острая на язык, она бульдозером пробивала себе путь в лучшие ученицы, занималась дома с тремя репетиторами, математику ненавидела, но понимала, что, усвоив эту науку, она откроет для себя двери во многие миры, где можно неплохо заработать. Янка и Аня приехали в тот день на городской этап олимпиады по алгебре и физике, быстро зарегистрировались и прошли в аудиторию. Участников рассадили по одному, в шахматном порядке. За Аней сидел паренек, он постоянно стучал ручкой по парте и вздыхал. Девочка раза два оборачивалась, устав от этого монотонного стука, потом ей сделали замечание, предупредили, что, если еще раз двинется, ее просто удалят из кабинета. Все смотрели на покрасневшую Аню, а она растерянно поникла. Яна со своего места хорошо разглядела того парня. Одного возраста с девчонками, он был уже хорошо сформировавшимся, физически развитым мужчиной, явно занимался со штангой и бегал по утрам. Мускулистые плечи, прямая спина, ноги, еле умещающиеся под партой – красавчик, да и только. А что там с лицом? Яна оттянула уголок правого глаза в сторону, прищурилась, изучая профиль соперника. Физиономия у него была простовата. Грубо слепленное лицо с выступающими скулами и широким лбом, пухловатые губы, оттопыренные уши не делали его принцем, но все же вызывали симпатию. Пока Яна таращилась, парень опять начал барабанить по столу ручкой, Аня не выдержала и сделала ему замечание. — Пронина, вы сейчас точно выйдете отсюда! — строго одернул ее наблюдатель. — Что вы себе позволяете?! — Это я виноват. Простите, такого больше не повторится! — вдруг встал тот самый возмутитель спокойствия. — Ладно, Смирнов, сосредоточьтесь на заданиях! До конца работы осталось двадцать минут… Сдав листочки с ответами и выйдя в коридор, Аня и Яна решили заскочить в буфет, купить что–нибудь поесть, а уж потом ехать обратно в школу. Когда они уже стояли в очереди за булками и чаем, обсуждая свои предполагаемые успехи в выполненных заданиях, за их спинами раздался деликатный кашель. — Я должен извиниться, — сказал тот самый Смирнов. — И угостить вас, если вы не против. — Боже, как галантно с вашей стороны! — напустилась на него Яна. — Из–за вас чуть не удалили из кабинета самого лучшего математика нашей школы! Чаем и плюшками тут не отделаешься! — Не надо, Ян, проехали! — покачала головой Анна. — Надо, надо, она права! — улыбнулся парень. — Меня Денисом зовут, а вас? Девушки представились. — Отлично, тогда предлагаю на выходных, в счет искупления моего проступка, пойти на каток. Вы умеете кататься? — вдруг смутился он. — Если нет, то можно просто погулять, а потом посидеть в кафе. — Умеем. Мы всё умеем, — скептически кивнула Яна. — Но вот захотим ли… Мы подумаем, оставь нам свой телефон. — Замётано! А пока гуляем в столовке этого заведения! — кивнул Денис и широким жестом набрал девчатам разных вкусностей. Когда все было съедено, а чай выпит до капли, он поехал провожать своих новых знакомых до школы. Попрощались у ворот школьного двора. Денис написал на листочке свой номер, девчонки поделились своими и договорились созвониться в пятницу. И понеслось. Катки, кино, прогулки по городу, поездки на электричках в какие–нибудь захолустные городки, где Денис, оказавшийся еще и кладезем архитектурных знаний, проводил им незамысловатые экскурсии по интересным местам. В–основном с ним болтала Яна. Она уже выложила ему всю свою подноготную, призналась, что ненавидит точные науки, но вынуждена наследовать способности к ним от предков и мечтает разбогатеть, осев где–нибудь в атомной отрасли. Денис же надеялся на космос, видел себя в эпицентре космических исследований, взахлеб рассказывал о будущих межпланетных кораблях, которые он изобретет, идеально рассчитав все до мелочей... — Ну а Анька у нас подастся в финансы, как ее мать. Да, Анют? — бросила Яна, когда про себя и Дениса уже все обсудила. — Возможно, перед нами будущий великий прогнозист крахов мирового рынка ценных бумаг! — усмехнулась она. Аня пожала плечами. — Наверное. Посмотрим, надо еще экзамены сдать!.. Когда в одиннадцатом классе Аня долго болела, Яна гуляла с Денисом одна. Она даже была рада, что Ани нет рядом, никто не мешает парню заметить, какая Янка замечательная и веселая девчонка. Она смеялась шуткам друга, забавно кокетничала с ним, а потом, пригласив на дискотеку, вдруг полезла целоваться. Но Денис тогда только мягко отстранился, покачал головой и, как показалось Яне, с жалостью произнес: — Извини, Янок, не нужно так, нехорошо! — Что нехорошо? — рассержено выдернула свою руку из его ладони девчонка. — Мы с тобой столько времени вместе, что такого, если я тебя поцелую?! — Не обижайся, ты очень хорошая, красивая, ты милая и компанейская, но… — замялся Денис. И тут Яна всё поняла. — Аааа! Ты по Аньке сохнешь? А я–то, глупая, время на тебя теряю…. А ты молодец, Смирнов, пустили козла в огород... Ты и рад! — Что ты имеешь в виду? — Да то, что нами обеими пользовался, компанию всегда себе находил, вот что! А выбрал все–таки её… Ну–ну! Учти, Анька бесхребетная, рассеянная натура, тебе она не подходит. Она просто завалит в итоге всю твою карьеру! — О чем сейчас говорить, мы только школу оканчиваем! — махнул рукой Денис. — Вот увидишь, вспомнишь потом мои слова, да поздно будет! Если, не дай Бог, конечно, будешь с ней шуры–муры так дальше крутить, то она в итоге родит от тебя, заставит жениться, и будешь всю свою молодость вместо того, чтобы, как ты там мечтал, космические корабли строить, пеленки стирать и на двух работах вкалывать. Хочешь нормальной карьеры, дорогой, выбирай меня! — Я буду иметь в виду, Яна. Но пока извини… Домой в тот вечер Яна ехала одна. Расплакавшись, она убежала с дискотеки, не позволив парню себя провожать. Оказавшись от ужина и не пожелав разговаривать с позвонившей Аней, девушка закрылась у себя в комнате и пролежала до утра, отвернувшись к стене и слушая тоскливую музыку… Обида, вспыхнувшая в начале, как будто угасла, впала в спячку. Янка больше не общалась с Денисом, не отвечала на его сообщения. На вопросы Ани, что случилось, ссылалась на ужасную занятость, ведь скоро поступать, надо бы и подготовиться, а не всё ботинки праздно топтать… Поступили все: Яна – в Бауманку, Денис в МАИ, Аня – в МГУ. Яна откололась от друзей, грызла гранит науки, участвовала в привлекательных для ее будущего проектах, старалась выделиться перед преподавателями. Скоро утроилась к одному из них на полставки ассистенткой в престижную контору. А Денис и Аня, провстречавшись еще три года и устав бегать на свидания, решили пожениться. И вот теперь Анина мама шьет ей свадебное платье, а подруги, среди которых есть и Яна, приглашены на примерку, чтобы оценить масштабы красоты и утончённости невесты. На дворе лето, самое начало, все скоро разъедутся по курортам и дачам, но Аня успела собрать девочек, обещала в августе раздать приглашения на свадьбу. Аня все крутилась перед зеркалом, пробуя заузить платье на талии. Ирина Фёдоровна принесла девочкам компот в стеклянном графине, разлила напиток по стаканам. — Угощайтесь, шампанское не предлагаю, уж очень жарко, еще в голову ударит! — смущенно добавила она. Девочки закивали. — А жить где будете? — спросил кто–то. — Снимать? — Нет, у Дениса, с его родителями пока, — удручённо вздохнула невеста. — Но планируем, если Денис на работу устроится, снимать потом комнату. — Ты хоть со свекровью ладишь? — Варя провела рукой по кружевам воротничка. — Ну до чего красиво, глаз не оторвать! — Ну… — протянула Аня. — Пока в нормальных отношениях, а там видно будет… — Ань, а что так долго ждать–то? Три месяца это много! — громко спросила из своего уголка Яна, оторвав от грозди лежащего на тарелке винограда ягодку и отправив ее в рот. — Там уж не до праздников тебе будет! Невеста повернулась к гостям, пожала плечами. — А что такого? В субботу распишемся, в понедельник, как обычно, пойдём на лекции. Мы же не будем закатывать пир горой. Так, соберем самых близких, в ресторане посидим, да и всё. Свадебное путешествие отложим до лучших времен, когда деньги будут. — Уж конечно! — усмехнулась Яна. — Лет на десять. Ань, а платье я бы на твоём месте посвободнее сделала. Скажи маме, чтобы расставила на талии, что ты всё там собираешь?! Через три месяца живот вылезет уже. Придется все перешивать! Аня замерла, опустив руки, девчонки, до этого жужжащие о пустяках, замолчали, уставившись на Яну, а та, словно ничего не случилось, продолжала угощаться виноградом. — Извини, я не поняла, что ты сказала? — растерянно переспросила Ирина Фёдоровна. — Что не так с платьем? — Да всё так, просто к моменту свадьбы невеста будет уже на пятом месяце, гарантии, что живот не вывалит, нет. Да и срок такой вообще–то, что не до банкетов, опасно!.. … Неделю назад к Яниной матери приходила знакомая, Нина Андреевна. Они сидели на кухне, пили чай, Яна пристроилась рядом и рассказала о свадьбе школьной знакомой. — Это кто? Пронина? Анна? — уточнила, проглотив сушку, гостья. Яна кивнула. — Да… В её случае побыстрее замуж надо, тянуть не стоит! — покачала головой Нина Андреевна. — Хотя скрыть уже не получится! — Что скрыть? — не поняла Яна. — Ой, да беременность! Подруга твоя была у меня на приёме недавно. Два месяца уж срок! — женщина развела руками. — И что спешат?! Не отучилась, не нагулялась, а уж рожает! Куда?! На родителей ребенка повесит, а сама карьеру побежит делать? Как правило, так все равно не получается. Это надо бабушек сильных иметь… Аборт делать уж опасно… Поломает себе судьбу твоя Аня. И мужу тоже… Яна, вытаращив глаза, смотрела на Нину Андреевну. Та, поняв, что болтнула лишнего, смутилась, перевела разговор на другую тему, стала расспрашивать Янку про институт, но девушка отвечать не стала, ушла к себе в раздумьях… Всю ночь Яна проворочалась, осознавая то, что услышала. Ерунда, казалось бы, чужая жизнь, что тебе до неё!.. Но, проблема в том, что Денис не чужой, он одного поля ягода с Яной, он работяга, карьерист и большой умница, он может достичь больших высот, если помогать ему, а не мешать, впихнувшись в его жизнь с животом!.. Так не честно, подло и нечистоплотно – привязывать к себе парня таким способом! Яна от подруги слышала, что у Дениса есть все шансы в конце следующего года поехать на выездное обучение в Карелию, там его заметят сильные мира сего, продвинут дальше, к следующей высоте… Но теперь всё под вопросом – Денчик, в силу своей примитивной любезной заботливости и чрезмерной воспитанности, от поездки откажется, оставшись сюсюкать с новорожденным… Аня предательница, вот что! Она наплевала на парня, нагуляла ребенка и рада!.. … И вот теперь Яна всем откроет глаза, так будет честно! — Аня, я не понимаю, о чем она говорит! — Ирина Фёдоровна села на стул, отложила сантиметр. — Ты что, беременна? Анюта кивнула. — Да как же так, Аня… Тебе учиться надо, а тут такое… — Ирина Фёдоровна показала рукой на живот и вышла из комнаты. Девочки, опомнившись, принялись поздравлять истуканом стоящую Аню, та только кивала, отвечала на вопросы невпопад. — Ой, Анечка, как я за тебя рада! А жених знает? — спросила Варя, обняв подругу. Та только покачала головой. — Ты не сказала? Боишься, что не женится? — будто бы переживая за судьбу одноклассницы, сочувственно поинтересовалась Яна. — А ребенок вообще от Дениса? Внутри Янки все ликовало. Эта идеальная, счастливая Анечка теперь попляшет! Родители у нее строгих правил, по головке за разврат не погладят! Она еще хлебнет горюшка! И Денчика жалко – только парень в гору пошел, а тут дети… Да на кой ему младенцы, когда он космические корабли строить собирается! — А со свёкрами хочешь жить, чтобы помогали? — не унималась Яна. — Умно! В академ уйдешь? Аня, переодевшись в халатик, вышла из–за ширмы, спокойно посмотрела на Яну, потом, вскинув брови, ответила: — Не слишком ли много вопросов? Вообще–то это не твоё дело! — Да, Янок, ну что ты допытываешься?! До третьего месяца никому же не принято говорить о беременности, всё правильно Анютка делает! — наперебой затрещали подружки. — А уж поженятся, тогда и дело с концом! — Да пусть делает, как хочет, просто я за честность, тем более в семье! И Дениса мне искренне жаль – сейчас его заставят выйти на работу, потому что на ребенка нужно много денег, он пропустит выездные занятия… — Нет, а что ты предлагаешь?! У них будет семья, новая жизнь, дети – это нормально! — вступилась за подругу Варя, но Яна только сочувственно улыбнулась. — Варь, тебе не понять. У тебя не те горизонты, чтобы прочувствовать всю трагичность момента. Кто ты там? Дизайнер? Вас на рынке труда, как собак нерезанных, а Денис такой один, ему надо дать возможность реализоваться, служить обществу, расти над собой. И первый, кто это должен делать, жена. Но Аня все решила за них обоих… Могла бы и обезопасить себя! — Уходи! — тихо сказала Аня, глядя на разоблачительницу. — Просто уйди, не надо больше тут быть! Яна, пожав плечами, ушла. Ирина Фёдоровна закрыла за ней дверь и, охнув, прислонилась к дверному косяку, постояла немного, потом ушла на кухню, села у открытого окошка, тяжело дыша. За Яной потянулись другие девочки. Они прощались, поздравляли, желали счастья, Аня кивала… — Как же так, Анечка? — спросила мать, когда Анютка, встав перед ней, виновато потупила взгляд. — Яна права, ребенок сейчас совсем ни к чему! Ты должна учиться, папа так хотел, чтобы ты