ОКЕАН МУДРОСТИ

Галина и до пенсии была заядлой рыбачкой. А когда вышла на заслуженный отдых, и вовсе все свободное время пропадала на речке с удочкой в руках. Ее муж – Николай, еще работал. Он был тренером в детской спортивной школе. Причем, хорошим тренером – его ученики прославили свою родную Новохоперскую спортшколу далеко вокруг своими спортивными успехами. Это я к тому, что он – как любящий и любимейший муж тоже хотел бы вместе с женой сидеть часами на речке и смотреть на завораживающую водную гладь, но времени у него столько, к сожалению, не было. Тренировки, занятия, соревнования – график довольно плотный. Тем и жил. До пенсии по новым правилам еще не доработал. Так что только – по выходным и мог вырваться на рыбалку. И Галина его всегда поддерживала и понимала. Но в ту субботу они все таки поехали на рыбалку вместе. В стране локдаун. Дети занимаются онлайн. И Николай с легким сердцем собрал свои рыболовные снасти, посадил в машину жену и двух своих маленьких внучат Степку и Еву (большой внук Санек уже закончил училище и работал по линии МЧС) и выехали со двора. У соседнего дома стоял Кирюшка – ровесник внуков. И растерянно следил за выезжающим автомобилем. Видно, что настропалился парень к их ребятне в гости, да вот незадача – куда-то уезжают. Куда – Кирилл-то сразу понял – на рыбалку. Вон, удочки на багажнике привязаны. Взгляд растерянный и расстроенный. Опять дома сидеть, возле бабушки. Мамка на работе. А бабушка вечно занята своими хозяйственными делами. Больше у Кирюшки не было никого. Так сложилось в его жизни. Безотцовщиной его никто не дразнил – не те времена. Вон полгорода – безотцовщина. Такие времена наступили – при живых отцах – дети полусироты. Николай, подрулив к мальчишке, притормозил, приоткрыл окно: - Кирюш, с нами на рыбалку поедешь? Кирилл, казалось, только и ждал приглашения. Сорвался с места: - Счас, у бабушки спрошу, - и убежал в дом. Через минуту выглянула Валентина – бабушка Кирилла: - Просится с вами…Говорит, вы его с собой зовете? - Ждем, - откликнулся Николай. - Ура-а! – завопили внуки в машине. Кирюшке хватило полминуты собраться – натянул шапку поглубже, шарф повязал да варежки прихватил. И проскользнул на заднее сиденье к ребятишкам. Приехали на свое привычное место. Знают Быковы, где рыбка водится. Да не просто рыбка, а щука – большая, жирная. Николай развел ребятишкам на берегу костер, чтобы могли погреться. Галина с удочкой устроилась на раскладном стульчике. А Николай отошел чуть поодаль, чтобы не мешать друг другу рыбку завлекать. Сегодня ловили на живца – мелкую рыбешку. Галина все внимание обратила на поплавок, но боковым зрением не упускала из виду детей, чтобы не набедокурили невзначай. Ну а пока малышня играла в прятки да в догонялки, у Галины начало водить поплавок, потом потянуло вниз. Стараясь не спугнуть удачу, она осторожно начала вытягивать леску вверх…Ну надо же, и получаса не прошло – щучка блеснула в воздухе и ловким движением Галиной руки опустилась прямо в ведерко с водой. – Первый пошел, - удовлетворенно проговорила рыбачка. Насадила на крючок новую наживку и вновь отправила на водную охоту. Ребятня тем временем достала из машины мяч, начали расчерчивать на песке ворота , сейчас начнут играть в футбол – в одни ворота. Да ладно, чем бы дети не тешились…Удочку вновь потянуло вниз, Галина привычно напряглась , почувствовав азарт охотника. Вот она щучка – еще одна, покрупней, пожирней. Будут сегодня на ужин знатные котлеты. Клев был удачный. Когда побежали ребята, в ведерке уже плескались три щуки. – Это кто? Щука? – шепотом спросил Кирюха. – Да! Та самая, которая выполняет все желания. Волшебная! – Галина – женщина с юмором. – Правда? – наперебой закричали Степка с Евой. – Ба, а что нам загадать? – Да чтобы ведра сами домой пошли, - усмехнулась бабуля, насаживая нового живца на крючок. – Не-е! Ведра неинтересно! – разочарованно вздохнул Степка. Галина закинула крючок в воду: – Ну тогда, чтобы царевна тебя полюбила! Все как в сказке про Емелю… – А можно мне загадать? – несмело спросил Кирюха. – Нужно! – утвердительно кивнула Галя. Мальчишка сделал загадочное лицо, взял рыбку в руки, что-то напряженно прошептал ей в жабры , и не успела Галина оглянуться, как щучка полетела в воду… Она немного оторопела от такого поворота событий, но вовремя себя остановила – ничего не поделаешь – все как в сказке. А тем временем и Степка с Евой прижали к себе скользких рыбок и ну шептать на ухо, то есть в жабры. Еще мгновение и щучки, блеснув на прощание в воздухе, уплыли, махнув хвостами. Галя – женщина – позитивная, шуток-прибауток на все случаи жизни у нее – вагон. И тут лишь всплеснула руками: – Ну что ж, по щучьему велению, по моему хотению, исполните, госпожи щуки, все, что мои внуки тебе повелели! – Глянула на притихшего Кирилла: - И Кирилла – тоже! Одним словом, когда Николай подошел к жене и, увидев пустое ведерко, сочувственно спросил: – Не клюет? Та ответила, философски разведя руками: – Твори добро и бросай его в воду! По дороге домой малышню разморило. Они устали и начали подремывать. Кирюху Николай отнес на руках – малец заснул. И передал его на руки бабушке. А внуки уже во дворе разлепили веки и загалдели: – Деда! А знаешь какое желание мы загадали? А Кирюха попросил у щучки дедушку… – Тсс! – предупредила бабушка. – Не рассказывайте! А то не сбудется… Из улова Николая сварили уху. Внуки угомонились и отправились спать. А у Галины не выходил из головы разговор с внуками. Надо же! Как не хватает Кирюшке мужского внимания и общения – дедушку заказал…Растет пацан без деда, и без отца, в бабьем царстве. Вечером, улегшись спать, прижалась к теплому боку мужа: – Ты знаешь, так жалко Кирюху. Ведь не телефон заказал себе, не компьютер…Деда! Он же видит, как ты к внукам относишься и себе хочется. – Да я вроде и к нему неплохо отношусь…- задумчиво сказал муж. – Так-то так… Да ты не его собственный дед. А ему хочется своего! Прошел месяц. Приближался новый год. В городе установили большую елку, гирлянды развесили. Снегом засыпало и землю, и деревья, и крыши домов. В школах и детсадах начались утренники. А Кирюшка как-то приуныл. Потом Валентина – бабушка его пришла за термометром – свой вышел из строя, и рассказала, что внучок заболел – весь горит, кашель, горло… Самый праздник, а он никуда не гож. Галина глянула на мужа, Тот все понял – дед нужен ребенку. Затосковал паря. Ну где его возьмешь? И тут внезапно пришла идея. Он даже заулыбался. Валентина ушла. А Николай набрал на мобильнике номер своего однокурсника – тоже учителя физкультуры в школе, вместе в педучилище учились. Жил он в соседнем городе – километров за сто, но это не такое уж расстояние. – Слышь, Борь! Дело тут такое… Малец тут у нас соседский. Деда заказал… – Как заказал? – не понял собеседник на том конце провода. – Да в прямом смысле. Нет у него деда, понимаешь! И никогда не было. Бабушка его мать без отца растила. Прощелыгой оказался, смотал удочки, когда дочке и года не было. И мать его без отца растит. Отца пацан и в глаза не видел. Что там за история – я не знаю. Не вникал в бабьи дела. А вот пацана жалко! – А я-то чем-то могу помочь? – проникся сочувствием однокурсник. – У меня у самого внуков нет. Тебе меня не жалко? – Да вот и я о том же! – обрадовался Николай. – Ты же в школе детские праздники проводишь, в костюм Деда Мороза наряжаешься. Вот и приедешь, пацанчика поздравишь, скажешь, что ты дед его. Только раз в год приходить сможешь… Заболел ребенок от тоски, понимаешь… Я бы и сам нарядился. Да он узнает меня. А потом посидим у нас. Галина нас угостит своими пирогами, да рыбкой вяленой. После этого разговора заболела душа уже у Бориса. Он всю жизнь работал с детьми и понимал детскую душу, как никто другой. Поделился своими переживаниями с Верой – супругой. Та – как говорится, за любой кипеш. – Соглашайся, - говорит. – Давно у Быковых не были. Вот и повод будет. А я костюм Снегурочки надену, - и улыбнулась кокетливо. – Не стара еще? – Да ты что! В самый раз! Как раз перед новым годом домой приехал сын Михаил. Он после института занимался профессиональным спортом – бобслеем. Только-только с соревнований и сразу к родителям. На несколько дней. А там опять – новые старты. А родители ему идею свою выложили. Тоже загорелся. Кому не хочется поучаствовать в сказке. – Только вот в роли кого ты будешь? – засомневалась мать – Да в роли профессионального спортсмена! – хлопнул сына по плечу отец. – Вот познакомишься, зарядишь его на занятия спортом, коньки подаришь. На том и порешили. И поехали как раз в канун Нового года. Сын повез родителей на своем «Лексусе». Уже стемнело, когда приехали. Адрес заранее узнали, в навигатор забили. Да они и сами знали, где Быковы живут. Постучали в калитку. В окно выглянула Валентина, обомлела – ее-то никто не предупредил. Поспешила навстречу. – Где тут мой внучок Кирюша? Как он поживает? - Борис говорит густым басом. А рядом Снегурочка идет – яркая, красивая блондинка, улыбается. У Деда – мешок за плечами. Посох в руках. А за ними – стройный молодой человек вышагивает, тоже с коробкой в подарочной упаковке. В ней - коньки - как и запланировали. Валентина всплеснула руками: – Не перепутали? Точно к нам? – Куда точнее! Зашли в дом, валенками дед топает, малыша глазами ищет. А тот за наряженную елку спрятался, тихонько так выглядывает. – Ты заказывал щуке Деда? – спрашивает. – Я! – Кирюшка, затаив дыхание, выдвинулся навстречу, не веря глазам своим. – Вот, внучек, я и пришел. –Ты уж прости, долго к тебе добирался. Далеко живу. Но знай, ты мой самый родной и любимый внук. Кирюшка осмелел, подошел к деду и чуть не плача, спросил: – А побудешь у нас? Хоть немного? - Конечно! – Борис глянул на жену - заручиться поддержкой и увидел, как побледнела она, не сводя глаз с мальчика. Смотрела то на него, то на на своего взрослого сына. В это время в сенцах раздались легкие шаги и в дом вошла красивая молодая женщина в белой шапке и темной шубке - вся в снегу - точно Снегурочка. – Мама! – бросился к ней на встречу сын. – Ко мне дед приехал! По щучьему велению, по моему хотению! Катерина обняла сына, недоумевающе глядя на нежданных гостей и вдруг сама побледнела, белее стены стала, прислонившись к дверной притолоке. А Вера - Снегурочка заметила, как замер ее сын, не отрывая глаз от Кати: – Тт-ы…- только и вымолвил он. А у Кати из глаз полились слезы. Кирюшка переводил взгляд с одного на другого и ничего не мог понять. Выручила бабушка: – Гости дорогие! Да что же вы стоите у порога… Давайте чай пить. Мы с Кирюшкой тут пирогов напекли… Борис понял, что все пошло не так, как они планировали. Но все было очень интересно: и побледневшая Вера, и растерянный Михаил. И красавица Катерина с глазами на мокром месте. Снегурочка толкала Деда Мороза под локоть и что-то пыталась показать ему глазами. Но Борис уже и так понял, что Кирюха – вылитый Мишка в детстве. Вот только как это все может быть? Пока хозяйка усаживала гостей и разливала чай, Катерина с Михаилом исчезли. Они вышли во двор, где падал мягкий пушистый снег, покрывая все вокруг первозданной белизной. – Ты почему мне ничего не сказала? – повторял одну и ту же фразу опешивший Михаил. – А почему ты уехал, не попрощавшись? – вторила ему Катерина. – Так нас собрали в экстренном порядке на соревнования. А ты должна была на практику уехать. Потом закрутилось –завертелось. Тренировки, сборы, соревнования, кубки, полуфиналы, финалы…Я тебе звонил. А ты была недоступна. – Я когда поняла, что ты уехал, а я не успела тебе сказать….