Мы используем cookie-файлы, чтобы улучшить сервисы для вас. Если ваш возраст менее 13 лет, настроить cookie-файлы должен ваш законный представитель. Больше информации
- Сюда пересыпайте свое сокровище. – Она опять взялась за нож. И указала им на отца. – Рубашку сам будешь стирать.
Батя вздохнул с облегчением. Ирка подхватила с земли сумку и радостно запрыгала.
- Папочка, - ее голос звенел от восторга, - ты самый лучший.
- Лучший, - съязвила мать, - только хорошие вещи портит.
Рубашка действительно была от души изгваздана зеленым соком. Отец, кривясь, заправил ее в брюки, потер ладонью пузо и бросил на меня странный взгляд. В нем так и читалось: «Откуда ты только это знал?» Откуда… Я опустил глаза. Такое не объяснишь.
Нет, надо быть осторожнее. Надо держать язык за зубами.
Мать больше не сказала ни слова. Отец, чтоб лишний р
Заглянул Андрюха, дал команду возвращаться. Пацанята все поняли. Тот, что понахальней, нахмурился еще больше, закусил губу. На щеках выступил лихорадочный румянец. Краем глаза я видел, как он покосился в мою сторону, затем зыркнул на друга, хотел что-то сказать, но передумал. Видимо, планировал договориться, какую правду вещать будут на берегу, да не рискнул при мне.
Второй судорожно вздохнул, вцепился в пустую кружку, да так и застыл до самого берега, невидящим взглядом уставившись вперед.
Мужики остались снаружи. Я развернул катер и направил в сторону родной базы МЧС. Домчали быстро. На берегу нас уже ждала скорая, полиция. Мальчишек передали с рук на руки
Блин… Всегда был младшим в семье. Сестру доводил с детства, как только представлялась такая возможность. Это - определенные развлечение. Но сейчас сам оказался на месте старшего брата. Этот малолетний парень откровенно издевался надо мной.
– Будешь коров пасти. Ха-ха-ха! Коров. Жоржик Милославский - пастух коров. Ой, не могу.
– Семён! Перестань. – Дверь в комнату открылась, явив ту самую Тоню. – Зачем ты доводишь брата?
Похоже, она слышала часть нашего разговора.
– Жорж, пора собираться. Поезд через час. – Женщина, как каравелла, плывущая по волнам, развернулась по приличной диагонали, а потом двинулась обратно в коридор. Всё-таки она была очень громоздкой для
Мать поняла это по-своему.
- Саш, - попросила она, касаясь отцовского плеча, - давай остановимся. Всем пора размяться. Да и перекусить не мешало бы.
Отец наклонил голову и поцеловал ее пальцы.
- Сейчас где-нибудь встанем.
А потом, глядя на нас в зеркало, добавил:
- Кустики всем нужны?
- Мне! – Ирка с готовностью вытянула руку, совсем как на уроке.
Я поймал в зеркале отцовский взгляд и кивнул.
- Вот и хорошо. – Улыбнулся он.
Подходящее место нашлось почти сразу. В десятке метров от шоссе начинался молодой лесок. На опушке его рос густой кустарник. С дороги к лесу вела основательно утоптанная тропа. Этой остановки я не помнил. И вообще не помнил многого.
-
Я вздохнул и выкинул окурок за борт. Снова потянулся к пачке и поморщился. Надо же, как меня утренняя история выбила из колеи. Полпачки скурил — не заметил. Словно как тогда, после Галкиной гибели-погибели… Когда пил и курил. Курил и пил, не просыхая, поровну: пачка сигарет — бутылка…
А когда узнал, что Галка беременной была, полтора месяца, даже сказать не успела, не знала или сюрприз готовила, так и вовсе с катушек съехал…
Меня тогда Петрович еле отстоял перед высоким начальством. Прятали всем миром от традиционных летних проверок. Кому ж не хочется на морском побережье летом на халяву покутить. За счет принимающей стороны. Сослали меня в Должанку на нес
Так что сейчас, пока Светланочка Сергеевна пребывает в состоянии бешенства, лучше и правда переждать бурю. Заодно подумаю, как и что будет дальше.
