Укус счастья - Где мои семнадцать лет? – пыхтела Таисия Степановна, поднимаясь по пожарной лестнице на пятый этаж старой многоэтажки. Ключи забыла. Не беда, балкон открыт. На шее у Таисии Степановны болтался пакет с медикаментами из аптеки. Теперь главное перелезть с лестницы на перила балкона, и она дома. Снизу раздавались крики. - Эге-гей! Бабуля! Куда вы? - Сам ты гей, - буркнула Таисия Степановна, продолжая восхождение. - Бабушка! Держись! Мы вызвали МЧС. - Вызывайте кого хотите, мне некогда. - Только посмотрите на неё: либо дождик, либо снег, либо влезет, либо нет. Но Таисия Степановна их не слушала, она уже долезла до своего этажа и решила не отвлекаться. Схватилась одной рукой за перила балкона, хорошо, что она его не застеклила, как делают другие, взмахнула ногой ища опору, нашла, быстро переставила другую руку, затем вторую ногу, легла животом на перила, наклонилась вперёд и ловко перевалилась под вздох толпы. Встала. Отряхнулась. Посмотрела вниз. Помахала людям рукой и скрылась в недрах квартиры. Подоспела машина МЧС и уехала. Разочарованная толпа стала медленно расходиться. Многие на телефонах пересматривали видео записи с лихой старушенцией, будет чем в сети похвастаться, лайки пособирать. Таисия Степановна включила чайник, вспоминая свой последний визит к врачу, который ей посоветовал меньше ходить по лестницам, она ещё тогда пошутила, мол, хорошо доктор, а то надоело по водосточным трубам лазить, а вот вишь ты и довелось, налила в чашку чай, изрядно разбавив его малиновым вареньем. Прихлебнув горячего чайку, Таисия Степановна решила позвонить племяннице. В своё время она её познакомила с молодым человеком, живут вместе почти сорок лет, теперь её очередь помочь родной тётке: «Ко мне старость вдруг пришла – меня дома не нашла, то пирую вхолостую, то по ягоды пошла», запела Таисия Степановна, ища глазами бумажку с телефонами. – Аллё! Аллё! Олеся! Привет. Как дела? Я так и думала, что всё у вас хорошо. Лёлику привет. У меня к тебе просьба. Дочка не понимает, а ты поймёшь. Мне нужен мужчина. Скукота. Одно и тоже каждый день. Не могу сидеть на месте. Работу нашла. Ухаживаю за бабкой из соседнего подъезда. А вечерами и вовсе делать нечего. Выгляжу я хорошо, фотки скину через WhatsApp. Может есть у тебя знакомые вдовцы? В возрасте лет шестидесяти пяти, можно чуть больше. Был тут у меня один мужчина старше на десять лет, была у него в «берлоге», я так его квартиру называю, так он те звуки, которые я издаю во время близости с мужчиной, издаёт вставая с дивана. Мне сколько? Семьдесят пять. Хорошо бы живчика, но и тихий сойдёт, уж я его раскочегарю. А если может выпить и покурить, вообще отлично, супруги должны жить общими интересами. А если и чего побольше может – совсем замечательно, если что я могу и возбудитель подсыпать. Что ты говоришь? Старушки – божьи одуванчики и старушки – адские чертополохи? Это про меня. Поищи не такого у которого седина в бороду – челюсть в стакан, а который скор смолоду и страстей вулкан. Я вот только что из аптеки. Купила таблетки от кашля, курила в форточку, простыла, да ключи забыла. Пришлось по пожарной лестнице лезть через балкон в квартиру. Как не сдуло ветром? Погоди, я тебе перезвоню. Кто-то в дверь ломится. Таисия Степановна сбросила звонок, зажгла сигарету и потопала к входной двери. На пороге стоял пожилой крепкий мужчина. Лицо волевое, благородная седина, смешливые глаза. Окинула цепким взглядом фигуру, где-то она его видела. - Я сегодня видел, как вы порхали по лестницам, - начал незнакомец, - подумал, может, чем-то смогу помочь. - Как вы узнали в какой я квартире? – пыхнула клубами табачного дыма Таисия Степановна. - Просчитал, - ответил мужчина. – В такой же живу, только в соседнем подъезде. Мы с вами, кстати, встречались в булочной. Вы себе коржики с маком покупали. Подумал, может, у вас замок сломался, а денег вызвать