Речку у Лупишек распрудили и она слегка пересохла. Рыбалка отменяется.
Попробую попросить ответственного за половодье вновь поднять уровень
Мост справа, я пролез кустами Кстати, на дороге грелась змея Я их боюсь. Они вроде не слышат и не видят, но ощущают по колебаниям земли. Короче, поспешила в траву.
За мостом так
Около трубы немного глубины, а дальше трава.
Почти забытая дорога на Лупишки. Луг несколько лет пахали, видимо, тема не пошла. В этом году просто трава, в том году тоже трава, ее красиво укатали в скирды. Когда луг распахали в первый раз, я прям расстроился. Это наверно лет 6-7 назад было. С этой дорогой много приятный воспоминаний связано. Однако, если столько лет там никто не пахал и всегда был луг, не просто же так исторически там никто не стал распахивать. Землю не обманешь.
Если у кого что болит - голова, суставы, сосуды, психическое и тд - выходим на Магаданском и через мост пешком полем на Лупишки, неспеша, всматриваясь в горизонты. Всё сразу проходит!
А вот в саму деревню уже не всегда рекомендую заезжать без подготовки.
Раньше такого не было
Мало того, что домов много где уже нет, так еще и бурьян по самую макушку. Ощущение не радостное. Но лично меня обнадеживает то, что в данный момент не даю этому всему считаться забытым навсегда. С достоточно высокой вероятностью и полнотой могу сообщить, кто и где жил последние 300 лет и как сложилась судьба многих жителей. Всё живо пока жива память.
Хозяин осенью уехал. Калитка уже заросла
Мы взяли ключ и ходили в дом смотреть обстановку. Обстановка нехорошая. При отсутствии следов взлома вытащили всё металлосодержащее, инструменты, ну что можно продать.
Сани
Чердак.
Рыболовное что-то типа сетей. Вытащено на улицу. Видимо, готовится к транспортировке тоже.
Хорошо, что некоторые дома еще целы и приезжают народы и косится трава. Звуки косилок за 2 км слышны в тихую погоду
Растет калина у калитки
Собрал небольшую бригаду для облагораживающих работ.
Около кладбища табличка: "свалка мусора".
Проведена дебурьянизация семи участков Людей оказалось больше, чем инструмента, потому иногда ожидали своей очереди. Я заодно собрал некоторые сведения.
Просмотр голинского телёнка
Со стороны Раздолья к Дону небольшое болотце в красивых цветущих травах
Золотарник. Хоть и красиво цветет, но вытесняет собой всё
Сюжет для полета мысли. Около Дона.
Дон
Пышные лозинки вдоль Дона
Дикая малина по пути в Раздолье
Некоторая была передислоцирована и преобразована во вкусное малиновое варенье.
Дон у бывшей мельницы, мельница была в районе пригорка.
В сторону Раздолья. Если вглядеться, видно несколько крыш домов.
Слева от дерева речка Дриска, что идет краем Лупишек, впадает в Дон. На Дону что-то с каждым годом цапли в растущем количестве. А на лугах много мест с примятой травой - звери отлежали.
Чуть правее ранее была переправа из Лупишек в Раздолье, которую каждую весну сносило, строили новую и так каждый год.
Вид на Лупишки, краснеют кирпичи фермы в зеленых кустах
Епифанские кони. Большие и маленькие. Постояли на лугу, а потом пошли в кустарник охладиться от жары.
Какая грусть – заросшие сады, Три камушка осталось от деревни; Так от земли прославленной и древней Затёрлись даже памяти следы. И вычеркнуты целые века, - Так тихо, будто не было иначе, А здесь когда-то хлеб дышал горячий, И жизнь текла, как струйка молока. Крапива жжёт непрошеных гостей, И колется бесплодная малина. Потерянное! Как оно манило Своих, давно оставивших, детей. Тяжёлою отеческой тоской Дышал пустырь, ещё живущий прошлым, И был прогресс навязанным и пошлым, Деревню растоптавший над рекой.
Мы используем cookie-файлы, чтобы улучшить сервисы для вас. Если ваш возраст менее 13 лет, настроить cookie-файлы должен ваш законный представитель. Больше информации
Комментарии 4
Три камушка осталось от деревни;
Так от земли прославленной и древней
Затёрлись даже памяти следы.
И вычеркнуты целые века, -
Так тихо, будто не было иначе,
А здесь когда-то хлеб дышал горячий,
И жизнь текла, как струйка молока.
Крапива жжёт непрошеных гостей,
И колется бесплодная малина.
Потерянное! Как оно манило
Своих, давно оставивших, детей.
Тяжёлою отеческой тоской
Дышал пустырь, ещё живущий прошлым,
И был прогресс навязанным и пошлым,
Деревню растоптавший над рекой.