про сына, очень обиделась. Институт не бросила. Но перевелась на заочное. Старый номер телефона заблокировала. Никого не хотела видеть. Сейчас в школе преподаю. И сына очень люблю! И ни о чем не жалею! – А я жалею! – с обидой проговорил Михаил. – Ведь я не знал, что он родился. Не видел, как он рос…Ты же не права… – Что уж теперь вспоминать, - вздохнула Катерина. – Ты, поди, уж сам папаша, жена, семья… – Да нет! Как-то не сложилось. Не нашел такой, как ты… Впрочем, что я такое говорю, дурак бестолковый! Я нашел! Нашел тебя! – Да смотри ты какой прыткий! Это Кирюха всех нас нашел! В дом они входили уже вместе, смущенно улыбались, и напряженные лица родителей немного расслабились. – Кирюш, ты загадал Щучке желание про дедушку? И она выполнила твою мечту! – А я загадал желание, чтобы у Кирюшки и папа был, - раздался Степкин голос из раскрытой двери дома. – Это пришли Быковы – всем составом, за Кирюшку порадоваться. – Вот это да! Так Щучке спасибо надо сказать? – Михаил прямо поглупел от счастья. – Ну, здравствуй, сынок! А я – твой папа… Все потрясенно замолчали, потом заговорили, перебивая друг друга. Тискали Кирюшку. Дед Мороз восхищенно гладил бороду, а Снегурочка вместе с бабой Валей утирали глаза. – Стесняюсь спросить, а какое было третье желание? – Галина пристально смотрела на свою внучку. – А я попросила у щучки сестричку Кирюшке, чтобы мне веселей было… - хитро сощурив глаза, пролепетала Ева. Взрослые рассмеялись и захлопали в ладоши, все еще с изумлением глядя друг на друга. Прошел год. 31 декабря у ворот Валентины остановился знакомый джип. Из салона вышел Михаил и осторожно открыв заднюю дверцу, помог выбраться Катерине с нарядным свертком на руках. Кирюшка гордо нес в руках переноску от коляски. Сестричку назвали Галочкой – в честь рыбачки, которая так удачно поймала в тот волшебный день трех щучек, по-честному исполнивших заветные желания детворы... По щучьему велению ( реальная история ) Автор: Зоя Баркалова

— А что это вы делаете на моей даче? Я вам ключи не давала, — хозяйка застыла на пороге, уставившись на застолье родни Нина Петровна копила на дачу двенадцать лет. Каждая тысяча рублей откладывалась с особой бережностью — то с пенсии урезала, то на еде экономила, то подработками по занималась. Когда наконец набралось достаточно на старенький домик в садовом товариществе «Рассвет», она не могла поверить, что мечта сбылась. Домик, конечно, требовал ремонта. Крыльцо шаталось от каждого шага, краска облупилась так, что древесина местами почернела, а в сенях громоздились горы хлама, оставленного предыдущими хозяевами. — Мам, ты же понимаешь, у меня сейчас проект горящий, — отмахнулся сын Игорь, когда она робко попросила помочь с ремонтом. — Может, осенью как-нибудь. Дочь Света тоже нашла отговорку: — Мамочка, у нас же ремонт дома, Данилку в секции водить надо, времени совсем нет. Ты уж как-нибудь сама, или наймёшь кого. Племянник Андрей даже не ответил на звонок — сбросил и написал в мессенджере: «Занят, потом перезвоню». Не перезвонил. Нина Петровна не обиделась. Привыкла рассчитывать на себя. Соседка Марина Ивановна посоветовала местных мужиков — Васю и Серёжу, которые за разумные деньги брались за любую работу. — Тётя Нина, — сказал Вася, осматривая участок, — дом хороший, только запущенный. Мы его приведём в порядок, не переживайте. И привели. Работали добросовестно, не халтурили. Крыльцо укрепили новыми досками, дом покрасили в приятный голубой цвет, весь хлам вывезли на свалку. Нина Петровна готовила им обеды, угощала чаем с пирогами — мужики работали с удовольствием. — Такая хозяйка редкость, — говорил Серёжа жене. — И накормит, и заплатит честно, и спасибо скажет. Когда ремонт закончился, Нина Петровна поставила маленькую теплицу, купила гирлянды и развесила их по веранде, расставила вазоны с петуниями и бархатцами. Получилось удивительно уютно. Вечерами она сидела на крылечке с чашкой чая, слушала птиц и чувствовала, как душа отдыхает от городской суеты. Соседи оказались простыми, добрыми людьми. Марина Ивановна часто заходила на чай, делилась рассадой и секретами огородничества. Иногда приходили Вася с Серёжей — теперь уже просто поболтать, посидеть в дружеской компании. — У вас тут райский уголок получился, — восхищалась Марина Ивановна. — Такая красота, такой покой. Как только фотографии дачи появились в семейном чате, родственники проявили неожиданную активность. — Мам, а когда новоселье? — тут же написал Игорь. — Тёть Нин, мы с детьми можем приехать в выходные? — подключилась невестка Ольга. — Нина Петровна, место шикарное! Надо обмыть покупку как следует! — не отставал племянник Андрей. Новоселье устроили. Родня приехала дружной компанией, хвалила ремонт, восхищалась уютом. Игорь даже признался: — Мам, ты молодец, что взялась сама. Мы бы так не сделали. — Правда, тётя, у вас здесь как в журнале, — вторила Ольга, фотографируя каждый уголок для соцсетей. После новоселья просьбы участились. — Мам, мы можем каждые выходные приезжать? Детям на природе полезно, — намекнул Игорь. — Нина Петровна, а мы с друзьями не помешаем? Места же много, — добавил Андрей. Но Нина Петровна мягко отказывала. Дача была её убежищем, местом для одиночества и размышлений. Она не хотела превращать её в загородный клуб для родственников. — Понимаете, мне нужно побыть наедине с природой, — объясняла она. — Это моё маленькое счастье. Родня неохотно смирилась, хотя в семейном чате иногда проскальзывали недовольные комментарии: «Жадничает», «Могла бы и поделиться радостью». В начале лета пришла печальная новость — тяжело заболела тётя Клавдия, мамина двоюродная сестра, которая жила в Твери. Девяносто лет, никого рядом, в больницу не хотела ложиться. — Надо к ней съездить, — сказала Нина Петровна дочери. — Мам, ну зачем тебе эта тряска? Ты же её лет двадцать не видела, — отговаривала Света. Игорь тоже не одобрил: — Мам, ты не молодая уже, зачем тебе лишние хлопоты? Но Нина Петровна поехала. Тётя Клавдия лежала в маленькой квартирке, худая, слабая, но ясная умом. Очень обрадовалась приезду племянницы. — Нинуля, родная, приехала... А я уж думала, все про меня забыли. Нина Петровна ухаживала за ней две недели. Готовила, убирала, читала вслух. Тётя Клавдия рассказывала о прошлом, о семье, о том, как было трудно после войны. — Ты одна из всей родни душевная осталась, — говорила старушка. — Остальные только по праздникам звонят, да и то не все. Когда тётя Клавдия умерла, оказалось, что завещание она написала на Нину Петровну. Квартира небольшая, но в центре города, плюс приличная сумма на сберкнижке. — Потому что одна только и приехала, — объяснил нотариус слова покойной. — Единственная, кому она была нужна не ради наследства. Нина Петровна вернулась с похорон усталая, грустная. Хотелось побыть одной на даче, подумать о жизни, помянуть тётю Клавдию в тишине. Но когда она подъехала к своему участку, услышала громкие голоса и смех. На веранде горел свет, играла музыка. Нина Петровна медленно поднялась на крыльцо и заглянула в дом. За её столом сидела вся родня. Игорь с женой и детьми, Света с мужем, племянник Андрей с подругой. На столе — закуски, вино, торт. Веселье в самом разгаре. — А что это вы делаете на моей даче? Я вам ключи не давала, — хозяйка застыла на пороге, уставившись на застолье родни. Тишина повисла на несколько секунд. Потом Игорь поднялся с виноватым видом: — Мам, мы... мы отмечаем наследство тёти Клавы. Подумали, что ты не против. — А ключи откуда? — холодно спросила Нина Петровна. — Соседи дали, — пробормотала Света. — Мы сказали, что ты разрешила. — Тёть Нин, не сердись, — заискивающе улыбнулся Андрей. — Мы же семья! Наследство — это ж общая радость! — Какое ещё общее? — Нина Петровна почувствовала, как закипает внутри. — Когда тётя Клавдия болела, где вы были? Когда она умирала одна, кто из вас приехал? Я одна ухаживала за ней, я одна её хоронила! — Ну мам, мы же не знали, что всё так серьёзно, — начал оправдываться Игорь. — Не знали? — голос Нины Петровны стал жёстче. — Я всем говорила, что она плохо себя чувствует! Но вам было не до неё — у одного проект, у другой ремонт, у третьего важные дела! А теперь, когда она завещала мне квартиру, вы вспомнили про родство? — Ну не будь такой, — попыталась вмешаться невестка Ольга. — Мы ведь просто хотели разделить с тобой радость... — Радость? — Нина Петровна посмотрела на неё с презрением. — Смерть человека для вас радость? — Мам, мы же не это имели в виду, — залепетала Света. — А что имели? Что моё наследство — ваша общая собственность? Что вы имеете право прийти в мой дом без спроса и распоряжаться здесь как хозяева? Родственники переглядывались, не зная, что сказать. Атмосфера праздника испарилась. — Всё, — твёрдо сказала Нина Петровна. — Собирайтесь и уезжайте. Немедленно. — Мам, ну что ты, мы же... — Немедленно! Или вызываю полицию! — Вон! Родня засуетилась, собирая вещи, недоеденную еду, детские игрушки. Бормотали что-то про «не ожидали такой реакции» и «совсем обиделась». Когда последняя машина скрылась за поворотом, Нина Петровна села на крыльцо и заплакала. От усталости, от обиды, от разочарования в самых близких людях. Через полчаса подошла соседка Марина Ивановна. — Нина Петровна, что случилось? Мы слышали крики... — Ничего страшного, — вытерла глаза Нина Петровна. — Родственнички навестили. — Слушай, а они говорили, что ты им разрешила ключи взять. Мы и дали, думали, ты попросила. Прости, что поверили! — Марина, не переживай. Ты же не виновата, что они врут. — Какие мерзавцы! — возмутилась соседка. — Воспользовались нашей доверчивостью! Вася и Серёжа тоже подошли, узнав про переполох. — Тётя Нина, если что — мы рядом, — сказал Вася. — Такие родственнички ещё вернуться могут. — Не вернутся, — спокойно ответила Нина Петровна. — Больше я с ними дел иметь не буду. — Правильно, — поддержал Серёжа. — Семья — это не те, кто кровь родная, а те, кто в трудную минуту рядом. Нина Петровна посмотрела на своих соседей — простых, честных людей, которые сочувствовали ей больше, чем собственные дети И поняла, что права тётя Клавдия была: настоящая семья — это те, кто любит не за что-то, а просто так. Кто приходит не за наследством, а за живым человеком. На следующий день она поменяла замок на калитке и предупредила соседку больше никому из родни ключи не давать. Пусть её маленький рай остаётся именно её раем — местом покоя и настоящей дружбы. А вечером заварила чай покрепче, достала тётины фотографии и долго сидела на веранде, вспоминая добрую старушку, которая научила её последнему уроку: богатство — не в деньгах и не в наследстве, а в том, чтобы окружать себя людьми, которые ценят тебя, а не твоё имущество. В телефоне пищали сообщения от обиженной родни, но Нина Петровна их не читала. Зачем? Всё уже было сказано.

