ОКЕАН МУДРОСТИ

Мама не приходила. Всех детей уже забрали родители, остался только один Егорка. Он тихонечко играл с машинкой в углу группы. Воспитательница недовольно поглядывала на часы. Егорка тяжело вздохнул, посмотрел в темный проем окна, затем на дверь. — Марь Сергеевна, я днем видел большую собаку возле забора, — обратился он к воспитательнице, — Она наверное еще там. Мама стоит и боится зайти. Может, сходим, отгоним? — Нет там никакой собаки. Не придумывай. Сейчас еще раз наберу ее. Марья Сергеевна взяла телефон и очередной раз набрала номер мамы Егора. Никто не отвечал. Она с тревогой посмотрела на часы. «Наверное что-то случилось.» — Подумала она. — «Никогда такого не было. Отца у Егора нет, мать очень ответственная. Любит сына. Даже если задерживается, позвонила бы, предупредила.» — Егорка, давай одеваться. Пойдем ко мне в гости. — А, мама? — Заволновался Егор. — Она придет, а нас нет. — А мы ей записку оставим, — нашлась Марья Сергеевна, — Она ее прочитает и к нам приедет. Я ей адрес оставлю, и телефон напишу. Время позднее, пошли. У меня кот голодный. — У Вас кот? Настоящий, живой? — Обрадовался Егорка. — Мне можно будет поиграть с ним? — Можно, пошли. Квартира Марьи Сергеевны, Егорке понравилась. Было тепло и уютно. Пахло пирогами. Огромный, ленивый, рыжий кот, позволял себя гладить и терпеливо сносил мальчишеские шалости. Напившись чаю, Егорка уснул. Марья Сергеевна осторожно перенесла мальчика на кровать, а сама с телефоном ушла на кухню. После долгих разговоров с представителями полиции и бюро несчастных случаев, она выяснила, что в больницу поступила молодая женщина с тяжелыми травмами, после дорожного происшествия. Женщина была без сознания. — Как придет в себя, Вы ей передайте, пожалуйста, что с сыном все в порядке. Он у меня поживет. Пусть не волнуется. Мы навестим ее. Поле разговора Марья Сергеевна вернулась в комнату. Егорка сидел на кровати и испуганно смотрел на нее. По его щекам текли слезы. — Где моя мама? — Всхлипывая спросил он. — Я домой хочу, к маме. Я не хочу здесь. У меня дома мама плачет, и кроватка плачет. Игрушки все ждут меня. Идемте домой. Я к маме хочу. — Егорушка, деточка, — забеспокоилась Марья Сергеевна, — Не плачь, маленький. Мама занята. Она на работе. Успокойся, пожалуйста. Здесь хорошо. Я тебя люблю и кот тебя любит. — Нет, она ждет меня, — продолжал плакать Егорка, — Я не могу без мамы. — Затем посмотрел на нее и робко спросил. — А мама на небо не улетела? — Нет, Егорушка, не улетела. Все хорошо. А почему ты спросил? — У меня папа на небо улетел, — потом немного подумал и добавил, — И бабушка. Они сейчас на небе на меня смотрят. Когда я себя хорошо веду, они радуются. А вдруг мама тоже к ним полетит? Марья Сергеевна нежно обняла Егорку и прижала к себе. Он доверчиво уткнулся носом ей в плечо. — Не переживай, мама у тебя сильная. Все хорошо будет. Вот завтра встанем и первым делом к ней поедем. Навестим ее. Она не на работе. Она в больнице. Заболела мама. — Как я недавно? У нее горлышко болит? — Встрепенулся Егорка. — Да горлышко. Еще ручка, немного. Все хорошо будет. Она выздоровеет, и ты поедешь с ней домой. — Ей молока теплого с медом надо. Мы ей привезем молока? — Конечно привезем, ты ложись и глазки закрой. Я тебе сказку расскажу. — Марь Сергеевна, а почему Вы одна живете? — Неожиданно поинтересовался Егорка. Этот вопрос застал Марью Сергеевну врасплох. Она замялась и неожиданно для себя, заплакала. — Был у меня сынок и муж был. Они на дачу поехали, я дома осталась. Хотела уборку сделать. Авария. Теперь вот одна с котом живу. Жалко, что меня рядом не было. Так бы все вместе были. — Они на небо улетели? — На небо, — вздохнула Марья Сергеевна. — Марь Сергеевна, Вы не плачьте, — пожалел ее Егорка, — Они там на на Вас смотрят. Когда Вы радуетесь они тоже радуются, а когда плачете, они тоже плачут. Это правда, мне мама говорила. Не будем их расстраивать. Будем вместе не плакать. Марья Сергеевна утерла слезы, обняла и поцеловала Егорку. — Давай спать, завтра рано вставать. Я хочу попросить тебя, поживи у меня немного, пока мама в больнице. Нам с котом веселее будет. Договорились? — Договорились, — закивал Егорка, — Я помогать буду. Я посуду умею мыть. А можно я Вас бабушкой называть буду? Не в садике, только здесь. — Можно, Егорушка. Спи. Марья Сергеевна еще долго сидела у окна и утирала слезы. Егорка тихо спал не ее кровати. Прошли годы. Егор проснулся рано. Быстро вскочил с постели, потянулся. Из кухни доносился запах свежеиспеченных пирожков. Он заглянул на кухню. — Бабуль, ты чего в такую рань поднялась? — Спросил Егор и чмокнул Марью Сергеевну в щеку. — Не спится. Подумала, вы с мамой проснетесь, а у меня пирожки. Вам радость, и мне приятно. Садись, я тебе молока налью. А отосплюсь на небе, когда время придет. Лидия Малкова

- Может, её изнасиловали? – Предположила Альбина, отложив, наконец, телефон. Лида слушала рассказ Ани и переживала, будто это её вина в том, что так сложилось. Вот она такая благополучная, муж её за ручку водит, родители любят. А она все равно находит повод для плохого настроения. А тут живет человек, который никому не нужен. И тот, который недавно только на этот свет появился. Человек, который, ни в чем еще не провинился, а уже тоже не нужен никому. Вырастет девочка, озлобленная на весь белый свет. Потому что у её матери родители пьют. Потому, что предал её человек, которому она поверила, и который, жениться на ней обещал. Тот, кто должен её оберегать, бросил их, как только о беременности узнал. Ни шариков у ребенка не будет в честь её рождения, ни цветов для её матери. Маме и одной идти некуда, а с ребенком и вовсе. И совестно стало и жалко этих несчастных и до недавнего времени незнакомых людей, что она спросила: - А если будет куда идти, заберешь ребенка? Аня посмотрела на неё, как на умалишенную: - Конечно, только так не будет никогда, - она приняла эти слова за насмешку, опять отвернулась к стене и больше не произнесла ни слова. А через пару часов Лида торжественно произнесла: - Вы с ребенком в общежитии жить будете. У меня мама комендант. Будешь там полы мыть, а они комнату тебе выделят. - Ой, - а у меня новый конверт для выписки есть, - оторвалась от телефона Альбина. – Сейчас я мужу позвоню. У нас два, зачем столько? - А я вещи принесу, - Наташа сказала, - от дочери моей остались, они не новые, но очень хорошие. Я их постирала и погладила. Они нам не нужны, у меня же сын. А внукам все новое купят. Им такие вещи не нужны. На следующий день стали из других палат роженицы подходить, предлагать вещи. Кто-то прикатил коляску, кто-то кроватку, постель, одеяло. - Ой, а у меня ничего нет, - сказала молодая женщина из другой палаты, - можно я смесь куплю. Вдруг молока не будет хватать. Аня в голос разрыдалась, теперь уже не от безысходности, а от нежданно свалившегося на неё счастья. - Я отдам, я заработаю, - бормотала она. А мамочки поглаживали её по плечу и говорили: - Отдашь кому-нибудь, кто будет нуждаться. Поздно вечером, засыпая, Лида думала, как все-таки здорово всё получилось. Всё будет хорошо у Ани. Встретит она еще достойного человека. И у дочери её будет все хорошо. Она теперь с мамой жить будет. А что еще нужно.

