Образование

В Тюмени десятилетняя девочка неожиданно стала мамой, когда родители поняли как - побелели.. Самая главная беда взрослых — они совершенно не понимают детей, вечно погружены в свои важные дела. Алисе было всего десять, но она уже умела быть самостоятельной. С раннего детства её приучали к порядку: мама Ирина Дмитриевна строго следила за воспитанием. В четыре года Алисочка сама убирала игрушки, потому что каждая вещь обязана лежать на своём месте. Такие простые домашние уроки подготовили её к школе. Ирина категорически не хотела отдавать дочку в детский сад. Почему? Вряд ли она могла объяснить: то ли боялась жестокости среди детей, то ли не была уверена, что сможет совместить своё воспитание с методами воспитательницы. Вероятно, и то, и другое. Муж Ирины, Андрей Николаевич, поддержал решение жены. Тогда он стал единственным кормильцем семьи. Денег на разные нужды иногда не хватало… ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ 👉 https://vk.cc/cZtWKY

Прилетев из-за границы в отчим дом, я нашла маму в дырявом халате, мерзнущую в подсобке. Пока жена брата наводила красоту, собираясь в театр, я молча достала телефон...Чёрный седан комфорт-класса мягко притормозил перед высокими воротами, которые, к удивлению Марии, оказались гостеприимно распахнуты. Попрощавшись с водителем, она вдохнула прохладный вечерний воздух. Такси бесшумно скрылось, шурша колёсами по асфальту, а женщина ещё мгновение стояла, сжимая ручку чемодана и всматриваясь в тёмный контур дома напротив. Одиннадцать лет пролетели как один изнурительный рабочий день в её офисе в деловом центре Дюссельдорфа — медиа-гавани. За это время она построила консалтинговую компанию, научилась просчитывать риски на несколько шагов вперёд и почти отвыкла от того щемящего чувства в груди, от ностальгии по дому. Но сейчас, увидев знакомые очертания, едва различимые в сгущающихся сумерках, она снова ощутила, как перед глазами всплывают воспоминания детства и юности. Мария помнила этот дом: степенного отца, запах маминых пирогов, вечно любопытного шумного пса и смешного брата, который был старше на четыре года. В памяти мелькнули лица его школьных друзей, и она улыбнулась, вспомнив, как одноклассники Ильи с подростковой неловкостью пытались за ней ухаживать, а мама — крепкая и красивая женщина — шутливо грозила им пальцем из окна кухни, следя, чтобы они держались на почтительном расстоянии. Мария поправила воротник элегантного светлого пальто и зашагала по территории участка, с удивлением замечая, как всё здесь изменилось. Молчаливый сад тонул во мраке. Окна дома оставались тёмными, лишь тусклый свет фонарей вдоль подъездной дорожки освещал путь к парадному входу. Внезапно со стороны невысокой кирпичной пристройки, где отец когда-то хранил садовый инвентарь, донеслось какое-то шевеление. Мария невольно улыбнулась, чувствуя, как в груди разливается детская радость. В голове возник образ лохматого золотистого сеттера, который часто прятался там. — Ирис, это ты? Ириска, иди ко мне, старый ворчун, — ласково позвала она. — Как же я по тебе соскучилась. Она свернула с тропинки, уже представляя, как весёлый пёс бросится ей на грудь, обдавая знакомым теплом, а горячий шершавый язык скользнёт по щеке. Подойдя к пристройке, Мария приоткрыла дверь. Но, заглянув внутрь, невольно вскрикнула и попятилась от ледяного ужаса. В тесном помещении, освещённом лишь бледным прямоугольником света от крохотного светильника под потолком, на низкой кровати сидела сгорбленная седая старуха. Она была одета в затасканный байковый халат, потерявший всякий цвет, под которым виднелось несколько старых футболок, натянутых одна на другую для тепла. Старуха подняла голову на вошедшую, и голос Марии сорвался на шёпот: — Мама! Женщина на кровати вздрогнула, и в её глазах на бледном лице мелькнул проблеск. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный всхлип. Оставив чемодан у входа, Мария шагнула внутрь, с содроганием оглядывая помещение. Щели в стенах были плотно заткнуты тряпьём, а на выцветшем ковре, который когда-то лежал в прихожей их большого дома, гудел старый масляный радиатор. — Мам, я не понимаю, почему ты здесь? — голос Марии дрогнул. Она едва узнавала в этой измождённой, посидевшей женщине со всклокоченными волосами свою некогда статную мать. — Я думала, это собака. Пожилая женщина затравленно оглянулась на дверь, словно ожидая, что оттуда кто-то появится, и судорожно протянула к дочери руку. — Приехала всё-таки. Ириски давно нет, Машенька, — едва слышно прошелестела она. — Иди посиди со мной. — А где Илья? — Маша старалась говорить спокойно, хотя сердце разрывалось от увиденного. — Мам, посмотри на меня. Почему ты спишь в этой конуре? Почему на тебе эти обноски? Где твои вещи? Я же каждый месяц переводила деньги на твою карту. — Илюша женился, ты знаешь, они теперь живут в доме. Молодым ведь простор нужен, свобода. Я, чтобы не мешать. У Лолиточки характер такой деятельный. Она там всё по-своему устроила, по-современному, а меня сюда переселили временно. Мария замерла. Она вспомнила короткую переписку с братом несколько лет назад — он с восторгом писал, что наконец встретил ту единственную и женился, и что Лолита — необыкновенная женщина. Мать опустила голову, разглядывая свои истоптанные тапки. Её исхудавшее