Андрей сидел за праздничным столом. Скоро от тещи должны были вернуться жена и дети. В дверь позвонили. «Что-то они рано как-то» - отметил для себя Андрей. Он прошел по коридору и открыл красивую металлическую дверь с незамысловатым узором из ромбов на ней. На пороге стоял дед Мороз. Легкая улыбка появилась на лице Андрея. - Здравствуйте! С Новым Годом, с новым счастьем, - пробасил дедушка Мороз. - Спасибо, дедушка! И тебя также! - А не здесь ли живет мальчик Андрюша? - Тут, дедушка! – Андрей уже не мог сдержать улыбку на лице. – Здесь живет Андрюша – только он уже давно как не мальчик! - Ну, значит все верно! И мне ведь не ребенок нужен, ведь я же взрослый дед Мороз. - Чего? Взрослый дед Мороз? – рассмеялся Андрей. Все это принимало очень комичную ситуацию. – Это в смысле для взрослых что ли? - Ну да. Есть детский дедушка, а я для взрослых! – подмигнул дед Мороз. - Эмммм.. – опешил Андрей. – Я, конечно, все понимаю, дедушка. Но, должен тебя огорчить, что я люблю женскую половину человечества! Ну… То есть я не по этим делам! Ты меня понимаешь? Был бы ты Снегурочкой, тогда бы... - Снегурка пока задерживается! Позже будет… Ну так что, Андрюша? Может, пустишь уже дедушку Мороза за порог? – делая шаг вперед, сказал дед. - Я же говорю, вы видимо ошиблись. Мы не заказывали деда Мороза! – остановил его Андрей. - Что значит, не заказывали? Я Вам что, аниматор какой-то или клоун? – нахмурился дед. - Я иду туда – куда считаю нужным и поздравляю того, кто этого заслужил! – ударив посохом, злился дед. - Ну, правда. Мы не заказывали никакого деда Мороза. Дети у нас уже большие и знают правду. А уж тем более взрослого деда Мороза – мы никак не могли заказать. - Да что ж это такое! Идешь к нему с чистыми намерениями, со всей душой, в хорошем настроении – а он тебя даже в дом не пускает!? – возмущался дед Мороз. Он достал из мешка мятый листок и прочитал: «Ларьков Андрей Васильевич» - это ты? - Я, - удивился Андрей. - Ну, так, что ж ты меня путаешь, Андрюша? Правильно я пришел! А ну-ка, пойдем в дом! Андрей удивился, но отошел в сторону. Что это? Может быть, розыгрыш друзей или жены? Точно, вот почему они под вечер ушли к тёще, якобы провожать старый новый год. «Ну, Алиска – придешь, мы с тобой поговорим» - подумал он про себя. Дед Мороз вошел в коридор и пробасил - Ну? Где у нас ёлочка? - В той комнате, - ответил мужчина. Пока дед проходил в гостиную, Андрей выбежал на площадку и внимательно осмотрел лестничный проем и закуток мусоропровода. Никого. «Странно все это» - подумал он. – «Видимо, в доме стоят скрытые камеры». Мужчина забежал домой и прошел в комнату, в которую ушел дед с красным потрепанным мешком. Дед Мороз уже сидел на диване и ел мандаринку. На краю стола стояла пустая рюмка с еще оставшимися на дне каплями водки. Андрей немного опешил от таких хозяйских действий незваного гостя. - Ну что Андрюша? – начал дед Мороз. – Ждал меня, наверное? - Вообще-то… - хотел было сказать Андрей, но бородатый мужик его перебил. - Вот и пришел я! Долго я иду, да и не к каждому. Ну, раз уж пришел – то давай по существу – ты меня порадуешь и я тебя… - Что? – удивился хозяин квартиры. – Что значит порадую? - Ну?! Ты что? Совсем не понимаешь? Чем можно порадовать дедушку Мороза? - Стишками что ли? – не понял Андрея. - Ну, какими еще стишками!? Ты еще станцуй мне или песенку спой! Я же не детский дед Мороз – слушать такое! Ты меня порадуй своими достижениями! Что в этом году хорошего сделал, что купил, продал, заработал? - Какими достижениями? – продолжал удивляться парень. – Слушайте! Вы точно уверены, что пришли по правильному адресу? Скажите честно? Вас Алиска заказала? Или кто-то из моих друзей? - Ну, ты и баран, Андрей! Ты что? Не видишь кто перед тобой? - Вижу… Дед Мороз… Вы знаете, я и сам на работе подрабатывал дедушкой…- ему снова не дали договорить. - Какие к черту подработки?! – ругался дед. – Ты не видишь что ли, кто перед тобой? У меня такое ощущение складывается, что ты вообще не верил в мое существование?!!! - Вообще-то… - Андрей отвел глаза в сторону и тихо добавил. – Да, не верил…А что? Надо было? - Очень зря! Я есть! И как же меня угораздило прийти к тебе, ума не приложу! Ощущение такое, что мои помощники что-то напутали, дав мне твой адрес! - И я о том же говорю! – улыбался хозяин квартиры, помогая дедушке встать и покинуть комнату, выводя его в коридор. – Видимо, в Вашей конторе произошел сбой. Такое бывает… - Так! Стоп! – остановился дед. – Летом на реке ты спас девочку Олю? - Ну, я… - опешил Андрей. – Так это что? Она вас заказала? – вдруг осенило хозяина квартиры. - Да что ты заладил? Заказала - не заказала! Можешь ты уже понять, что я настоящий!? Не заказной, не переодетый сосед! На-сто-я-щий! - Ага! – засмеялся Андрей. – Держи карман шире. И борода у тебя настоящая! – он дернул со всей силы деда Мороза за бороду, отчего тот заорал, как резанный. - Ой, извините. В самом деле - борода настоящая! - Я тебя сейчас заморожу! Ты что себе позволяешь? - Извините. Я нечаянно! Так что вы там говорили про достижения? - А то! Порадовал, говорю, ты меня своими поступками в этом году. Хочу узнать подробности всего, но, увы, - он глянул на часы на стене. – Времени совсем не осталось! Ты, в общем, это, продолжай в том же духе, короче! А теперь я хочу узнать, что хочешь ты? Чем бы я тебя мог порадовать!? - Это в смысле, желание? - Конечно! - А что можно загадывать? - Все, что угодно! - Что? – удивился Андрей. - Прямо вообще, что угодно? - В масштабах разумного, конечно… - откусывая соленый огурец, пояснил дед. – Ну, и еще с одним условием… - Мороз дожевал огурец и добавил. – Желание должно быть лично для себя! Нельзя попросить какому-нибудь Васе Пупкину, чтобы к нему жена вернулась или чтобы он в лотерею выиграл. Ну, или поднять кого из мертвых – этого я не могу. А так… В принципе всё, что желает душа. И да…Самое главное. У тебя осталось 8 минут! - Почему восемь? - Сам долго не хотел пускать меня в дом! Это уж не моя вина! У меня все строго регламентировано! По полчаса на человека! Уже прошло 22 минуты. Ты же у меня не один! Так что поторопись! - Ну, совсем уже… - расстроился Андрей. – Ты бы хоть предупредил, я б подготовился! - Совсем уже с дуба рухнул? Предупредил?! Может еще письмом уведомить заказным? Делаешь добро – а тебе еще и претензии предъявляют, ну что за народ пошел?! Я итак пропустил вводную часть, в которую ты меня должен был удивлять и поражать… Ну, что за человек?! - Я даже и не знаю, что загадать… А что обычно загадывают? - Ну, это кому что надо! Кто денег чемодан, кто девочек красивых в новогоднюю ночь, кто машину, кто дом за городом… Я называю это материальные желания. А есть категория людей, которые загадывают что-то другое – я их называю фантазеры! – дед улыбнулся. – С этими сложнее всё, но зато интереснее! - Фантазеры? – удивился Андрей. – И что же они фантазируют? - Разное… Один попросил себе способность чуять грибы в лесу, представляешь? Зато сейчас гуляет по лесу и чувствует все грибы подряд. Он ведь не уточнил, что его интересуют только съедобные грибы. – дедушка Мороз рассмеялся. – Еще один деятель был, попросил возможность читать мысли! Только недолго он после этого прожил, умер от не перестающих бубнить что-то в его голове чьих-то чужих голосов. Выбросился в окно. – дед указал на окно в комнате. - Это я к тому, что внимательнее отнесись и четко сформулируй свое желание, так как изменить его не будет возможности. – дед посмотрел на часы. – Три минуты, кстати, Андрюша! Давай! Что ты там придумал? Андрей задумался, а что ему надо? У него вроде все есть: семья, дети, дом, машина, деньги. Что еще надо для счастья? Какие-то супер-возможности, но какие? За пару минут такое и не придумать, да и нужны ли они ему? - Ну и что ты загадаешь? – спросил дед Мороз. – Последняя минута выходит! - Спасибо, дедушка! Ничего не надо! Все, что надо – у меня есть. Загадал бы я кому-то другому что-то полезное, но нельзя, а для себя… ничего не надо. Достаточно того, что уже есть! - Вот ты хитрый! – улыбнулся дед. – Третий тип желания выбрал? Самый редкий – счастья загадал?! Ну, что ж, исполню… - Счастья? – удивился Андрей. - Да! Счастья в Новом году! – вставая с дивана, сказал дед Мороз. Он задорно подмигнул мужчине, стащил со стола кусок колбасы и вышел в прихожую. В этот же момент в дверь позвонили. - Это за мной, похоже. Снегурка пришла! – улыбнулся дед. – Нагнала, наконец. Дед оттолкнул хозяина в сторону и открыл входную дверь. На пороге стояла белокурая девица с косой в голубом кружевном пальто и белых сапожках. Ну, форменная снегурка. - Дед? Вот ты где?! Я тебя обыскалась уже! Опять ты по квартирам шастаешь? Вы извините ради Бога – обратилась она к Андрею, вытаскивая деда за шкирку на площадку. - Он у нас немного не в себе, возомнил себя дедушкой Морозом – это у него всегда обострение перед Новым годом такое! Дедушка Мороз хренов! – она повела носом, принюхиваясь, возле его лица. – Ты что? Выпил опять? Ну, дедушка!!! - Цыц, внучка! Не порти настроения хорошим людям! – нажимая на кнопку вызова лифта, заговорил дед, опрокидывая в рот кусок колбасы, который он стащил еще перед уходом. - Простите, пожалуйста, и ради Бога не слушайте вы его! Не верьте тому, что он Вам наобещал! Он так-то хороший, добрый, вот только помочь всем постоянно желает. Как Новый год подходит – так и начинает «крышу сносить»! Еще раз, извините за дедушку и… с наступающим Вас Новым Годом! - И Вас! - улыбнулся Андрей. Снегурочка затолкала в кабину лифта Деда Мороза и помахала на прощание ошарашенному хозяину рукой. Андрей закрыл дверь и прошел в комнату, на столе разрывался телефон – звонила жена Алиса. Мужчина вдруг вспомнил, что обещал встретить ее у подъезда. Бедная, наверное, замерзла там с детьми в коляске. Он выбежал на улицу. Супруга сидела в инвалидном кресле с коробкой торта на коленях, рядом с ней весело бегали дети и кидались снежками. Такую он видел свою вторую половинку уже на протяжении шести лет после той трагедии, когда автобус с туристами съехал с дороги и перевернулся. Из сорока человек выжило лишь семь человек, в том числе и его жена. И он был искренне рад этому, что она осталась жива. К сожалению, позвоночник был сильно раздроблен, что и явилось причиной паралича нижних конечностей. Врачи сказали, что ходить Алиса уже никогда не будет, но главное, что она жива и он ее очень любит. Этот праздник они весело отметили, Андрей рассказал Алисе об интересном дедушке Морозе, посетившего его пока они гостили у тещи. Они вместе посмеялись над этим. После боя курантов вместе с детьми они пускали фейерверки на улице. И счастливые легли спать в середине ночи. Это был чудесный Новый год, который Андрею запомнится на всю жизнь, потому что утром, когда Андрей готовил на плите завтрак, Алиса, медленно передвигая ноги и опираясь на стенку, сама вошла на кухню… А. В. Репницын