Одинокой женщине старшая сестра предложила съехаться. У сестры внучка замуж вышла, а жить негде: «Мы же с тобой родные, выросли вместе. В твою квартиру заедет моя Танечка с мужем, а ты переезжай к нам. У нас комната свободная, все дети выросли, тихо у нас». Очень заманчиво, потому что одной иногда бывает скучно – не с кем поговорить. А тут родная сестра с мужем – родные люди. Плюсов очень много. Например, по очереди готовить. И вообще приятно сидеть за семейным обеденным столом – со своими. И зимние долгие вечера коротать у телевизора вместе. Сестра на пенсии. Утром проснутся, позавтракают и гулять. И разговаривать, разговаривать, разговаривать. В детстве и юности очень дружили, никуда друг без друга. Есть что-то символическое: в детстве вместе и под старость тоже вместе. Подумала женщина и решила: «Обязательно перееду, а свою квартиру молодым отдам». И было сладко от ощущения, что доброе дело сделает. Всё обсудили: мебель пусть остается, надо только одежду взять – ничего больше не надо: ни посуды, ни штор, ни телевизора. Муж у сестры хороший мужик, тихий, не скандалит, без вредных привычек. Много знает, рассказывает интересно – заслушаешься. Так что есть, кому развлекать. И представила женщина картину: сидят с сестрой на кухне перед новым годом и лепят пельмени, а мужик заглядывает и спрашивает: «Можно штук двадцать сварить? Есть хочется». А они с сестрой шутят: «Ничего, не помрешь с голода, всю ночь есть будешь». Чем не семейная картина? Накануне переезда решили еще раз все обсудить, включая документы. Дарить так дарить, пусть все по закону. Если квартира в собственности у молодых, то им спокойнее будет. Пришла женщина к сестре во второй половине дня. Хозяева готовились обедать. Сели втроем, сестра зевала, у нее плохое настроение. За чаем рассказала: «Бессонница была. Представляешь, только заснула, было час с небольшим. А этого идиота (кивнула на мужа) на кухню понесло. Пить, видите ли, захотел. Воду налил, на стол поставил, рукой двинул и разбил кружку. Двери открыты, я так испугалась. И всё – ночь бессонная». Невинная история, с кем не бывает? Но младшая сестра задумалась: «Я у себя хоть десять раз ночью встать могу, потому что хозяйка. А здесь еще подумаешь, подняться или до утра терпеть». И действительность показала свое истинное лицо: сестра привыкла жить по-своему, и ее не переделать. Порядок привычный, все привычно. Все предметы на своих местах. И тут появится другой человек, пусть даже родной – роднее некуда, и тогда запросто случится все, что угодно. Можно через неделю несколько раз поссориться, а уйти некуда, квартира - тю-тю. Испугалась женщина, после чая сказала: «Знаешь, Зоя, я дома останусь. Мне свое пространство нужно. А Танюшка молодая, справится». У старшей сестры глаза стали большими: «Ты с ума не сошла? Обещала зачем? Я же Танюшке сказала, они с мужем настроились, обрадовались». Женщина ответила: «Подумаешь – настроились они. Ничего, не беда. Никуда не поеду». Вернулась домой, видит – часы остановились, надо батарейку сменить. Поставила табуретку, сняла часы, погладила: «Хорошие мои, стучите-стучите». Из холодильника достала малосольные огурчики. Картошку отварила. Свои огурчики, своя картошечка, своя тарелка. После еды немного полежала, спать в десять вечера легла. Ночью встать можешь, потому что свой угол. Хорошо у себя, хорошо дома. Сестры долгое время не общались: обиделась старшая сестра. В детстве иное было. И это иное ушло вместе с детством. Сейчас другое. Покой нужен, уверенность нужна, что ты ни от кого не зависишь. Автор: Георгий Жаркой

— На что ты вообще рассчитываешь с такой зарплатой? — усмехнулась мать жениха Дарья поправила ремешок простой холщовой сумки и ещё раз мазнула взглядом по своему отражению в тёмном стекле лифта. Синее платье, никакой косметики, кроме блеска для губ — специально ничего лишнего. Юрий стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, и то и дело поправлял воротник рубашки, будто тот вдруг стал ему тесен. — Мама у меня строгая, — в пятый раз за вечер повторил Юрий. — Но ты не бойся. Главное — не молчи, она молчание за высокомерие принимает. — Я не собираюсь молчать, — спокойно ответила Дарья и первой шагнула к двери квартиры. Дверь открыла невысокая женщина лет пятидесяти четырёх, с идеально уложенными волосами и в жемчужных серьгах — явно надетых специально для этого вечера. Екатерина Николаевна оглядела гостью сверху вниз, задержавшись взглядом на простой сумке и туфлях без каблука, и уголки губ дрогнули в подобии улыбки, не дошедшей до глаз. — Проходите, — произнесла Екатерина Николаевна, отступая на шаг и пропуская сына с невестой в прихожую. Внутренне она уже вынесла вердикт — и вердикт этот был неутешительным. За столом разговор долго не клеился. Екатерина Николаевна разливала чай по фарфоровым чашкам с позолотой, явно приберегаемым для гостей поважнее, и то и дело поглядывала на Дарью с выражением вежливого недоумения. — Юра, а ты уверен, что всё продумал? — спросила она, не отрывая взгляда от заварочного чайника. — Такие решения второпях не принимают. — Мама, мы просто пришли познакомиться, — смущённо пробормотал Юрий, накрывая ладонью руку Дарьи под столом. — Никто ничего не решает второпях. — Конечно-конечно, — Екатерина Николаевна улыбнулась, но улыбка эта напоминала трещину на фарфоре — тонкую и опасную. Дарья спокойно пила чай, будто не расслышала подтекста, хотя пальцы под столом всё же чуть крепче сжали ладонь Юрия. После того вечера звонки от Екатерины Николаевны стали регулярными, как будильник. Она звонила сыну днём, когда он был на работе в мастерской, звонила вечером, когда он только приходил домой уставший. — Юра, ты хоть выяснил, где она работает? — спрашивала мать, не тратя время на приветствия. — Логопед в частном центре — это разве зарплата? На что вы жить собираетесь? — Мама, мы разберёмся, — устало отвечал Юрий, потирая переносицу. — Она на твою квартиру глаз положила, я таких за версту вижу, — не унималась Екатерина Николаевна. — Нищенка, только и умеет, что улыбаться да поддакивать. Юрий морщился от этого слова каждый раз, но спорить с матерью не решался — привычка молчать в ответ на её напор въелась ещё с детства. На семейных посиделках Екатерина Николаевна превратила расспросы в настоящий допрос под маской заботы. Она интересовалась зарплатой Дарьи «просто из вежливости», сравнивала её манеру одеваться и держаться с бывшей девушкой сына — успешным менеджером с машиной и квартирой в ипотеке от родителей. — А вот Алина, помнишь, Юра, всегда такая ухоженная была, — вздыхала Екатерина Николаевна, разливая борщ по тарелкам. — И зарабатывала прилично, между прочим. Дарья продолжала есть, ровно держа спину, и отвечала коротко, без вызова: — У каждого свой путь, Екатерина Николаевна. Внутри, впрочем, усталость копилась слоями, как пыль на полке, до которой давно не доходят руки. Однажды вечером Юрий заехал к младшему брату — поделиться тем, что накопилось. — Она меня с ума сведёт, Глеб, — признался Юрий, устало опускаясь на диван. — Каждый день одно и то же: нищенка, охотница, квартира. Я уже не знаю, как её убедить. — А ты и не убеждай, — пожал плечами Глеб, младше на три года и куда более спокойный к материнским закидонам. — Мама всегда так с девушками. Живи своей жизнью, не отчитывайся перед ней за каждый шаг. — Легко сказать, — вздохнул Юрий. — Она же не отстанет. — Отстанет, когда поймёт, что не выйдет по-её, — усмехнулся Глеб. — Дай время. Совет брата немного успокаивал, но ссоры с матерью не прекращались — они лишь меняли форму, становясь то тише, то громче. Тем временем Екатерина Николаевна нашла благодарного слушателя в лице давней подруги Кристины Олеговны. Они встречались за кофе почти каждую неделю, и разговор неизменно сворачивал на одну тему. — Представляешь, Кристина, простушка какая-то, ни стиля, ни хватки, — жаловалась Екатерина Николаевна, помешивая ложечкой капучино. — Юра совсем ослеп от этой скромности напускной. — Ой, я таких видела, — подхватывала Кристина Олеговна, наклоняясь ближе. — Сначала тихие да покладистые, а как распишутся — сразу характер показывают. У соседки моей точно так было. — Вот и я о том же, — кивала Екатерина Николаевна, укрепляясь в собственной правоте с каждым словом подруги. — Не доведёт это до добра, помяни моё слово. Обе женщины расходились с ощущением полной убеждённости в собственной правоте, будто предсказание судьбы уже свершилось. Несмотря на постоянное давление матери, Юрий решился. Вечером, на набережной, куда они с Дарьей часто приходили гулять после работы, он достал маленькую коробочку и произнёс слова, которые репетировал всю неделю. — Я знаю, что будет непросто с мамой, — честно предупредил Юрий, держа кольцо чуть подрагивающей рукой. — Но я хочу быть с тобой. Выйдешь за меня? Дарья не колебалась ни секунды. — Да, — ответила она, и голос дрогнул от волнения, которое до этого момента она тщательно скрывала. — Но разговор с твоей мамой всё равно предстоит. — Переживём, — уверенно сказал Юрий, хотя в глубине души сам не был так уверен. Пара начала готовиться к свадьбе — выбирать зал, обсуждать список гостей, откладывать деньги. У Дарьи заранее было понимание, что торжество будет скромным: её зарплата логопеда едва покрывала аренду квартиры и повседневные расходы, а мастерская Юрия, где он делал мебель на заказ, последние месяцы переживала не лучшие времена — крупный клиент, заказавший обстановку для сети офисов, внезапно заморозил проект, и кредит на новый фрезерный станок, взятый полгода назад, приходилось выплачивать из последних поступлений. Узнав о помолвке, Екатерина Николаевна устроила сыну тяжёлый разговор прямо на пороге квартиры, даже не позволив снять куртку. — Ты с ума сошёл, — начала она