потом еще и в аспирантуру поступила!.. — Мама, ну что ты такое говоришь?! Ну прости, что не сказала тебе первой, но я боялась вот именно таких разговоров. Как ребенок может быть не к месту?! Это же твой внук, мама! — Ну правильно! — ударила вдруг ладонью по столу Ирина Фёдоровна. — Ты решила, что вы будете сидеть на нашей шее? Что я брошу работу, запру себя дома с младенцем, пусть и моим внуком? Ты надеешься, наверное, что отец станет помогать деньгами, а ты только счастливо рассказывать в институте, как хорошо иметь малыша?! Нет, нет и нет! Сама вляпалась, сама и расхлёбывай. Да как вообще ты позволила себя в койку затащить, Аня?! Я не так тебя воспитывала, я прививала тебе вкус, нравственность, я тебя музыке учила, прекрасному, а ты… Знаешь, что, я не стану шить тебе платье. Если такая взрослая да самостоятельная, сделай все сама. Учти, денег у нас с папой столько нет, чтобы полностью вас обеспечить! Хорошее дело – ребенка до свадьбы заиметь! Позор! Ирина Фёдоровна сыпала упреки снежным комом, она была удивлена, напугана, рассержена. Она устала, ей хотелось, сбагрив с рук дочь, пожить «для себя», заняться любимыми делами, типа вышивки и росписи посуды, сделать ремонт в квартире… Анина беременность как обухом по голове ударила! — Хорошо, мама, я поняла, — чувствуя, как дрожат губы, ответила Аня, развернулась и ушла к себе в комнату. Не так она хотела сообщить маме о внуке, но уж что теперь… Яна опередила, проявив тягу к честности, так и пусть радуется… Аня схватила ветровку с крючка в прихожей и ушла на улицу. В квартире ей стало душно и затхло… … Выйдя от Ани, Янка решила немного прогуляться по магазинам, присмотреть платье не летний отдых. Она встретила мать Дениса, Елену Дмитриевну, совершенно случайно. Та перебирала вывешенные на распродажу купальники. — Здравствуйте, Елена Дмитриевна! — поздоровалась девушка. — А, Яночка, привет. Вот, на море собираемся, надо принарядиться, — пояснила Елена, кивая на вешалки. — А, понятно. Конечно съездите, а то потом времени уже не будет! — сочувственно ответила Яна. — Почему? Мы вообще хотели, как ребята поженятся, уехать жить на дачу. У нас под Саратовым домик, участок небольшой… А молодожёны в квартире пусть обоснуются… — Ой, да куда уж вам ехать! — покачала головой Яна. — Аня родит в декабре, будете нянчить! — Кого? — остолбенела Елена Дмитриевна. — Денис не планировал так быстро детей заводить, у него же поездка скоро, да и диплом… Ты что–то путаешь, Янок. — Да ничего я не путаю. Только что на примерке платья Аня сказала, что беременна, уже два месяца. Поэтому и к вам переезжают, помощь–то нужна будет… — уверенно пояснила девушка. — Да… Денис, светлая голова, ему бы расцветать сейчас, должности занимать, а он погрязнет в быту, будет в кафешках подрабатывать, чтобы жену и ребенка прокормить… Нехорошо! Елена Дмитриевна, стоя рядом, задумчиво перебирала носки, сваленные в большой контейнер, выбирала по расцветке, потом, вдруг всё бросив, развернулась и заспешила к выходу из магазина. — Извини, Ян, мне пора... — Понимаю! Не буду мешать! — крикнула ей вслед Яна и улыбнулась. Еще один человек спасен от незнания того, что круто изменит всю его жизнь… Денису Янка написала сообщение, просила перезвонить, не дождалась, набрала его номер сама. — Привет! — радостно поприветствовала друга. — Поздравляю с помолвкой! — Спасибо, Ян. Извини, тебя плохо слышно… Ты просто так звонишь? — Ну, вообще–то нет… Ты где сейчас? — Я в Курске, у друга. Еще пару деньков тут провозимся, чиним ему мотоцикл, а что? — Ничего. Я Аню видела… Слушай, а ты на вечернее будешь переводиться или на заочку? Не жалко? — будто, между прочим, поинтересовалась девушка, сев на лавку и прижав телефон к уху. — Не понял, ты сейчас о чём?! Какое вечернее?! — Ну, Аня же в положении, в декабре рожать. Ты, как ни крути, пойдешь на работу… Обидно терять возможность нормально учиться конечно… — Чего–чего?! Что с Аней? Я не расслышал?! — Беременна она. Свадьбу, поди, она поспросила? Торопится и правильно делает! Положат на сохранение, и родится у неё ребенок вне брака… Денчик, а как теперь с поездкой? Отказываешься? — Яна, хватит нести чепуху! Анька мне ничего такого не говорила, ты напутала всё! — Да ладно, поверь! Я просто тут с твоей мамой говорила, она так расстроилась, так не хочет становиться бабушкой, да и неизвестно, чей еще это ребенок… Аня так и не ответила на этот вопрос… Денис, я тебя прошу, подумай сто раз, взвесь всё! Вот оно тебе надо? Ты еще учишься, впереди работа интересная, возможно даже переезд, а Аня будет балластом тебя придавливать, тыкая ребенком! Что–то темнит она, я думаю. В общем, как приедешь, давай встретимся, поговорим, я думаю, что смогу как–то тебе помочь. У отца есть друзья в ЦУПе, они могут замолвить за тебя словечко, сможешь начать карьеру там. Хочешь? Денис ничего не ответил, не попрощался, а просто повесил трубку. Ничего, Яна подождёт… Вечером того же дня дома разгорелся крупный скандал, Ирина Фёдоровна кричала и размахивала руками, Сергей Михайлович успокаивал её, потом гаркнул, велев замолчать. Аня сидела в гостиной и слушала, как ругаются родители. Вместо счастья от предстоящей свадьбы, от предвкушения новой жизни, она, Аня, испытывала только страх, растерянность и злость на Яну. Было страшно рожать, страшно прерывать учёбу, страшно быть матерью… Но Денис должен помочь! Он Анина опора, каркас, который поддерживает карточный домик их отношений… Денис спасёт!.. Сергей Михайлович, хлопнув кухонной дверью, сел рядом с дочкой на диван. — Прост меня, папа… — протянула Аня. — За что?! — нахмурился он. — Ну… Обманула, выходит, я всех. Но я сама узнала только на днях, я боялась сообщить… — И зря боялась! Если бы ты, а не какая–то твоя подружка, сообщила матери о положении, то все могло бы быть по–другому… Но имей в виду, как бы там ни было, я рад! Внук или внучка – мне всё равно. Надо будет, уволюсь и сяду с ребенком. Поняла? Жизнь твоя просто зигзаг сделала, ничего особенного. Это женская часть ее проснулась, что тут такого?! Рожай, восстанавливайся, учись или бери отпуск – я в любом случае буду гордиться тобой! Аня прижалась к отцу, обняла его и затихла, благодарно кивнув… Через два дня Елена Дмитриевна пришла к будущей невестке домой, села на кухне и строго спросила: — Аня, я тут узнала, что ты беременна. Это правда? — Да. — Как вы собираетесь растить ребенка? На что? — Пойдём работать, — пожала Аня плечами. — Кем? Продавцом гамбургеров? А младенца куда? Или ты думаешь, что Денис будет отдуваться, гробить свою карьеру, а ты с дитём дома сидеть? — Нет, я так не думаю. Мы еще не обсуждали этот вопрос. — Аня, Аня… О чем ты думала?! Уже взрослая женщина, а так попалась… — посетовала Елена Дмитриевна. — Денис талант, пойми! Семью ему бы вообще попозже создавать… — Елена Дмитриевна, я дождусь жениха, и мы все решим! Извините, я тороплюсь! — соврала Аня. — Ну, тогда не отвлекаю. Если еще что–то произойдет, я надеюсь узнать это от тебя, а не от твоих подруг! И вот еще что… Я, когда встречалась с будущим отцом Дениса, так для себя решила: если вдруг забеременею, то никогда не выйду за него замуж. А знаешь, почему? Да потому что он женится на мне из чувства жалости, из благородства или страха огласки, а не по любви. Я бы себе не простила такого… До свидания, Анечка. Надеюсь, ты поняла меня! Гостья встала и ушла, плотно закрыв за собой входную дверь. Аня так и сидела на стуле, закрыв глаза и прокручивая в голове одну только мысль: «Из жалости… Он женится их жалости» … Все были как будто против Ани, кроме отца. Теперь, если у Дениса что–то не заладится, будут винить ее, если он не устроится сразу на хорошую должность – опять Аня виновата… Ну что делать?! На миг промелькнула мысль, что беременность может закончиться и нечем… Но Аня тут же помотала головой, прогоняя дурное. Всё будет хорошо! Лишь бы Денис поверил ей… Жених вернулся в город через два дня. Он пригласил Аню встретиться на улице, погулять, а заодно и поговорить. Анна даже не стала спрашивать, о чём он хочет побеседовать. Но Денис тут же пояснил: — Яна звонила, сообщила новости. Я хочу знать все, как есть… Побродив по переулкам, они сели ла скамейку в скверике. Денис молчал. — Мы больше не женимся? — прошептала Аня, посмотрев на него сбоку. — Ты беременна? У нас будет ребенок? Надо будет идти работать, а не просто носиться по научным лабораториям сломя голову? Аня кивнула. — Мои родители отказались помогать, — продолжил Денис. — Мама сказала, что у нее другие планы на дальнейшую жизнь… Твои тоже открестились? Аня опять кивнула. — Аборт ты делать не планируешь? Нет… Ага… Рановато всё это как –то, не находишь? Ну я тоже виноват конечно… Но Аня, ты совершенно безответственная натура! — вздохнул он. — Надо ж думать головой… — Денис, ты так говоришь, как будто я болезнь какую привезла с курорта! — вскочила вдруг Аня, поправила на плече сумку, уперла руки в бока. — А ты тут ни при чём? Ты у нас святой, да?! А я вот буду рожать, понял?! Я выращу этого ребенка, пусть не стану миллиардером, упущу кучу выгодных предложений, учиться пусть станет тяжело, но малыш важнее! Ты можешь уходить, мы заберем заявление, свадьбы не будет. Иди к Яне! Она дальновидная, умная, способная. Она будет с тебя пылинки сдувать, подпихивать вперед, только бы стать женой достойного человека. А мы и так проживем! И знаешь, хорошо, что Яна сообщила всё сейчас. Она знает, как стряпать дела. И тебя приберет к рукам, я не сомневаюсь! Отменяй свадьбу, смелее! Аня развернулась и зашагала прочь. Очень хотелось пить и плакать… Яна всё ждала, что позвонит Денис, попросит встречи, она станет его утешать, он — делиться переживаниями… У них всё еще может получиться, надо только постараться!.. Но парень так и не объявился… Денис пришел к невесте вечером. Поздоровался с Ириной Фёдоровной, та отвела глаза. Пожал руку Сергею Михайловичу, тот нахмурился. — Аня! Аня, впусти, поговорим! — постучался в комнату невесты гость. Вошел, Аня сидела за столом, что–то читала, потом отложила книгу и повернулась к Денису. — Ань, я вообще не знаю, о чем сыр–бор! Ну беременна и беременна, хорошо. Я и хотел детей пораньше! Жить будем отдельно от родителей, я с другом договорился, он нам комнату отдаст. По поводу учебы не беспокойся, осталось–то всего ничего! Скоро диплом, я попрошу, чтобы приняли пораньше. Работы я не боюсь, нашел тут в салоне связи ночные смены, можно попробовать. Ань, мне, конечно, не плевать на карьеру, и всё такое, но куда ж я без тебя? Янка меня съест, я даже отбиться не успею! Спасай, родная! А свадьбу перенесем на июль, ага? — Мама отказалась шить мне платье… — прошептала Аня. — Да какое там платье?! Нет, если хочешь, конечно, купим! Но я бы хотел что–то более свободное, удобное. В общем, реши и скажи мне завтра, что надумала. Так, дальше… Что еще? Погоди, у меня тут целый список! А, вот! Летом в деревню поедешь, к моей бабушке. Она старенькая, конечно, но с детишками обращаться умеет. Опять же воздух за городом! И пианины твои бабуля любит, играть ей станешь, она вообще с тебя пылинки будет сдувать! А дальше как пойдет! И давай распишемся без гостей, только ты и я. — Ты из жалости? — прошептала Аня. — Из глупости! — поправил ее парень. — Ну что ты ерунду болтаешь! Лучше скажи, когда тебе к врачу? — В следующий понедельник. — Отлично. Я иду с тобой… … Дождавшись, когда Аня выйдет от гинеколога, Денис постучал, заглянул в кабинет и, поздоровавшись, зашёл внутрь. Нина Андреевна с любопытством разглядывала мужчину, а он, сев на стул, вдруг строго спросил ее про распространение тайны больного, ну, в данном случае, беременной. — Вы, может быть, сразу объявление в газету будете давать, как только узнаете, что очередная женщина беременна? — поинтересовался он. Нина Андреевна похлопала глазами, потом, вскочив, велела парню выйти их кабинета. — Я выйду, но и вы тут работать больше не будете. Из–за вашего длинного языка моя жизнь чуть не пошла под откос. Учтите, я так это не оставлю! Нина растерянно смотрела, как захлопывается дверь, а через час она уже стояла перед главврачом и выслушивала нотации про врачебную тайну… … Через общих знакомых Яна узнала, что Аня и Денис расписались, уехали в деревню на лето, а в конце декабря Аня родила девочку. Было, конечно, тяжело – ночью мужчина писал диплом, потом бежал на лекции, вечером подрабатывал. Аня тоже не сидела сложа руки, строчила студентам рефераты, делала курсовые. И о карьере не думали, и маленькую Танюшку на бабушек не спихивали. И комнатка, снимаемая у товарища, казалась самым уютным местом в этом мире… Через много лет Денис встретил Яну на конференции, кивнул, подошел на фуршете. — Слышал твой доклад, ты молодец! — кивнул он. — Спасибо. А я тебя даже не узнала, то ли постарел, то ли просто уставший… — протянула женщина. — Забегался? — Наверное. Сейчас большие контракты заключили, надо работать… — Что Аня? Дома в халате полы метет? Анализирует состав супа? — Яна защищает докторскую сегодня, а потом летит с дочкой на море. И еще у нее лекция по теории музыки на днях, но это уже хобби. А ты что? — Я? Я хорошо, вице–президент компании, большая ответственность. — Ну, значит каждый добился того, чего хотел, — подытожил Денис. — Нет. Я хотела тебя. — Извините, но этот лот не продаётся. Он в частной коллекции! — усмехнулся мужчина... Автор: Зюзинские истории.