Старый автобус распространяя вокруг себя запах бензина, тарахтя поехал дальше, оставив женщину одну. Она огляделась вокруг, здесь ничего не изменилось. Всё та же размытая дорога с жирной и чёрной грязью. Всё те же кусты в серых брызгах. Вдалеке виднелось село, оно узкой лентой растянулось вдоль кромки леса, уже светились в сумерках жёлтые квадратики окон, доносился лай собак и недовольно гоготали гуси. "Да, здесь ничего не изменилось за шесть лет, - думала Вера - почти ничего." Только справа на холме, больше не виднелся ряд фермерской техники, освещённой тусклыми фонарями. Там зияла темнота, она не знала, что стало с фермерским хозяйством Белова, наверное распродали наследники. Вера вышла на центральную улицу села, она не удивилась бы, если из - за угла кто - нибудь запустил в неё камнем. Ей казалось, что из каждого окна на неё смотрит пара осуждающих глаз. Женщина шла пониже надвинув платок на глаза, надеясь остаться незамеченной. Что ждёт её впереди? Осталось ли что - то от её дома. Но идти ей было больше некуда, кроме родного села и она вернулась сюда, несмотря на ненависть которую испытывали к ней местные. Именно благодаря ей добрая половина села, шесть лет назад осталась без работы. С тех пор она сильно изменилась, как внешне, так и внутренне. Ничего не осталось от той беззаботной красотки, что бойко стреляя глазками, покорила чёрствое сердце Аркадия Белова. Верка была фигуристой шатенкой с распахнутыми, синими глазами. У неё никого не было и жила она одна, в стареньком домишке на краю оврага. На Белова, народ только ещё не молился. На него работала большая часть жителей. Однажды Верка переехала к нему. Она считала, что вытянула в этой жизни, счастливый билет. Но оказалось всё не так просто. Аркадий считал себя кем - то вроде местного барина, таких называют - самодур. А Верка для него была крепостной девкой для забав, но ослеплённая вниманием к себе столь важной персоны, она не сразу поняла его суть. Сначала он отстранил от неё всех подруг, потом запретил слишком откровенные по его мнению наряды, косметикой тоже пользоваться запрещал. Вся её жизнь постепенно превратилась в один большой запрет. Она сидела дома и ждала его, варила борщи и убирала комнаты. Ни о каком выходе на работу речи быть не могло. Аркадию всё время казалось, что у неё кто - то есть, постоянные подозрения сводили его с ума. Вера пыталась доказать, что чиста перед ним, но вскоре поняла - это бесполезно. Дело было не в ней, а в нём. Она сколько угодно могла подстраиваться под него, но Аркадий был всегда недоволен. Когда дело дошло до рукоприкладства, Вера вернулась в свой домик на краю оврага, надеясь забыть всё как страшный сон. Но главный удар судьбы ожидал её впереди. Белов заявился на следующий день после её ухода. Вера мыла пол на кухне, все двери были открыты. По дому гулял тёплый ветерок, пахло свежестью и чистотой. Она с наслаждением возила влажной тряпкой по полу, находя в монотонной работе успокоение. Он с силой пнул ведро и вода разлилась по кухне, превратив её в озеро. Вера поняла, что вслед за ведром, настанет её очередь. Она не помнила, что произошло дальше, память будто щадя её нервы отказывалась воспроизводить картину того дня. Опомнилась уже когда двор был полон милиционеров, её о чём - то спрашивали тряся перед носом пакетом в котором лежал кухонный нож. За забором толкались соседи, на кухне была перевёрнута вся мебель и сорваны занавески, а посередине лежал Аркадий. "Довела мужика!" - слышалось из - за забора. "Хвостом крутить надо было меньше и жил бы мужик!" "И что не хватало? Жила как сыр в масле!" "Хорошего человека сгубила!" "Что теперь с нами всеми будет? Благодаря ему была работа на селе!" Толпа возмущённо загудела: "Что будет? Что будет? На что нам теперь жить?" Вера получила шесть лет лишения свободы, отбывала наказание в колонии общего режима. Эти годы дались ей нелегко, но и не так ужасно, как она ожидала. Благодаря миролюбивому характеру и умению выслушать и сострадать, она нашла себе приятельниц и их общение скрасило годы неволи. Но внешне больше не было той красотки с синими, наивными глазами. Она погрузнела, в волосы закралась седина, не было больше желания наряжаться и всячески украшать себя. Никогда не подумала бы Верка, что окажется за решёткой. Ей всегда казалось, что там обитают лишь опустившиеся, никчёмные люди. Но недаром говорят - от сумы да тюрьмы не зарекайся! Жизнь может разбиться в дребезги в один миг. Теперь она зэчка. Она шла пряча лицо в платок и сердце её тревожно билось. Существует ли вообще её дом? Может его уже разобрали на дрова... Но на самом краю оврага, меж двух раскидистых берёз, ясно просматривались стены родного дома. Из оврага знакомо тянуло холодком, внизу журчал ручей и квакали лягушки. Сколько раз она представляла себе эти мгновения, сколько раз видела во сне родные места. За оврагом начинались леса полные грибов: сыроежки, маслята, подберёзовики... Хотелось сейчас же побежать туда с корзинкой! Она тенью прошмыгнула в калитку, нашарила ключ в потайной застрехе. Открыв дверь ожидала, что её обдаст затхлый запах сырости, но этого не произошло. Она щёлкнула выключателем и по кухне разлился жёлтый свет лампы. Всё было прибрано, на подоконнике цвела розовыми гроздями герань. Вера уставилась на цветок ничего не понимая. Она прошла в комнаты, ничего не тронуто, всё на своих местах. Кто - то явно следил за домом пока её не было. "Верка, Вееер!" - послышалось из сеней и в дом спешно зашла соседка Евдокия. "Ого, - сказала она вместо приветствия, - как ты изменилась... Я гляжу свет горит и бегом сюда. Вот принесла тебе перекусить, а то с дороги не емши." Она поставила на стол банку с молоком и любовно завёрнутый в полотенце хлеб. "Спасибо, - улыбнулась Вера, - это вы следили за домом?" "Следила, а как иначе, - отозвалась соседка, - дом без присмотра оставлять нельзя..." "Спасибо! Спасибо вам большое!" - растрогалась Вера и слезинки задрожали на её ресницах. "Я пойду, - сказала Евдокия, - а то мужичьё у нас ещё держит на тебя зуб. Мой прознает, что к тебе ходила заругает!" Вере стало легче на душе, хоть один человек её поддержал. Она налила в стакан ещё тёплого парного молока и в этот момент в дверь робко постучали. На пороге возник мальчишка лет тринадцати и неуклюже протянул ей пакет. "Мммамка передала!" - заикаясь сказал он, сунув Вере в руки свёрток. "Передай спасибо." - сказала Вера и стеснительный мальчишка, кивнув убежал. Она так и не поняла кто это был, за шесть лет дети успели подрасти и сильно измениться. Свёрток источал аромат копчёного сала так, что слюнки текли. Танька ворвалась без стука и сразу кинулась обниматься. Когда - то, ещё до Аркадия, они очень дружили. Верка расплакалась: "Я думала, что со мной никто говорить не захочет!" "Брось ты, - отозвалась Танька, - существует же женская солидарность! Это была самооборона, что бы там не говорили. Мужикам не понять наших бабьих дел, вот и злятся. Евдокия сказала, что ты вернулась. Я на минутку заскочила, вот тебе снеди всякой огородной притащила. Ты сегодня отдыхай с дороги, а завтра наболтаемся!" Вера так растрогалась, что кусок не лез в горло. Она поняла, что зря плохо думала об односельчанах. Женщины поняли её и поддержали. С наслаждением ложась в свежезастеленную постель, она не успела закрыть глаз, как в окно настойчиво постучали. Даже в темноте она узнала массивную фигуру Олега. Этот мужик был негласным старостой села и пользовался всеобщим уважением и авторитетом. "Не выходи. - сказал он, - через форточку поговорим. Мы с мужиками покумекали и решили, что глупо зло держать на тебя. Это бабы может чего не понимают, а в произошедшем твоей вины нет. Туго конечно стало без работы, но Аркадий сам виноват был. К тому же мужик он был скажем откровенно.. . Кхе, кхе. Ладно не буду при тебе таких слов говорить. Мы тут собрали с мужиками тебе немножко деньжат, на первое время. Бери, бери!" Вере было неловко брать эти деньги, но Олег просто кинул их в форточку и растворился в ночной мгле. Автор: Анфиса Савина

Все звали ее Немой Нюркой. Звали совершенно без всякого злого умысла или желания как-то обидеть эту старую тихую женщину. Просто так привыкли. И никто из последних нескольких десятков жителей почти исчезнувшей деревеньки Тарасовки совершенно не задумывался почему у женщины такое странное прозвище. Ведь Нюрка была вовсе не немая, голос у нее был. Пусть робкий и тихий, как шелест листьев на ветру, но он был. Правда слышали то, как баба Нюра разговаривает односельчане крайне редко. К этому все привыкли, научившись читать все эмоции и мысли бабули по огромным, выцветшим голубым глазам и морщинистому лицу. Так что Немой ее прозвали всего лишь за молчаливость. Сколько таких одиноких старушек доживают свой век в забытых людьми, вросших в землю деревеньках. Никто не знает, сколько им лет, никто не плачет, когда заканчивается их век. Даже соседи за их спиной не сплетничают. Таких просто не замечают, как сорную траву вдоль дороги. Так и наша Немая Нюрка дожила бы свои годы и тихо ушла, оставив после себя лишь никому не нужную опустевшую избушку да заброшенный холмик на погосте... Если бы в один день не случилось удивительное, по меркам села, событие. К Нюрке приехал на дорогой машине представительного вида пожилой мужчина. Они долго о чем-то говорили, стоя у калитки. Точнее мужчина говорил, а Немая Нюрка молча слушала, вглядываясь подслеповатыми глазами в лицо незнакомца. А потом упала, прямо там где стояла и закричала так громко, что из домов повысыпало все оставшееся население Тарасовки... * * * Родилась Нюрочка в этой же деревне в далеких предвоенных годах. В деревне был крупнейший колхоз на области, и жили там и работали все на одинаковых правах. Денег за трудодни не платили, документов у колхозников не было, жили все бедно и голодно. Нюрочка была второй в семье с шестью детьми и старшей дочерью. Ей было двенадцать, когда чахотка забрала ее отца. Заболел, а кто ж тогда отпускал на больничные? Так и выходил в поле пасти скот до последнего, утирая бледное лицо с испариной