без предисловий. — Жениться на девушке без гроша за душой, когда у тебя самого в мастерской не всё гладко? — Мама, решение принято, — твёрдо ответил Юрий, хотя голос всё же дрогнул на последнем слове. — Я люблю Дарью, и мы поженимся. — Одумайся, пока не поздно, — не унималась Екатерина Николаевна, наступая на сына с упрямством, свойственным ей во всём. — Это ошибка, которую потом не исправишь. Юрий молчал, стиснув зубы, и с каждым днём напряжение между матерью и сыном нарастало, как трещина на льду — почти незаметная, но грозящая проломиться в любой момент. Развязка наступила, когда Екатерина Николаевна узнала точную дату свадьбы. Она приехала к сыну без предупреждения, и с порога начался открытый скандал. — Ты позоришь нашу семью! — кричала Екатерина Николаевна, размахивая руками так, что чуть не сбила со стола фотографию в рамке. — Она же расчётливая пустышка, метит на чужие деньги, неужели не видишь? — Мама, хватит, — попытался вставить Юрий, но мать перебивала снова и снова, срываясь на крик, лицо покраснело от возмущения, пальцы вцепились в спинку стула. — Хватит?! — выдохнула Екатерина Николаевна и, не сдержавшись, бросила фразу, от которой в комнате повисла звенящая тишина: — На что ты вообще рассчитываешь с такой зарплатой? — усмехнулась мать жениха, глядя прямо на Дарью, стоявшую у окна. Дарья не шелохнулась, только медленно опустила взгляд на свои руки, будто разглядывая что-то невидимое собеседникам. Юрий впервые за всю жизнь резко оборвал мать, шагнув между ней и невестой. — Замолчи, — произнёс он тихо, но так твёрдо, что Екатерина Николаевна осеклась на полуслове. — Ещё одно слово в её адрес — и ты для меня перестанешь существовать. — Да как ты смеешь так со мной разговаривать! — задохнулась от возмущения Екатерина Николаевна. — Я тебя растила, ночей не спала, а ты мне в лицо нищенку суёшь! — Свадьба состоится, — отрезал Юрий, и в голосе не осталось и следа прежней робости. — С тобой или без тебя — решай сама. Екатерина Николаевна развернулась и ушла, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла в серванте. В день свадьбы за столом рядом с отцом жениха демонстративно пустовало одно место — то самое, что предназначалось Екатерине Николаевне. Юрий несколько раз поглядывал в сторону этого стула, и в такие моменты плечи чуть опускались, а взгляд туманился. Дарья, заметив это, каждый раз незаметно клала ладонь ему на локоть, не позволяя грусти испортить праздник на глазах у гостей. — Всё хорошо, — шептала она, наклоняясь к уху мужа. — Мы справимся. Юрий кивал, стараясь улыбаться, хотя пустой стул весь вечер напоминал о цене, которую пришлось заплатить за собственный выбор. Ночью, после того как гости разъехались и в номере отеля наконец воцарилась тишина, Дарья присела на край кровати и долго молчала, крутя в пальцах обручальное кольцо. — Мне нужно тебе кое-что рассказать, — начала она, и голос прозвучал непривычно серьёзно. — Про моего отца. — Что случилось? — насторожился Юрий, садясь рядом. — Ничего плохого, — Дарья слабо улыбнулась. — Просто мой отец, Вячеслав Игоревич, владеет крупной строительной компанией. У него хороший бизнес, обеспеченная жизнь. А та скромность, простая одежда, съёмная комната, которую я снимала до нашего знакомства, — это было его условие. Юрий замер, не сразу осознав услышанное, лицо застыло в выражении крайнего недоумения. — Условие? — переспросил он не своим голосом. — Он давно обжёгся, — тихо продолжила Дарья. — С моей старшей сестрой один человек крутил роман явно ради денег, и когда правда вскрылась, отец поклялся, что со мной подобного не повторится. Он предложил мне пожить какое-то время скромно, без указания на его положение, чтобы увидеть настоящие намерения того, кто окажется рядом. — То есть меня всё это время проверяли, — медленно произнёс Юрий, потирая лоб ладонью. — Проверка пройдена, — Дарья взяла его за руку. — Честно пройдена, Юра. Ты ни разу не спросил меня про деньги, про квартиру, ничего. Ты просто был рядом. Юрий долго молчал, переваривая новость, а потом неожиданно рассмеялся — коротко, нервно, но искренне. — Знала бы моя мать, — покачал он головой. — Не рассказывай ей. Пожалуйста. Пусть это останется между нами. — Договорились, — кивнула Дарья, хотя в глубине понимала: тайны в семьях редко живут долго. Так и вышло. Спустя месяц Екатерина Николаевна, до сих пор кипевшая обидой на самовольство сына, от скуки листала социальные сети и наткнулась на пост делового издания о юбилее строительной компании «Стройимпульс». На фотографии рядом с седым мужчиной в дорогом костюме стояла улыбающаяся Дарья — в платье, которое Екатерина Николаевна прежде никогда на ней не видела, с подписью: «Дарья Соколова, дочь генерального директора Вячеслава Соколова, поздравляет отца с юбилеем компании». Лицо Екатерины Николаевны менялось на глазах — презрительная гримаса, с которой она разглядывала невестку месяцами, растворилась, уступив место жадному, почти лихорадочному интересу. Пальцы судорожно листали ленту дальше, отыскивая новые фотографии, новые подтверждения. — Вот это поворот, — прошептала она вслух, хотя в комнате никого не было. Уже через час раздался звонок Дарье — голос свекрови звучал непривычно тепло, почти воркующе. — Доченька, — пропела Екатерина Николаевна, будто месяцами именно так и обращалась к невестке. — Как твои дела? Как здоровье папы, Вячеслава Игоревича? Приезжайте к нам обязательно, соскучилась ужасно. Дарья слушала эту резкую перемену и прекрасно понимала её причину. Согласие на встречу далось легко — расставить точки хотелось лично, без недомолвок. Узнав о звонке матери, Юрий скривился, будто откусил лимон. — Она серьёзно? — переспросил он, качая головой. — После всего, что наговорила? — Пусть скажет это мне в лицо, — спокойно ответила Дарья. — Я справлюсь. На встрече, за столом, уставленным дорогим сервизом, который Екатерина Николаевна раньше берегла для особых случаев, разговор долго крутился вокруг погоды и здоровья, пока свекровь не начала заходить издалека. — Юра говорил, у него в мастерской сложности сейчас, — произнесла Екатерина Николаевна, разглядывая узор на чашке. — Кредит этот за станок давит, наверное. Семья ведь должна друг другу помогать в такие моменты, правда? Дарья медленно поставила чашку на блюдце, взгляд оставался ровным, но голос прозвучал так, что температура в комнате будто упала на несколько градусов. — Помню, как вы спрашивали, на что я вообще рассчитываю с такой зарплатой, — произнесла Дарья, глядя прямо на свекровь. — Теперь, значит, рассчитывать можно? Лицо Екатерины Николаевны вспыхнуло, губы задрожали от возмущения. — Я не это имела в виду! — воскликнула она, отставляя чашку с такой силой, что чай выплеснулся на скатерть. — Просто напомнила, что родные должны быть рядом друг для друга! — Родные рядом были и раньше, — не отступала Дарья, голос оставался твёрдым, без единой уступки. — Только тогда я была нищенкой и охотницей, а сейчас вдруг доченькой стала. Забавно, как быстро меняются определения. — Да как ты смеешь так со мной разговаривать! — сорвалась на крик Екатерина Николаевна, вскакивая из-за стола. — Как научили, — спокойно парировала Дарья, не двинувшись с места. Разговор перерос в самый жёсткий скандал за всю историю знакомства — Екатерина Николаевна кричала о неблагодарности, о том, что её слова вырваны из контекста, а Дарья отвечала коротко и без малейшей дрожи в голосе, будто зачитывала давно заготовленный приговор. Вечером того же дня Юрий узнал о попытке матери подобраться к деньгам жены через третьи руки — Кристина Олеговна, не удержавшись, разболтала общей знакомой, а та передала Глебу. Юрий приехал к матери один, без предупреждения, и разговор состоялся без свидетелей. — Я вижу тебя насквозь, мама, — произнёс Юрий, стоя посреди гостиной, где месяцами звучали упрёки в адрес его жены. — Месяц назад Дарья была для тебя нищенкой. Сегодня — доченька, стоило узнать про папины деньги. Мне стыдно за то, как быстро у тебя сменился гнев на притворную ласку. — Ты несправедлив ко мне, — попыталась оправдаться Екатерина Николаевна, скрещивая руки на груди. — Я мать, я имею право беспокоиться о будущем сына! — Беспокойство не выглядит так, — покачал головой Юрий. — Беспокойство не спрашивает про кредит за станок с блеском в глазах. Екатерина Николаевна попыталась перевести разговор на неблагодарность детей, на жертвы, принесённые ради воспитания сыновей в одиночку, но Юрий впервые не поддался привычному сценарию. Он стоял на своём спокойно и твёрдо, без прежних попыток сгладить конфликт шуткой или уступить ради тишины в доме. — Больше не появляйся в нашей жизни без приглашения, — произнёс Юрий на прощание, глядя матери прямо в глаза. — И даже не думай рассчитывать на деньги Вячеслава Игоревича — ни при каких условиях. Это не твои деньги и никогда ими не станут. Екатерина Николаевна осталась стоять посреди гостиной одна, без сына, без невестки, без единого рычага влияния, который прежде казался таким надёжным. Юрий и Дарья зажили спокойно — без вечных звонков, без проверок за семейным столом, без острых слов, подложенных под видом заботы. Мастерская постепенно выправилась: заказчик всё же вернулся к проекту после паузы, кредит за станок стал выплачиваться легче, а зарплата Дарьи, некогда служившая поводом для насмешек, давно перестала быть предметом чьих-либо расчётов. Иногда по вечерам, сидя на кухне с чашкой чая, Дарья замечала, как Юрий смотрит в окно чуть дольше обычного — воспоминание о пустом стуле на свадьбе, видимо, ещё не выветрилось полностью. Но каждый раз он ловил на себе её взгляд, коротко улыбался и возвращался к разговору, будто напоминая себе — а заодно и ей, — что выбор, сделанный однажды на набережной, оказался правильным.