- Слушай, а ты знаешь который сейчас час? - спросила сонным голосом Ксения, - я вообще-то сплю. И да, уже час ночи. - Ксюха, но я ушла в никуда, и ближе тебя у меня тут никого нет, я уже иду к тебе, ладно? - Рита всхлипывала и перешла на шёпот, - ой, как темно и страшно… Ксения уже вставала и накидывала халат. Она поставила чайник и нарезала колбасу на бутерброды, так как знала особенность подруги: Рита быстрее успокаивалась, если поест и выговорится, пока Ксения стелит ей постель. Ксения открыла дверь почти одновременно с поднимающейся по лестницей зареванной подругой. - Ну, и что на этот раз? - вздыхая, спросила Ксения, - ты купила без его разрешения новое платье? Или очередные побрякушки? Рита вытаращила глаза и перестала хлюпать носом. - Откуда ты знаешь? Он звонил сюда? Он рассказал? - Никто кроме тебя сюда не звонил, а сюжет вашей драмы не мудрено предугадать, всегда одно и тоже, - с укором ответила Ксения. - И что? Я должна терпеть унижения? - вспылила Рита. - А разве общий бюджет, это унижение? - спросила Ксения, - неужели ты не можешь привыкнуть обсуждать предстоящие покупки? Сама не работаешь, вспомни! Он твой муж, хоть вы и не расписаны ещё, и имеет право знать, куда ты потратила деньги. - Ты защищаешь его? Этого скупердяя? А ещё подруга! - глаза Риты вспыхнули гневом. - Я понимаю, что не должна вмешиваться в ваши дела, но поскольку ты каждый раз приходишь ко мне, то могу я высказаться? - Ксения пододвинула тарелку с бутербродами подруге, - ты же хочешь за него замуж? - Ну, да… - Рита начала смачно жевать и обречённо слушать проповедь Ксении. - Имей тогда совесть. Мужик пашет, деньги зарабатывает, любит тебя, ты даже не работаешь. Ну, убавь свои потребности, не будь такой транжирой… - Это я транжира? Вон, Маринка и Светка из салонов не вылезают, покупают себе всё, что нравится, на массажи, в бассейн… - Стой, стой…- перебила её Ксения, - там папики их обеспечивают и ещё неизвестно, а скорее всего, известно, сколько они продержатся около них. А у тебя обычный парень, старается, а ты возомнила, что он богатей, спустись с неба на землю и перестань рвать ему душу и мотать нервы… Рита молчала, доедала угощение и не смотрела на подругу. Потом встала перед зеркалом в прихожей и погладив себя по бёдрам, спросила: - И где он ещё такую красоту найдёт? И когда же я его научу ценить, что я рядом? - Слушай, давай ложиться спать. Тебе бы Валеру проучить, а мне рано на работу. Бедный мужик, и как он тебя терпит? Постоянные уходы, потом приходы, - ответила Ксения. - Зато после прихода он снова ласковый и всё мне разрешает в знак примирения. Понимаешь? - улыбнулась Рита, - женщина должна уметь влиять на мужчину и добиваться своего…Это целая наука… - Доиграешься с огнём, однажды он может и не пустить тебя обратно. Даже у ангела терпение заканчивается… - Ксения ложилась в кровать. - Да куда он денется? - отвечала Рита, - девушка с такими данными как у меня, ему и не снилась. Он должен быть счастлив, что я живу с ним… - Однако, он и замуж тебя не зовёт, - шептала, засыпая Ксения. - Потому что боится, что откажу…но я добьюсь своего. Вот увидишь, попросит прощения и замуж будет звать, - уверенно ответила Рита, - но тебе не понять, ты вечно одна и не разбираешься в мужской психологии… Рита зевнула и отвернулась к стене, а Ксения уже спала. Неделю Рита жила у подруги. Она ждала звонков с извинениями, но Валера не звонил, видимо в этот раз она сильно ранила его самолюбие, назвав в ссоре скупердяем. Ксения возвращалась домой после работы и с раздражением выслушивала упрёки в адрес Валеры. Рита находила все новые аргументы своей правоты и порядочности, нахваливая свою красоту и исключительность. Однако молчание сожителя её начинало волновать, а самой позвонить у нее не хватало смелости. Однажды Ксения выходила после работы из своего офиса и увидела Валеру. - Ты? - она буквально наткнулась на него. Валера завёл её в ближайшее кафе, чтобы поговорить. - И когда вы ко мне бегать перестанете? - спросила Ксения первой, - она среди ночи будит, выговаривается, обижается на меня, когда её ругаю… ты приходишь узнать о ней… - Ей больше бегать некуда. Родители в посёлке, да и мать не будет её слушать. А ты поддерживаешь меня, значит? - Валера смотрел на Ксению, в который раз благодаря её мысленно. - Да толку-то что…- Ксения с грустью посмотрела на парня, - разве я вам судья или помощник? Это ваши личные дела, и мне, честно говоря, надоело быть посредником в ваших перебранках…И если я живу одна, то это не значит, что ко мне можно заявляться каждый раз среди ночи и требовать участия…Мне жаль вас обоих. Но ты старше, Валерочка, решайте свои семейные проблемы сами… Тебе я это могу сказать, а Ритка привыкла ко мне бегать, как я её не пущу? Валера внимательно смотрел на Ксению. - Ты права, я виноват перед тобой. Уже не первый раз Рита штурмует тебя по ночам, требует участия, поддержки. И я привык, что она после ссор у тебя. Мне спокойно, а ты её кормишь, поишь, выслушиваешь, успокаиваешь, мозги вправляешь…И она возвращается. - Честно сказать, я устала, - согласилась Ксения, - и сейчас она ждёт меня, мне пора, надо в магазин и готовить ужин. И за что мне это? - Пошли, я подвезу тебя, и продуктов купим, - Валера поднялся вслед за девушкой и они пошли к машине. В магазине Ксения набрала немного продуктов, но Валера щедро добавил ещё и фруктов, и конфет, и торт. - Зачем столько? -застеснялась девушка, - нам не съесть, не надо тратить лишнего. Я получаю неплохую зарплату, не голодаем. - Она тебе не сестра родная, чтобы её кормить неделями, - ответил Валера, - он взял ещё букет цветов и вручил Ксении, - это тебе. Прости за неудобства. Ксения вошла в квартиру с большими пакетами, удивив Риту. - А цветы по какому поводу? - Рита взяла букет и понюхала розы. Ксения рассказала о встрече с Валерой. - Ага! Я же говорила, что надо ещё подождать и лёд тронется! - победно закричала Рита, - Забегал с букетами! Но почему он сюда не пришёл? Боится? - Вообще-то букет подарен мне. За неудобства, - Ксения взяла цветы у подруги и тоже понюхала их, и поставила в вазу, давно не видавшую цветов. - Что? - Рита оторопело смотрела на Ксению, выгружавшую кучу продуктов из пакетов. - Да, это все он купил. И сам до двери донёс, - ответила Ксения. - А почему не зашёл? - Рита задыхалась от возмущения, - за какие такие неудобства тебе цветы? Или ты сама это придумала? Чтобы позлить меня? - она подбежала к окну и успела заметить удаляющуюся по дороге от дома машину Валеры. - А почему ты думаешь, что я недостойна цветов и внимания мужчины? - Ксения встала перед зеркалом и точно также, как Рита, погладила себя по бедрам, - и я не уродина, и могу нравиться… - Ах, вот оно что! За моей спиной, значит! Воспользовалась положением! А я- то, наивная дура! Душу ей раскрываю, все рассказываю, помощи прошу! Змея! Подколодная! - кое как натянув пальто и схватив сумку, Рита выбежала из квартиры, хлопнув дверью. Ксения смотрела в окно, вытирая слезы. - Ну, что же… и ладно. Юмора не поняла! Ревниваяяяя…. Но, может быть, умнее станешь, и перестанешь бегать от мужика. Валерка добрый, в который раз простит. Нечего тут у меня сидеть… - она вздохнула и села пить чай, но глотнув пару раз, отодвинула кружку и расплакалась. Две недели не было слухов от Риты. Но сердце подсказывало Ксении, что все у подруги срослось на этот раз. Помирились влюблённые, и ладно… Но каково же было удивление, когда она встретила Валеру однажды вечером у своего офиса. Он стоял с цветами и попросил проводить Ксению домой. - Ну, пошли…- вздохнула девушка, поняв, что драма парочки не закончилась. Они завернули в кафе. Валера предложил поужинать, но Ксения согласилась только на чашку кофе. -Ну, что у вас там опять? - спросила она, всматриваясь в лицо Валеры, - честно говоря, я бы не хотела больше участвовать в этом…Так что прошу простить… - Тебе и не придётся больше, - ответил Валера, - это ты прости меня. Столько мучила тебя Рита. - Ну, она моя подруга. Была…Кажется, что она обиделась на твои цветы, преревновала, а я не стала её разубеждать. Как глупо всё вышло… - произнесла тихим голосом Ксения. - И вовсе не глупо. Верно всё. Цветы для тебя, и если ты позволишь, я буду тебе дарить цветы ещё, много цветов… Только не отказывайся, пожалуйста…- Валера с нежностью смотрел на Ксению. Она, ничего не понимая, смотрела на него, ожидая дальнейших пояснений. А когда по его глазам поняла, что он ухаживает за ней, то вскочила и чуть не уронив стул, поторопилась из кафе на улицу. -Ксения, ты куда? Моя машина за углом, я довезу тебя, - Валера еле успел догнать её, - дай мне сказать. Я должен только сказать. Мы расстались с Ритой окончательно. Ты была права, надо было наконец решать. Любовь прошла, остались только одни претензии. А это не жизнь, и я не хочу больше унижаться и быть в который раз брошенным. Он держал её за руку, и снова отдал ей цветы, которые она оставила, убегая из кафе. - Вы расстались. Но почему я? - Ксения смотрела в глаза Валеры, все ещё сомневаясь в его словах. - Потому что ты самая лучшая. А остальное я потом тебе скажу. Дай мне время…- он осторожно пожал её руку, - немного времени… - И как я буду смотреть в глаза Рите? - прошептала Ксения. - Я все беру на себя, - ответил Валера, - ты мне нравишься, Ксюша. Ты настоящая, неподдельная, нежная и милая… - Ты не специально сейчас ухаживаешь за мной, чтобы вызвать ревность Риты? Но это жестоко…- Ксения почти плакала. - Дай мне время доказать тебе… - Валера открыл дверцу машины. Они приехали к её дому и он проводил девушку до подъезда. - Я должна подумать, не могу так сразу, - она повернулась и ушла, не сказав больше ни слова. А Валера каждый день провожал её до дома после работы и всегда дарил свежие цветы. Через неделю Ксения согласилась на настоящее свидание. Они ходили в кафе на ужин, гуляли по ночному городу и расставаясь у дома, Ксения почувствовала, что магнитом тянет её к этому парню, но сдержав себя, она улыбнулась и исчезла в подъезде. Лишь через несколько дней Валера целовал её после очередного свидания, а девушка таяла в его руках, не в силах скрыть своей нежной слабости. Через месяц Ксения и Валера поженились. Любовь вспыхнула так быстро и неожиданно для обоих, что пара не желала неопределённости. Они отчаянно хотели быть вместе. Для Ксении было только удивительным, что не появлялась больше Рита, не устраивала скандальных и слезливых сцен. Лишь позже от знакомых она узнала, что Рита уехала в столицу, вынудив Валеру дать ей некоторую сумму денег в качестве отступного при их расставании. Там она нашла себе нового ухажера, оценившего её молодость и красоту. Валера и Ксения были счастливы. Их влюблённость не проходила и с годами. Валера наслаждался покоем и уютом в доме, не мог нахвалиться своей хозяюшкой, которая прекрасно готовила и была скромной и рачительной, к тому же ни за что не желала уходить со своей работы. Она стала домохозяйкой только после рождения сына. Ксения чувствовала себя самой счастливой женой. Муж заботился о ней, покупал наряды, и она стала ещё привлекательнее и расцвела, словно цветок в добрых и любимых руках… Автор: Елена Шаламонова.

Она позавчера выпросила у тебя пять тысяч, сегодня – ещё три. Если так будет продолжаться, нам самим придётся по друзьям подбираться! *** Дима на Соне женился шесть лет назад, пара свадьбу сыграла по большой любви. Жили всё это время счастливо, конфликтов между супругами на личной почве не возникало ровно до определённого момента. Полгода назад Соне позвонила мама и попросил помощи: - Ты же знаешь, дочка, у нас в деревне совсем работы нет. Лерке нужно двоих детей поднимать, оба – школьники, а нам даже форму не на что купить. Как долго у тебя деньги выпрашивать? Мы тут с Лерой вот что решили: пусть она едет в Москву, там устраивается на работу, пока есть время до осени, и зарабатывает деньги. С меня большого толка нет, пенсия, сама знаешь, какая. - Наверное, неплохая идея. Ты хочешь, чтобы мы с Димой ее приютили? - Да, если есть такая возможность. Лера говорит, что до первой зарплаты у вас поживёт, а потом уже как-нибудь решит вопрос с жильём. Если хорошую работу найдёт, то может быть, и ребятишек к себе заберёт. В Москве-то, наверное, образование дают хорошее, не то, что у нас в деревне. Соня пообещала поговорить на эту тему с мужем и попрощалась с матерью. Женщина знала, что Дима будет против совместного проживания с Лерой, между ним отношения установились натянутые. Дима свояченицу не любил, считал неряхой. Вечером Соня завела с мужем разговор, но тот, как только услышал про Леру, сразу замахал руками: - Не надо вот этого, Соня. Ты прекрасно знаешь, что из этой затеи ничего хорошего не выйдет. Не предназначены твоя Лерка для работы. - Дим, - принялась уговаривать мужа Соня, - ну, может быть, ради детей она расстарается? Мама говорит, что в деревне она работу искала, но не нашла. Действительно, какая у нас там работа может быть? Одно предприятие, и места на нём по наследству передаются от родителей к детям. Тем более остановится она у нас только на месяц, потом зарплату получит и съедет. Дим, я не могу маме отказать, она очень просила. - Ладно, - буркнул супруг, - только ради тёщи. Вот если бы не Людмила Александровна, никогда бы не согласился твою сестру у себя дома терпеть! Соня в тот же вечер позвонила маме и обрадовала её. Лера приехала в Москву через пару дней, к этому времени в квартире Сони и Димы уже была готова для гостьи комната. Лере в Москве понравилось, неделю она жила в своё удовольствие. Прогуливалась по городу, осматривала достопримечательности, не забывая при этом выпрашивать у старшей сестры деньги. Соня давала, не жалела. Она решила, пусть Лера немного освоится в большом городе, привыкнет и отдохнёт перед работой. *** Время шло, а Валерия не собиралась никуда устраиваться. Она днём вроде бы куда-то ходила, Соня периодически звонила сестре с работы, спрашивала, как дела: - Название только, что столица, - жаловалась Валерия Соне, - зарплату предлагают просто курам на смех! Неужели люди согласны за такие копейки горбатиться? - И сколько тебе предложили? - поинтересовалась Соня. - Сорок пять тысяч за шестидневку. - Ну, для начала неплохо. - Да ну, - скривилась Лера, - я думала, что минимум сто пятьдесят тысяч платить будут. - Лер, - засмеялась Соня, - ты что, издеваешься? Димка столько получает, а он – специалист высокого класса, регулярно квалификацию повышает, на обучение ездит, в солидной фирме работает. Я и то в два раза меньше него получаю, высшее образование, между прочим, имею. - Я на меньшее не согласна, - самоуверенно заявила Лера, - подожду, посмотрю, ещё может быть какая-нибудь вакансия интересная подвернётся. Дима две недели терпел свояченицу-нахлебницу, а потом прямым текстом ей сказал: - Лер, у нас договор с тобой на какой временной промежуток был? На месяц. Через две недели срок истекает. Думай что-нибудь, ты жить-то где собираешься? - Как – где? Здесь. По крайней мере, пока работу не найду. Ну что вы меня выгоните, что ли? - Я, например, легко. Тебе если волшебного пенделя не дать, ты не расшевелишься. Лера, не теряй зря время, иди работать. На Леру, видимо, слова Дмитрия произвели большое впечатление, потому что женщина пристроилась кассиром в магазин. Соня помогла ей с комнатой. Нашла коммуналку и даже оплатила первый месяц проживания. *** Через две недели Лера, как и обещала, съехала с квартиры Димы. Соня за сестру радовалась: наконец-то в свои двадцать семь лет она стала самостоятельной. И теперь, может быть, научится брать ответственность хотя бы за себя. Людмила Александровна младшей дочерью гордилась – она же москвичка: - Вот чуть-чуть встанет на ноги, - хвасталась пенсионерка соседям, - и детишек заберёт, а там, может быть, и личную жизнь устроит. Лерка у меня девка видная, симпатичная, а в Москве много холостых мужчин! Лера работала, жила в комнате и регулярно обращалась к Соне за помощью. Поначалу одалживала мелкие суммы и даже часть из них возвращала, а потом аппетиты возросли, Лера стала звонить сестре и просить: - Соня, оплати, пожалуйста, в этом месяце комнату. Я совсем не тяну. - А что случилось? - Да на работе оштрафовали всех кассиров. Люди приходят, товар с полок в.о.руют, а недостачу потом на нас вешают. Какая всё-таки работа неблагодарная! Лера врала, никто её не штрафовал, просто деньги женщина тратила на себя. Покупала одежду, обувь, дорогую косметику и не забывала несколько раз в месяц культурно отдохнуть. Детям денег Лера тоже не высылала, но Людмила Александровна и не требовала, тянула одна внуков на свою пенсию, пока об этом не узнала Соня. Ей-то Лера говорила, что большую часть зарплаты она матери переводит. Соня не поленилась и поехала к младшей сестре в гости, чтобы поговорить с глазу на глаз: - Лер, ты зачем мне врёшь? - спрашивала Соня у сестры. - Я маме недавно звонила, она мне сказала, что ты за все три месяца, что ты здесь живёшь, ни копейки ей не отослала! Ты же прекрасно знаешь, что у неё пенсия крохотная, она сама-то еле выживает, ещё и двоих твоих детей кормит! - Можно подумать, Соня, - парировала Лера, - ты сама не знаешь, какие здесь цены. Дорого всё! Моей зарплаты ни на что не хватает. Могла бы помочь по-сестрински, подкинуть деньжат, вы с Димой не нуждаетесь! - Умная какая, - разозлилась Соня, - я что, благотворительная организация? Я тебе и так помогаю, то комнату оплачиваю, то на коммуналку подкидываю, то на проезд, то на продукты! Ты этого не считаешь? - У меня возможности нет, и так выживаю, как могу! *** Изначально Лера не планировала забирать детей в Москву, но обстоятельства заставили. Людмила Александровна заболела, легла в больницу и оставить школьников было не с кем. Лере пришлось ехать в деревню и везти ребятишек в Москву. С появлением детей жизнь ухудшилась в разы. Устроив ребятишек в школу, Лера позвонила Соне и попросила денег: - Сонь, одевать нужно ребятню. У них, оказывается, ни одной приличной вещи нет, все какие-то застиранные, старые, что ли. Боюсь, одноклассники будут смеяться. Соня ради детей решила сестре помочь: - Ладно, давай в субботу съездим в торговый центр, я их одену. Соня понимала, что сестра одна все финансовые обязательства, свалившиеся на неё, не потянет. Выход из ситуации нашелся - у Димы в собственности была однокомнатная квартира, в которой сейчас жили квартиранты. Соня решила попросить мужа уступить жильё её сестре. Уговаривать пришлось неделю. Муж очень долго не соглашался, но потом всё же уступил. Лера въехала в однокомнатную квартиру, за помощь сестру очень долго благодарила. Соне казалось, что жизнь потихоньку налаживается. Сестра работает, дети рядом, жильём она обеспечена. Но оказалось, что Лера совсем не ценит добрых поступков. С ближайшими родственниками она обошлась по.дло. *** Соня и Лера не виделись три месяца, обе были заняты, у каждой были свои проблемы, поэтому сёстры только перезванивались. Диму тоже свояченицу не беспокоил, с проверками не ездил. Мужчина направился в свою квартиру, когда понадобилась зимняя резина. Два колеса он хранил на балконе с разрешения предыдущих квартирантов. Дима знал, что Лера во второй половине дня ещё на работе, но дети уже должны были вернуться со школы. Мужчина постучал в дверь, племянники ему открыли. Войдя в прихожую, Дима испытал ш.ок: комната была загажена до нельзя. В проходе стояло несколько мешков, набитых зловонным мусором, обувь валялась везде, обои, поклеенные всего год назад, клоками свисали со стен. В единственной комнате обстановка была не лучше. Телевизор разбит, постельное бельё цвета асфальта, розетки вырваны с корнем. Дима тут же позвонил жене. Вместе с мужем Соня к сестре поехала вечером. Лера уже точно была дома. Дима пытался открыть дверь своим ключом и с удивлением отметил, что он не подходит: - Лера, немедленно открывай! - забарабанила по двери Соня, - ты что вытворяешь? Открой, я сказала! Я сейчас матери позвоню! - Не открою, - нагло заявила Валерия. - Ничего себе, - возмутился Дима, - открывай! Почему ключ не подходит? - А я замки сменила! Двойную цену мастеру заплатила, соврала, что я хозяйка! Он без проблем мне новые врезал. Вы меня отсюда не выгоните. Не имеете права детей на улицу выкидывать! - Ну всё, с меня хватит! Соня, чтобы я больше никогда от тебя имя «Лера» не слышал! Я твою сестру выгоню, и Людмиле Александровне лично объясню, почему я так поступил. В квартире ремонт делать придется после таких жильцов! Добровольно Лера съезжать с квартиры не собиралась, Диме пришлось вызывать полицию. Со скандалом младшая сестра Сони уехала домой, в деревню. Людмила Александровна потом позвонила старшей дочери и извинилась за младшую. Соня увеличила помощь, матери встала отправлять сумму побольше, чтобы было на что содержать детей. Валерия в деревне работу так и не нашла. Зачем, когда есть старшая сестра? Автор: НЕЗРИМЫЙ МИР.