рукавом грязной потной рубахи. Там в итоге и остался лежать на бесконечных колхозных полях. Нюрочка очень любила своего отца, был он тихим и незлобивым, жену и детей не бил, малышей тетешкал, делал им игрушки из чурбачков и глиняные свистульки. Когда отца не стало, Нюрка слегла от горя и почти двое суток плакала навзрыд, отказываясь от еды. Мать поначалу тоже плакала вместе с ней, понимая, что ей теперь предстоит тянуть всех детей одной. Она терпеливо ждала, когда дочь успокоиться, жалела, уговаривала... А после просто выдрала Нюрку розгами и погнала на работу. Да, в свои двенадцать лет девочка умела совершенно все, что положено уметь взрослой женщине, да еще и работала все лето наравне с матерью на колхоз. Лишь зимой ей позволялось ходить в школу, да и то, пока был жив отец. После же зимой она помогала матери с младшими детьми, готовила да убиралась по дому. Была Нюра совершенно не в отца — бойкая и дерзкая на язык, не раз селяне видели, как мать гнала ее прутиной вдоль дороги за очередные проделки. * * * Наступили голодные 30-е годы, жить стало совсем тяжело. Семье Нюрочки еще повезло, так как в доме имелась коза, молоко которой можно было выменивать соседям на картошку или забеливать жидкую кашу из отрубей. Жить было можно, пока кто-то из соседей не отравил козу-кормилицу. Нюрка на всю жизнь запомнила, как плакала тогда мать. Пожалуй даже по покойному мужу она так не убивалась... Не стало одним за другим трех младших братиков Нюрки, потом следом за ними ушла и мать. Нюркину восьмилетнюю сестренку взяли в приживалки и няньки в соседнюю деревеньку. Брат побыл какое-то время, а потом как был, без документов, собрав жидкую котомку, ушел искать работу, да так и сгинул без вести... Нюрка была пристроена им к троюродной тетке. Вот тут то и началась ее взрослая жизнь... Привыкшая к долготерпению матери, девочка попыталась как-то в ответ на теткину грубость ответить бойко как всегда, но была избита до такой степени, что неделю провалялась спиной вверх, а на спине, ногах и даже местами на лице остались тонкие белые шрамы на всю жизнь. Вот тогда-то и стала Нюрка немой...Или точнее просто получила это прозвище, так как молчала буквально на все попытки ее разговорить. А тетка что? Ей и хорошо, молчит девка, да работает, а это главное. Люди быстро привыкли к молчаливой покорности девчонки, и каждый считал свои долгом обругать, толкнуть, переложить на худенькие плечи Нюрки свою работу или обязанности. Нюрка терпела, не защищаясь никак, только смотрела на обидчика своими голубыми глазищами, плакала...и молчала... Молчала, когда тетка выгодно продала ее замуж в пятнадцать лет. А что? Кому помешает молчаливая бесплатная работница в доме? Молчала, когда ее била и издевалась свекровь. Когда началась война, и муж ушел на фронт тоже молчала... Молчала, даже когда рожала своего единственного сына Васю, Василька....которого любила больше жизни. Кричала она в голос лишь однажды, когда забирали сына у нее, как у врага народа и расхитительницы государственного добра в военные годы. Как так вышло? Их далекой сибирской деревни не коснулась война, люди все так же работали, сажали пшеницу, что шла потом практически вся в сторону фронта. Колхозное поле было совсем рядом с пустым огородом Нюркиной свекрови. Вот только руку протяни и можно собрать помятые, втоптанные в грязь, колоски пшеницы. Вот Нюрка-то и протянула руку, собрала горсть колосков, чтобы сделать тюрю. А как на грех нашлись добрые люди, что увидели, что донесли. Нюрке дали десять лет тюрьмы, свекровь заниматься с Васильком отказалась категорически, и малыша из рук матери забрали в детский дом. Как кричала тогда Нюрка, как плакала, как умоляла, ползая на коленях. Люди молча стояли, смотрели на бьющуюся в горе и истерике мать и стыдливо отводили глаза... Нюрка была сломлена совершенно. И опять замолчала. Все стало как раньше, лишь в голубых ее глазах стало чуть меньше жизни и тепла. * * * Когда Нюрку отпустили по случаю кончины Сталина, она тоже молчала. Не оплакивала она правителя, с чьей легкой руки она потеряла сына и свободу, не плакала и от радости, что наконец-то она эту свободу получила обратно. Идти Нюрке было некуда и она вернулась в домик свекрови. Больная полу-парализованная женщина жила одна. Сын ее и Нюркин муж после войны, в Польше, познакомился с женщиной и решил начать новую жизнь, в которой места парализованной больной матери не было, как и жене-уголовнице. Женщина так же молча, как и раньше впряглась в привычную работу, мыла, варила, пахала огород, обихаживала свекровь до самой ее кончины. Благодарности Нюрка за это не получала, лишь нытье и ругань больной женщины, которая именно Нюрку винила во всем: и в своей болезни, и в том, что сын ее бросил... * * * И вот прошли годы, Немая Нюрка тихо доживала свой век в одиночестве. Замуж она больше не вышла и детей не родила. Копалась по-тихому в огородике, вела скромное хозяйство из одной козочки да десятка кур... В то утро, с которого и начинается наш рассказ, Нюрка в очередной раз выслушала оскорбления от своей соседки Матвеевны за то, что через дырявый забор ее куры забрели в чужой огород и что-то там поклевали... Молча и виновато посмотрев на соседку, Нюрка собиралась было уже вернуться в дом, вынести Матвеевне крынку молока, чтобы та не обижалась, но тут, заваливаясь в ямы на центральной дороге Тарасовки, показался огромный черный автомобиль. Что приехал кто-то важный было ясно сразу, и Матвеевна, позабыв про молоко, побежала оповещать соседей. В их заброшенные места редко кто-либо приезжал, и каждый раз это было значительное событие. Нюрка осталась стоять у ворот, с любопытством глядя, куда же поедет дорогая машина. Джип медленно подъехал и нерешительно остановился у Нюркиных ворот. Открылась дверца, вышел мужчина лет шестидесяти, седой, представительный, спортивной комплекции. Сняв очки он, минуту постояв, всматривался вдаль вдоль улицы, а затем подошел к Нюрке. Сначала женщина не поняла, что ему надо от нее и молча слушала... А мужчина все спрашивал и спрашивал, называя знакомые Нюрке имена, и до нее постепенно стало доходить... «Васенька, Василечек мой» — пронзительно закричала Нюрка и, упав на землю, обняла колени мужчины, прижавшись к ним всем телом. По ее лицу текли слезы, она все снова и снова повторяла имя сына. Сбежались соседи... Матвеевна в унисон Нюрке ревела в голос, а мужчина, вытирая скупые слезы все безуспешно пытался поднять мать с колен... * * * Прощальный стол был накрыт в самом большом доме села, чтобы все могли уместиться. Люди под тосты и закуску в очередной раз слушали длинную историю о том, как мужчина долго искал сведения о своей родной матери. Многие плакали и радовались за свою тихую соседку. А потом было торжественное прощание, и каждый считал своим долгом обнять и расцеловать Немую Нюрку и пожать Василию руку. Женщина лишь молча смотрела на все это растерянными широко-распахнутыми голубыми глазами и...улыбалась. Куры и козочка Василием были переданы Матвеевне, за что женщина вынесла на дорогу большую банку липового меда... Наконец сборы были закончены, хлопнула дверца, и машина, опасно наклоняясь, увезла Нюрку навсегда из Тарасовки. Соседи стояли и смотрели вслед долго-долго, пока не затих вдали звук мотора... * * * Как дальше сложилась судьба женщины? Наконец-то, в самом финале своей жизни она нашла простое человеческое счастье: большой дом, сын с доброй невесткой, трое внуков и пятеро правнуков. И главное, что больше никто уже не называл ее Немой Нюркой. Нельзя ей было больше молчать, ведь маленькая пятилетняя Нюрочка так любит, когда прабабушка рассказывает ей на ночь сказки... Автор: Анастасия Флейм

Время собирать камни Сизый дым стелился над полигоном. Так теперь по-новому называли мусорную свалку, но, как ее не называй, свалка — она и есть свалка. Тонны и тонны мусора вывозились сюда в кузовах машин, сваливались и утрамбовывались бульдозером. То здесь, то там время от времени мусор начинал тлеть, распространяя удушливый, въедливый запах. Бывали времена, что дым сползал с мусорных куч и растекался по городу, заставляя жителей плотно закрывать окна и форточки, кляня на чем свет стоит неприятное соседство. Но теперь с этим строго – едва появится дымок, управляющий полигоном тут же распоряжался растягивать пожарные шланги и лично командовал орошением. В подчиненных недостатка не было. Каждый день с утра у ворот собирался не один десяток охотников подзаработать и получить горячий обед, стоимость которого вычитали из зарплаты. Штатные работники полигона руководили процессом, всю ручную работу выполняли наемники. Управляющий – крепкий мужик лет сорока с угрюмым лицом, на котором шрамами были отмечены вехи бурной, не всегда законной деятельности. Он привычно покрикивал на наемников, порой подгоняя их матом. Кто пробовал отлынивать от работы, оспаривать его приказы или выражать недовольство, рисковал оказаться за воротами. Наемники — в основном, маргиналы и несколько пенсионеров —старались не злить его. Никому не хотелось остаться без обеда, да и триста рублей в день — нелишние для них деньги... Деньги управляющий добывал из ничего — пару-тройку машин пропустит без документов, вот тебе и наличка. У директора полигона свои схемы, а управляющему и этого хватает. С работниками за день рассчитаться, обеспечить котел. Кормил он работников не сказать что вкусно, но сытно. Пайка — дело святое! Директор на вольности управляющего смотрит сквозь пальцы — тоже рыльце в пушку. Давно здесь должен стоять конвейер для подачи мусора и штат сортировщиков, однако нет ни конвейера, ни сортировщиков. Да и зачем лишние траты? Наемники каждую машину распотрошат: отдельно бумагу, отдельно пластик, стекло. Остальное бульдозерист Ванька сгребет в кучу, утрамбует поплотней и присыплет слоем почвы. *** Тление устранили. Наемники сматывали пожарные рукава и заносили в будку. Внимание управляющего привлек высокий худощавый старик в очках. Когда-то добротное пальто его потрепалось, фетровая шляпа хоть и хранила былую форму, но была далеко не новой. На руках — дешевенькие матерчатые перчатки, хотя большинство наемников обходилось без них. «Интеллигент! — презрительно прищурился управляющий. – Небось институты заканчивал или консерватории, пока я в детдоме овсянку жрал! А теперь – мусор гребет». Однако прицепиться к старику пока не за что. Он выполнял свою работу аккуратно, не хуже — даже лучше других, не халтурил. Так что придираться к нему не