В коридоре женской поликлиники на скамье сидела пожилая женщина. Рядом с ней сидела щуплая девочка, лет 15 - ти, в короткой юбке, из под которой торчали острые коленки. Бабушка привела внучку на аборт. Бабушка всё время тяжело вздыхала. Внучка с испуганным взглядом озиралась по сторонам. Рядом с ней стоял пакет. Подошла девушка, лет 30, и присела рядом. - Вы в этот кабинет? - Да.. А скажите, это не больно? - Неприятно, конечно, но там обезболят. Главное, что это быстро, минут 5 от силы, если срок маленький. Так говорят, я первый раз тут. Я и сама боюсь, если честно. И умом понимаю, ведь ребёнок ни в чём не виноват.. - Господи, вот же угораздило.. Понимаете, это моя внучка, учится в 9 - ом классе, и парень её обманул, бросил.. А она беременная. Он знать ничего не хочет про ребёнка. А нам что делать? Ей же школу надо закончить.. Родителей нет у неё, я сама её вырастила..Ох, горе - то какое.. - Ба, да хватит тебе уже, не рви мне сердце, и так тяжело.. Вон девушка сказала же, что не больно будет, раз, и всё.. - Ох, внуч, там же ребёнок у тебя, живой, а ты раз и всё..Дитё не виновато ни в чём, правильно девушка сказала. Знаешь что, вставай, пошли, ничего, вырастим. В войну вон рожали, и ничего. Справимся. И Петька твой не нужен, отец называется.. Вставай, бери пакет, пошли домой, нечего нам тут делать. Девочка будто этого и ждала. Схватила пакет и пошла к выходу, бабушка вышла следом. Девушка, сидящая на скамье, улыбнулась, глядя им вслед, думая о чём - то своём.. Двадцать лет спустя - Мама, я люблю его, у нас всё серьёзно, уж поверь! Дима хороший парень, у него большое будущее! - Ну какое там будущее, если вы поженитесь.. Закончите универ, а там видно будет! - Мам, нам по 20 лет уже, не маленькие. Свадьба учёбе не помешает, тем более, мы не будем тратить деньги, распишемся и всё, зачем нам эти условности. Поужинаем в ресторане с родителями Димы и его бабушкой и всё, с друзьями мы сами потом отметим. Дима бабушку очень любит, она его вырастила. - Ох, Машка, ну чего не сделаешь ради любимой дочери! Надо же нам познакомиться с родителями Димы, сватами будем, как - никак.. - Пригласи их в гости, мам.. - Здравствуйте, проходите! Я Машина мама, Юлия. Садитесь за стол.. Глядя на Димину бабушку, Юле показалось, что она её где-то уже видела. Мама Димы, Аня, была очень молодой, выглядела чуть старше сына. В разговоре выяснилось, что родила она его в 16 лет, от одноклассника, который сначала отказывался от ребёнка, а потом вынужден был жениться на Ане, чтобы не сесть в тюрьму. На бумаге только они муж и жена были, не жили вместе, а потом и развелись. - Вы знаете, Юля, стыдно признаться, но мы же хотели избавиться сначала от Димочки.. Анька ведь соплячка ещё была, какая с неё мать.. Родителей у неё не было, мать померла молодая ещё, а отец в тюрьме сгинул. Я её одна растила. И тут в подоле принесла.. Ну куда рожать, кому? Когда пришли уже в больницу, ждали очереди на процедуру эту, девушка одна подошла. Тоже на аборт. Говорит, дети не виноваты ни в чём, и меня будто по лбу стукнули, разве ж можно дитя убивать невинного.. Это знак свыше был, чтобы остановились, и Димку сберегли. Девушку ту сам Бог послал, видимо. Мы с Анькой ушли из больницы домой. До последнего она ходила в школу, закончила 9 классов, а больше нам и не надо было. Родился Дима, я с ним сидела, а Аня ходила в училище, выучилась на кондитера. Петька, отец Димкин, никак не помогал, и его родители тоже. Ничего, справились. Анька потом за хорошего человека замуж вышла, дочку ещё родила. Печёт теперь торты на заказ, и неплохо зарабатывает. Вы не переживайте, если Дима с Машей поженятся, им есть где жить, квартиру им свою отдам, а сама к Ане переберусь. Вот такая история у нас. Юля не верила своим ушам. Это были те самые бабушка с внучкой, которые ушли из больницы. Ведь благодаря им, она решилась оставить ребёнка, её любимую Машку.. После разговора с бабушкой тогда, ей вдруг стало спокойно, она поняла, что надо рожать, всё будет хорошо. Ребёнок был от женатого мужчины, который был её первой любовью. Жизнь развела их в разные стороны, и когда они вновь встретились, то он был уже женат. Только один раз у них была встреча, после которой она поняла, что беременна. Семью ему она разбивать не хотела, о ребёнке ничего не сказала, решив, что не имеет права рожать, портить жизнь и себе и ребёнку. Решившись на аборт, Юля уговаривала себя, что так будет лучше. Но бабушка с внучкой за 5 минут поменяли её мышление на эту тему. Если уж они справятся, то она и подавно. Она решила, что это знак свыше. Юля ушла из больницы, вслед за ними. Беременность и роды прошли хорошо, родилась её единственная дочурка, самый любимый человек на Земле. И вот их снова свела судьба. Только теперь по радостному поводу. Дети, которых могло не быть, собираются пожениться. Это-ли не знак судьбы? Часто люди получают знаки свыше. Кто-то прислушивается, кто-то нет. Иногда бывает достаточно 5 минут, чтобы изменить свою жизнь. Например, решение оставить ребёнка, которого не хотели, не ждали. А потом жизни не представляют без этого ребёнка, и с ужасом думают, что его могло и не быть.. Всякое в жизни бывает, но если вы чувствуете, что совершаете ошибку, не спешите, ведь иногда 5 минут многое решают..

Сын застал меня в объятиях мужчины и сказал: «Папа умер всего четыре года назад». Я впервые не стала оправдываться После смерти мужа Галина жила так, будто вместе с ним похоронили и право радоваться. Она не носила чёрное каждый день, не сидела у фотографии и не говорила о горе вслух. Просто перестала покупать красивые вещи, ходить в гости и смотреть на себя в зеркало дольше нескольких секунд. Сын Антон был уверен, что мать «держится достойно». Он звонил по вечерам, привозил продукты и просил посидеть с внучкой. Если Галина отказывалась, удивлялся: — А у тебя какие планы? Будто у женщины пятидесяти восьми лет после смерти мужа планов быть уже не могло. С Александром она познакомилась в библиотеке. Он искал книгу для сестры, перепутал фамилию автора и так растерялся, что Галина сама подошла помочь. Потом они встретились снова. Выпили кофе. Начали гулять по выходным. Александр был вдовцом, работал инженером и умел слушать без советов. Он не обещал Галине новую жизнь и не пытался заменить её мужа. Просто рядом с ним она снова смеялась. Сыну Галина ничего не рассказывала. Не потому, что стыдилась Александра. Боялась выражения, которое появлялось у Антона всякий раз, когда она меняла что-то в квартире: — Папе бы это не понравилось. Перед первым походом в театр Галина долго собиралась. После душа нанесла на кожу парфюмированный крем с ароматом табака и ванили. Запах получился тёплым, спокойным и взрослым: сладкая ваниль смягчала глубокую терпкую ноту, а на коже оставался уютный шлейф, напоминающий дорогие духи. Ей понравилось, что аромат не пытался сделать её моложе. Он словно говорил: женщине не обязательно быть юной, чтобы быть красивой. После театра Александр проводил её домой. У подъезда пошёл дождь. Они вбежали в квартиру, смеясь и снимая мокрые пальто. Александр обнял Галину и тихо сказал: — Я давно хотел это сделать. В этот момент открылась дверь. Антон пришёл без предупреждения — привёз продукты и воспользовался своим ключом. Он замер, увидев мать в объятиях незнакомого мужчины. — Это кто? — Александр. — Я вижу, что не электрик. — Антон, выбирай выражения. Сын посмотрел на её платье, распущенные волосы и мужчину рядом. — Папа умер всего четыре года назад. Слова прозвучали так, будто Галина назначила свидание на кладбище. Александр хотел уйти, но она остановила его: — Нет. Я больше не буду прятать свою жизнь, чтобы никому не стало неудобно. — Мама, я просто не ожидал. — Потому что решил, будто после смерти отца я должна стать только бабушкой и хранительницей его памяти. — Я такого не говорил. — Ты говоришь это каждый раз, когда спрашиваешь, какие у меня могут быть планы. Антон повысил голос: — А если этот человек использует тебя? Ты его почти не знаешь! — Мы знакомы восемь месяцев. Сын побледнел. — Восемь месяцев ты мне лгала? — Я молчала, потому что знала: ты будешь судить меня не как взрослую женщину, а как имущество покойного отца. Александр спокойно произнёс: — Я понимаю вашу тревогу. Но спорить за Галину не стану. Она сама решает, с кем ей быть. — Вам нужна её квартира? Деньги? — Антон! Достаточно. Сын схватил пакет и ушёл, хлопнув дверью. Всю ночь Галина чувствовала вину. Ей казалось, что она предала не мужа, а сына. Александр не уговаривал её забыть разговор. — Он испугался, — сказал он. — Иногда взрослые дети принимают контроль за заботу. Через несколько дней Антон приехал снова. На этот раз позвонил в дверь. — Можно войти? Они сели на кухне. — Я нашёл старое папино сообщение, — сказал сын. — Он писал мне из больницы: «Не позволяй матери закрыться дома. Она сделает вид, что ей ничего не нужно». Галина закрыла глаза. Муж знал её слишком хорошо. — Я решил, что должен тебя защищать, — продолжил Антон. — А потом сам запер. — Ты боялся, что если я полюблю другого, то забуду отца? Он кивнул. — Я тоже этого боялась. Но память не освобождает место для нового человека. Она остаётся рядом. Антон помолчал. — Александр придёт в воскресенье? — Я ещё не приглашала. — Пригласи. Только ключ у меня забери. Кажется, я слишком привык входить в твою жизнь без стука. В воскресенье они обедали втроём. Первые полчаса мужчины разговаривали о погоде и машинах, будто проходили собеседование. Потом Александр рассказал смешную историю, и Антон неожиданно рассмеялся. Уходя, сын обнял мать. — Ты пахнешь необычно. — Табаком и ванилью. — Папа сказал бы, что слишком модно. — А потом весь вечер ходил бы следом и принюхивался. Они оба улыбнулись. Галина не сняла фотографию мужа со стены и не выбросила его вещи. Она просто перестала считать верность прошлому запретом на настоящее. Александр не занял чужое место. Он сел рядом — на свободный стул. Можно ли осуждать женщину за новую любовь спустя несколько лет после потери?