Салат из разряда «Гости на пороге»😁 Ничего варить или жарить не нужно! Порезал, перемешал и готово! Ингредиенты: - Кукуруза - Говядина копчено-вареная (можно копченую курицу) Полный спиcок ингредиентов...

— рассерженная, опять глубоко беременная Ирина стояла на кухне и, уперев руки в бока, грозно смотрела на виновато сложившую ручки в молитвенном жесте сухенькую старушку, Маргариту Яковлевну, бабушку Иры и её брата, Дениса, в трёшке которой уже давно жила Ира с супругом, Виктором, и детьми. — Прости, детка, перепутала… Или, может, он сам выпил, я вроде и чашечку его не ставила… — испуганно глядя на обсыпанного красными пятнышками правнука, оправдывалась Маргарита. — Слава, ведь сам взял пакетик с соком, ведь сам, признавайся! — улыбнувшись и потрепав мальчишку по белокурым вихрам, спросила она. — Нет! Ты налила! — упрямо ответил мальчик, хотя знал, что бабушка права. Но пусть уж лучше мать отругает её, чем Славика. Если достанется ему, то обязательно оставят без мультиков, а это очень невыгодно. — Да как же… — Маргарита по-стариковски хватается сухенькими пальцами за губы, качает головой. — Ну ладно, пройдет… Дай ему таблеточку… — Закормить его этими вашими таблетками?! — злится Ирка. У неё ноет и тянет живот, ноги распухли, отекли, врачи говорят, что надо бы лечь на сохранение, но как тут ляжешь, если муж постоянно на работе, а дома творится неизвестно что! В сад детей Ирина не отдавала принципиально – неизвестно, какую болячку принесут они оттуда, перезаражают всех домашних! А Ире болеть нельзя, Ира беременна. В который раз… Она уже и не помнит себя просто женщиной, всегда то носит, то рожает, то вскармливает, то опять носит… Стала замечать, что выглядит намного хуже своих подруг—ровесниц, кожа как–то высушилась, ногти, раньше красивые, блестящие, теперь тусклые и какие–то синюшные, волосы поредели, нет больше красивой, с густыми локонами, причёски. Фигура чуть раздалась, особенно в бёдрах, обратно вряд ли вернётся… Но это ничего, зато крепкая, ладная у Ирины семья, зато муж, приходя домой, радуется детским голосам. — Трудно вам, наверное? — спрашивают сердобольные прохожие, глядя, как Ира ловит по площадкам своих чад. — Погодки, да и вы опять… — Тут обычно кивали на Ирин живот, выдающийся из узенького пальто. — Ничего, справляемся. Просто, понимаете, дети — это такая радость! Вот берешь его, только что родившегося, на руки, дышишь, чувствуешь, как он пахнет, какой он беззащитный… И переполняет меня что–то…Это счастье женщины — иметь много детей! Собеседник кивает. Ну а что! Дети опрятные, одеты хорошо, Ира сама ухоженная, значит, заботится о своей семье. Да и муж, судя по колечку, намертво врезавшемуся в палец, тоже имеется. — Да и помощь у нас есть. Бабушка моя с нами живёт, ну, пожилой человек, конечно, уже почти восемьдесят, скоро юбилей будем отмечать, но за детьми проследить всегда может. — Ой, ну надо же! Какая у вас большая семья! Столько поколений вместе! И родители ваши помогают, наверное, трое внуков сразу! Радость–то какая! — не отстаёт собеседник. — Мои родители живут очень далеко, но звонят, подарки присылают, — сухо отвечает Ира. Их с Денисом мать и отец семь лет назад переехали в Абхазию, там им очень понравился климат, у матери прошли многочисленные болезни, реальные и надуманные, отец тоже окреп. К детям в гости они не приезжали, говорили, что слишком далеко. Так только позвонят, поговорят, зададут дежурные вопросы, и всё. Ира обижалась, что, мол, мама не помогает с детьми, но та только качала головой. — Я, Ирочка, тоже не железная. Мне вас с Дениской хватило. Теперь всё, теперь моя жизнь началась. Ты, раз родила, так и умей воспитывать сама. Мне вот с вами никто не помогал. Отец всегда на работе, мама вот только… Но и у тебя она сейчас в няньках, так что грех жаловаться! Да, Маргарита Яковлевна растила и Ирочку с Денисом, своих внуков, теперь вот до правнуков дожила. Но силы уже не те… — Жилплощади-то хватает? Сейчас, вам, поди, как многодетным, хорошие квартиры дают? — не утихает праздный интерес к Ириной жизни. — У нас трёхкомнатная квартира, там ютимся мы с мужем, трое деток и бабушка. Не знаю, можно ли это считать хорошими условиями для детей! — поджимает губы Ира. Но и менять она ничего не собирается. У них с мужем отдельная комната, самая большая, детей Ира расселила в две оставшиеся — маленькую Машу — к бабушке, пусть та ей на ночь сказки рассказывает, поит, если девочка проснётся, все её глупые страхи успокаивает, мальчишки — Славка и Кирюша — в другой комнате, тоже хорошо. А помрёт баба Рита, не вечная же она, так и для девочек комната будет, ведь четвертый ребёнок, сказали, тоже девочка. Так хорошо, так правильно — у Иры большая, хорошая семья, она еще, вон, и о старухе заботится! Хотя, в сущности, это было не так. Баба Рита заботилась о себе сама, а заодно и об остальных членах своей вдруг разросшейся семьи. Иру она не звала, не приглашала к себе жить, та просто позвонила однажды, сказала, что им с Виктором больше не на что снимать жильё, поэтому трёхкомнатная квартира Маргариты им вполне подойдёт. — Или ты против, бабуль? Ну неужели не уживёшься с правнуками?! И тебе всё дело! А то совсем заскучала! — Ирина говорила быстро, не давая толком ответить, и напоследок сказала: — Через два дня мы уже приедем, аренда заканчивается, Витя продлевать не будет. А ты освободи две комнаты от… — она хотела сказать, «хлама», но сдержалась. — От вещей ценных, а то дети могут испортить. Ну и шкафы нам, чтобы вещи сложить, тоже надо бы устроить! В тот вечер Маргарита Яковлевна долго ворочалась с боку на бок, никак не могла понять, радоваться ей или нет… А потом уже не было времени об этом думать. Машенька – совсем ещё грудничок, к ней в комнату определилась, теперь на теперь уже прабабушке лежала обязанность вставать ночью и кормить ребёнка из бутылки. Маша ела плохо, часто плакала, спала беспокойно. Баба Рита тогда укутывала её в одеяльце и сидела, раскачиваясь, напевая и смотря, как прыгают от её поклонов на небе звёзды… — Баба Рита! Ну можно потише! — недовольно бурчала, заглядывая в приоткрытую дверь Ира, беременная Кириллом. — Спать невозможно, а Вите завтра на работу! Старушка кивала, шикала и напевала теперь шёпотом, продолжая укачивать Марусю… Потом, с рождением Кирилла, прабабушка стала кормить и укачивать его, потом Славика, гуляла с ними, согнувшись почти пополам и держась за спину, доходила до лавочки, осторожно опускалась, поправляла платочек и следила глазами за малышнёй, копошащейся рядом, в песочнице. Хорошо… Наверное, хорошо… Постепенно большой холодильник на кухне перекочевал в полное владение Ириной семьи. Маргарите купили маленький и, не имея возможности приткнуть его в кухне, засунули в уголок старушкиной комнаты. Теперь та с кастрюлькой ходила туда-сюда, хлопала дверцей и мешала молодым спать. Но скоро, когда Машенька подросла, этот холодильник стал тайным местом лакомств. Маша, да и Кирка потом, усвоили, что за белой дверцей хранится леденец или яблоко, или вкуснючее мороженое, или ещё что-то, чем можно полакомиться, если вести себя хорошо. Удивительно, но дети никогда не брали угощение без спроса, для них было особым таинством, когда бабушка, шаркая по полу валешами, шла к белому шкафчику, заглядывала туда, спрашивая, что Мороз Иванович сегодня послушным деткам приготовил, разговаривала с кем-то, будто рассказывая, как вели себя Маша, Кирилл и Славик, а потом брала с полочки угощение и раздавала ребятне. Ирина смотрела на это сквозь пальцы, молчат дети, и хорошо… Но Маргарита Яковлевна старела, бежали между пальцами отмеренные ей годы, всё становилось тяжело — выйти на улицу, зайти обратно, поиграть с детьми, покормить их, пока Ира лежит в спальне, потому что опять стреляет поясницу. Всё чаще случались промахи — то ребенок до горшка не добежит, потому что Маргарита замешкалась, то дети прыгают и шумят, а бабушка сидит, молча уставившись в окно, будто и нет их вовсе. Тогда приходилось Ирине вставать, завязывая на раздавшемся теле огромный халат, и идти к семье… — Витя, — дождавшись, наконец, пока муж вернётся с работы, села напротив него Ира. Виктор устало ел, что-то листал пальцем в телефоне, хмурился. — Витя, нам надо поговорить. — Чего? — буркнул тот, скользнув взглядом по отёкшему лицу жены и снова погрузившись в созерцание чего-то на экране. — Надо что–то делать с бабушкой! — зашептала Ирина. — Да послушай ты наконец! Она вырвала из рук мужа телефон, бросила его на подоконник. — Ну? — Виктор мог бы отобрать смартфон, вернуть себе, но Ира тогда начнёт кричать, плакать, опять будет скандал, прибегут дети. Сегодня этих сцен он не выдержит… — Маргарита Яковлевна потихоньку того… Она сегодня не уследила, так Славка напился апельсинового сока, теперь опять в сыпи! Она стала плохо готовить, каша пересолена, суп – наоборот, пресный. Она отвлекается постоянно. Мне говорили, что на площадке не следит за детьми, они прыгают, где хотят. Это недопустимо! — Согласен. Ну, все мы не вечны… — протянул Виктор, задумчиво рассматривая свои руки. — Ну а ты-то на что? Ты хозяйка, ты действуй! Он пожал плечами, отвернулся, чтобы взять из шкафчика конфеты к чаю, а Ира, залившись румянцем, прослезилась. — Что? Витя, как ты можешь?! Я в таком состоянии, что на грани больницы! Я из последних сил тяну всё это! Согласилась ещё о бабушке заботиться, а ты мне такие укоры в лицо! — Ой, брось! Как будто тебя насильно заставляли беременеть! Я говорил, давай сделаем перерыв, но ты решила иначе. Ир, и потом, что значит «ты согласилась заботиться о Маргарите Яковлевне»? Вообще-то это её квартира. Скорее уж это она согласилась заботиться о твоих детях! — Что? Моих? Они наши, Витя! Наши! Но это раньше она заботилась, а теперь она представляет угрозу! Вчера чуть Машке на ногу кипяток из чайника не плеснула, видите ли, голова у неё закружилась! Витя, надо что–то делать! — Что? ‒ растерев лоб, равнодушно спросил мужчина. — Ну, мои родители её точно к себе не возьмут. Денис… Не знаю, он на съёмной живёт с какой-то девчонкой… Давай её сдадим в хороший дом для престарелых? А нам найдём нормальную няню. — Хороший дом будет стоить дорого. Да и няня тоже. Я не могу сейчас дать много денег, ты же знаешь, наш с ребятами бизнес только закрутился, надо пока поужаться. Давай попозже, через годик-два… — Через год, я думаю, эта проблема решится сама собой. Но учти, я дома сидеть не буду, на работу выйду! — Ирина взглянула на мужа, но, не заметив в его глазах и тени страха, примирительно продолжила: — Ладно… Вить, помассируй мне плечи, пожалуйста! Спина отваливается… На кухню с пустой кружкой в руках заглянула Маргарита Яковлевна. — Извините, я водички налью. Маша просит попить, — смущенно, будто слышала весь разговор, прошелестела она, взялась за ручку кувшина, но рука её ослабла, стеклянный кувшин упал на пол, расколовшись на большие куски. — Ну что опять такое, баба Рита! Я только недавно убирала тут пол! — сбросила с плеч руки мужа Ира. — Прости, детка! Я сама всё уберу, прости, совсем я неловкая... Посуду тоже оставьте, я помою! — залепетала Маргарита, боязливо поглядывая на Виктора. Но тот только махнул рукой, налил в кружечку воды из чайника, сунул её в руки старушки, велев идти к себе, а сам, принеся из кладовки швабру и тряпку, отдал их жене. — Давай-ка, поработай, забыла, поди, уж и как это делается! — гаркнул он. — Как ты так можешь?! Витя! — Да я тебя уж нормальной и не помню, всё ты с животом. Женщиной тебя не помню! Всегда на сносях! — пожал плечами мужчина. — Но это же для нашей семьи, для нас… — растерянно погладила живот Ирина. — Я не просил, — бросил ей муж и ушёл. Ира, всхлипывая и неловко нагибаясь, стала размазывать по полу воду. Снова пришла Маргарита Яковлевна, стала помогать, внучка отдала ей швабру и побежала в туалет. Её опять тошнило… Маргарита Яковлевна, выжав тряпку и бросив её в ведро, опустилась на стул. Тяжело. Всё тяжело стало. Раньше как–то не замечала, дел столько было, что себя забывала, с Ирочкой возилась, с Денисом… Ира на балет, Дениска на хоккей, потом Ира на рисование, Денис на бокс пошёл. Маргарита всех разведёт по кружкам да секциям, благо рядом всё было, сядет на скамеечке в парке перед Дворцом пионеров и вяжет или читает. Она очень любила читать, после войны прямо дорвалась до того, о чём раньше только мечтала, читала тогда, а сейчас перечитывала книги, находила отмеченные ею же места, ноготком подчёркнутые… Раньше это была жизнь, нормальная, хорошая, с целями и значимостью. Её, Маргариты, значимостью. Дочка руки матери целовала, что та помогает с детьми. А внуки выросли равнодушными… Денис вообще забыл, не звонит, Ира служанкой сделала… В собственной же, Ритиной, квартире!.. Ирина видела, что Виктора раздражает, что и как ест бабушка, поэтому скоро её стали отправлять обедать в комнату, раздражало мужа и то, как старушка смотрит телевизор, поэтому смотреть его можно было только в своей комнате и с закрытой дверью, раздражало, как она баюкает детей, все эти присказки, поговорки… А ведь Ира когда-то под них засыпала сама, прижимала руку бабушки к своему лицу и шептала: — Не уходи, пока не усну… Страшно… И Маргарита Яковлевна сидела, дремала на стуле, пока Ириша не отпустит свою хватку, не отвернется к стенке. Тогда бабушка поправляла сползшее одеяло и тихо уходила… А теперь всё поменялось, всё встало с ног на голову, закружилось, поглотив Маргариту в какой-то черный куб, захватив и не давая возможности выкатиться наружу, вздохнуть… … В больницу Маргарита Яковлевна поступила через два дня. Она неловко оступилась на лестнице, ведя за руку Кирилла и Славика. Мальчишки дернули её вперед, она скатилась со ступенек, сама уже встать не смогла. Подбежали люди, вызвали скорую. Ира, стоя рядом и держась за живот, недовольно кривилась. Дети тормошили её за подол юбки. — Ириш, уведи ребятишек. Я сама разберусь, ‒ Маргарита уверенно кивнула, забрала у внучки сумку с документами. — Ладно, позвони тогда, сообщи, куда увезут, — легко, как будто только и ждала разрешения уйти, ответила Ира, кликнула Машу и зашагала к подъезду. — Змея, ‒ вдруг плюнула ей вслед соседка. — Как есть змея. — Ты что, Анечка, это же Ириша, внучка моя! — протестующе замахала рукой Рита. — Жучка она, а не внучка. Зря ты её к себе пустила! Ну вот, уже скорая едет, держись, соседка… Ирине позвонили из Боткинской, сказали, что бабушка её с переломом доставлена к ним, что надо привезти вещи, поговорить