взломщиков – нет. Вот и пришёл. - Заходите, – ласково отодвинулась в глубь коридора Таисия Степановна, думая про себя: «Хорошего пёсика нужно гладить до тех пор, пока под руку не попадётся хороший булыжник», вдруг наведёт на неё участкового? – А что это вы любезный без инструмента? Или на разведку пошли? - Познакомиться с горячей женщиной захотел. Вы случайно в прошлом альпинизмом не занимались? - Туризмом! Водку будете? – заиграла глазками Таисия Степановна, внимательнее присматриваясь к мужчине. Стар козёл, да крепки рога. Так просто не уйдёт. Попался. – А что жена ваша, так просто отпустила вас помогать чужой женщине? - Увы… Вдовец. Шёл из аптеки, увидел вас на лестнице. Навели вы шороху на прохожих. Сразу понял, что вы в квартиру войти не можете. Отчаянная вы женщина. - А ты отчаянный мужчина, - подумала про себя Таисия Степановна, провожая гостя на кухню. – Предлагаю дождаться вечера и походить по крышам. Меня Таисия Степановна кличут, а вас? - Михаил Викторович, - присел на краешек стула мужчина, наблюдая как ловко метает из холодильника продукты местная альпинистка. - Сколько вам лет? - Семьдесят один год. - Обожаю мужчин за семьдесят, они способны на любовь до гроба, - брякнула Таисия Степановна, наблюдая как поперхнулся её новый знакомый. - В вашем роду не было африканцев, уж больно вы горячая штучка, - поинтересовался Михаил Викторович. - Горячей вы меня ещё не видели, - приобняла его за плечи Таисия Степановна. – По пятьдесят и гулять. По рукам? Колбаску берите. Свеженькая. В темноте Измайловского парка маячили две пошатывающиеся фигуры, крепко обнимающие друг друга, лишь ветер носил слова известной песни: «Гуляй, шальная императрица, и вся страна, с которой правишь ты…». Возраст вопрос не лет, а ощущений! Укус счастья Ольга Карагодина
Comments 412
Likes 2.5K
Comments 14K
Likes 585
История создания "Жил-был пес" В 1982 году, 40 лет назад, состоялась премьера знаменитого мультфильма «Жил-был пёс». 10-минутная анимация основана на сюжете народной сказки «Серко», которая, в свою очередь, уходит корнями к старинным басням о собаке и волке. Мультфильм снял режиссёр Эдуард Назаров, на которого сказка «Серко» произвела большое впечатление. Перечитав её уже во взрослом возрасте, режиссёр сразу же решился на экранизацию. Из воспоминаний Назарова: «На первый взгляд, сказка совсем непримечательная. Она вообще коротенькая, всего 15 строк. Но там всего одно выражение было: «Щас спою!» И вот как-то меня зацепило это. Стал размышлять, какая жизнь была у волка, какая у пса, когда они были молоды… Ну и так постепенно-постепенно развернулись события». Процесс подготовки к съёмке был довольно длительным. Чтобы собрать материал для создания мультфильма, Назаров ездил по деревням, где ходил в этнографические музеи, беседовал со старожилами, делал зарисовки национальных костюмов, хат, телег, предметов быта. Изначально хронометраж мультфильма был 15 минут, но потом его сократили из-за разногласий с руководителем студии «Союзмультфильм». Изменить пришлось и первоначальное название мультфильма – «Собачья жизнь». Руководству оно показалось слишком подозрительным – на что это автор намекает? Изменять пришлось и внешний вид Волка. Изначально планировалось, что его будет озвучивать Михаил Ульянов, однако он на тот момент был занят на съемках и отказался. Тогда пригласили Армена Джигарханяна, но тут оказалось, что облик персонажа дисгармонирует с его голосом. И Волка пришлось срочно перерисовывать. Премьера мультфильма в 1982 году произвела настоящий фурор. В 1983 году он получил первое место на Международном кинофестивале в Оденсе (Дания) и специальный приз на фестивале в Анси (Франция). В 2012 году на Открытом фестивале анимационного кино в Суздале мультфильм «Жил-был пёс» стал первым в рейтинге 100 лучших российских мультфильмов за 100 лет, опередив знаменитые «Ну, погоди!» и «Ежика в тумане».