НЕЗАВИДНАЯ НЕВЕСТА -Нет! Я, конечно, не была против, чтобы Андрюшенька с тобой встречался. Пока. Нужно же ему с кем-то развлекаться, пока он не встретит достойную партию, чтобы жениться! Но ты однозначно не эта партия! Нам не нужны деревенские дурочки, готовые на все, ради московской прописки! -Вам, наверно, нужны избалованные дочки богатых москвичей! - в сердцах крикнула Яна. Начиная этот разговор, она старалась быть как можно вежливее и корректней. Но после ее слов Андрею о беременности, в его комнату влетела его мать и, вытеснив сына из комнаты, заговорила надменным тоном. Яне вдруг стало все равно, что о ней подумают и она тоже перестала стесняться в выражениях. -Пусть лучше избалованная, чем нищая! - отрезала презрительно Ольга Никодимовна. - В нашем роду не было и не будет всяких простолюдинов! -В вашем роду вообще никого не будет - вы всех уничтожите своей злостью!! - выкрикнула Яна и вылетела из квартиры некогда любимого мужчины. В один миг случилось ,как говориться в известной пословице ,про один шаг. С Андреем Яна познакомилась на одном из студенческих праздников. Он оказался веселым и обаятельным молодым человеком. Как-то незаметно все закрутилось, и уже через месяц Яна не представляла, как все это время жила без него. ей казалось, что и Андрей испытывает к ней такие же чувства. Его мама благосклонно отнеслась к девушке и та даже не задумывалась, что всего лишь временное развлечение. Их отношениям был год, когда Яна узнала, что беременна. Сначала она испугалась, а затем обрадовалась: у них с Андреем будет малыш! Как оказалось, кроме нее, этому больше никто не обрадовался. Яна была из небольшого провинциального городка на Урале. Ее отец владел небольшим металлургическим заводом и был неплохо обеспеченным человеком. Яна не любила рассказывать о финансовом состоянии своей семьи, поэтому всем говорила, что ее папа - металлург, а мама - бухгалтер. Выделяться девушка не любила - поэтому и одежду носила такую же, как ее институтские подружки. Ее целью было добиться всего самой, чем она несказанно радовала своего отца. Андрей и его родители об этом не знали. Хотя она и пыталась несколько раз рассказать о себе, ее каждый раз прерывали на полуслове. Им было достаточно того, что Яна не москвичка, а значит - бедная, деревенская девушка, мечтающая отхватить в столице богатого жениха. А Андрей считался завидным женихом. Его отцу досталось в наследство от деда и брата по большой квартире, которые предприимчивая Ольга Никодимовна успешно сдавала. Жила семья Андрея тоже в не маленькой квартире - наследство от бабушки, матери Ольги Никодимовны. В общем, женщина считала себя принадлежащей к высшему обществу и Яну, как будущую невестку, даже мысленно не воспринимала. Яна прибежала в общежитие в надежде, что сейчас поплачет своей подружке Женьке, а по совместительству соседке по комнате, в плечо. Но на вахте ее ждала новость - приехал отец и ждет ее в близлежащей гостинице. Яна пошла в гостиницу. Отец сразу заподозрил неладное и прямо спросил, что случилось. Яна не стала скрывать и рассказала все. -Ну что ж! Не думал я, что при таких обстоятельствах мне придется тебе делать подарок, думал на свадьбу, но явно тебе сейчас он нужен, как никогда! Яна посмотрела на отца заплаканными глазами. -Я понимаю твое стремление быть самостоятельной и уважаю его, но сделай исключение - прими нашу с мамой помощь! Я приехал сюда по делам - хочу открыть офис от нашего завода, который бы принимал заказы на нашу продукцию, а со временем и небольшой заводик построить в Подмосковье. Но параллельно, я бы хотел купить тебе жилье. Думал, на свадьбу подарю, но раз свадьба отменяется, а приближается пополнение нашего семейства, то квартира для тебя сейчас будет как никогда уместна! -Но, папа! -Отработаешь у меня в филиале! Конечно же, как только подрастет малыш! Прошло шесть лет. -Женщина! Куда вы? - секретарша пыталась остановить мчащуюся к дверям директорского кабинета разъярённую женщину. -Хочу напрямую спросить у вашего начальства, почему моего сына не взяли к вам на работу!!! У него престижное образование и хорошая родословная! -Что за шум, Вика? - из кабинета начальства вышла стройная девушка в деловом костюме. -Вот, женщина хочет справедливости.. Ольга Никодимовна уставилась на вышедшую девушку, с трудом узнав в ней Яну, давнюю подружку ее сына. -Ах, и ты здесь! Это ты шалава напела руководству, чтобы не брали на работу моего Андрюшеньку? Тоже поди для этого ноги раздвигала? - женщина кинулась в кабинет. Там никого не было. Она вышла и закричала. - Где ваш директор? Я хочу с ним увидеться!! -Он как раз стоит перед вами! - Вика указала на Яну. -Даже так! - ошеломленная, но не утратившая злобы пропела Ольга Никодимовна. - Это ж кем надо быть, чтобы получить место директора в одном из ведущих предприятий страны? -Дочерью владельца! - холодно ответила Яна и повернулась к секретарше. - Вика, вызовите пожалуйста охрану, а то, я чувствую, эта дама добровольно не уберется! А мне мою машину - опаздываю на утренник к дочери! ____________ Яна подъехала к своему дому, припарковала машину и помогла выбраться дочери. Вместе они направились к подъезду. У подъезда на лавочке сидел забитого вида мужчина. -Яночка! Наконец-то я тебя дождался! - в руках у него был дешевенький букет цветов. - А это что за принцесса? Это моя дочь? Иди к папе, золотце! Яна, заслонив собой дочь, обратилась к Андрею: -Тебе чего надо? Твоя мамочка решила, что я теперь тебя достойна? Так я теперь хваткая бизнес леди! Возьму - и заберу ваши квартиры! -Так нет больше квартир - отец в карты проиграл. -Тогда я тебе не вариант! -Ты обязана дать мне видеться с дочерью! И вообще: у нас же все хорошо было! В память о нашей любви могла бы и помочь мне! -А когда твоя мамаша выпроваживала меня беременную, кто должен был мне помогать? Пшел вон отсюда! -Никуда я не уйду, пока ты не дашь мне общаться с моей дочерью! -Папа! - вдруг закричала девочка и кинулась к вышедшему из огромного дорогого автомобиля высокому, плечистому мужчине. - Этот дядька говорит, что он мой папа! Мужчина внимательно посмотрел на супругу, затем на Андрея. -Солнышко! Этот дядя не в себе! Он ,наверное, пьян или безумен! Идите домой с мамой! Я выпровожу этого дядьку. Когда за Яной и дочкой закрылась дверь, мужчина подошел к Андрею и тихо, но твердо произнес: -Это могла бы быть твоя дочь, если бы ты ее не бросил, еще не родившуюся! А сейчас: вали отсюда подобру-поздорову! Иначе я тебе так накостыляю, что тебя родная мамочка не узнает! И ничего мне за это не будет! Это я тебе, как юрист, обещаю! Юля С.

Именно здесь, на лавочках, криво примостившихся под окнами старого деревенского магазинчика, обсуждались, а иной раз решались судьбы местных жителей. Нежелание последних быть под прицелом цепких глаз и подробных обсуждений их личной жизни в расчёт не бралось. Мимо ротозеев, кучей высыпавших из райпо, лёгкой походкой прошла белокурая девушка по имени Василиса, в простеньком ситцевом платье, которое безумно ей шло. Длинными локонами красавицы играл летний ветерок, а васильковые глаза излучали радость и любовь к миру. Девушка повернулась к группе застывших женщин и сказала: - Добрый день! Рада вас видеть, я так соскучилась по Новосёлкам. Как хорошо вернуться в родные места! Заходите в гости. Через пару минут Василиса скрылась за зеленой гущей деревьев. - Привет, зайду! - выкрикнул какой-то парнишка и тут же отхватил звонкий подзатыльник от матери. - Я те зайду! Это же Лесная, с этой семейкой связываться опасно. Понял меня? - отчеканила мать. - А чего такого-то? Вроде нормальная девушка, - обиженно промямлил паренёк, потирая затылок. - Ведьма она! Нормальная, как же! В следующий раз, как пойдёт мимо, в глаза ей не смотри, приворожит, чего доброго, - пояснила Романиха, самая мудрая из всех собравшихся. *** Романихе было за восемьдесят, она ещё была бодра и сама копала картошку, никому не доверяя свои грядки. Среди местных она пользовалась уважением и безграничным доверием. Именно Романиха однажды объявила «охоту на ведьм» в своей деревне, сведя со свету мать Василисы. Тогда десятилетняя Василиса осталась сиротой. Бабушка Матрёна взяла над ней опеку, и стали они жить вместе. Отца Василиса не помнила: сгинул в топях, когда ей только исполнился годик. Тогда Романиха всем сказала, что мужики в проклятой семейке колдуний не водятся, мол, быстро помирают. И прозвала всех женщин семьи Беловых «лесные», что на деревенский лад означало - ведьмы. - Как посмотрит иной мужик на такую лесную девку, так и сохнет потом по ней всю жизнь, - рассказывала Романиха людям, - вот раньше был у меня жених Никита