с врачом. Ирина позвонила мужу, дождалась, пока он заедет за ней на машине, оставила детей на попечение соседки и уже на подъезде к клинике тихо сказала: — Ну и хорошо. Даже лучше. Одни с тобой побудем, как когда–то давно… Она мне надоела, а теперь можно всё хорошо сделать. — Что? — не понял Виктор. — Отсюда прямиком в интернат. Она ж лежачая теперь, а я за ней ухаживать не смогу, вот пусть и лечится на руках у государства. Вот прямо нет худа без добра. Виктор, припарковав машину, не спешил выходить. — Ир, я что-то не понял. Ты её сдать хочешь? — Витя, я устала, понимаешь?! Я дико устала! Мне кажется, что я не выдержу, если надо будет её обслуживать, у меня токсикоз, у меня давление… Я… — Но она твоя бабушка! Ты животное, Ира. — Да что ты говоришь?! Да я из-за тебя всё это! Чтобы тебе хорошо было! А ты… Ирина некрасиво расплакалась, стала икать, вылезла из машины и пошла к зданию больницы… Ничего нового, хорошего и обнадёживающего ей врач не сказал. Постельный режим, долгое восстановление, уход, питание, лекарства. — Скажите, а можно её отсюда прямо в интернат? — запахнув на животе халат, поинтересовалась вдруг женщина. — Понимаете, у меня трое деток, муж на работе, а если ещё мне и за старушкой ухаживать… — Ну, она же не вечно недвижима будет, потихоньку поможете ей, расходится. Дома, как говорится, и стены помогают, — уверенно ответил врач. — Вы не поняли, наверное. Я вам заплачу, вы проведёте все обследования, да хоть признавайте её невменяемой, и в интернат. Мне с ней тяжело жить! — Извините, — доктор покачал головой, — не могу пока ничего сказать. Потом… Они говорили тихо, но дверь, ведущая в палату, была открыта, голос Иры шепотком разносился по холлу, залетал и к Маргарите. Та, натянув одеяло к подбородку, вздохнула… Ирина кивнула, слушая некрасивого, даже уродливого, с её точки зрения, врача, потом, прищурившись, разглядела быстро идущего по коридору мужчину, узнала его, кисло улыбнулась. — А, Денчик, ты чего тут? Вспомнил? — сухо бросила она брату. — Не о тебе, не беспокойся. Где бабушка? — В палате. А ты тут какими судьбами? Она не собирается помирать, так что жилплощадь тебе не достанется! — бросила ему вслед Ирина, отошла к окну. Вслед за Денисом шла веснушчатая девушка, немного растрёпанная, худая, как палка, но желающая казаться больше за счёт безразмерного свитера и широких джинс. Ира усмехнулась. — А вы куда? Тут только родственников пускают! — строго процедила она сквозь зубы. — Я с Денисом. А вы, видимо, Ирина, его сестра? Вот и познакомились. Девушка оказалась на удивление бойкой, независимой. Она, уже отвлёкшись от Иры, о чём-то говорила с врачом, он улыбнулся, стал что–то объяснять, показывать, написал на бумажке какие–то то ли рецепты, то ли адрес. — Хорошо, я поняла. Можно, я зайду? — наконец открыла она дверь палаты, оглянулась на врача. Тот кивнул, но показал пальцем на часы. — Посещения через двадцать минут заканчиваются. Девушка кивнула, перешагнула порог, осторожно закрыла за собой дверь. — Бабуль, познакомься, это Ксюша, она… Она… — Денис знал, что прабабушка старой закалки, сожительство не приемлет, и поэтому не знал, как назвать девушку. — Твоя невеста, ‒ подсказала Маргарита. — Ксения, здравствуйте! Я очень рада с вами познакомиться. А я вот, видите… — тут она сокрушённо ударила кулачками по ногам, чуть не плача. — Так неудобно, так не вовремя! Ирочке скоро рожать, а я тут со своими костями… — Ну, я думаю, Ирочка родит и без твоих костей. Пора ей как–то и совесть вспомнить! — зло буркнул Денис. — Если бы я раньше узнал, что ты вот так живёшь… Ирка же мне говорила, что всё хорошо!.. — А и так всё хорошо! Мальчик мой, ну давай не будем при людях! У нас дома всё хорошо. Но вот беда какая случилась со мной, всех подвела я… Ксюша, стоя чуть в стороне, вдруг подошла, села на стул рядом с койкой Маргариты, вынула блокнот. — Так, давайте–ка все расшаркивания оставим на потом. Что вам нужно? Что привезти? Я запишу, вечером тогда доставим – или я, или Денис. У меня институт… Ксюша покраснела под изучающим взглядом старушки. Лицо девушки в обрамлении непокорных, огненно-рыжих волос, стало пунцовым. — Что мне нужно? Мне? Нужно? — Маргарита стала комкать кончик одеяла, смущенно пожимать плечами. — Да ничего… Совсем ничего не надо, правда! У вас дела! Не приходите, я сама… — Итак, я слушаю! — строго повторила Ксения. Денис ей поддакнул: — Да, говори, что и как. Сгоняем, привезём! — Ну… Очки мои… Дома, на тумбочке лежат… Ирочке скажи, пусть белья соберет, мне как-то себя в порядке же надо… Расчёску… Ксюша записывала, потом, задумчиво погрызя кончик карандаша, спросила: — Лермонтова или Бальмонта? — Что, детка? — Денис говорил, что вы читать любите. Так что принести? Классиков или, может быть, из современного что-то? Фантастику, романтическое, житейское? — Ох, Ксюшенька, ну куда мне современное! Давай лучше Островского. Люблю его пьесы читать, как будто в театр сходила! Мы с Ирочкой и Дениской, когда они подросли, много по театрам ходили… — Отметила. Будет и театр. Попозже. Ксюша встала, кивнула Маргарите, потом, улыбнувшись, попрощалась с остальными женщинами в палате. — Ой, девонька, извините ради Бога! ‒ окликнула её с койки у окна пациентка. — Я слышала, вы можете принести книги… Мне неловко, но просто меня никто не навещает… Не могли бы вы найти… Она назвала какого-то мудрёного автора, Ксюша записала. — Постараюсь! Ну, нам пора. Денис, я тебя в коридоре подожду, — сказала она, вышла и увидела топчущуюся у окна Ирину. Помолчали, дождались Ириного брата. — И что? ‒ Ирина улыбалась, только уж очень невесело. — Объявились? Братик, не представишь нас официально? — Ксюша, моя жена, — уверенно ответил Денис. — А это — моя сестра, крольчиха Ирина. — Что? Да как ты смеешь?! Зато у меня есть семья, муж, дети, я счастливая, состоявшаяся женщина, а ты так и живёшь на съемной квартире с какой-то … — Она оглядела Ксюшу с головы до ног. — С какой-то хиппи. И квартира всё равно будет моя, понял?! У меня дети! Денис усмехнулся, взял Ксюшу за руку, и они пошли по коридору к выходу, потом, оглянувшись, сказал: — Виктор позвонил мне, сказал, что ты хочешь сдать бабушку. Это подло, сестрёнка. — Ах, какие мы благородные! А где ты был всё это время, а? Я тащила всё на себе — дом, детей, эту старуху, а ты жил — не тужил, даже, вон, какую-то малолетку себе нашёл. Хоть бы раз позвонил мне, узнал, как мне живётся! — подскочила к нему Ирина, тяжело дыша. — Я жил, думал, ты нормальная, заняла бабушкину квартиру, так хоть заботишься о ней. Да, виноват, не интересовался, какого по счёту ты рожать собралась. Но родить, сестрёнка, это легче, а вот потом воспитать… Ты зря всё это, Ира… Денис ушёл, а Ира еще минуту стояла, рассерженно смотря ему вслед, потом тоже медленно пошла к выходу… — Почему ты ненавидишь её? — спросила Ксюша, когда уже ехали в метро. — Ну, свою сестру. — Потому что она бесчувственная. Она даже своих детей не любит. Она просто всех использует. В детстве использовала меня — творила, что хотела, а потом сваливала на меня, уговаривая не рассказывать правды, а то перестанет меня любить. А я, глупый, вёлся… Выросла, нашла себе Виктора, теперь тянет его к себе. Но она не умеет любить и всё ей кажется, что и её не любят… Не хочу больше о ней, всё!.. … Без Маргариты Яковлевны дома как-то медленно, потихоньку настал хаос. Дети раскидывали игрушки, кричали и бегали из комнаты в комнату, потому что ими просто никто не занимался. Вечером Маша лезла к Ирине, уговаривала почитать, но та только отмахивалась, просила подождать отца. Утром тоже было не лучше — никто не варил детям кашу, они ели залитые молоком хлопья, от которых у Славика снова поползла сыпь. Ире приходилось ходить с детьми гулять, играть в их дурацкие игры, слушать пустую болтовню соседок, а так хотелось, как раньше, завернуться в плед, улечься с наушниками на кровать и мечтать, как родится девочка, как назовут они её с Витей Юлечкой, будет Маше подружка… — Витя, нам бы няню найти. Скоро роды, как дети будут одни? — заныла вечером Ира, уложив, наконец, всех спать. — Я уже без сил, а как дальше?.. Найдём помощницу! — Поедешь к моим, в деревню, — зевнув и выключив свет, ответил Виктор. — Чего?! Прямо сейчас побежала! Ага! Ты что несёшь, Витя?! Какая деревня? Да там туалет — это просто дырка! Я не могу так! — села на кровати Ирина, толкнула мужа в спину. — Ну тогда не ной. Сама родила, сама воспитывай. Как-то раньше женщины управлялись! Я помогаю, как могу, буду стараться раньше приезжать с работы. Потом, для таких, как ты, придуман садик. Определи их всех туда и живи себе спокойно! — Ни в коем случае! Садик — это зараза, это инфекция! — тут же замотала головой Ира. — Младенец умрёт сразу же от всех этих болезней. — На няньку денег нет. Всё! — Виктор снова отвернулся и замолчал. Ира еще долго скулила рядом. И уже больше мысли о рождении Юленьки не внушали ей столько радости, сколько раньше… Маргариту Яковлевну навещали. Денис, Ксюша, иногда Виктор приходили к ней вечером, приносили фрукты. Виктор уходил быстро, как будто чувствуя вину и от этого стесняясь, Ксюша засиживалась долго, рассказывала об институте, о своей жизни, о том, что окончила медучилище, теперь учится на биохимическом факультете. Иногда старушка просила её почитать, и тогда Ксения находила нужную книгу на смартфоне, читала, вся палата замолкала, слушая и прося почитать ещё. Денис чаще приезжал к самому концу посещений, спрашивал, как Маргарита себя чувствует, что говорят ей врачи, потом, как будто тоже виноват, с трудом подбирал слова, говорил что-то незначащее, пустое. ‒ Я знаю, Дениска, меня же дальше в интернат. Да я и не обижаюсь. Ну куда я, старая развалина теперь сгожусь! Ирочка родит, ей будет не до меня… — как–то прямо сказала ему бабушка. — Ничего, так положено, так надо. — Брось! Никакого интерната! А Ирочке твоей всегда ни до кого! — зло выдернул из Ритиных рук свою ладонь Денис. — Плодится, как безумная, смотреть страшно! А ведь дети как трава сорная растут! Ни ей они не нужны, ни Виктору. Вот зачем тогда это всё?! Зачем она это делает?! — Это трудно понять, мальчик мой, обещай, что ты никогда не бросишь ей это в упрёк, хорошо? Денис нехотя кивнул. Маргарита Яковлевна понизила голос, внук наклонился вперед. — Она рожает деток, чтобы удержать мужа. Она знает, что он давно ей изменяет. Она никогда не спрашивала его об этом, но гуляет он. Женщина сразу это чувствует! И чтобы он был с ней, Ира рожает. На время, пока ребёнок совсем маленький, Витя сдерживает себя, чаще бывает дома, помогает с малышом. Ира тогда расцветает. Я помню, как принесли Кирюшу… Она так изменилась, всё Витьку целовала, обнимала, заботилась, а потом почувствовала, что опять он… Ну… И сникла. Он с ней, потому что детей много, как бросить... Это показное благородство, и я презираю его за это. Я бы такого прогнала сразу же! Подумаешь, дети! Да лучше самой их растить, одной, чем вот так мучиться! Но Ира очень боится быть нелюбимой. Придумала себе иллюзию, что, как мать его детей, она нравится Вите. Вот и постоянно матерью становится. Но это не может долго продолжаться, им надо решать что-то… Даже если меня не будет, она не успокоится. Ире очень не хватало маминой любви… Но ваша мать почему-то Иришу к себе не подпускала близко… Не знаю, почему. Я старалась заменить ей маму, дарила любовь, но теперь Ира за это меня ненавидит… Что я не мама… — Ой, вот привидится тебе, баба Рита! Да просто Ирка эгоистка! Квартира ей твоя понравилась, вот и всё! — замотал головой Денис. — Они переехали ко мне, потому что Витя сказал, что уйдёт, если не будет нормального жилья. Снимать он не хотел, потому что начал какой-то бизнес, деньги все туда ухнул, а прибыли не было. Месяца три, я помню, жили на мою пенсию… — Почему Ира не попросила денег у меня? Не рассказала всё? — с обидой спросил Денис. — Ты почему не рассказывала ничего? — Ира не велела. Не хочу, говорит, унижаться… — Сама бы тогда она шла работать! Ишь, королева! — А дети? В сад она их не отдаёт, потому что тогда станет им ненужной, как она считает, и Виктору не нужной… В общем, в ней столько всего намешано, спрятано, что этим вашим психотерапевтам хлеба будет на годы. А ты не обижайся на сестру. Не надо. Маргарита притихла, поглаживая внука по руке, и подумала: «Боже, какая же я старая! Какая старая, как я устала, но как не хочется их оставлять! Все на моих глазах росли, все людьми становились… Ирочка несчастная только вот… Жалко…» …На следующий вечер Ксюша влетела в комнату, где сидел Денис и что-то печатал на компьютере. — Звонит твоя сестра! — крикнула она и сунула парню телефон в руки. — Алло. Чего? — Денис вскочил, стал быстро ходить по комнате. — Как так бросил? Ты, наверное, не поняла просто… Куда? А остальные?.. Разговор оборвался внезапно, Денис ещё секунд десять смотрел на экран смартфона, потом опомнился, стал собираться. — Что стряслось? Куда ты? — испуганно спросила Ксюша. — От Ирины ушёл муж. Она на фоне этого перенервничала и теперь рожает. Она уже в роддоме, нам надо поехать к детям, они там с соседкой, но… Ксения быстро натянула сапоги, схватила куртку и выскочила вслед за Денисом. — Если хочешь, оставайся дома, я сам! ‒ прошептал он, но по глазам было видно, что он совсем не хочет ехать к племянникам один. Он редко их навещал, Ира особо не привечала его, поэтому знакомство с детьми было поверхностным, что с ними делать, он не представлял… … Ирина рожала долго, намучалась, ребенка сразу забрали в реанимацию, а мать отправили в палату. — Ну как ты? — позвонил ей Денис. — Как дочка? — Они ничего не говорят… Забрали её… — Не волнуйся, всё будет хорошо. Просто надо, чтобы прошло время. Мы тут с детьми завтракаем. Ир, вот неужели трудно было сказать, что тебе просто хочется на ручки, а? Ну не чужие же люди! Я–то тебя люблю любую, хоть злыдню, хоть нормальную, хоть беременную, хоть нет! Я с тобой никогда не разведусь, слышишь, сестрёнка?! — Слышу… — всхлипывая, ответила Ира. — Но я наломала много дров, Денчик… И Витя от меня ушёл… Он сказал, что не хотел ни одного из этих детей, что они и я — это обуза, что я – сдвинутая, что мне лечиться надо… А я же только для него старалась, чтобы у него настоящая семья была… — Так сдай их всех в интернат! Раз не нужны они теперь. — Ты что такое говоришь, Денис! Я–то их люблю, как же сдать! Никогда больше таких слов не произноси! — Тогда и ты ерунды не говори! Ты старалась, чтобы у тебя была