Правда, я так понял, что новая родительница не работает. Судя по всему, она сидит дома, занимаясь хозяйством. А вот тот факт, что папочка у нас член Политбюро ЦК, это прекрасно. 1980 - тоже неплохо. К примеру, времена Иосифа Виссарионовича напрягли бы меня значительно больше. Там все было, как на минном поле. Сделал шаг - выжил. Сделал второй - разнесло ошметками, по всем окрестностям. Сегодня ты на коне, а завтра не просто под конем, а стоишь у стенки без права рассчитывать на советский суд, который, как известно, самый
Из зеркала заднего вида на меня смотрел молодой отец. Кто сидел передо мной, отсюда видно не было. Вероятно…
Стоп! Ирка? Отец? Неужели получилось? Я все еще боялся поверить своим глазам. Видимо, у меня изменилось лицо, потому что отец вдруг спросил:
- Олег у тебя все в порядке?
Я ответил поспешно:
- Да, пап, укачало только немного.
Мать не глядя протянула леденец, завернутый в синий фантик.
- Возьми, станет полегче.
И я, как послушный сын, зашелестел бумажкой.
В детстве мне очень нравился этот вкус. Хотя, почему в детстве? Все, Олег, все, пора отвыкать от стариковских замашек. Теперь не придется вставлять к месту и нет: «А вот в наше время!» Я едва не рассме
За час мы обошли весь архипелаг и приняли решение сворачивать в открытое море. Андрюха отсмотрел ночную погоду и перемену ветра. Вместе прикинули-просчитали по бензину и мотору, куда их могло отнести, если топливо закончилось. По всему выходило, что пацанву унесло дальше, чем мы рассчитывали, исходя из ситуации.
Я вывел спасательный катер на простор, прибавил скорость. И снова — бесконечная морская гладь, солнце, редкие чайки и мысли. Отчего-то сегодня ветер выдувал из меня только похмелье, но не события прошлой ночи и утро.
Эх… А ведь обиделась Манюня, как есть обиделась! Я ж ее не признал! Да и с утра… кхм… события не располагали к знакомству. И что теперь
Пока ехали к дому, я натурально забился в угол на заднем сиденье, потому что мать кидала в мою сторону такие выразительные взгляды, от которых хотелось выскочить из машины и с криком умчаться в туманную даль. Реально. Я практически видел свое отражение в ее тёмно-серых глазах, и у этого отражения, как минимум, не было головы. От дальнейших высказываний, наподобие тех, которые были озвучены в Академии, ее, похоже, удерживало лишь присутствие водителя. Наверное, устраивать скандал при обслуге, ниже ее попугайского достоинства.
Честно говоря, это сильно сбивало с толку и мешало обдумать ситуацию. А она, ситуация, была с одной стороны - радостная, а с другой - отвратите
Телефон зазвонил на втором. На экране высветилось: «Батя». Значит, ничего хорошего ждать не приходилось – с хорошими известиями отец мне не звонил уже давно. Я ткнул пальцем в зеленую трубку и сказал, стараясь, чтоб голос звучал как можно спокойнее:
- Привет, пап.
- Ты где? – Раздалось вместо ответного приветствия.
- В подъезде. Сейчас выйду на улицу и поеду домой…
Отец чуть помолчал.
- С Ольгой опять поругались?
Я аж прицокнул от восхищения. Вот как ему так удается? Все время в яблочко. Может, он у меня ясновидящий? Отвечать не хотелось. Но, как говаривал наш прапор, – надо, Вася, надо.
И я ответил уклончиво:
- Есть немного.
Отец на том конце провода завзд
Так, стоп. Опять меня не туда понесло…
— Я смачно выматерился. — Будем решать проблемы по мере их поступления. Сначала дети, девушки потом!
Дежурный распахнул ворота, и мы влетели во двор поисково-спасательного отряда. А дальше все пошло по накатанной и отработанной схеме. В голове осталась только работа, глупости все за забором.
Оперативный дежурный доложил обстановку. Мы бегом переоделись и отчалили. Старая техника завелась с полпинка. Петрович потому и вызывал меня при острой необходимости. Все наши плавсредства моими руками чинились и латались. Знал я в них каждую гаечку и болтик, каждую царапину и вмятину. Сильнее своих катеров и корабликов любил, наве
Она развернулась и направилась к зданию Академии. Делать нечего, я пошел следом.
Ну, а дальше, собственно говоря, случились тридцать минут позора, которые мне пришлось пережить вместо неизвестного осла, в чье тело я ухитрился попасть.
Удивило другое. Семейка явно имеет высокий статус. Но тем не менее, мужчина, которого мы нашли в кабинете ректора, отчитывал меня с таким энтузиазмом и рвением, что возникло ощущение, ему самому нравится этот процесс. Он будто ждал возможности высказать "наглому, бессовестному, захребетнику, позорящему имя своего отца"(цитата) все, что о нем думает. Мать же наоборот бледнела, краснела, заикалась, извиняясь. Умрёшь. Попробовал бы что-
Лелька поднялась и игриво потянулась, слегка отклячив аппетитную часть тела. Я в который раз ею залюбовался. Несмотря на далеко не юные сорок три, фигура у Лельки была стройная, подтянутая. И сейчас, в полумраке задернутых гардин, когда не было заметно неизбежного целлюлита и слегка подвисшей кожи, бабенка казалась натуральной.