лицо, казалось, состояло из одних теней. — Ты не волнуйся, Машенька, они заботятся обо мне. — Она запнулась, её руки дрожали. Мария перевела взгляд на обшарпанный комод, на котором стояла единственная фотография в треснувшей рамке — она и Илья, ещё совсем маленькие. — Так, вставай, пойдём в дом, — решительно сказала Мария. — Я хочу поговорить с братом. Мать сидела сгорбившись. — Их нет сейчас, доченька. В город уехали, в театр. — Мам, дай ключи, я открою, а ты пока собирай свои вещи. Мария направилась к выходу, но остановилась, заметив, что пожилая женщина не шелохнулась. — Погоди, у тебя нет ключей от собственного дома? — Внутри неё что-то надломилось. — Как же так? А почему ты не позвонила мне? — Она ещё раз окинула взглядом коморку. — У тебя нет своего телефона? Мать опустила голову, разглаживая складки на изношенном халате. — Он сломался, Машенька. Илюша взял починить, да всё никак не досуг ему. А карточку банковскую Лолита у себя хранит. Ты же знаешь, сейчас кругом жулики. Я сама в этих банках путаюсь. Всё, что мне нужно, они приносят. Мария смотрела на эту женщину, когда-то статную и крепкую, которая была для неё идеалом. Теперь же перед ней сидел затравленный человек, благодаривший своих мучителей за право дышать в вонючей подсобке. Шок сменился острой режущей болью в груди. Мать методично и спокойно вытеснили из собственной жизни, убедив, что так будет лучше для всех. — Ты не звонила мне, потому что тебе не давали звонить? — Мария подошла ближе. Её голос звучал пугающе спокойно. — И ты сидишь здесь, потому что в дом тебя просто не пускают. Сколько ты так живёшь? Пожилая женщина не ответила. Одиннадцать лет успеха и консалтинговых стратегий за границей вдруг показались Марии бесконечно далёкими и бесполезными перед лицом этой тихой, обыденной жестокости, развернувшейся в её родовом гнезде. Свет фар скользнул по пыльному оконцу подсобки, на мгновение осветив клок паутины под потолком и застывшее восковое лицо старухи. Мать вздрогнула и инстинктивно втянула голову в плечи. — Это они? — спросила Мария, хотя ответ ей был не нужен. Она выглянула в приоткрытую дверь. К крыльцу плавно подкатила иномарка. Из машины вышел Илья — холёный, в дорогом тёмном костюме. Он обошёл автомобиль и открыл пассажирскую дверь, подавая руку женщине. Лолита вышла грациозно, словно на красную дорожку. На её плечах, в свете садовых фонарей, серебрилась пышная меховая накидка, а вечернее платье мягко шуршало при каждом движении. Они скрылись за парадной дверью, даже не взглянув в сторону тёмной постройки. — Мама, вставай. — Мария обернулась к матери и потянула за руку. — Пойдём в дом, я с ними поговорю. Ты больше здесь не останешься. Но пожилая женщина вдруг с неожиданной силой вырвала руку. — Нет, Машенька, я не могу, — зашептала она, отчаянно мотая седой головой. — Она рассердится. Внутри Марии всё заклокотало от бессильной ярости. Силой тащить мать сейчас нельзя — это только добьёт её. Оставив её в полумраке подсобки, Маша широким шагом направилась к дому. Она нажала на кнопку звонка и не отпускала, пока по ту сторону не послышался звук отпирающегося засова. Дверь открылась. Илья, всё ещё с довольной сытой улыбкой, замер на пороге. Его лицо стало терять краски, а затем пошло неровными красными пятнами. — Маша… — его голос сорвался. — Мы не ждали. — Я вижу, — ледяным тоном ответила Мария, плечом отодвигая брата и входя в холл. Внутри дом изменился. Исчез старый дубовый шкаф, пропали семейные фотографии в рамках, стены были выкрашены в холодный белый цвет. Кругом блестели хром и зеркала. Мария шла по коридору, заглядывая в комнаты, и её охватывало чувство, что она находится в роскошном отеле. Она толкнула дверь в бывшую мамину спальню — самую большую и светлую комнату на этаже — и шагнула внутрь. Лолита сидела перед изящным трюмо, заставленным флаконами дорогого парфюма и коробочками с украшениями. Меховая накидка была небрежно брошена на огромную кровать, где когда-то спали родители. Женщина в вечернем платье медленно повернулась, снимая с уха массивную золотую серьгу. Её глаза сузились, и взгляд прошёлся по гостье снизу вверх. — Илья, мы же договаривались сегодня никаких гостей. Лолита даже не поднялась. В её голосе не было ни капли смущения. Мария застыла на пороге, глядя на это трюмо, на шелка, и перед глазами стоял образ матери в грязных тапках на фоне обшарпанных стен в коморке. Ступор сковал её на несколько секунд. В дверях появился брат. — Это как вообще такое возможно, Илья? — Мария наконец обрела голос, но он дрожал от едва сдерживаемого крика. — Почему мама в подсобке? Почему вы выселили её из собственной спальни? Лолита грациозно поднялась с банкетки. Она подозвала мужа властным жестом и коснулась его плеча, словно приводя в чувство. Илья под этим касанием заметно выпрямился. — Дорогой, проводи свою сестру к выходу. Мы сегодня устали и гостей не принимаем. Созвонимся завтра и поболтаем, — мягко, но безапелляционно произнесла Лолита. Затем она повернулась к Марии: — Я попрошу всех покинуть мою спальню. Мария, вы должны понимать: вы явились в чужой дом без приглашения в двенадцатом часу ночи. Это как минимум невежливо. — В чужой дом? — Марию захлестнула волна гнева. — Это дом моей матери. Лолита сделала шаг вперёд, вынуждая Марию отступить в коридор. Продолжение 👉 https://link.ok.ru/lP8Q1