было причин. — Обед готов? – спросил управляющий у повара, который готовил еду рядом с будкой. — Всё готово! — доложился тот. — Перловая каша с тушенкой. Всем хватит. — Начинай раздачу! — распорядился управляющий, а сам продолжил наблюдать за стариком. *** Услышав сигнал на обед, большинство работников кинулись к котлу, толкаясь и переругиваясь. Несколько человек, среди них и тот старик, подошли к крану с водой, начисто вымыли руки, лицо и только после этого встали в очередь. Получив свою порцию перловки, старик отошел подальше и, усевшись на толстое полено, неторопливо принялся за еду. Откуда ни возьмись, рядом с ним появилась кошка с двумя котятами. Старик поделился с ними едой, выложив пару ложек каши на кусок картона. Управляющий вновь хмыкнул — теперь уже одобрительно. Поведение старика ему определенно нравилось. По всему видно, что он недоедает, но, тем не менее, делится с кошками. Старик поднялся, отошел за груду мусора и, наклонившись, выложил остатки своей каши еще кому-то. Хлебушком прошелся по стенкам миски, чтобы ничего там не осталось, откусил сам, оставшийся кусочек отдал кошке, которая преследовала его. Кошек на полигоне было несколько. Управляющий их не гнал — знал, что благодаря им не размножаются тут крысы, хоть и мелькнет порой одна-другая. Но чтобы подкармливать кошек – такое ему и в голову не приходило. «Интересный ты старик! — подумал управляющий. — Надо бы узнать тебя поближе». Такой случай вскоре представился... *** Бульдозерист Ванька сдвинул кучу отсортированного мусора и уже хотел проехаться по ней вперед-назад, чтобы утрамбовать, но не смог. На пути гусеничной машины встал тот самый старик, не давая Ваньке закончить начатое. Лицо старика исказило отчаянье: — Стой! Сдай назад! — донесся его крик. Ванька в нерешительности посмотрел на управляющего. — Глуши пока, — кивнул головой тот. — Я разберусь... Он подошел к старику: — Что за саботаж? За ворота захотел? Старик только коротко взглянул на него и кинулся разгребать кучу мусора, которую только что сдвинул бульдозером Ванька. — Да что такое?! — уже не на шутку возмутился управляющий. — Там кошка с котятами, — задыхаясь, объяснил старик. – Завалило их, надо спасти. – И, обернувшись к зевакам, выкрикнул: — Да помогите же! Люди вы или нет?! Управляющий молча смотрел на старика, а тот, не обращая больше на него внимания, продолжил свое дело. Вскоре к нему присоединилась пожилая женщина, еще одна, потом два пенсионера. В несколько рук они раскидали кучу мусора, и старик достал из ее недр маму-кошку и трех еще слепых котят. — Шуруйте за ворота! — веселилась толпа наемников. — Спасатели! — Заткнитесь! — оборвал их управляющий. И, оглядев притихшую толпу, добавил, указывая на старика и его помощников. — Это — люди! А вы... *** — У меня дома их восемь, — рассказывал старик управляющему, когда они сидели у вагончика. В коробке у его ног лежала спасенная мама-кошка и вылизывала котят. — Трое — мои, еще три — умершего недавно друга, да кошку с котенком подобрал в подъезде, пока не угробили их злые люди. Пенсия – сами понимаете... Так что подработка мне не лишняя. — Добрая ты душа, — то ли издеваясь, то ли сочувствуя, улыбался управляющий. — Не был ты в тюрьме, там бы тебе характер поправили. — Я родился там, — руки старика непроизвольно сжались в кулаки. — АЛЖИР – слышали про такое место? Акмолинский лагерь. Маму взяли беременной, отца еще раньше. Я там и родился в сорок восьмом. В пятьдесят первом освободили маму и меня вместе с ней. Отец так и не вернулся... — А потом? – управляющему было интересно послушать о судьбе рожденного в неволе. — Учился, работал, — пожал плечами старик. — Мама всю оставшуюся жизнь работала уборщицей: в школе, в магазине, хотя знала языки. Но анкета не позволяла реализовать себя. Зато меня выучила. Я всю жизнь инженером отработал, до пенсии. — Инженер! — хмыкнул управляющий. — Белый воротник! Не зазорно тебе в мусоре копаться? — Это ничего, — улыбнулся старик. – Мне однажды мама сказала: «Не стыдно разгребать грязь. Стыдно жить в грязи!». — Это она тебе правильно сказала, — согласился управляющий. — Ну а кошки? Откуда у тебя такая к ним любовь, что под бульдозер готов был броситься?! — Кошки... — у старика даже голос потеплел. — Это лучшее, что создал Бог! Красота, грация, характер! Как они чувствуют людей! А какие они мамы — только за это их можно любить. Ведь готова была умереть, а котят прикрывала собой до последнего! — он кивком указал на кошку-маму. — А вообще, они всегда были рядом, сколько себя помню. Мама рассказывала, что даже там, в лагере, в детском бараке были кошки. Они нас, малышей, грели и успокаивали. А еще я слышал, что там, на страшном суде, кошкам дано будет право замолвить за нас слово. Так что... Управляющий некоторое время о чем-то напряженно думал. Потом хлопнул ладонями себя по коленям: — Ладно! Надобно и мне обзавестись такими адвокатами, на всякий случай, — он указал на пустующий вагончик. — Надо подключить отопление, соорудить лежанки для кошек. Зима скоро, перемерзнут хвостатые на улице. А кто крыс будет ловить? Так что с завтрашнего дня назначаю тебя старшим по зооцеху! Справишься? — Вы серьезно? — изумился старик. — Но поначалу необходима ветеринарная помощь, стерилизация, опять же – питание. Это все денег стоит! — Вот, видишь, сколько у тебя дел! — хохотнул управляющий. — Так что успевай! А деньги — моя забота. И, возвращаясь к повседневным делам, бормотал под нос: «Замолвят словечко — это хорошо! А в общем, не в этом дело! Было время разбрасывать камушки, видно, пришло время их собрать...». Автор: Тагир Нурмухаметов

"ОТЕЦ-ОДИНОЧКА" Пятилетний Сашка проснулся раньше будильника, залез к отцу под одеяло и взволнованно зашептал: - Папа, а мне сегодня мама приснилась. Фёдор мгновенно проснулся. - Мама сказала, что как только пойдёт первый снег, она к нам вернётся, - продолжал шептать сын. - Пап, а снег скоро пойдёт? - Скоро, - ответил Фёдор, быстро встал с постели и включил свет. - Всё, встаём, Сашка. Завтракаем и бегом в садик. - Я не хочу. - Что не хочешь? - Завтракать. - Я тоже не хочу, - вздохнул Фёдор. - Но придётся. - Зачем? - Надо. Мы же с тобой мужчины. Вдруг сегодня нам спасать придётся кого-нибудь, а у нас с тобой сил нет. - Папа, а мама вернётся? Это был самый тяжёлый вопрос. Сашкиной мамы не было в этом мире уже целый год, а сын её всё ещё ждал. - Вернётся, - ответил Фёдор, как можно веселее. - Прямо с неба? - Ага. Только она будет немножко другой. - Как это - другой? - Лицом - другой. Но такой же доброй. И тебя будет любить. - Скорей бы снег пошёл, - вздохнул сын. Уже через полчаса Фёдор сдал ребёнка на руки воспитательнице детского сада и побежал на автобус. Его машина со вчерашнего дня стояла на приколе - из-за резких ноябрьских морозов старый аккумулятор полностью разрядился, и теперь придётся покупать новый. Но на работу он, всё-таки, успел вовремя. Скорее сел в своё кресло, включил компьютер и уставился в монитор отсутствующим взглядом. - Федя, привет! - подал голос Антон, который сидел за соседним столом. - Не спи, скоро шеф заявится. - Я не сплю, - отозвался Фёдор. - Привет. - Кстати, в наш отдел, говорят, новая сотрудница устраивается. Молодая. Так что тебе нужно ей заняться. - С какого? - Федя посмотрел на Антона с вопросом. - С такого. Ты же отец-одиночка. Тебе нужна новая жена. - И ты туда же, Антоша? Запомни, я не отец-одиночка. Я просто отец, воспитывающий сына. - Но твоему Сашке нужна мама. Разве не так? - Так-так… - Фёдор тяжело вздохнул. - Но ему нужна хорошая мама. - А вдруг она хорошая? - Кто? - Новая сотрудница. - Отстань… - Фёдор опять уставился в монитор и попытался думать о работе. День тянулся очень медленно. Фёдор не выдержал и отпросился с работы на час раньше. Он решил пораньше забрать сына, вместе с ним забежать в какой-нибудь автомагазин и, всё-таки, купить аккумулятор. Торопливо выбежал из здания и обомлел - с неба падал первый мокрый снег. Он замер, тут же вспомнил сына, сердце его сжалось, и он рванул на автобусную остановку. Но когда Фёдор увидел хрупкую девушку, которая тщетно пыталась открутить ключом гайку с автомобильного колеса, он невольно остановился. Скорее всего, остановился он потому, что увидел руки этой девушки, мокрые и ужасно покрасневшие от холода. Он подошёл к ней в упор и раздражённо спросил: - Вы зачем сами это делаете?! У Вас что, мужчины нет? - Нет… - бесстрастно ответила девушка. - Да я всё сама умею. Вот только этот снег. Руки ужасно замёрзли. - Вот ведь… - Фёдор присел на корточки рядом с ней. - Девушка, я бы Вам помог, но я очень спешу. - А я Вас и не прошу, - спокойно ответила девушка. - Это ещё хуже, - вырвалось у Фёдора непроизвольно. - Если я Вам быстро поменяю колесо, Вы меня подвезёте до детского сада? Меня там сын ждёт. - Правда? - девушка облегчённо вздохнула. - Конечно, довезу… Фёдор провозился с колесом долго. Запаска оказалась спущенной, пришлось её накачивать обычным насосом, который, слава Богу, оказался в багажнике. Когда он, с чувством выполненного долга, садился в машину, девушка сказала: - А Вы заметили, что это первый снег… У Фёдора опять защемило сердце. Да так, что он, стиснув зубы, непроизвольно застонал. - Что с Вами? - спросила девушка. - Ничего. Может, поедем? - Поедем, - улыбнулась девушка. - В какую сторону рулить? - Пока прямо. А потом я Вам покажу. Снег усиливался. Ехали всю дорогу молча, но когда автомобиль остановился у детского сада, девушка вдруг предложила: - Давайте, я Вас подожду. А потом отвезу до Вашего дома. - Нет, не надо, спасибо. Мне ещё в автомагазин нужно заскочить. - Тем более! - обрадовалась девушка. - И мне тоже туда надо. И вообще, мне, в отличие от Вас, торопиться некуда. У меня же, как Вы знаете, мужчины нет. Снег уж слишком мокрый. Ребёнок Ваш промокнет… - Не надо, что Вы… - Фёдор торопливо выскочил из автомобиля и побежал к сыну. Когда они с Сашкой вышли из детского сада, автомобиль девушки стоял на том же самом месте. А девушка стояла возле и, как ребёнок, ловила ртом мокрые снежинки. Увидев Фёдора с сыном, она радостно замахала им рукой. - Эй, бегите сюда! Я вас всё-таки дождалась! Сашка растерянно остановился и с удивлением посмотрел на папу. Потом он перевёл взгляд на девушку и неуверенно сказал: - Это мама? Папа, там мама… Я тебе говорил… Пошёл первый снег и она… Сашка сорвался с места и очень скоро повис у девушки на шее. А та, ничему не удивляясь, подхватила ребёнка на руки и закружилась вместе с ним.