семья, сестрёнка… Да и комар его забодай, этого Виктора! Помнишь, как дед говорил про комара? В общем так, вы там лежите, ждите, я приеду скоро. Ксюша с детьми побудет. А дальше будем по обстоятельствам решать. Всё, целую, Иришка! Он положил трубку, выдохнул. Трудно далась ему эта позитивная речь, но так велела сказать Ксюша, мол, чтобы Ире было поспокойнее… … Ирину и Маргариту Яковлевну выписывали в один день. Ребята решили, что старушку отвезёт на такси домой Ксюша, а Иру с младенцем, как настоящий, взрослый дядя, в костюме и при галстуке, встретит Денис. Подойдя к выписной, парень заметил Виктора. — Не смей к ней подходить, понял? — прошипел Денис. — Всё, ты теперь тут никто! — Да иди ты! — огрызнулся Витя. — Ребёнок мой! И это наше с Ириной дело… — Твоего дела тут нет. Из–за тебя ребенок родился раньше, мог погибнуть! Ты чем думал, когда… Ой, ладно, в общем, шёл бы ты лесом! Виктор упрямо сжал губы и помотал головой… Медсёстры вынесли кулёк с маленькой Юлей, следом вышла бледная Ирина. Увидев Дениса, улыбнулась. Она никогда не видела его таким нарядным! Потом, когда она заметила жавшегося к колонне мужа, её лицо окаменело, она выхватила дочку из рук акушерок, попрощалась и пошла к брату. — Уходи, Витя. Позвони, я скажу, когда можно будет навестить дочь, — бросила она будто в пустоту и, позволив Денису взять себя под локоть, пошла к машине. — Но Ира! Так нельзя! Это глупо! — крикнул Виктор им вслед. Ирина отдала Юлю дяде, развернулась и утиной походкой подошла к бывшему мужу. — Знаешь, рядом с тобой я стала зверем, настоящим зверем. Я так сильно охраняла наше логово, мне казалось, что так я тебя удержу… Я не видела никого и ничего вокруг, только тебя. Ты говорил когда–то, что хочешь большую семью. Она у тебя была, но оказывается, стала обузой. Я тянула этот воз, а ты кувыркался с другими, врал мне и делал вид, что всё хорошо. Вот это всё было, действительно, глупо. Но так больше не будет. Я ещё выкарабкаюсь, обязательно! Я очень постараюсь! У меня есть для этого стимул – дети. А вот ты теперь за бортом. Ищи себе спасательную шлюпку, просись туда, может, примут. Извини, мне пора! Виктор провожал взглядом такси, потом ему позвонили, он чертыхнулся, зашагал прочь. Его спасательная шлюпка пришвартовалась к одному очень дорогому ресторанчику, шлюпка была весьма фигуристой и соблазнительной, но почему-то в первый раз Вите не хотелось идти к ней… … ‒ Маргарита Яковлевна! Вы идёте не рекорд! Молодцом! А ну ещё пару шагов! ‒ бодро кричит Ксюша, держа в руках секундомер и наблюдая, как баба Рита медленно, приставными шажками, движется к скамейке. Старушка уже может ходить, и это главное! Это полезно и правильно, это движение вперед, возвращение к нормальной жизни. Ксюша врёт, говоря, что с каждым днём скорость Маргариты Яковлевны увеличивается. Это не так, и обе это понимают. Но то, как смеется рыжая девчонка, как строго шагает вперед женщина, забавляет их. — Ну а теперь садимся, и руками: вверх-вниз, вверх-вниз! — говорит Ксюша. Она окончила курсы ЛФК, теперь вспоминает то, чему учили. — Всё, не могу больше, детка. Отдохнуть хочу, — шепчет Маргарита Яковлевна. — Тогда, мадам, прыгайте в коляску! Домчим с ветерком! — девушка подкатывает к скамейке инвалидную коляску, помогает женщине усесться туда, забирает все приспособления для реабилитации, поправляет кепку и катит свой ценный груз вперед по аллее. Им кивают знакомые, здороваются. Баба Рита приветствует их в ответ. Она не помолодела, нет… Но ей просто хорошо. Хорошо от того, что светит сегодня солнце, что на дереве свистит скворец, что Ксюша такая весёлая, Ириша почти оклемалась после родов, теперь суетится по хозяйству. Всё стало как-то налаживаться, словно Ритину жизнь, взлохмаченную, какую-то всклокоченную, наконец причесали, привели в порядок. Дай-то Бог, чтобы у ребят всё наладилось! Ира-то своих сорванцов в сад всё же определила, пока не болеют, а там… Виктор исправно платит алименты, навещает детей. Ирина их встречи не очень жалует, но Рита считает, что это хорошо, ведь даже пусть взрослые разбежались, а дети тут ни при чём! Ира иногда грустит, сядет на кухне, затихнет, смотрит в черноту окошка, только плечики вздрагивают, потом кинется к бабе Рите, начинает просить прощения… Она очень похудела после последних родов, намучалась, видимо; много, говорят, крови потеряла… Ничего, и это пройдёт, жизнь большая, длинная она, жизнь… Просто сейчас ухабы пошли, надо пережить. И с детьми Ира теперь совершенно по–другому стала себя вести. И ласка в ней проскальзывает, и забота, и пошалить им разрешает. Неравнодушие – вот как про себя обозначила эту перемену Маргарита. Раньше все силы внучки уходили на то, чтобы убеждать себя, что Витя её, Иру, любит. А теперь пошла энергия в нужное русло, в правильное! Плохая Ириша или хорошая - уж теперь не надо думать, надо просто жить, помогать себе и ей становиться чище, теплее… Денис теперь часто в гости заглядывает, играет с мальчишками, с Машей кукол наряжает. Два раза Ира разрешала ему погулять с коляской. Денис признался, то это было очень волнительно, потому что Юлька постоянно плакала… Ира начала потихоньку работать. Что—то там через интернет… Сидит, стучит по клавишам, цифры считает, звонят ей какие–то люди, дают поручения. Ирина даже похорошела, словно бы воздуха глотнула свежего после душного подвала. Денис и Ксюша вот только расписываться не хотят. Упёртые оба, мол, зачем этот штамп, зачем эти условности!.. Маргариту Яковлевну это немного расстраивает, но уж такая сейчас жизнь, надо привыкать… Маргарита Яковлевна сидит в своей комнате, она только что отложила томик стихов и теперь просто смотрит внутрь себя, в свои мысли… Ей слышно, как за стеной бубнит слоги Кирюша, он учится читать, Машка ему подсказывает, брат кричит на неё, потом вступает Денис, всех успокаивает. В другой комнате работает Ира, укачивая на коленях дочку... Рите спокойно и легко, она дома, рядом её внуки, правнуки – это счастье! Простое человеческое счастье. Его не так просто получить, оно хрупкое, нежное, оно быстро разлетается на кусочки, если его не беречь… Но они смогут, её внуки, правнуки и их дети – смогут уберечь то, что называется семьёй, не пустят в него беду, вымолят у Бога защиту, чтобы быть вместе, чтобы было, кого любить… Автор: Зюзинские истории.

- Не хочу домой идти, - обреченно сказала Юля. - Давай еще посидим, - ответила Даша. - Я вообще домой не хочу идти, - повторила Юля, - ноги не идут. - С Васей поругалась? – спросила Даша. - А мы сейчас постоянно ругаемся. Дня не было, чтобы прошел без ругани! - Там вы три года женаты, - веско заметила Даша, - это обычный кризис трех лет. Ребенка надо рожать! - Вот только ребенка мне и не хватает! А так у меня полный букет! – воскликнула Юля. - Тогда я тебя не понимаю, - ответила Даша. - Да Вася отца своего парализованного к нам приволок! Этот старый д ... с повышенным давлением в свои пятьдесят семь лет полез на даче крышу латать. Возомнил себя птичкой! - Как ты можешь так говорить? – Даша отшатнулась. – Где твое уважение к старшему, тем более, к отцу твоего мужа? - Закончилось! Совсем закончилось! И уважение, и терпение, и все остальное! - Юля! - Даша, я понимаю, что свекру нужен уход, но почему я должна за ним ухаживать? - Опять не поняла, Вася на тебя отца сгрузил? – Даша нахмурилась. - Нет, только когда он уходит в ночную, тогда просит за отцом присмотреть, а так все сам делает. - Вообще тебя не понимаю, - растерялась Даша. - Да в квартире находиться невозможно! Постоянная вонь от лекарств, мочи… - Юля сморщилась, - не знаю, запах болезни и старости. Дышать невозможно, сколько не проветривай. А Вася еще постоянно приглашает медицинских работников, чтобы процедуры его отцу делали. Массаж, гимнастика… Будто это поможет! - А есть надежда, что он встанет? – спросила Даша. - Вася верит, я – нет, - твердо ответила Юля. *** - Вася, что это? – вместо приветствия крикнула Юля, переступив порог. - Простыня, - ответил Вася усталым голосом. - Я вижу, что это простыня, - ответила Юля, - почему она в коридоре висит? - Потому что на балконе нет места, - ответил Вася. – Я тут гвоздик вбил, там вбил, веревочку натянул. А ходить она не мешает. - Офигеть! – воскликнула Юля. – Мы теперь по всему дому будет загаженные простыни развешивать? - Юля, не начинай! – Вася повысил голос. – Простыня выстирана, она чистая. Высохнет на балконе, я перевешу туда. - Ты мне еще над головой что-нибудь из этого подвесь! Трусы, например! - Юля, я прошу тебя по-человечески, не надо закатывать скандал! - Так я бы и не закатывала, если бы нормально жили! Вася, мы молодая семья! Слышишь? Молодая! Нам жить надо! Жизни радоваться! О ребенке подумать! А о чем мы можем тут подумать? Ароматы, как в общественном туалете, отец твой парализованный, простыни висят по всему дому! - А что ты предлагаешь? На улицу его выкинуть? – возмутился Вася. – Это же все-таки мой родной отец, а не дальний родственник или случайный прохожий! - Вася, ну подумай сам, как бы ты не старался, все равно ты не сможешь за ним ухаживать нормально! Потому и воняет в доме, а ты все время уставший. Надо доверить его специалистам в профильном заведении. И ему там будет лучше, и для них это бременем не будет. - Предлагаешь отца завезти в хо.спи.с? Ум.ира.ть отправить? – Вася посмотрел на жену с презрением. - Ни в коем случае! – ответила Юля. – Там врачи, персонал, лекарства, уход. Если бы с моей мамой такое случилось, я бы даже думать не стала! Что я могу, человек, который в этом ничего не понимает, и квалифицированный специалист? Конечно, маме моей было бы лучше, если бы за ней ухаживал профессионал. - Юля, я не считаю эту идею хорошей, - ответил Вася, - даже приемлемой. Мой отец меня вырастил, заботился обо мне, воспитывал. А когда ему понадобилась помощь, я не имею права его бросать! - Да никто не говорит, чтобы его бросить, - Юля снижала накал страстей, переходя к увещеванию, - папе твоему там лучше будет. А ты сможешь к нему приезжать. А мы спокойно заживем. Ребенка заведем. Вась! Ребеночка! Маленького, красивенького! Нашего! Она прильнула к мужу, еле сдерживая рвотные позывы. Его одежда, да и он сам пропитался запахом болезни, лекарств и экскрементов. - Вася! – донеслось из комнаты Андрея Леонидовича. Юля сразу же отстранилась: - Иди! – холодно сказала она. – Только не вздумай его поить на ночь! Мне простыни менять ночью не улыбается! - Я подгузник ему одену, - ответил Вася, поразившись такой переменой голоса и настроения супруги. - А мне подгузники ему менять? – Юля прищурилась. - Нет, - ответил Вася, выходя их кухни, - до утра хватит. Юлю передернуло, и она отвернулась к окну. Сразу же форточку открыла. *** - Сынок, - сказал Андрей Леонидович, когда Вася вошел в комнату, - ты бы не ругался с женой-то. Может, права она? Сдал бы ты меня куда-нибудь. А вы и жить начали. Я же вижу, что всю жизнь вам порчу! - Перестань, пап. Это она несерьезно говорила. Устала просто. - Так и ты ж уставший весь, я же вижу. И круги под глазами, да и похудел. - Ох, папа, кости бы целыми были, а мясо нарастет! – Вася бодрился и подбадривал отца. - Вася, помирись с Юлей. Я ж помру, ты тогда один останешься. А человеку всегда кто-то рядом нужен. Оно и трудности переносить легче и с печалями справляться. Помирись и не ругайся больше. А мне, может быть, на самом деле лучше будет, если я с твоей шеи слезу. - Пап, да что ты заладил! Мне не сложно, да и совесть не позволит никуда тебя сдать! - Сынок, тебя я понимаю, ты сыновний долг отдаешь, а Юля не обязана страдать. Она замуж выходила за работящего мужика, с которым жизнь в радость будет. А получила того же мужика, да в придачу инвалида лежачего. И не мужика она своего видит, а сиделку при больном родителе. Ты что ж думаешь, такого будущего она хотела? - Пап, это непредвиденные обстоятельства, - возразил Вася, - не все наперед предугадать можно. - Предугадать – нет, а изменить можно, - Андрей Леонидович тяжело вздохнул. – Уйдет она от тебя. А я, получается, виноватым буду! - Ну, захочет уходить, так пусть уходит. Держать мне ее что ли? Жен, как и мужей, может быть много. А родители – они одни на всю жизнь! А если их бросать по прихоти жены, так что я за сын получается? А? Пап? Пар.ши.вы.й сын, а и человек такой же. Ты ж меня не таким воспитывал! *** Юля еле дождалась, когда Вася вернется на кухню. А она отлично слышала весь разговор. Сначала она хотела дожать идею, что свекор подкинул: что она страдать не обязана, но быть опорой мужу не отказывается. «Но папе лучше съехать под надзор специалистов!» Но потом только фраза Васи красными флажками плясала перед глазами. - Так, значит, хочет – пусть уходит? – прокричала она. – Так я и уйду! Мне такой муж не нужен! Тысяча жен у него, понимаешь, будет! А у меня тысяча мужей! Да и получше, чем ты! Она начала собирать вещи: - Вы посмотрите на этого хорошего человека! Он, видите ли, за отцом ухаживает! А я вся такая плохая, упрекаю его! Да больно надо мне такая семья! Три года я с тобой жила! Три! А ты так легко говоришь, пусть уходит! Да нормальный мужик за свою семью и за свою женщину горы бы сворачивал. А ты такой, весь в белом: «Пусть уходит!» - Юля, перестань кричать, - попросил Вася. - Я и кричать перестану и про тебя забуду! Тоже мне, альтруист любитель! Ухаживает он! Был мужик, как мужик, и вдруг стал сиделкой! Да ты все равно не сможешь дать нормальный уход! Даже если наизнанку вывернешься! - Юля, да пойми ты простую вещь! Тут не только в уходе дело, а человеческом участии! Поддержке! - Ты уже меня поддержал и поучаствовал во всей моей жизни! Спасибо! Ты сказал, пусть уходит? Все! Я ухожу! Она выскочила из квартиры, закинула вещи в багажник машины, села за руль и нажала на газ! *** Сначала пришла боль, а потом уже и воспоминания. Слезы застилают глаза, встречный свет фар, визг тормозов, а потом темнота. - Хорошо, что вы пришли в сознание! – проговорило белое пятно в поле зрения Юли. – Мы уж чуть надежду не потеряли. - Ав.ар.и.я, - прошептала Юля. - Да, - ответило пятно. – Как вы себя чувствуете? - Уж.ас.