Белов. И надо же было на краю деревушки поселиться этой Матрёне! Вот и «присушила» эта Лесная моего Никитушку. Женился на ней, Варвару народил, а потом сгинул мой сокол на бурной речке. Это всё Матрёна виновата! Я эту Варьку ихнюю терпеть не могла, такой же ведьмой с детства была! Ни одна собака на неё не лаяла, другие ребята в школе всю заразу соберут, переболеют, а ей хоть бы что! Знай, смеётся да веселится! А замуж выскочила, так и зятька Матрёна в могилу свела! Говорю вам, ведьмы они! А местные бабы крестились и не пускали дочерей водиться с Василисой, которая к тому времени уже пошла в первый класс. Девочка тянулась к детям, но те боялись не только подойти к дому Беловых, но и дружить со странной Василисой, которая любовалась каждым цветочком и разговаривала с бабочками, радуясь миру, словно разгадала какую-то его тайну. Бабушка Матрёна хорошо знала травы, а потому могла лечить ими практически любую болезнь. Эти знания она передала и дочери своей Варваре, заодно приобщая и маленькую внучку Василису. Самым интересным для Василисы было добывать цветы лунной травы, раскрывающие свои лепестки только при свете Луны. Вот и собиралась все трое в лес в полнолуние за ценными голубыми бутонами, чем ещё больше пугали маленькое население Новосёлок, которому, однако, это не мешало приходить к бабе Матрёне за помощью. Когда от горя и травли людей умерла мать Василисы, то и Матрёна продержалась недолго. Василису забрали в детский дом. Никто, в том числе и родственники, не захотел взять опеку над сиротой и оставить ребёнка в родной деревне. И вот она вернулась в родные сердцу места. Дом словно ждал хозяйку и радостно скрипел половицами под ногами Василисы. Девушка помнила каждый уголок и каждую вещь в комнате. Всё оставалось на своих местах, только покрылось слоем пыли, да мыши кое-где прогрызли пол. У Василисы ушло три дня на уборку дома и двора. Но это её не пугало. Василисе хотелось поскорее привести всё в порядок. Бабушкины травы так и висели на стене ограды. Василиса задела их, и ей на ладони посыпалась труха. Более десятка лет прошло с тех пор, как она, рыдающая и убитая горем девочка, покидала родные стены. Воспоминания нахлынули горькой волной, но Василиса не дала себе утонуть в них. Теперь она выросла и стала фельдшером, как мечтала бабушка Матрёна. Из раздумий Василису выдернуло настойчивое мяуканье. С голубятни на неё смотрел худой и чёрный, как смоль, кот. - Спускайся, котик, - позвала Василиса, - не бойся. Ох, какой ты тощий! Тебе жить негде? Оставайся, у меня в доме мышей полным-полно! А ещё я тебе за работу молочка давать буду. Кот, как по команде, словно ждал приглашения, быстро спустился по старой деревянной лестнице и подошёл к Василисе, изучающе поглядывая. Одни глаз у него был зелёный, а другой - голубой. - А ты красавец, - восхитилась Василиса, - неужели не нашлось никого, кто бы смог тебя приютить? Кот уже терся о ноги Василисы, признавая её своей хозяйкой. - Меня тоже никто не хотел брать, - сочувственно сказала девушка, - так что я тебя понимаю. Значит, встретились два одиночества? Пошли в дом. Кот чинно прошествовал за Василисой, задрав хвост трубой. Уже через пять минут он жадно лакал молоко из блюдца, одновременно прислушиваясь к мышиной возне под полом. Василиса сидела за столом и пила чай из любимой бабушкиной чашки. - А давай, я назову тебя Вороном? - спросила Василиса кота, - зря, что ли на голубятне жил? К тому же у меня будет свой собственный Ворон, только кот. Кот сидел и облизывал молочные усы. Он был совсем не против нового имени, тем более, что раньше его никак не звали. Он выживал на улице один, а теперь Ворон был кому-то нужен. Василиса почесала кота за ухом, и он довольно замурчал. - Ну что, пошли осматривать хозяйство, - сказала Василиса и надела резиновые сапоги и толстые рукавицы, - огород крапивой да лопухами зарос. У нас работы много. Девушка взяла «литовку», неумело наточила её брусочком, вспоминая, как это делала бабушка, и отправилась воевать с сорняками. Позади неё шествовал Ворон. Мимо дома Василисы лавировали любопытные кумушки, делая вид, что гуляют. Заметив, что Василиса тащит большую охапку крапивы, да ещё при этом разговаривает с чёрным котом, деревенские бабоньки переглядывались, шептались, а иные крестились. Далее результаты оперативных наблюдений моментально поступили в информационный штаб Романихи. - Говорила я вам: ведьма она! А вы сумлевались! Вот откуда у неё взялась чёрная кошка? А крапива ей на что? Как пить дать, на кладбище ворожить пойдёт! Помяните моё слово! Говорят, фельдшерицей Васька работать приехала. После учебы её назначили сюда. Будто нам одного Ивана Петровича мало. - Так он и так без отпуска работает, с тех пор, как Людмила в город уехала, - попыталась спорить молодая женщина Лена, держа на руках весёлого краснощекого карапуза, который никак не хотел спокойно сидеть на руках. - Ну, так выслали бы кого другого, - не унималась Романиха, - а не эту соплячку! Попомните меня, когда она всю деревню сглазит! Только успела Романиха договорить, как возле её дома показалась Василиса, за которой гордо топал чёрный кот. - Здравствуйте! - сказала девушка. В её руках был большой букет полевых цветов. Василиса прошла мимо, а замершие от неожиданности сплетницы, вытаращив глаза, наблюдали за ней до тех пор, пока она не скрылась за поворотом. - А ну, Игорёк, сгоняй на велике, посмотри, куда Васька пошла. Тока незаметно! - приказала Романиха. Игорёк посмотрел на мать, стоящую рядом. Но та побоялась идти против самой влиятельной женщины деревни и кивнула ему. В душе она боялась за сына: вдруг Лесная на него порчу наведёт. Поэтому она напряжённо ждала, когда вернётся мальчик. Через десять минут Игорёк принёс весть: - На кладбище она пошла! Ещё цветов разных в поле рвала. Лица кумушек вытянулись от страха и удивления, а потом все услышали ожидаемое: - Ну, я же вам говорила: ворожить она пошла! Надо бы Ивана Петровича предупредить, какую он змею собирается пригреть. Романиха торжествующе смотрела на всех, подперев руки в боки. *** - Здравствуй, мамочка. Здравствуй, бабуля, - Василиса положила цветы на заросшие холмики двух могил, - как вы любите: ромашки и колокольчики. Надо бы тут тоже порядок навести. Ну вот, я и вернулась. Буду работать здесь фельдшером, как ты и мечтала, бабушка. У меня всё хорошо, вон, уже пушистый друг появился. Кот сидел рядом с Василисой и терпеливо ждал, когда они пойдут обратно. Это место ему решительно не нравилось. К тому же, он чувствовал скорбь хозяйки. На обратном пути обычно словоохотливая Василиса молчала, а кот теперь бежал впереди, оглядываясь на девушку. - Да иду я, иду, - с грустью сказала Василиса, - не торопись, в магазин ещё надо заглянуть. Вечером в райповском магазине было полно народу. Поздоровавшись со всеми - таков деревенский этикет - Василиса встала в очередь. Но каково же было её удивление, когда толпа расступилась перед ней, как море перед Моисеем. А у прилавка на неё смотрела испуганная продавщица, до которой буквально несколько минут назад дошли слухи о ведьме и кладбище. - Лесная, Лесная пришла, - прокатился еле слышный шепоток. Наступила звенящая тишина. Кажется, если бы сейчас Василиса сказала: «Бу!», то посетители бы выбежали, ломая двери. Продавщица дрожащими руками отпустила товары Василисе, а потом с облегчением выдохнула, когда та вышла. Сразу после того, как за ней закрылись двери, Василиса услышала рокот голосов. - Наверное, тебя обсуждают, - услышала Василиса за спиной мужской голос. Она обернулась. Перед ней стоял высокий молодой мужчина лет тридцати и улыбался. В уголках его глаз образовались маленькие морщинки-лучики. Василиса сразу поняла, что этот человек не как все. Его взгляд был прямым и добрым. - Может быть, - ответила она, - а ты откуда знаешь, что меня? - Ещё бы не знать, не каждый день к нам фельдшер из города приезжает, к тому же, такой, что держит в страхе всю деревню, - засмеялся парень, - кстати, меня зовут Иван, я тут хирургом работаю, а ещё терапевтом и педиатром в одном лице. Словом, один я тут врач и очень рад, что мне выслали тебя на помощь. А тебя зовут Василиса, я знаю. - Так это ты - Иван Петрович? - удивилась Василиса, - а я так и не зашла познакомиться, извини, много дел по дому было. Как-никак, больше десяти лет без хозяев простоял. Через три дня у меня кончается отпуск. Но я зайду в фельдшерский пункт уже завтра. Хочу всё заранее посмотреть, как и что. - Давай сумку, тяжёлая ведь, - вместо ответа сказал Иван, - слушай, почему тебя называют «лесная»? - А ты, наверное, городской? - улыбнулась Василиса. - Ага, - кивнул Иван и с лёгкостью подхватил