Четко понимая, о чем сейчас думает ее мужчина, Лелька слегка покачала бедрами. Похоже, сегодня мне просто так уйти не дадут. Да я, собственно говоря, и не против. Полдень, воскресенье, спешить некуда. Дома все равно никто не ждет.
В голове мелькнула мыслишка: «Кошку что ли купить?» Мелькнула и исчезла. Поза Лельки стала совсем недвусмысленной.
Последние слова предназначались водиле. Женщина даже хлопнула его по плечу, чтоб тот трогался с места.
И что это такое? Вообще все это. Машина, тетя, будто сошедшая с плаката очень многогодичной давности. Видел нечто подобное, на одной из вечеринок. Там была тематическая движуха. Привет из каких-то там лет. То ли 90-е, то ли 80-е. Не помню. Сильно не особо заморачивайся. Выпил коктейля с самого начала мероприятия. Но девушки явились, нацепив нечто подобное. Сейчас вообще в тренде все, связанное с советским прошлым. Не вижу в данном факте ничего классного. Честно. И вот если очень хорошо осмотреться, а потом проанализировать увиденное, я бы сказал, будто оказался вот
Она стояла в легком белом сарафане такой, какой я ее помнил все эти годы. Тонкая, звонкая, с черными длинными волосами, заплетенными в небрежную косу. Несколько влажных завитков прилипли к ее высокому лбу. Правая бровь приподнята чуть удивленно. Ее глаза-вишни с озорством меня разглядывали, а рука с тонкими длинными пальцами протягивала стакан.
Я протянул свою и коснулся ее пальцев, осторожно перехватил тару, не сводя с нее глаз. Знакомая незнакомка уже вовсю улыбалась, считывая мою растерянность.
— Ну что же вы, Алексей, — грудным голосом произнесла девушка. — Обещали покатать на катере утром, а сами не пришли.
Наваждение схлынуло, стакан едва не выпал из мое
Лелька поднялась и игриво потянулась, слегка отклячив аппетитную часть тела. Я в который раз ею залюбовался. Несмотря на далеко не юные сорок три, фигура у Лельки была стройная, подтянутая. И сейчас, в полумраке задернутых гардин, когда не было заметно неизбежного целлюлита и слегка подвисшей кожи, бабенка казалась натуральной.
Четко понимая, о чем сейчас думает ее мужчина, Лелька слегка покачала бедрами. Похоже, сегодня мне просто так уйти не дадут. Да я, собственно говоря, и не против. Полдень, воскресенье, спешить некуда. Дома все равно никто не ждет.
В голове мелькнула мыслишка: «Кошку что ли купить?» Мелькнула и исчезла. Поза Лельки стала совсем недвусмысленной.
Будильник на телефоне орал благим визгом. Не открывая глаз, я зашарил рукой по тумбочке, жалея, что вчера не представился.
Рядом кто-то заворочался и простонал:
— Лешик, тебе звонят…
Блин! Баба? Когда я успел-то? После Тохиной абрикосовки под шестьдесят градусов стоит только на койку. В смысле, поспать. А мы уже были тепленькими, когда он ее привел! И девочек точно не было! Мальчишник у нас был, обмывали рождение третьего сына у Витька. В нашу любимое заведение такие дамы не забредают. Там попроще, поколоритней — и то нечасто.
Будильник продолжал надрываться. Я заскрипел зубами и попытался продрать глаза. С третьей попытки удалось приподняться, и тут до ме
– Милославский Жорж Аристархович! Ты… – Женщина в два шага подошла ко мне очень близко, а потом, что есть, ткнула указательным пальцем в мое, между прочим, лицо, чуть не выколов глаз длинным, ярко накрашенным ногтем. – Ты - позор семьи! Позор! Я долго терпела! Мы долго терпели. Но всему приходит конец. Все. Достаточно. Сегодня тебя практически выгнали из Академии! С позором. Ты представляешь, каким бы был этот удар для отца? Ты, вообще, представляешь? Поэтому, мой дорогой сын, завтра утром ты собираешь свой чемодан и едешь в деревню к моему двоюродному брату. В колхоз. Понял? В колхоз! Выгребать грязь из-под коров!
Я молча смотрел на эту особу, мечущуюся передо мной.