но, - ответила Юля, пытаясь вникнуть в свои ощущения. – Я двинуться не могу. - Ну, у нас плохие новости, - проговорило пятно, постепенно обретая очертания молодого врача, - у вас поврежден позвоночник. Ходить вы не сможете. Мы вас пока зафиксировали, чтобы не усугублять положение. - А насколько все серьезно? – пролепетала Юля. - Ну, руки у вас работать будут, когда спадет отек после травмы грудной области спинного мозга. С пищеварением еще разбираться надо будет, а ноги восстановить не получится точно. Врач выдал информацию и поспешил выйти из палаты, но зашел Вася: - Привет, Юля. Как ты? – спокойным и, каким-то, чужим голосом спросил он. - Васенька, - Юля начала плакать. - Я с врачом поговорил, - сказал он, присаживаясь на стул, - я в курсе, что ходить ты не сможешь. Он помолчал, рассматривая стены, потолок, аппаратуру, к которой была подключена Юля. Хрустнул костяшками пальцев и сказал: - Я поговорил с твоей мамой, будет ли тебя она отсюда забирать. Она сказала, что ей и здоровье не позволит, да и места у нее немного. Еще сказала, что она не специалист, чтобы за лежачими ухаживать, - Вася еще раз хрустнул пальцами. – Я тебя тоже забирать не буду. У меня и так отец на иждивении. А ты, тем более говорила, что в больнице и уход лучше, и специалисты. - Э… я… - Документы я уже подписал, чтобы тебя, ну, когда подлечат, сразу в приют или пансионат какой отправили. Но к тебе из социальной службы придут с вариантами. Вася говорил спокойно, размеренно. Это как-то пугало. - Отец мой еще сколько-нибудь протянет, а потом я для себя поживу. В удовольствие! На счет тебя я еще, может быть, и подумал, но ты же сама от меня ушла. Да и сама говорила, что лежачий инвалид в доме – это не жизнь. Сама понимаешь. *** Вася вернулся на следующий день. Более кош.марных суток Юля не переживала в жизни. Смириться с коляской, или просто принять свою инвалидность, было не просто. Но страшнее всего, что до конца жизни ей придется провести вдали от своих родных. Это вызывало панику. Если бы она не была пристегнута к кровати, то металась бы на ней в припадке. Ей казалось уж.ас.ным, что в один миг она лишилась всей своей жизни, планов, будущего. Да, за ней будут ухаживать, но никто не будет утешать! Никто не спросит как настроение? Никто не обнимет и даже слова доброго, если его не оплатить, не скажет. - Лучше бы я ум.ер.ла в той ав.ар.ии, - проговорила она под утро. – Лучше так, чем остаться совсем одной. Вот сейчас она понимала Васю, который из кожи вон лез, чтобы ухаживать за отцом. Да и она сама, оказавшись на месте мужа, никогда бы не отправила свою мать в приют. - Сама бы тянула, - говорила она, глотая слезы. Приход мужа она встретила без эмоций. Ночью истрепала до самого дна. А он, войдя в палату, скинул с нее одеяло и начал расстегивать крепления. - Что ты делаешь? – ужаснулась, она, потому что помнила слова врача, что это может усугубить ситуацию. – Ты хочешь меня уб.ить? - Нет, - сухо ответил Вася, - тебе это не нужно. Я врачу заплатил, чтобы он тебе озвучил стр.аш.ны.й диагноз и пристегнул тебя к кровати. Я хотел, чтобы ты почувствовала на своей шкуре, что ты предлагала устроить для моего отца. У Юли перехватило дыхание. - Есть такая поговорка, - проговорил Вася, продолжая расстегивать ремни, - там что-то про: Нельзя осуждать человека, пока не пройдешь путь в его ботинках. Я подумал, раз так совпало, что ты попала в ава.рию, предложить и тебе пройти сто метров в ботинках моего отца. Чтобы ты на себя примерила, что ему предлагала. Насколько это уж.ас.но остаться на попечении чужих людей, когда есть свои родные, но ты им не нужен. Он отстегнул последний ремешок и покинул палату. Еще не дойдя до конца коридора, он услышал Юлин крик. Не стал слушать и останавливаться. Дома ждал отец. - Надеюсь, ты изменишь свое отношение к людям, - проговорил Вася, садясь в такси, - но я свое отношение к тебе не изменю... А заявление на развод он подал, когда ехал в больницу. Автор: НЕЗРИМЫЙ МИР.

Невероятно нежнейшее печенье из творога. В этом рецепте учтены все нюансы приготовления, а это значит что печенье у вас обязательно получится. Радуйте себя и близких! ИНГРЕДИЕНТЫ: ✅ Творог — 250 г ✅ Пшеничная мука — 180 г ✅ Сливочное масло... Полный список ингредиентов..

Елизавета Тимофеевна поправила юбку, словно не замечая, что дочери не до разговоров, и продолжила: — Дома дел невпроворот, пора картошку окучивать, а она от плиты не отходит. Генка тоже, ишь, побрился, рубашку повесил в коридоре. Выходит, меня приглашать не будете на невестку смотреть. — Почему же? — торопилась Людмила, — На вечернем автобусе приезжают, приходите с отцом. — Отец не пойдёт, ноги сегодня ломит, лежит. — Тогда заверну ему пирога и курицу. — Заверни. Но всё же, Люда. Не слишком ли ты её балуешь в первый раз? — А как, мам? Гостеприимство — это же наше лицо. Как накормлю, как буду относиться, так и она сыну моему ответит. — Ой, — замахала руками мать. — Кто бы говорил. Сколько ты слёз пролила, сколько ты ползала в огороде у свекрови, а второй день помнишь, нет? Всё плохая. Или забыла совсем? Людмила посмотрела на мать. На загоревшем лице её, обрамлённом белым платком и исчерченном морщинками, выделялись глаза - голубые, словно летнее тёплое небо. Мать за последние несколько лет сдала сильно, ухаживая за мужем, переживала, похудела, дочери не хотелось её волновать и перечить. — Мам, приходи к семи. Посидим, познакомимся с девочкой. — Что знакомиться? Внук выбрал уже и заявление в ЗАГС подали. Тут уж знакомься или нет, всё решено. Да и не девочка она уже. Людмила сделала вид, что не успевает, ускорила темп, а когда мать вышла из летней кухни, села на табуретку. Сама вспомнила, как тридцать лет назад знакомиться шла. Знала и отца будущего мужа и мать, жили в одном посёлке, но в разных концах. Знала Люда, что не приглянулась она, но шла, высоко подняв голову. С улыбкой шла, с букетом гладиолусов, под руку с будущим мужем, и была уверена, что познакомятся они ближе и всё наладится. Не случилось. Людмила загрустила. Антон, старший из детей Сомовых, долго не мог найти себе жену. Уже вышла замуж младшая дочь и три года как создала семью средняя, уехала с мужем в Мурманск. А сын так и выбирал. Была надежда у матери, что приглянется Антону местная девушка и останется он в посёлке. Но нет, вышло иначе. Сын устроился на работу в городе и остался там. На одном из светских мероприятий встретил Женю и началось. "Женя то, Женя это". О том, как мать или отец перестал спрашивать, когда звонил. Мать и рада была, и грустила одновременно. Поэтому и угощение выбирала тщательно, не хотела показаться прижимистой хозяйкой. Всё, из чего можно было дома, приготовила, в магазине долго выбирала деликатесы. Мать свою тоже из-за этого сразу не пригласила, побоялась, что может словом или действием каким задеть городскую. И не скажешь ничего, не шикнешь, мать. Автобус пришёл вовремя. Мать, увидев сына, стала размахивать руками, муж осадил: "Веди себя спокойно". За высоким и статным сыном вышла из автобуса и Женя. Невысокая, тёмненькая, глаза чёрные бусинки, не поймёшь что в них. Поздоровалась. Люда улыбаться перестала. "Обычная, самая-самая обычная женщина, таких в нашем посёлке под сотню наберётся, а ещё есть и красивее, такие, от которых глаз не отвести". Обидно стало за сына. И уже не хотелось садиться за стол, не хотелось радоваться, даже делать вид, что счастлива, не хватало энергии. Голова сразу разболелась. А сын, наоборот, обрадовался. И радость эта читалась не только на лице, она в каждом слове, в каждом жесте была. Он с такой нежностью прижимал к себе Евгению всю дорогу до дома, что даже отец обратил на это внимание. Мать Людмилы уже ждала всех в доме Сомовых. Она села во главе стола, словно главная и сложила руки на коленях. Знала, скажет, что села на место зятя, чтобы не мешать никому. Женя вошла в дом после Людмилы и поздоровалась с Елизаветой Тимофеевной. Та, не разжимая губ, кивнула. Люда сразу поняла, Женька и матери не понравилась. Теперь их две. Людмила посмотрела на сына. Как же он светился от счастья! За столом разговор не клеился. В основном отец с сыном обсуждали какие-то свои дела: отец спрашивал, сын отвечал или рассказывал забавные случаи, произошедшие на работе. Напряжение нарастало. Елизавета Тимофеевна ковыряла в тарелке еду и, не отрываясь, смотрела на Женю. — Евгения, а у меня вот к вам вопрос, — начала бабушка. — Знаю, что в браке вы до этого не были, года идут, может, вы хозяйство вести не умеете или по-женски у вас проблемы? Антон чуть не подавился. Кашлял и махал рукой, словно давая Жене прийти в себя и подготовиться с ответом. — Ну ты, ба, даёшь! Вот это вопросы у тебя. Женя посмотрела на Антона и тронула его руку: — Самое главное — мы нашли друг друга. И дети, надеюсь, будут, проблем не замечала. А хозяйственные вопросы всегда можно решить. — Давайте лучше выпьем! — прервал всех отец, поднимая стопку. Люда посмотрела на него строго, но вслух ничего не сказала. Сын поддержал. Женя тоже подняла свой бокал и улыбнулась. — Чего ты, мать, давай с нами, — кивнул Гена. — Голова разболелась, я сок, — протянула стакан Люда. Неприятная нудная боль, действительно, мешала матери участвовать в застолье. Менялась погода. Отец с сыном пошли на крыльцо, разговаривать дальше, Женька выскочила за ними, а Люда с Елизаветой Тимофеевной остались в доме. — Ой, Люда, что же это такое, кто же нашего Антошу сглазил, столько девушек вокруг и хороших, и красивых, а он... — Мам, сама днём говорила, что выбрал он уже, что теперь, — Людмила убирала со стола посуду. — Это я днём говорила, а теперь передумала. Надо её перед внуком выставить неумёхой, надо её проверить, как меня, да тебя проверяли. Вон, в огород её, или на кухню, пусть покажет, что за хозяйка. Кстати, жить они где собрались, в городе? Люда прекрасно помнила, как на второй день свадьбы свекровь разбудила её в пять утра и отправила доить коров. Два платья тогда в доме мужа было у неё: свадебное, белое, и на второй день праздничное. Вот в этом платье Люда и доила коров, которых у родителей мужа тогда было пять, убирала в стайке. А потом в этом же платье села за праздничный стол. Хорошо мать принесла потом одежду. Этот поступок свекрови Люда запомнила на всю жизнь. — В городе... Люда хотела ещё что-то сказать, но зашла Женя. Она слышала, что сказала бабушка, и ей было не по себе. Не такого приёма она ожидала, считала, что рады будут ей, счастливы родители, что сын влюбился, женится. Когда Женя сообщила родителям, что они поедут с Антоном к нему в гости. Мать почему-то разволновалась, и долго молчала в трубку. — Ты не рада? — спросила Женя. — Рады мы за тебя с папой, дочка, очень рады. Только ты следи за собой, надо себя показать с хорошей стороны. Знаешь же, о родителях мужа много историй ходит. — У вас прекрасные отношения с родителями папы. — Не всем везёт, Женя. А могут ещё и проверку устроить. Кто же захочет свою кровиночку чужой женщине отдавать, не зная её. — Вы же Антона приняли. И проверок не устраивали. — Мы с папой приняли. Хороший парень. Но я же просто предупреждаю... Женя задумалась. Антону двадцать семь, а он не был женат, они даже не обсуждали этот момент. Сейчас в голову ей пришла шальная идея, а если всех предыдущих невест проверяли, и они просто не прошли проверку. Антон сам предложил съездить раньше, не дожидаясь родителей невесты. Жене постелили в маленькой комнате рядом с кухней. Она долго лежала и боялась уснуть. Фраза: "Вон, в огород её, или на кухню, пусть покажет, что за хозяйка". Так и не выходила у неё из головы. В три часа ночи Женя оделась и тихо вышла из дома. Каждое лето, до поступления в институт, она проводила в деревне у родителей отца или матери. Поэтому простую работу знала, не боялась трудиться. Не было для Жени в диковинку ни подоить корову, ни выйти в огород на прополку. Женя открыла дверь летней кухни и включила свет. Теперь можно было выдохнуть. Два-три часа у неё в запасе было. Евгения старалась не шуметь, быстро осмотрелась. Сначала управилась на кухне. Тесто, давно подошедшее на хлеб, хорошо обмяла, сформировала булки и поставила выпекаться. Посмотрела, что осталось после застолья в холодильнике, и решила, что трогать упакованное без разрешения хозяйки не стоит. Не хватало только супа. Горяченького, наваристого. Борщ был бы кстати, подумала Женя и поставила вариться пару косточек на бульон. Коров Сомовы не держали, поэтому доить было некого. Огород у матери Антона был почти образцово-показательный. Особого ухода не требовал. А вот картофель пора было уже окучивать, тем более после вчерашнего дождя. Женя, увидев галоши, стоящие у бани, и висящие на стене тяпки, сама себе улыбнулась. Как рассветёт, можно браться за работу. Сварила Женя борщ, пожарила сырников на завтрак, так любимых Антоном, вскипятила чай и вышла в огород. За работой даже не услышала, как пришла Елизавета Тимофеевна. Та стояла у грядки с морковью, сложив руки перед собой, и смотрела, как Женя работает. Улыбалась. — Женя, доброе утро, чаем напоишь? Евгения от неожиданности чуть тяпку не выронила, подняла голову, заметила, что бабушка довольна. Одной чашкой чая не обошлось. Елизавета Тимофеевна попробовала и сырники, и кусочек горячего хлеба съела. Ничего толком не спрашивала, всё больше смотрела. Смотрела, как умело режет хлеб эта незнакомая ей женщина, как двигается по незнакомой кухне, как ставит кружку перед ней и на какой тарелке подаёт еду. Всё важно было для бабушки. Люда вышла во двор ближе к семи часам. Проснулась рано, но вставать не решалась, боялась разбудить сына и гостью. Елизавета Тимофеевна сидела на чурке у забора и что-то смешное рассказывала Жене, которая окучивала картофель. Они вместе весело хохотали над историей и беседовали, словно давние подруги. — О, Люда, — обратилась к дочери мать, — вот ты и спать, невестка-то, смотри, огород тебе уже окучивает, хлеб испекла, завтрак приготовила. Люда махнула рукой: — Голова болит. — Ты же не пила вчера, почему болит? Стареешь, — закачала головой мать и отвернулась, продолжая рассказывать что-то Жене. Люда зашла на летнюю кухню и села за стол. Борщ на плите, хлеб уже остывает под полотенцем и любимые сырники сына в тарелке под крышкой. — Вот тебе и невестка, — Елизавета Тимофеевна вошла следом. — Хоро-ша! Спокойна будь за сына. Такая семерых за пояс заткнёт. — Видишь, мам, даже проверят не нужно. Скорее, это она нас проверила, на место поставила, — рассмеялась Люда. — Даже любимых сырников сыну напекла. — Сырники чудесные, я пробовала. Буди мужиков, пора завтракать. Люда вышла во двор и посмотрела в сторону Жени. Себя вспомнила. Молодую, счастливую. Перекрестила, чтобы та не видела, и улыбнулась: "Будьте счастливы". — Женя, бросай всё. Работу эту по дому не переделать, пойдём завтракать. Автор: Сысойкина Наталья.