Депутаты хотят штрафовать за никабы до 30 тысяч рублей. Закрывающую лицо одежду предлагают запретить по всей России. В Госдуму уже внесли соответствующий законопроект. Там считают, что это поможет в борьбе с террористами и теми, кто делает закладки с наркотиками.

Хотела добыть остатки бутылкой

Доктор Юман Фонг создал вирус, который убивает раковые клетки любого типа. Он назвал его CF-33. Препарат будет готов к использованию уже в 2020 году. гениально

Давайте поиграем?😜

Я не видел дочь 4 года. Приехав к ней без предупреждения, я застал дома лишь её супруга Игоря. Он сообщил, что Елена уехала по рабочим делам. Однако из подполья донёсся подозрительный звук. Спустившись, я обнаружил её в погребе: запертой в железной камере, в сырой земляной яме. Измождённую. Подавленную. Она едва слышно прошептала: «Папа, умоляю, не вздумай открывать тот шкаф, что в углу…» Четыре долгих года я был уверен, что дочь стерла меня из своей памяти. Четыре года она жила с мыслью, что я её покинул. Я нагрянул без предупреждения и обнаружил её запертой в тёмной комнате. Её шёпот прорезал тишину: «Папа, умоляю, не открывай этот шкаф». Я его открыл — и прежний мир рухнул. Меня зовут Николай Иванович. Мне шестьдесят два. Я самый обычный инженер, вернее, был им. Сейчас на пенсии, а четыре года назад ещё трудился. И трудился неплохо. Немецкая фирма пригласила меня в Гамбург для работы над проектом… ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ 👉 https://link.ok.ru/HlAQ1