Comments 164
Likes 3.5K
Если бы у Коли и Оли спросили в тот день: «Какой самый короткий месяц в году?» – они бы не задумываясь ответили: «Медовый». Только через четыре месяца после его начала, когда у Оли наконец впервые возникла потребность в платье (во всяком случае, в выходном), они с Колей вышли из своей комнаты в общежитии, держа в руках отрез крепдешина, купленный молодым на свадьбу в складчину всеми студентами и преподавателями родного техникума, и направились к дамскому портному Перельмутеру. В тот день Коля точно знал, что его жена – самая красивая женщина в мире, Оля точно знала, что ее муж – самый благородный и умный мужчина, и оба они совершенно не знали дамского портного Перельмутера, поэтому не задумываясь нажали кнопку его дверного звонка. – А-а!.. – закричал портной, открывая им дверь. – Ну наконец-то! – закричал этот портной, похожий на Людвига ван Бетховена, каким гениального музыканта рисуют на портретах в тот период его жизни, когда он уже сильно постарел. – Ты видишь, Римма? – продолжал Перельмутер, обращаясь к кому-то в глубине квартиры. – Между прочим, это клиенты! И они все-таки пришли! А ты мне еще говорила, что после того, как я четыре года назад сшил домашний капот для мадам Лисогорской, ко мне уже не придет ни один здравомыслящий человек! – Мы к вам по поводу платья, – начал Коля. – Нам сказали... – Слышишь, Римма?! – перебил его Перельмутер. – Им сказали, что по поводу платья – это ко мне. Ну слава тебе, Господи! Значит, есть еще на земле нормальные люди. А то я уже думал, что все посходили с ума. Только и слышно вокруг: «Карден!», «Диор!», «Лагерфельд!»... Кто такой этот Лагерфельд, я вас спрашиваю? – кипятился портной, наступая на Колю. – Подумаешь, он одевает английскую королеву! Нет, пожалуйста, если вы хотите, чтобы ваша жена в ее юном возрасте выглядела так же, как выглядит сейчас английская королева, можете пойти к Лагерфельду!.. – Мы не можем пойти к Лагерфельду, – успокоил портного Коля. – Так это ваше большое счастье! – в свою очередь успокоил его портной. – Потому что, в отличие от Лагерфельда, я таки действительно могу сделать из вашей жены королеву. И не какую-нибудь там английскую! А настоящую королеву красоты! Ну а теперь за работу... Но вначале последний вопрос: вы вообще знаете, что такое платье? Молчите! Можете не отвечать. Сейчас вы мне скажете: рюшечки, оборочки, вытачки... Ерунда! Это как раз может и Лагерфельд. Платье – это совершенно другое. Платье, молодой человек, это прежде всего кусок материи, созданный для того, чтобы закрыть у женщины все, на чем мы проигрываем, и открыть у нее все, на чем мы выигрываем. Понимаете мою мысль? Допустим, у дамы красивые ноги. Значит, мы шьем ей что-нибудь очень короткое и таким образом выигрываем на ногах. Или, допустим, у нее некрасивые ноги, но красивый бюст. Тогда мы шьем ей что-нибудь длинное. То есть закрываем ей ноги. Зато открываем бюст, подчеркиваем его и выигрываем уже на бюсте. И так до бесконечности... Ну, в данном случае, – портной внимательно посмотрел на Олю, – в данном случае, я думаю, мы вообще ничего открывать не будем, а будем, наоборот, шить что-нибудь очень строгое, абсолютно закрытое от самой шеи и до ступней ног! – То есть как это «абсолютно закрытое»? – опешил Коля. – А... на чем же мы тогда будем выигрывать? – На расцветке! – радостно воскликнул портной. – Эти малиновые попугайчики на зеленом фоне, которых вы мне