Екатерина хватала воздух, которого отчаянно не хватало. Как Игорь проник в квартиру? Отмычки? Ломал бы замок – перебудил бы всю парадную… С отмычками его уже ловили, когда он пробрался на дачу ее родителей, где Катя скрывалась. Но в многоквартирном доме? Настолько ему не страшно? - Нет! Нет! – она сдавленно сипела. - Не вернешься? Не заканчивать? – он сжал сильнее. - Вернусь… В этом положении согласишься на все. Нельзя спорить, когда человек загнан в угол. И Катя его уговаривала. Да, конечно, она вернется. Разумеется, извинится перед ним при всем народе. Конечно, она будет его уважать и лелеять. На все согласилась. Он хмыкнул, показывая свое превосходство. Она, заметив, что хватка слегка ослабла, дотянулась до кружки на прикроватной тумбочке… Как знала с этими кружками! Она регулярно забывала сполоснуть чашку. Игорь взвизгнул, жутко и неправдоподобно, но откатился на бок. И отпустил. Воздух! Катя нормально вдохнула! - Денис! – она ринулась к детской, - Просыпайся! “Прежде, чем вступить в отношения, надо подумать, как из них потом выбраться”. Но это не про Катю. И брак у них с Игорем был хороший, и после него они дружили. Недолго. Но дружили. Игорь приезжал, чтобы увидеть сына, таскал ему мармеладки, платил алименты, и про Катю ничего дурного не сказал. Говорил, что уважает маму своего сына. А потом – неудачи в работе. Его понизили. От него сразу отвернулись приятели, которые искали “полезных” знакомств. И что-то переклинило. Он залез к Кате на балкон, она тогда еще проживала у Дыбенко, залез и встал на одно колено… То, что они развелись и поддерживали лишь номинальные отношения, ради сына, для него перестало быть аргументом. Катя отказала. И потом отказала. Отказ за отказом. Что Игоря окончательно довело. Он нес какую-то околесицу, что его приворожили… Он был безобидным, как думала Катя, когда в ночи возвращалась от подруги. Но тут Игорь на нее напал. Никакого ущерба – сосед со своей овчаркой помогли Кате вырваться. Все посчитали, что Игорь проспится и пожалеет о содеянном… Он напал снова: оставил серьезные вмятины на автомобиле, который Катя вообще брала в аренду, правда потом сам заплатил. Опять мелькнула мысль, что хоть реальность ущерба приведет его в чувство, но нет. Преследование не закончилось. Он пил. Приходил в съемные квартиры, которые Катя уже меняла, как перчатки, и колотил в двери, названивал соседям, пугал ребенка… Когда Катя перестала говорить адреса его маме, заметив, что именно после общения с бывшей свекровью, Игорь их вновь находит, то промежутки между переездами увеличились, но где-то осесть не получалось – Игорь их вычислял. Он залез к ним, воспользовавшись отмычками, и Катя какое-то время жила у родственников, куда он боялся соваться – она там не одна. Все немного улеглось, и Катя съехала от родни. Сегодня Игорь поймал ее дома. - Денис!! – тормошила она сына, - Уходим! В детской она провела железной поварешкой на батарее – это был условный сигнал для Веры – Вера поселилась на этаж выше и полуночничала, как истинная сова. Катя, уже знающая, на что способен бывший муж, предупредила Веру, что пять стуков по батарее – это сигнал бедствия. Наверху затопали и зашевелились, как затопал и Игорь, бросившись в погоню за Катей. - Катя! Оказавшись на лестнице, Катя сразу попала к Вере, которая мчалась ей навстречу со скалкой, за Верой – еще соседи, еще зрители. Игоря зрители не беспокоили. Он вывалился из квартиры на площадку, споткнувшись, и полез в драку. Его скрутили. - Катя, это проникновение со взломом! – сказала Вера, - Годиков на пять потянет. Угрозы. Мы будем свидетелями. Игорь нагло улыбался – он знал, что Катя не отправит отца своего сына в тюрьму. Она тогда, когда он впервые забрался в квартиру, уже могла написать заявление и посадить его, но не сделала этого. Почему? Потому что пожалела? Потому что у Дениса будет сидевший отец? В общем-то, все разом. И она испугалась, что Игорь, отмотав срок, вернется еще злее и станет мстить. - Арестуйте его, сержант! – потребовали жильцы у прибывших полицейских, - Это грабитель! И вообще – кто знает, что он собирался с ней сделать? - Катя, ты готова решать вопрос по закону? – спросила Вера. Игорь все улыбался. - Да, - ответила Катя, - На этот раз готова. Улыбка исчезла с его лица. - Уводите. *** - Отпустили? Под подписку?! - Он не рецидивист, не сидевший, он ничего не украл, и какого-то корыстного умысла у него не было, - печально рассказывала Катя, - И его мамочка расстаралась с адвокатами. Отпустили под подписку. Свой срок он получит, но, вероятно, условный. Не просидит ни дня. - Откуда у его мамы деньги на адвокатов? - Долю в квартире продала. - Хорошо бы, если бы новые сособственники устроили ей веселую жизнь! – возмущалась Вера, - Ты как? Останешься здесь? - Нет, конечно. Уезжаем завтра. А то он, как выпьет, сразу сюда и заявится, чтобы разбираться, кто из нас плохой. - Ты хоть номер мне оставь. К предкам пойдешь? - Там достанет. - К брату? - Нет. У Васи детки-двойняшки… Маленькие совсем. И жена третьего ждет. Я не хочу их подставлять, и вот в это втягивать… Прикинь, если он туда приедет и дебоширить будет. Малышей перепугает, Свете поплохеет потом… И Вася. Я своего братишку знаю. Он не будет отсиживаться в квартире, не включая свет, будто нас нет дома. Он пойдет к Игорю. А, если драка? Если с Васей что? Или его самого потом посадят? Я ими рисковать не хочу. Никем из них. - Тогда в гостиницу? - Были бы деньги… Я все отдала сейчас – за первый и за последний месяц. Залог мне вернут, но за месяц уже точно не отдадут. - Поживите у меня… - Нет. Ты что… Я и тебя подвергать опасности не буду. И он тут сразу найдет. У него нюх на это. - Куда же ты тогда? - Постараюсь найти комнату подешевле. - Пиши, если я тебе буду нужна. На улице только не оставайся, Катя, я тебя умоляю. Ничего страшного, если он ко мне придет. Я вам не кисейная барышня – я ему покажу, как дверь взламывать. Катя поехала смотреть жилье сразу с вещами и с Денисом, чтобы не тратить время потом на переезд, и, подписав договор аренды, заехала в комнату в коммуналке. Там от предыдущих жильцов даже елочка с гирляндами осталась. Правда, через день выяснилось, что это предыдущий жилец, через подставную схему, и сдал ей комнату, и владелец попросил съехать… Мужчина, сняв смешную шапку, не скандалил, он был учтив и вежлив, но съехать попросил. Хоть и жалел Катю. Катя не стала прекословить, сетовать на свое незавидное положение, просить, чтобы ей разрешили заплатить попозже. Не может она так. И она ушла с сыном в никуда. Дениска тоже все понимал. Он не канючил. И к отцу не просился. Поначалу Денис просился и говорил, что хочет увидеть папу, но потом увидел его в самом неприглядном виде, когда папа вынес их дачную дверь, что ребенок раз в навсегда расхотел с ним общаться. Катя поставила их баулы у детской горки. - Мама, мы к тете Вере? - Извини, сынок, мы не можем поехать к ней. - Потому что папа нас там найдет? К сожалению… Катя и сына-то впутывать не желала. Он ребенок. Мальчик. Ему важен пример отца. Очень важно знать, что твой папа – это сильный, мужественный, достойный человек. А не бояться его. Но придумывать различные байки и оправдания для бывшего мужа было поздно – сын уже познакомился с тем, кем стал его отец. Где-то в записной книжке была Людмила Павловна – консьержка из того дома, в котором они прожили пять лет, и откуда они сбежали, когда Игорь спятил. Людмила Павловна там уже не работала. Но она всегда с огромной любовью говорила о Дениске. У нее-то Игорь точно не додумается их искать. - Денис, папа тебя не тронет. - А тебя? Очень умный парень. Солгать Катя не смогла и просто промолчала. - Вам некуда пойти? – от дома шел владелец той квартиры, где Катя пробовала снять комнату. В своей смешной шапке. - Некуда, - ответил за маму Денис. - Денис! – напомнила Катя, что они не втягивают чужих в свои проблемы. - Нас папа ищет, а мы от него убегаем, - мальчик вывернулся и смотрел уже на Валентина. - Вот как… - И дома у нас в этом месяце нет. - Ситуация… - заметил Валентин, - Вы бы сказали… - посмотрел он на них, - Я бы понял. Лишнее я на себя не беру, я к этой афере не причастен… но я бы дал вам время на поиск жилья, Екатерина. Не монстр же. Екатерина, это не одолжение, за которое вам так стыдно, и вы не хотите на меня глядеть. Я вас выручаю, как земляк земляка. Сегодня вам некуда пойти, а завтра, может быть, и мне будет некуда податься. Жизнь непредсказуема. В ней много сюрпризов. Приходите. Я подожду, пока вы заработаете на аренду. - Если вы не боитесь, что Игорь тут все разнесет… - Он может догадаться, где вы? - Вряд ли. - Ничего. Если и догадается, это тоже не помеха. Проучим его. Тогда Катя ему не приглянулась. Валентин просто добрый человек. Он не смог проигнорировать женщину, которая сутулилась на скамейке, охраняя свои баулы и переживая, куда ей отвести ребенка. Но потом у них даже возникла симпатия. Привязанность… Валентин приходил вечером “проведать” жильцов в своей квартире, но все уже улыбались и хихикали – все знали, к кому он приходит. Он не зазнавшийся. Не агрессивный. Ко всему подходит с юмором. И Катя ощутила, что она рядом с ним расцветает. Валентин начал намекать, что можно бы уже задуматься о переезде к нему – в тот дом, в котором он сам проживает, а не ютиться в комнатушке, пусть и хорошо обустроенной, но Катя не обрадовалась, а поникла и загрустила. Как же Игорь? Она-то согласна на переезд, и Денис попривык к Валентину, но что произойдет, когда до них доберется Игорь? А он доберется. Мама звонила и говорила, что он рыщет по округе, вынюхивая, куда спряталась Катя, даже ее друзьям периодически наведывался, но там его в конце концов спустили с лестницы. - Катенька, ты не вздумай приехать! – вытирала слезы мама, - К нам или к бабушке, к дядя Толе, к подружкам своим – ни к кому не приезжай. Я понятия не имею, где тебя караулит Игорь. Как приедешь, он потом так и проследит за тобой – выяснит, где живешь… Я только перестала вздрагивать по ночам, вспоминая тебя с Денисом. Не приезжай. Когда уляжется, тогда и приедешь, и погостишь. Он ее найдет. Это всего лишь вопрос времени. Катя, так или иначе, встретит кого-то из близких или ей придется снова ездить в офис, а не работать из дома, и Игорь ее настигнет. Что она тогда скажет Валентину? Сбежать из арендованной комнаты – это для нее уже проще простого, это легко. Съехала и забыла. Но что будет, когда она приведет Игоря к порогу дома Валентина? Она заплакала, осознав, что даже не может обрести постоянный дом. Отовсюду ей надо будет бежать. - Кать, ты согласна быть со мной всегда? – спросил Валентин. - Я очень хочу, но я… - Без “но”. Он закупился коробками. Нанял грузчиков. В день переезда Катя с Денисом отправились на рынок, чтобы подкупить продуктов. И, по иронии судьбы, там наткнулись на Игоря. - Мама, бежим! – Денис его заметил. Они даже побросали овощи. Катя схватила сына за руку, и они бежали среди рядов на рынке, подгоняемые страхом. Катя боялась за сына, Денис – за маму. Игорь кричал, грозился, запугивал… Денис повернул от перекрестка к улице, на которой они жили, но Катя была против: - Нельзя его привести домой! - Все равно мы сегодня уезжаем! - Он выследит! Они побежали к противоположной стороне, к другим домам, понадеявшись там спрятаться и выждать, когда он уйдет, но Игорь, хорошо знавший методы Кати, сократил себе путь, перебежав через дорогу, и выскочил из-за другого угла – прямо на них. - Я всегда был прав – никуда ты от меня не сбежишь. Пойдем домой! – закричал он, хватая Катю, - Домой! Как мы расстались, я потерял все, что у меня было. Это потому что ты ушла! И ты меня приворожила! Я не отпущу тебя! Он уже заговаривался. - Денис, убегай! – осипла Катя. Сына Игорь не поймал. Сын мог убежать. - Сдался он мне! – улыбнулся Игорь, - Я за тобой пришел, Катя. А кто Деньку заберет – бабушки или опека – меня не интересует. Если он не хочет идти с отцом, то пусть катится. Катя поняла, что она не вернется. Игорь совсем слетел с катушек. Ему не нужен сын. И семья не нужна. Его переклинило. Конкретно на ней. Денис пятился назад, но от мамы не убегал. Катя уже все видела через пелену слез. Редкие прохожие тормозили возле них, испуганно подходили, но помешать Игорю боялись. - Я сейчас в полицию позвоню! – выступила вперед маленькая девушка с авоськой, - И вас закроют! - А мы уже здесь, - протиснулся Валентин, показывая свое удостоверения майора, - Катя, спокойно. А вы, уважаемый, если ее не отпустите, то пройдете со мной. Лет на 10. За все, что сделали. Катя отскочила от бывшего мужа, который слегла опешил. Он-то не знал, что кто-то станет за нее заступаться. Валентин ему еще что-то сказал, что прохожие уже не разобрали, но на Игоря подействовало. И сразу как-то адекватность вернулась. И уже не такой смелый. И из жизни Кати он, наконец-то, исчез. Автор: Пончик с лимоном.