Витька уныло смотрел в окно. Вечерело. Скоро придут родители с работы, надо уйти из дома. Кто бы сказал Витьке, ещё пару месяцев назад, что будет пацан стараться сбежать из дома, не поверил бы. Родители с чего-то решили разойтись. Они долго и нудно объясняли Витьке, что он ни при чём, что это их, взрослых, решение, что мама с папой любят его, но они устали друг от друга. Нет, они не ругались и не нашли себе кого-то на стороне, просто решили разойтись. Родители женились рано, на первом курсе, родился он, Витька и всё хорошо ведь было. Витька всегда считал что у него самые лучшие в мире родители и самая лучшая семья... Ну чего им не живётся? Их и бабушки с дедушками уговаривали, и даже плакали, нет... Мама останется в городе, а папа уедет через три месяца к бабушке Рае, на Камчатку. Теперь они спорят с кем останется Витька. А Витька не хочет с ними разговаривать, Витька хочет чтобы было всё, как прежде. Он прошёл в прихожую, взял телефон, позвонил Вовке, позвал гулять, но Вовка не мог, он возился с младшей сестрой, Иркой, а родители пошли в гастроном. Витька позвонил Мишке, но Мишка тоже не мог, он с папой будут смотреть хоккей. Витька понимал, сейчас придут родители и начнут каждый уговаривать его остаться с тем или иным родителем. А Витька не хочет этого слушать, Витька хочет как раньше, есть мамины котлетки и смотреть с папой хоккей. Витька вытирает слёзы, снимает с вешалки пальто, надевает шапку, завязывает шарф и уходит на улицу. Темно. Темно, холодно и ветер. Он бесцельно бредёт, подняв воротник и засунув руки в карманы. Наверное уже пришли родители и начали по привычке спорить, ну почему такие глупые эти взрослые? Как им объяснить, что Витька любит их обоих, что он совсем не хочет чтобы папа уезжал к бабе Рае. Что? Что должен Витька сделать? Что такое должно произойти, чтобы они престали разводиться, а вновь стали дружной семьёй. Витька подслушал как мама разговаривала с тётей Галей по телефону и жаловалась что это из-за того, что она не сможет родить второго ребёнка. Когда родился Витька, у мамы что-то заболело и больше детей у неё не будет, поэтому она плачет и уговаривает папу не лишать её единственного сына. Она говорит что у папы ещё будет столько детей, сколько он захочет, а у неё у мамы, кроме Витьки нет никого и уже никогда не будет. Витька вытирает рукавом пальто слёзы, они замерзают и больно колют щёки. Сердце у мальчишки сжимается в комок и он хочет реветь во весь голос, слёзы подступили к глазам, щиплют нос, в горле встал комок. Витька не может справиться с собой и начинает реветь, как маленький, а ведь ему уже десять лет. Проревевшись, Витька хватает ртом воздух и вытирает обледеневшее лицо. Вдруг он слышит писк, тихий писк. Котёнок, мама обещала, если он останется с ней, то она заведёт ему котёнка, ну что же, видно придётся делать выбор в пользу мамы, сейчас Витька тебя спасёт, маленькое продрогшее существо. Витька лезет за мусорный бак, на писк и ничего не видит, вот вроде нашёл коробку. А может там три котёнка? Тогда он поделится с Вовкой и Мишкой. Но в коробке не было котёнка, Витька разочаровано вздохнул, там лежала кукла...Кукла была замотана в тряпки и какое-то клетчатое одеяльце и попискивала... Зачем ему Витьке кукла? А может забрать? И подарить Ирке Вовкиной, вдруг ему всё же придётся уехать с папой? А так у Ирки будет память о Витьке. Смешная эта Ирка, четыре года, а такая смышлёная... Витька взял куклу на руки и чуть не выбросил. Кукла вся завертелась, начала изгибаться... Ребёнок, дошло до Витьки, ребёнок же...Кто-то забыл ребёнка за мусоркой, забыли... или выкинули? Ой, мамочки! Витька снял пальто, замотал ребёнка и рванул бегом домой, его колотила дрожь, мальчишка ревел от страха за маленькую жизнь, он и не думал, что так далеко мог уйти от дома... Вот, наконец -то, дом, Витька пулей взлетел на свой этаж, где в дверях взволнованные и одетые стояли мама и папа и о чем-то спорили. - Вера, я тебе говорю, ты должна остаться дома, а пойду искать Витю. - Нет, это ты останься, а я пойду искать моего единственного сына! Витька быстро юркнул мимо них, он весь дрожал и трясся, родители кинулись к сыну, мальчик крепко прижимал к себе пальто. - Витя, почему ты раздетый, что случилось сынок? - Где ты был, кто тебя обидел? Коля, ну что ты стоишь? Звони в милицию... - Там...ребёнок... - Какой ребёнок, Витя? Коля, о боже...Витя, где ты взял ребёнка? - У мусорки, он лежал и плакал... - Коля, быстро скорую и милицию. Пока ехали скорая и милиция, мама развернула ребёнка, они с папой метались от Вити к малышу. - Девочка, Коль, смотри какая, ей две недели от силы, маленькая, да кто же так тебя... Витю растёрли, укутали в одеяло, налили горячий чай. А малышку увезли... - Мама, папа, давайте завтра к ней сходим, она совсем одна, её выкинули на помойку, как ненужную. Утром Витя весь горел, высокая температура, он бредил, плакал, вскрикивал, порывался пойти к девочке которую нашёл. Витя проболел долго, больше месяца. В школе все узнали что Витька герой, ребята приходили к ним целыми толпами, приносили яблоки, апельсины и конфеты. А Мишка с Вовкой жалели что не пошли с Витькой, тогда бы они тоже были героями. Пока Витя болел, он заметил что мама с папой не ругаются, а однажды он видел как мама плакала, а папа обнимал её и успокаивал. Витя выздоровел, а потом... А потом они поехали в больницу, навестить девочку, которую решили удочерить... Родителей её так и не нашли, да и нашли если бы, кто бы им отдал ребёнка? Они же его выкинули. - Как назовёшь сестру, Витя? Витя помолчал... - А с кем она останется? С мамой или папой? Родители переглянулись и начали обнимать и целовать Витьку, а ещё просить у него прощения говорить что они такие дураки. - Вы не расходитесь больше? - Нет, сынок. - Правда, правда? - Правда, правда! - Надежда. - Что надежда, на что? Витенька? - Я назову её Надежда, можно? - Витя крепко держит за руки родителей и смотрит снизу вверх, - вы точно не передумаете разводиться? - Точно! - Хорошо, - кивает Витька. Хотя какой же он Витька? Он и не Витька вовсе, он старший брат! *** - Это я тебя нашёл, понимаешь? - говорит Витя сестрёнке, сидя с ней на кровати и наблюдая как она заталкивает в рот толстую ножку, - ну отгрызёшь себе ногу и будешь с деревянной ходить. - Агу, аааагу, - сучит ножками Наденька и улыбается братику беззубым ртом. - Мааам, кажется Надя есть хочет, всю ногу изгрызла себе. - Иду, сынок, иду...кто это у нас такой? - Агу, уааааа, - хохочет счастливый ребёнок, сучит ручками и ножками и не знает что это брат Витя её нашёл... А котёнка они завели потом, когда Надя подросла... Автор Мавридика де Монбазон

Было это в ноябре. Помню, как сейчас - сидела я в медпункте, заполняла карточки. За окном дождь моросил, серый такой, нудный. Калитка скрипнула, и вошла ко мне Ольга Кравцова с дочкой своей, Машенькой. Девочке тогда годиков восемь было, худенькая, светленькая, коса до пояса. А глаза - серые, как то небо за окном. - Семёновна, - говорит Ольга, и голос у неё дрожит, как струна на ветру. - Посмотри Машу. Кашляет вторую неделю, слабость какая-то. Утром встать не может, в школу не пустила сегодня. Думала - простуда, малиной поила, а оно видишь как... Не помогает. Послушала я девочку, температуру померила. Вроде ничего страшного, но что-то меня кольнуло. Опытом, знаете, чувствуешь - не то всё. - Ольга, - говорю, - а на анализы бы вам съездить в район. Просто так, для спокойствия. Она кивнула, взяла направление. Машенька молчала, только на мои часы старые смотрела - там кукушка выскакивала каждый час. Через неделю Ольга вернулась. Одна. Села на стул в медпункте и сидит, руки на коленях сложила. А они у неё дрожат, как осиновый лист. - Семёновна, - говорит еле слышно, - у Машки лейкоз. Знаете, бывает так, что слова слышишь, а до сознания они не сразу доходят. Я смотрела на Ольгу, на её белое лицо, на губы, что тряслись, когда она говорила, и чувствовала, как холод по спине пополз. - Врачи сказали - нужна пересадка костного мозга. Искать донора. А я одна, муж пять лет как умер, родни никакой. Проверили меня - не подхожу. Маше говорили, что у неё малокровие просто, чтоб не пугать. Семёновна, что мне делать? Села я рядом с ней, обняла. А что скажешь? Слова все какие-то пустые, ненужные казались. Мы просто так сидели, молча. За окном дождь стучал по стеклу, ходики на стене тикали, а мир словно остановился. Машеньку положили в областную больницу. Ольга металась между селом и городом - тут огород, корова, а там дочка, умирающая. Я видела, как она на глазах таяла, сохла, как осенний лист. Глаза провалились, руки тряслись. Приезжала она раз в неделю - то за справкой, то просто поплакать. - Донора не находят, - говорила она, комкая в пальцах мокрый платок. - В базе никого подходящего нет. Машка спрашивает, когда домой. А мне что ответить? Я заваривала ей душицу с мятой, садилась рядом. Молчали больше, чем говорили. Что тут скажешь? Я ведь фельдшер деревенский, не волшебница. Могу температуру сбить, перевязку сделать, укол поставить. А тут... тут я бессильна была. В декабре Машеньку отпустили домой на неделю. Ольга привезла её вечером. Я как увидела девочку - сердце оборвалось. Худющая, бледная, под глазами синяки. Косу остригли. Но глаза те же - серые, тихие. - Семёновна, - говорит Машенька, - а вы котёнка видели? У Петровых кошка окотилась, три котёночка. Один рыженький такой, с белым пятнышком на груди. - Видела, милая, - отвечаю. - Хорошенькие они. - Мама обещала, что когда я выздоровею, мы его возьмём. Я уж и имя придумала - Надежда. Красиво ведь? Ольга отвернулась к окну. Плечи у неё задрожали. Ох, и тяжело было смотреть на это всё, милые мои. Машенька ходила по деревне, заходила к соседям - прощалась, хоть сама того не понимала. Все знали уж, что с девочкой. Село небольшое, тайн не бывает. Бабы пекли ей пирожки, дядя Вася-пасечник мёду принёс, тётя Клава вязаную шапочку связала - мягкую, тёплую. А Машенька всё о котёнке говорила. Каждый день к Петровым бегала, на крылечке сидела, котят гладила. Рыженький к ней особенно тянулся - мурлыкал, лапками перебирал. Вечером, накануне отъезда обратно в больницу, пришла ко мне Ольга. Села, молчит. Я смотрю - что-то не так. - Семёновна, - говорит наконец, - я решила. Если Машка... если она не вернётся, я тоже не хочу оставаться. Смысла нет. Одна корова - соседям отдам, дом - пусть стоит. А я... я к ней пойду. Знаете, дорогие мои, бывают моменты, когда понимаешь - сейчас всё решается. Либо человека удержишь, либо потеряешь навсегда. - Ольга, - говорю строго, - а кто котёнка кормить будет? Маша ведь имя придумала - Надежда. Ты что, бросишь Надежду? Она на меня посмотрела, будто не понимает. - Какого котёнка? - Того, рыженького. Ты же обещала, что как Машенька выздоровеет - возьмёте его. Или ты слово своё не держишь? Что-то дрогнуло у неё в глазах. - Но ведь она не... донора нет, Семёновна. - Ищут ещё. А ты давай, бери котёнка. Пусть он там живёт, место греет. Машеньке знать надо: раз Надежду её берегут, кормят - значит, и саму её домой ждут. Обязательно ждут. Нельзя дом пустым оставлять, Оля. На следующий день, перед самым отъездом, Ольга с Машенькой зашли ко мне попрощаться. Девочка прижимала к груди рыженький комочек. Котёнок пищал тоненько, но не вырывался. - Семёновна, смотрите! Мама разрешила! Надежда теперь дома меня ждать будет. Правда ведь, мам? - Правда, доченька. Я погладила котёнка по мягкой шёрстке, потрепала Машеньку по щеке. - Ты езжай спокойно, милая, лечись. А