Когда нет денег на абонемент в тренажерный зал

Тёща сказала: "Не жалей меня" Той ночью мы с зятем застряли в захудалом мотелем где-то на трассе между посёлком и городом. Ветер за окном выл, как соседский пёс, которого забыли накормить, а наша старая «Волга» заглохла посреди дороги, будто решив, что хватит с неё этих поездок. Эвакуатор, как назло, обещали только к утру. Мотель пах сыростью и чьими-то несбывшимися надеждами, а кровать скрипела так, что, казалось, вот-вот развалится подо мной. Я Валентина Ивановна, 56 лет. Не то чтобы роковая дама, но ещё вполне могу заткнуть за пояс молодых. А напротив меня Игорь, мой зять, долговязый парень с усталыми глазами и щетиной, которая делала его похожим на какого-то лихого парня из девяностых. Мы ездили в деревню к моей сестре Наталье, которая до сих пор печёт пироги размером с крышку от бочки и угощает всех самогоном, настоянным на чём-то, что она называет «рецептом деда»… ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ 👉 https://vk.cc/cZtWKY

Ира вбежала на кухню и обомлела. Свекровь лупила полотенцем ее детей из-за куска хлеба..Ирина накрывала на стол поздний ужин для мужа, который задержался на работе, и тихо напевала какую‑то мелодию. В дверях появился Павел, приглаживая мокрые после душа волосы: – Привет, дорогая. Не против съездить на выходные к моим родителям? Мама затеяла ремонт, нужно помочь. Пожав плечами, женщина кивнула. Стоял тёплый июнь – почему бы не выбраться в деревню? – Конечно, поедем, – улыбнулась она. – Мальчишки соскучились по бабушке. А что за ремонт? Мы не помешаем? Муж, уплетая котлету, мотнул головой: – Да, сарай нужно поправить. За два дня с отцом всё сделаем, а вы в лесу побродите, на реку сходите, воздухом свежим подышите. Ирина скептически хмыкнула. Не первый год замужем – она хорошо знала, что такое «отдых» в доме свекрови. Темперамент у Светланы Степановны был неуёмный: сама без дела не сидела и окружающим живо находила работу. Хорошо, если Ирине выпадет по дому помогать, а то ведь может и в огород загнать – отдохнуть на грядках по полной. Заметив лёгкое замешательство супруги, Павел весело подмигнул: – Да не бойся. Лариска с детьми тоже приедет – она матери поможет, если что. А ты точно будешь отдыхать. Ирина нахмурилась. Сестра Павла отродясь не была замечена в любви к труду, да и девчонки-близняшки у неё совсем маленькие. На кого она трёхлеток оставит, если пойдёт помогать? Вслух свои мысли Ирина не озвучила – решила, что от неё не убудет, если после душного офиса поработает физически. Два дня – не месяц, организму только на пользу. Вечером в пятницу женщина собиралась в поездку с хорошим настроением. Причин для печали не было: со свёкрами отношения нейтральные, скорее даже хорошие. Те в их с Павлом жизнь не лезли, советов непрошеных не давали, при редких встречах общались тепло, подарками на праздники не обижали. А то, что не помогали ни с внуками, ни материально, – так они с мужем и сами справлялись. Зарплаты у обоих хорошие, да и родители Ирины всегда рады понянчиться с мальчишками. Так что точек соприкосновения и поводов для конфликтов вроде бы не было. В субботу все поднялись с рассветом и тронулись в путь. Перед дорогой Павел плотно позавтракал, а Ирина с сыновьями-погодками есть не стала – совсем не хотелось так рано. Решили, что нагуляют аппетит в деревне на свежем воздухе. Правда, мать всё же сделала мальчишкам по паре бутербродов, но те проспали всю дорогу и к еде не притронулись. К деревенскому дому все подъехали с урчанием в животе, рассчитывая на плотный завтрак. Мальчишки, выбравшись из машины, помчались на крыльцо и заколотили в закрытую дверь. Странно, но встречать их никто не спешил. Павел выгрузил привезённый провиант и растерянно топтался у крыльца, а Ирина с сыновьями отправилась на поиски хозяев. Светлана Степановна и Лариса нашлись на заднем дворе – обе женщины с умилением наблюдали, как маленькие девочки кормят травой пушистого кролика. – Бабушка, привет! – хором закричали приехавшие мальчишки. Светлана Степановна уставилась на них с недовольством: – Тише вы! – шикнула с укором. – Малые играют, не видите? Не хватало ещё напугать. Ирина удивлённо выгнула бровь. Странно было слышать такое – её сыновья тоже были нездоровыми лбами: Лёшка старше сестричек только на год, а Борька и вовсе их ровесник. Но возмущаться женщина не стала – как говорится, со своим уставом в чужой монастырь. – Здравствуйте, – поздоровалась она вежливо и улыбнулась мальчишкам. – Девчонки просто красавицы, а выросли-то как! Мать девочек кивнула невестке сдержанно, а Светлана Степановна от её слов просто расцвела и одарила внучек таким нежным взглядом, что Ирина почувствовала слабый укол ревности. На её сыновей бабушка так никогда не смотрела. Свекровь тем временем обняла девочек, притянув их головки к себе: – Да, вот такие мои куколки. В этом году уже в садик пойдут. Ира пожала плечами: – Да, время летит. Боре тоже в этом году в сад. Светлана Степановна скользнула равнодушным взглядом по внуку и поцеловала близняшек по очереди. – Да, Ир, – спохватилась она. – Хорошо, что ты приехала. Помидоры поможешь мне подвязать. Ну, иди переодевайся. Молодая женщина открыла было рот сказать, что голодна, но её опередил старший сын: – Мам, мы кушать хотим, – заканючил он, теребя мать за руку. Светлана Степановна нахмурилась: – Прекрати! – строго прикрикнула она. – Есть будете в обед. Сейчас пойду щей наварю и картошку пожарю. А Лариса пока за ляльками присмотрит – девочек нельзя без присмотра оставлять. Ирина хмуро кивнула. В душе закипала обида: девочек оставлять нельзя, а её пацанам присмотр не нужен, пока она помидоры будет подвязывать. Но в очередной раз, ничего не сказав, она взяла братьев за руки и повела в дом. Вручила им по захваченному в дорогу бутерброду и пошла переодеваться – сама она взрослая, до обеда с голоду не умрёт. Ирина фыркнула про себя. Два часа она провозилась в теплице с треклятыми помидорами, а когда выползла из душного парника, валясь с ног от усталости, услышала надрывный детский крик. Плач маленького Борюсика она ни с чем не спутает – со всех ног рванула в дом. Не дай бог ребёнок упал или обжёгся. На всех порах женщина влетела на кухню и остолбенела. Девочки Ларисы как ни в чём не бывало сидели за столом, уплетая кружевные блинчики, а мальчишки жались друг к другу в углу, как нашкодившие щенки. Причём Лёшка пытался закрыть собой ревущего младшего брата. – Кто разрешал вам брать что-то со стола? – орала свекровь, размахивая полотенцем. – Это я родным внучкам приготовила! Ирина подхватила на руки кинувшегося к ней сына и тут же всё поняла: у Борьки в руках был кусок злополучного блина, а щёки выпачканы малиновым вареньем. – Прости, мам! – бросился к ней старший сын. – Я не знал, что нельзя. Бабушка позвала девочек кушать. Я подумал, что и нам положат. Ирина едва сдержала слёзы обиды, обнимая сыновей. – Значит, приготовили для родных внуков, – всхлипнула она. – А мои дети для вас кто? Светлана Степановна смерила невестку холодным взглядом: – Пойми, Ира, родные внуки – только от дочери, – надменно произнесла она. – Сын – отрезанный ломоть. С его детьми всё очень неоднозначно. Вон твои, в нашу породу ни один не уродился. Может, они и не внуки нам вовсе. От услышанного Ира оторопела, но тут же очнулась, услышав за спиной хохот Петра Петровича: – Что, Ирка? Неважно, чей бычок, а телятки-то наши. Это свёкр с мужем закончили работу и тоже спешили к столу. Павел видел безобразную сцену, но поддержал зубоскалящего отца. Молодая женщина закипела от гнева. На что это намекает старый дурень? Она выплюнула свою злость родственнику в лицо: – А я другую пословицу знаю: гулящая свекровь и невестку в блуде подозревает. У Петра Петровича вытянулось лицо, а Светлана Степановна чуть не села мимо лавки. – По себе судите, дорогая мама, – подлетела к ней Ирина. – Мне Паша рассказывал, как он у вас недоношенный, на тридцать третьей неделе родился с весом 4200. В консультации, где я рассказала об этом чуде, даже уборщица ржала как конь. Теперь понятно, почему Ларочку так любите – она ведь не ошибка молодости... Продолжение 👉 https://link.ok.ru/lP8Q1