набитую до отказа авоську. - Сразу видно, - сказала Василиса, - поэтому и не боишься, а то смотри, как заколдую-заколдую! Сначала они смеялись, но, когда Василиса рассказала Ивану про свою жизнь, то ему стало не до смеха. - До чего же люди тёмные! - воскликнул он, - верят во всякую чепуху! Сами пользовались знаниями твоей бабушки и тут же кидали в неё камни! И это в двадцать первом веке! - Не обращай внимания, хотя это тяжело, - вздохнула Василиса, - а вот и мой дом, зайдёшь в гости? А то мне ещё надо Ворона кормить. Иван, задрав голову к небу, спросил: - Ничего себе! У тебя есть свой ворон? А он сейчас тебя видит? - А как же, вон, в окошко смотрит, - сказала Василиса. Заметив чёрного кота в окне, Иван понял, кого имела в виду девушка, и расхохотался: - Вот так байки и рождаются. Кот Ворон - оригинально. Иван провёл у Василисы весь вечер: помог спилить сухое дерево, заменил сгнившие деревянные ступеньки, починил велосипед, а потом они наслаждались ужином и много болтали, как настоящие друзья. А по деревне пополз слух, что Лесная приворожила доктора. Поэтому, когда через три дня Василиса вышла на работу, то не обнаружила привычной очереди из страждущих. В больничном коридоре не было ни души. - Ничего не понимаю, сегодня же должен быть медосмотр, - развёл руками Иван. - Это из-за меня, - нахмурилась Василиса, - люди боятся колдовства и несуществующих драконов. - Пошли чай пить, - сказал Иван, - не хотят - не надо. Так продолжалось три дня, пока в больницу не вбежала та самая Лена с тяжело дышащим годовалым малышом в руках: - Доктор, помогите! Он синеет! - Что случилось? - навстречу ей вышла Василиса, - Иван Петрович в райцентр уехал, но скоро будет. Проходите, кладите мальчика, я его осмотрю. Лена, увидев Василису, испуганно попятилась, но, взглянув на задыхающегося сына, зашла в кабинет. Мальчик хрипел, глаза его закатились. - Что он ел? Быстро говорите! Времени нет! - крикнула Василиса, осматривая ребёнка. - Ничего такого, разве что муж дал ему козинак погрызть, - ответила плачущая Лена. - Он был с арахисом? - Да, обычный козинак, а почему ты спрашиваешь? - Некогда объяснять, - сказала Василиса, набирая в шприц лекарство. После укола малыш задышал ровно, щеки его порозовели. - Пойдёмте в палату, мальчика нужно понаблюдать дня два. Иван Петрович приедет, назначит лечение, но больше никаких козинаков, тем более арахиса. - Спасибо тебе, Василиса, ещё бы немного, и лишилась бы я своего Тимочки, - плакала Лена, - прости меня, что не зашла к тебе, не проведала, а ведь я напротив живу, я всё же сестра твоя троюродная. - Ничего, - сказала Василиса, - бывает. Василиса поняла, что ещё на одного друга у неё стало больше. И это была её маленькая победа. *** Вечером к дому Василисы пришли мать Лены - тётка Валентина и муж, что дал малышу опасные орехи. Они принесли полные сумки деревенских деликатесов: домашнюю колбасу, копчёное мясо, творог, масло, сметану и огромный рыбный пирог - словом, целое богатство для скромного бюджета Василисы. - Васенька, племяшка, возьми, прошу тебя, - умоляла тётка Валентина, - спасла ты моего единственного внучка Тимочку. - Да что вы, тётя, не нужно, ведь это моя работа, - отнекивалась Василиса. - Бери, говорят, чай, не богачка, - сказал муж Лены, виновато лохматя затылок, - завтра я тебе дров привезу, чтобы зимой было чем печку топить, а то у тебя гнилушки одни. А потом и ограду поправим, подкосилась вся. - Ой, спасибо! - обрадовалась Василиса, - да вы проходите. Гости нерешительно потоптались на месте, а потом зашли в дом, где обнаружили сидящего на табуретке Ворона. - Вот, жил в доме, оказывается, - сказала Василиса, понимая, что гости борются со страхом, - пришлось его с собой жить позвать, не выгонять же. Первым рассмеялся муж Лены: - Вот тебе и колдунья! С кладбища привела кота, с кладбища! Вот бабы, язык - что помело! За ним захохотала и тётка Валентина: - А панику-то Романиха навела, всех запугала! Ты уж прости меня за всё, Васенька. Вообще за всё. Валентина подошла и обняла племянницу, которую из-за людской молвы побоялась когда-то взять себе. - Я давно всех простила, тётя Валя. - А могилки твоих бабушки и мамы мы завтра с дочерью приберём и покрасим, - сказала Валентина, - сколько можно Бога гневить. Они ещё долго сидели и разговаривали по душам. Наконец-то у Василисы появились родные люди, и пусть лучше поздно, чем никогда. *** На следующий день слух о спасении маленького Тимофея пронёсся по Новосёлкам, как ураган, разметав досужие домыслы Романихи. Никто больше её не слушал. Маленький фельдшерский пункт снова был битком набит пациентами, а молодую фельдшерицу исключительно звали Василисой Афанасьевной. *** Однажды, когда Иван уехал в город, к Василисе прибежала тётка Валентина: - Васенька, беда! Романиха! Я принесла ей молока, как обычно, а она заперлась изнутри ещё с вечера и не открывает. Мужики уже дверь ломают! Поди, померла уж, как-никак ей девятый десяток пошёл. И родных у неё нет. Недолго думая, Василиса схватила чемоданчик и побежала к дому Романихи. Внутри уже были люди. Они обступили старый диванчик, на котором лежала старушка в ночной сорочке. - Бабушка, - позвала её Василиса, - как вы себя чувствуете? Романиха с трудом открыла глаза, и, увидев перед собой Василису, попыталась от неё отмахнуться, словно от наваждения, и что-то промычала. Но руки её не слушались, а лицо перекосило. - Так, вызывайте «скорую», - скомандовала Василиса, - её в город нужно доставить. А сейчас разойдитесь, нечего глазеть. Когда люди вышли, в комнате остались только Романиха, Василиса и тётка Валентина. - А ведь это она на вас всю жизнь людей натравливала и голову мне заморочила, сестру мою Варю, матушку твою, затравила, - вдруг сказала Валентина, - а сейчас ты её спасаешь. - Это моя работа, - ответила Василиса, - да и простила я всех давно. Так жить легче. Василиса измерила старушке давление, сняла электрокардиограмму, поставила укол и начала растирать ей руки. Романиха пришла в себя и уставилась на свою спасительницу. - Это ты, ты, - смогла сказать она, но не успела договорить, как в избу вошли врачи неотложки. - Молодец, всё правильно сделала, - похвалил Василису пожилой доктор, - может, к нам на работу пойдёшь? Нам такие толковые медики нужны. - Нет, я здесь пригожусь, - улыбаясь, ответила Василиса, - а как бабушка наша? - Все будет хорошо, ещё сто лет проживёт, - сказали врачи и увезли Романиху в город. *** - Тебе можно зарубки ставить, - пошутил Иван, - уже второго человека за неделю от смерти отвела. - Скажешь тоже, - ответила Василиса и продолжила заполнять электронные медкарты. Работы было много. *** Василиса не заметила, как прошёл месяц. Вечером, когда она копалась в огороде, её кто-то окликнул. У калитки стояла Романиха. Василиса несмело подошла к ней, ожидая упрёков, но ничего такого не произошло. - Можно, я зайду? - тихо спросила Романиха. - Конечно, бабушка, проходите, - настороженно ответила Василиса. Когда они зашли в дом, она предложила Романихе присесть. Та села на краешек стула. - Этот стул делал твой дед Никита, ты знаешь? У меня точно такие же есть. Он всем тогда их мастерил и бесплатно раздавал. Хороший был человек твой дед, - вздохнув, начала Романиха, - у нас тогда дело к свадьбе шло, а тут твоя бабка Матрёна объявилась. И выбрал Никита в жёны её. Сколько слёз я тогда пролила, только Бог знает. И затаила я на Матрёну злобу. Да такую, что сил не было выносить. Им жизни не давала и сама свою не устроила: так и не вышла замуж, хоть и сватались ко мне добрые парни. А сейчас спрашиваю себя на склоне лет: зачем, зачем мне это было надо? Вот что зависть с людьми делает... Я что пришла-то… Я повиниться перед тобой хочу. Не знаю, будешь ли ты слушать меня, кочерыжку старую, но всё равно скажу: прости меня, Василисушка, за судьбу твою тяжёлую, за мать, мною обиженную, и за те злые речи, что про вас говорила. Вот так. Легче стало. Без камня-то за пазухой и жить не тошно. Пойду я. - Подожди, бабушка, - сказала Василиса, и от этого слова Романиха вздрогнула, - я давно простила тебя. И зла не держу. Что было, то было. Оставайся у меня, если хочешь. Вдвоём веселее, да и присмотр за тобой нужен, ведь инсульт - это не шутки. Василиса обняла старушку, которая обмякла от добрых слов и объятий девушки и прослезилась. - Ты будешь моей внучкой? - спросила Романиха. - Буду, бабушка, только скажи, как тебя на самом деле зовут? Не Романихой же мне тебя называть. - Марией меня звать, - тихо сказала та. - Бабушка Маша, - улыбнулась Василиса, - красиво звучит. Вскоре все узнали, что баба Маша теперь живёт у Василисы, и Романихой её больше никто не звал.