за Надеждой я пригляжу, обещаю. Уехали. А я стою у окна, смотрю им вслед и думаю: господи, за что детям такое? Ведь если есть ты где-то там, на небесах, неужто не видишь? Январь был долгий. Февраль ещё длиннее. Ольга звонила раз в неделю - донора нет, Машенька слабеет, врачи качают головами. А я по ночам не спала, всё думала - неужели правда нет никого? Во всей стране, во всём мире? В марте случилось чудо. Нашли донора. Паренёк студент из Кирова, девятнадцать лет всего. Подошёл идеально. Операция назначена на апрель. Ольга приехала в село на три дня - корову продать, дом закрыть, вещи собрать. Нужны были деньги - много денег. На лекарства дорогие, на реабилитацию, на проживание Ольге в чужом городе. Сумма для деревни неподъёмная. Село, знаете, как один человек, живёт. Кто сколько мог - несли. Тётя Клава пенсию свою отдала, дядя Миша от продажи поросят деньги принёс. Даже пьяница Колька, что по миру ходит, принёс смятую тысячу - нашёл где-то, говорит. Я смотрела на них, на этих простых, часто грубых людей, и понимала: вот она, настоящая любовь. Не в словах, а в делах. Операция длилась восемь часов. Ольга звонила мне каждые полчаса, голос дрожал. - Семёновна, ещё не вышли. Боюсь. - Держись, Оленька. Держись. Когда всё закончилось, я услышала в трубке её рыдания. Сердце в пятки ушло. - Ольга! Что? Что случилось? - Семёновна... - всхлипывала она. - Семёновна, врач сказал... сказал, что всё прошло хорошо. Машенька справилась. Она живая, Семёновна! Я опустилась на стул. Руки тряслись так, что еле трубку удержала. А по лицу текли слёзы - сами, я и не заметила когда. Но радоваться было рано. Началось самое страшное - ожидание. Приживётся ли, не начнётся ли отторжение? Месяц Машенька лежала в реанимации. Ольга не отходила, спала на раскладушке в коридоре. Я звонила каждый день. Иногда Ольга брала трубку, иногда нет - значит, плохо было. В такие моменты я сидела в медпункте, смотрела в окно и думала: сколько же силы нужно матери, чтобы не сломаться? Сколько веры? В конце мая позвонила Ольга. Голос уставший, но спокойный: - Семёновна, нас из бокса выписали! Я аж подпрыгнула: - Домой едете?! - Нет, - вздохнула она. - Врачи сказали, надо ещё всё лето тут пробыть, под присмотром, на дневном стационаре. Всё лето мы селом посылки им собирали. Кто ягоду, кто варенье, кто копеечку малую. Чтобы знали: их тут не забыли. Вернулись они только в сентябре, на самое Бабье лето. День стоял - золото с лазурью. Воздух прозрачный, паутинки летают, астрами пахнет и дымком. Автобус остановился у клуба, и вышла Ольга, а за ней - Машенька. Я не узнала её сразу. Пополнела, порозовела. На голове пушок светленький пробивался. Глаза блестели. - Семёновна! - крикнула она и кинулась ко мне. Я обняла её, прижала к себе. Ольга стояла рядом, плакала и улыбалась одновременно. - Семёновна, а Надежда как? Вы за ней присматривали? - Присматривала, милая. Она тебя ждёт. Мы пошли к ним домой. Калитку открыли - и тут из сеней выскочила рыжая кошка. Уже большая, пушистая. Увидел Машеньку и заорала благим матом. Она села на корточки, расплакалась, обняла её. - Надежда, Надеженька... Я же говорила, что вернусь! Вечером всё село сошлось у Кравцовых. Столы накрыли прямо во дворе, под старой яблоней. Тётя Клава пирогов напекла, дядя Вася мёду принёс, кто-то самогонку притащил. Сидели до темноты, говорили, смеялись. Машенька бегала между столами с кошкой на руках, показывала всем. А я сидела на лавочке, смотрела на эти лица - простые, добрые - и думала: вот она, жизнь настоящая. Где люди друг за друга горой стоят. Где чужого горя не бывает. Где имя котёнку дают не просто так, а потому что Надежда - это единственное, что у нас остаётся, когда всё остальное рушится. Смотрю я сейчас на Машеньку - и не верится... Вытянулась, расцвела - настоящая русская красавица. Коса снова отросла, толстая, тяжелая, золотом на солнце отливает - ниже пояса уже! В девятый класс нынче пошла. Учится - на одни пятерки, гордость школы. Вот такая история, родные мои. Выходит, и правда: пока есть ради кого возвращаться, любая беда отступает. А вы как думаете? Правда ли, что наши меньшие братья - болезни на себя берут и от беды отводят? Бывало ли у вас такое? Ваша Валентина Семёновна

На зимних каникулах Лена с мамой переехали в село к бабушке. Насовсем переехали. Лена даже на ёлку в школу не ходила, а так хотела. Мама сделала ей красивый костюм хозяйки медной горы. Лена училась в третьем классе, и совсем недавно от них ушёл папа. В городе они жили в одном доме с его родителями. - Мы терпели тебя только ради сына и лучше будет, если ты вернёшься в свою деревню. Алименты платить он будет, а больше никаких контактов! Не по себе дерево срубила, - сказала свекровь нелюбимой и неугодной невестке. Пока выгружали и заносили вещи в бабушкин дом, вокруг собрались люди, кто сочувствовал, кто злорадствовал, а когда-то почти все они завидовали её удачному замужеству. Каникулы закончились. Лена пошла в местную школу. Ребята откровенно ее разглядывали, а девчонки за спиной обсуждали её платье и банты. Она была чужая, и дети, которые могут быть беспощадными и злыми, встретили её недружелюбно. - Гляньте, да она тощая, как Буратино. Ноги, как палки, - громко смеялись на перемене девчонки. После уроков травля продолжилась. В Лену полетели снежки, причем каждый старался припечатать побольнее. Она даже заплакала. И вдруг - неожиданная помощь. - Бомби их! - весело крикнул Лене мальчишка, ловко запуская серию снежных снарядов по врагам. - Бежим! Это бешенный цыган, - обидчики бросились врассыпную. Паренек, пришедший на помощь Лене, был и правда похож на цыганёнка: смуглый, черноглазый, из под ушанки выбились тёмные волнистые волосы. Держался нарочито-грубовато, но улыбка у него была доброй. - Ты та самая городская, что ли? Я Павел, для своих Пашка. А обижать тебя больше не будут. Не бойся. Я беру тебя под своё покровительство, - сказал он. Последняя фраза ему самому понравилась, он даже слегка смутился и покраснел. С этого дня они стали друзьями. Пашка, конечно, не был цыганом, просто его так прозвали, поскольку был он черноглазым, смуглым и кудрявым. Им было интересно вместе. Оба много читали. Пашка уже перечитал добрую половину сельской библиотеки. Особенно они любили читать про путешествия. Мечтали когда-нибудь объездить все интересные места. Часто вдвоем уходили на берег Енисея, садились на свое постоянное место на пригорке, и подолгу смотрели, как мимо проходят теплоходы. Когда они учились в старших классах, отец купил Пашке мотоцикл. Они с Леной объездили всю округу, ездили на рыбалку, за земляникой, да мало ли куда можно поехать на мотоцикле. - Лена, ты сегодня красивее, чем вчера! Ты около парней меньше крутись, как к магниту гвозди, так и они к тебе липнут, - говорил подруге Павел. - А ты никак ревнуешь? - смеялась она в ответ. А как не ревновать? Лена стала петь. У неё оказался красивый, сильный голос. Ни один концерт в клубе не обходился без неё, и даже на смотре художественных коллективов в городе она заняла первое место. И еще эта непонятно откуда, вливающаяся в неё красота. Глаза ярко зазеленели. Походка, манеры - откуда все взялось? А он... он такой обыкновенный рядом с ней. Они сдали последний экзамен. Осталось только получить аттестаты, и в город на вступительные экзамены. И он, и она собирались поступать в университет на факультет журналистики. Стоял жаркий июньский день. У Лены была репетиция в клубе. Пашку попросила бабушка-соседка сгонять на мотоцикле до города за лекарством. Он часто помогал ей, не отказал и в этот раз. Когда ехал назад, начался сильнейший ливень с грозой. Лена заканчивала последнюю песню, а у самой на душе было тревожно, тревожно. Дверь клуба резко распахнулась. Плача, вбежала одноклассница, - Пашка погиб. Ливень...ничего не видно...залетел под камаз...- Всё закачалось и медленно поплыло у Лены перед глазами. Лена не пошла на выпускной, и, конечно, не пела. Она больше никогда не пела. Каждый вечер она ходила к Паше. В это время на кладбище никто не мешал ей разговаривать с ним. Она рассказывала ему, как она его любит, и будет любить всегда. Она без конца вспоминала и проживала все события заново, мучительно цепляясь за моменты, в которые всё можно было изменить, не допустить того, что произошло. ...Все её последующие годы были заполнены сначала учебой, а затем и работой. Она была сначала корреспондентом, а потом редактором краевого телевидения. Как-то раз Лена спросила у матери, - Почему меня время не лечит? Паша до сих пор не отпускает меня. Постоянно со мной. Я чувствую его рядом. - А может это ты не отпускаешь его? - ответила мать и печально посмотрела на Лену. Закончилась суровая и затяжная зима. Наконец пригрело солнце. Люди, уставшие от долгих холодов старались больше времени проводить на улице, получали витамин D от ласкового солнышка. Лене тоже совсем не хотелось дома сидеть, хоть у неё была хорошая двухкомнатная квартира. Купил отец. Он всё-таки наладил контакты с единственной дочерью. Во втором браке детей не случилось. Она не торопилась с работы домой, и однажды забрела в незнакомый район. Проходя мимо трехэтажного здания, услышала детские голоса, - Цыган, давай сюда пасуй! Лена от неожиданности вздрогнула. На спортивной площадке мальчишки играли в футбол. Смуглый, черноголовый пацан не отдал мяч, и через секунду уверенно направил его в самодельные ворота. Лена прилипла к забору, но мальчишка, которого назвали цыганом, быстро заметил, что за ним наблюдают, и Лена ушла. Лена стала заворачивать сюда каждый день после работы и, прячась за деревьями, искала глазами цыганёнка. Она уже знала, что трёхэтажное здание - это детский дом. В тот день она задержалась на работе и пришла позже обычного. Площадка пустовала. Лена собралась уходить, но тут увидела, что черноголовый мальчик стоит в самом конце забора и, уткнувшись лицом в металлические прутья, смотрит на неё. Лена в очередной раз удивилась, как же он похож на маленького Пашку! - Я думал, Вы сегодня не придете, - сказал он ей. - Давай знакомиться. Я Елена, а тебя как звать? - - Павел, но для своих Пашка. И да, я не цыган, просто смуглый и пацаны меня прозвали цыганом,- ответил он и улыбнулся. - Надо же, и улыбка, как у моего Пашки, - подумала Лена. На следующий день Лена пришла к директору детского дома и сказала, что хочет усыновить Пашу. Директор удивился, мальчику было 11 лет, таких редко усыновляли. Все старались брать маленьких детей. Пашины родители погибли в автокатастрофе. Давно уже. Растила его бабушка, а потом она заболела и умерла. Уже дома, когда закончились все хлопоты по его усыновлению, Паша рассказал Лене, что бабушка его умела ворожить на картах, к ней много женщин приходили поворожить. Перед самой смертью бабушка ему сказала, - Не бойся. Я хоть и помру, но в детском доме ты будешь недолго. За тобой придет одна тетя, очень красивая и добрая. Только ты её жди.- И он терпеливо ждал, а когда впервые увидел Лену, он сразу понял, что она пришла за ним. P.S С той поры прошло 20 лет. Павел стал взрослым. У него хорошая жена и маленький сынишка. Конечно, он изменился и уже совсем мало похож на того Пашу, но это и не столь важно. Он называет и считает Лену мамой. Павел часто возит её в село.Она подолгу сидит на кладбище и о чём-то сосредоточенно думает. Сын деликатно оставляет её одну, а потом приезжает и забирает. Замуж Лена так и не вышла. Такая судьба, и такая любовь длиною в жизнь... Автор: Наталья Сергеевна