Она бросила взгляд на ту, что постарше, лет . Худющая, кожа да кости, волосы обрезаны по шею, в волосах гребёнка, не ладно это, девка без косы. Тонкие руки и ноги, шейка словно былинка, того и гляди от ветра переломится, глаза огромные, губы сжаты, стоит, держит в руках ветхое пальтишко и не знает куда притулить его. -Тыды клади, проходи в горницу, - Варвара сама тем временем продолжала распутывать узел на маленькой, видно уже сопревшей от жары девчонки. Старшая девочка медленно шагнула куда показали, чисто и звенящая тишина. Вот что бросилось ей в глаза. На окнах занавесочки, белые с белыми же кружавчиками, связанными в ручную. В углу портрет каких -то мужчины и женщины, сидят склонив друг к другу головы, немного натянуто улыбаются,дальше на стене много фотографий под стеклом, круглый стол с вышитой скатёркой, диван с маленькими подушечками, на стене часы, тик- так...только они и нарушают тишину, тик- так. Варвара меж тем раздевала младшую девчонку, сняла шубку, шапку, батттюшки... - Парнишка, что ль? Тя как зовут? -Мамка Еголуфкой звала, Настюфка Еголкой, а злая бабуска- Еголкой -палазитом. -Господи...Иди, беги туды, к сестре...Мишааа, Мишаааа. Варвара выскочила раздетая в сени, там сын ворочал, складывал какие -то мешки, коробки, посмотрел на мать, сдвинув лоб. -Мишка, ты иде дитёв взял, ирод? -Мои, - бросил коротко. -Ково? Какие твои, ты что? У тя бабы -то отродясь не бывало, откель оне у тебя возьмутси?Ты што, лешак, дитёв украл? ооой, Мишкаааа, тебя же посодююють, кому я нужна будуууу, на старости лет, уууу. -В дом иди,- буркнул. Варвара зашла в дом, тяжело опустилась на стул. Кроме Мишки у неё и не было никого. Степана мужа, да троих сынов отобрала война проклятущая. Мишку не взяли тогда на фронт, маленький был, четырнадцати не было, да не разговаривал он долго, думали немтырь. А он заговорил, к восьми-то годам, ну как заговорил, скажет слово и молчит. В интернате вот до тринадцати лет учился, а потом война, будь она неладна... Варвара заплакала, она всегда плачеи, когда вспоминает Степана и сыновей старших Макарушка, Фёдор и Илья... Михаил вырос, пошёл в лесничество работать, как раз по нему, работа -то...Варвара уже успокоилась, поняла что внучат так и не понянькать ей. -Ты ба хучь каку бабёшку завалящуся подыскал ба, Мишка, а то ить не станеть меня, хто тебе будеть щи варить, да рубахи штопать? Сын молчал, отмахивался и уходил в себя. Раза два в месяц, Михаил уезжал в город, запасался там продуктами, привозил для матери всякую всячину, разные штучки для рукоделия, нитки, крючки, тряпочки, а ещё книги, много читал Михаил, Варвара же была неграмотная. Она бы хотела послушать, что там в этих книжках пишут, да Мишка всё отмахивался, а тут гляди -ка, чё удумал -то, дитёв где -то взял... Ребятишки сидели тихонечко на краешке стула вдвоём. Варвара встала, пошла в горницу. - Исти поди хотите? Дети молчали. - Идёмтя, покормлю вас. Варвара вдруг засуетилась, засновала, как челнок, от печи к столу. Михаил зашёл в дом, когда дети ели, словно синички, думает старуха, голодовали что ли. -Вы ешьте, ешьте, молочка можеть? На-ко, молочка -то, на - кося, пей, от так. Михаил глянул одобрительно, вымыл свои большие ручищи в рукомойнике, вытер поданным матерью льняным полотенцем, сел за стол. Старуха засуетилась, подавая ему еду. Девочка встала и начала помогать, вот те раз. Потом спросила тоненьким голоском, где помыть посуду, быстро вымыла чашки, хоть старуха и была против, но осела под тяжёлым взглядом сына. Кое - как добилась от того молчуна, что это брат с сестрой, девочка Настя, а мальчик Егорка. -А матерь иде у них, Мишка? -Помёрла, - бросил отрывисто, - их в детский дом хотели, а я забрал. -Ты то как туды попал? -Они мои...дети. -Ково? Ты чего, анчутка, откудава у тебя дети, - начала говорить Варвара и тут же осеклась, под тяжёлым взглядом сына. Так и зажили, Михаил возил Настю в село, в школу, как едет на работу,в лес, так сначала Настёну завезёт, а потом уже к себе, к зверям. Живут они на краю леса, а вся деревня там, впереди. Остаются Варвара с Егорушкой, да у него мало что вызнаешь, а девчонка всё молчит, как и Мишаня... Но однажды, сын привёз из города отрезы, много отрезов. - Платье себе пошей, - бросил девочке. Та радостная схватила красивый, парчовый отрез. Но, Варвара забрала и убрала в сундук. -Пошила платье?- спросил через неделю Михаил. Девчонка мотнула головой. Михаил вопросительно глянул на мать. - Прибрала я, Миша, ну ково, дитя ишшо, изрежет таку красоту. -Отдай...это матери её, отдай. Михаил вытащил машинку швейную, Варвара всплеснула руками, девчушка увидев машинку, заплакала. - Чавой-то она? Миша пожал плечами. Настя плакала, закрыв личико худенькими ручками. -Чавой -то ты?- спросила старуха, остановившись около девочки. -Это...это...мамина машинка. А потом, потом вытерла слёзы и как начала шить, да так у неё ловко получалось всё. Покопалась в мешке с лоскутами, пошила прихватки весёлые, передники, салфетки какие-то, коврики. Рукодельница. По дому всё помогает, оттаивать стала девчонка, мальчик от Варвары не отходит, бабушкой зовёт, а у той на душе радостно отчего-то. -Мишка, а ну как дитёв у нас заберуть? -Это отчего? Они мои. -Ну откудава твои, бирюк ты чёртов, ну ладно пацан, а девчонка? - Мои...дети они, - сказал и отвернулся, - не заберут, у меня бумаги. Не хочет Михаил ничего рассказывать, познакомился он однажды с Клавой, портниха она была, хорошая, да судьба злая. Настёнка у неё была, а потом и Егорку родила кто его знает, сказала, что его, Михаила парнишка -то. Он и прикипел к той Клавдии, а она...заболела и вот...не стало её, детей отвоевал, помогли, хорошие люди помогли, на охоту приезжают, просто отдохнуть, вот и помогли детей оформить. Тоскует по Клавдии Михаил, она одна его полюбила и пожалела...Спасибо ей за детей, обещал вырастить и в люди вывести. Слово своё сдержит, детей не бросит, отвела ему судьба кусочек счастья. -Внуки твои, - бросил матери, - хотела ты. Вот, документы. А она читать-то не умеет. Видала куда положил, позвала девчонку. - Настёна, а ну -ка, подсоби, што тут написано? Читает девочка, губки шевелятся, лицо краснеет и бледнеет, подняла глазёнки на Клавдию. -Бабушка...мы...мы... -Што тама? Ну? -Папка...Михаил Степанович, он...папка наш, вот тут, в документах написано. -Да ты штооо? И нихто не заберёть теперь вас у нас? -Не заберут, - плачет девчонка, видно тоже боялась этого. -Детушки родимые, внучаточки мои, родненькие, идите к бабушке, мои красуленьки, родименькие. Плачут бабушка с Настею, обнял их Егорка и тоже ревёт. Михаил зашёл, понять не может ничего. -Чччто сслуччилось? -Миша, Мишаня, так наши, детки -то? Наши? Мои, внучаточки, родненькие? -А то? Сказал же. Выучил детей Михаил. Варвара отогрелась, уж как любила своих родненьких. Настенька по вечерам книжки ей читала, любила бабушка разные сказки, да истории слушать. Выучилась на учителя Настя, а следом Егорка, тот на егеря, как отец. Настя в селе осталась, замуж вышла. Отца своего любила и до последнего вздоха за ним ухаживала. Егорка понятное дело, рядом с отцом был, тоже до последнего вздоха. -Там, дочка...документы...мать оставила...тебе. Разбирает документы анастасия Михайловна, архивы отцовы, писал он дневники. Говорить ему тяжело было, а писать в самый раз. С самого детства писал разные истории, то жизнь свою описывал, то какую - нибудь птичку найдёт и следит за ней. Встречу с матерью детей описал. Как же он всё тонко подмечал, удивляется Настя, какой же светлый человек всё - таки был, папа... Нашла и письмо своей матери к ней, к Насте. Милая моя доченька, - писала мать, - я знаю, что уже ничего не вернуть назад, что сделано не воротишь. Я просила Михаила, он не бросит вас, он очень хороший человек. Егорку ему я родила, в благодарность мою, за то что отнёсся к нам с тобой, по - человечески. Сама я, без рола, без племени, не знаю, где мои родители и кто они, отец твой, Белоконь Степан Фролович, такой же был, по плохой дорожке пошёл, а я сбежала от него, с тобой маленькой на руках. Скитались, а потом вот...Мишу встретила, так он тебе за папку. Здоровье моё подорвано, ты проживи жизнь хорошую Настенька, чтобы не стыдно было... Не бросай Егорку, за Мишу держись... Люблю вас, обнимаю, ваша мама. Проплакала Настя над теми бумагами всю ночь. Как бы была покрепче здоровьем мама, жили бы с папкой, душа в душу и бабушке бы мама понравилась... Семья у Насти хорошая, муж не пьющий, работящий, дети взрослые, умные, очень дедушку любили. У Егора жена хохотушка -болтушка, но не попусту, хорошая, самостоятельная. Егор -то в основном молчит и улыбается, весь в отца. Детей тоже вырастили, внуков ждут. Иногда Настя, Анастасия Михайловна, достаёт пухлые записи отца и читает, отобрала некоторые рассказы про лес, про повадки животных и отправило в издательство, а там заинтересовались, книжку выпустили, отцу в память... В школьной библиотеки есть книжка Миши - немтыря, Михаила Степановича Иванова, не героя, не писателя, а просто замечательного человека. Внуки и правнуки гордятся своим дедом, для них он герой.

Телефон завибрировал, когда я стояла в магазине. «Мама» — Потом перезвоню, — подумала я. Руки были заняты пакетами, впереди очередь, дома ждали дети. Через пять минут телефон снова засветился. Опять мама. Я нажала «отклонить» и быстро написала: «Не могу сейчас. Перезвоню позже.» Через несколько минут — снова звонок. Я даже немного рассердилась. — Ну что случилось? Неужели нельзя немного подождать? И опять не ответила. Вечером, уже дома, я вспомнила о маминых звонках. Набрала её номер. Длинные гудки. Никто не ответил. Подумала, что мама, наверное, вышла к соседке или уснула. Позвоню утром. Но утром раздался звонок уже от соседки. — Не волнуйся… Только приезжай. Я до сих пор помню дорогу до маминого дома. Наверное, никогда в жизни я не ехала так быстро. К счастью, всё оказалось совсем не так страшно, как я успела себе представить. Маме стало плохо с давлением. Соседка вовремя вызвала скорую. Врачи сказали, что сейчас её жизни ничего не угрожает. Когда я вошла в палату, мама улыбнулась. — Приехала… Я заплакала. — Мамочка, прости меня… Я три раза сбросила твой звонок. Она тихонько погладила меня по руке. — Глупенькая… Я уже давно тебя простила. Потом немного помолчала и сказала фразу, которую я запомнила на всю жизнь: — Я звонила не потому, что мне было страшно. Просто очень захотелось услышать твой голос. С тех пор прошло несколько лет. Теперь, когда на экране телефона появляется слово «Мама», я отвечаю сразу. Даже если очень занята. Даже если неудобно. Даже если кажется, что разговор можно отложить. Потому что однажды обязательно наступит день, когда очень захочется услышать родной голос… А позвонить уже не получится. ❤️ Если ваши родители сейчас рядом — не откладывайте звонок на потом. Иногда несколько минут разговора становятся самым ценным подарком и для них, и для нас.