принесли, по-моему, очень симпатичные! – И, схватив свой портняжный метр, он начал ловко обмерять Олю, что-то записывая в блокнот. – Нет, подождите, – сказал Коля, – что-то я не совсем понимаю!.. Вы что же, считаете, что в данном случае мы уже вообще ничего не можем открыть? А вот, например, ноги... Чем они вам не нравятся? Они что, по-вашему, слишком тонкие или слишком толстые? – При чем здесь... – ответил портной, не отрываясь от работы. – Разве тут в этом дело? Ноги могут быть тонкие, могут быть толстые. В конце концов, у разных женщин бывают разные ноги. И это хорошо! Хуже, когда они разные у одной... – Что-что-что? – опешил Коля. – Может, уйдем отсюда, а? – спросила у него Оля. – Нет, подожди, – остановил ее супруг. – Что это вы такое говорите, уважаемый? Как это – разные?! Где?! – А вы присмотритесь, – сказал портной. – Неужели вы не видите, что правая нога у вашей очаровательной жены значительно более массивная, чем левая. Она... более мускулистая... – Действительно, – присмотрелся Коля. – Что это значит, Ольга? Почему ты мне об этом ничего не говорила? – А что тут было говорить? – засмущалась та. – Просто в школе я много прыгала в высоту. Отстаивала спортивную честь класса. А правая нога у меня толчковая. – Ну вот! – торжествующе вскричал портной. – А я о чем говорю! Левая нога у нее нормальная. Человеческая. А правая – это же явно видно, что она у нее толчковая. Нет! Этот дефект нужно обязательно закрывать!.. – Ну допустим, – сказал Коля. – А бюст? – И этот дефект тоже. – Что – тоже? Почему? Мне, наоборот, кажется, что на ее бюсте мы можем в данном случае... это... как вы там говорите, сильно выиграть... Так что я совершенно не понимаю, почему бы нам его не открыть? – Видите ли, молодой человек, – сказал Перельмутер, – если бы на моем месте был не портной, а, например, скульптор, то на ваш вопрос он бы ответил так: прежде чем открыть какой-либо бюст, его нужно как минимум установить. Думаю, что в данном случае мы с вами имеем ту же проблему. Да вы не расстраивайтесь! Подумаешь, бюст! Верьте в силу человеческого воображения! Стоит нам правильно задрапировать тканью даже то, что мы имеем сейчас, – и воображение мужчин легко дорисует под этой тканью такое, чего мать-природа при всем своем могуществе создать не в силах. И это относится не только к бюсту. Взять, например, ее лицо. Мне, между прочим, всегда было очень обидно, что такое изобретение древних восточных модельеров, как паранджа... – Так вы что, предлагаете надеть на нее еще и паранджу? – испугался Коля. – Я этого не говорил... – Коля, – сказала Оля, – давай все-таки уйдем. – Да стой ты уже! – оборвал ее муж. – Должен же я, в конце концов, разобраться... Послушайте... э... не знаю вашего имени-отчества... ну, с бюстом вы меня убедили... Да я и сам теперь вижу... А вот что если нам попробовать выиграть ну, скажем, на ее бедрах? – То есть как? – заинтересовался портной. – Вы что же, предлагаете их открыть? – Ну зачем, можно же, как вы там говорите, подчеркнуть... Сделать какую-нибудь вытачку... – Это можно, – согласился портной. – Только сначала вы мне подчеркнете, где вы видите у нее бедра, а уже потом я ей на этом месте сделаю вытачку. И вообще, молодой человек, перестаньте морочить мне голову своими дурацкими советами! Вы свое дело уже сделали. Вы женились. Значит, вы и так считаете свою жену самой главной красавицей в мире. Теперь моя задача – убедить в этом еще хотя бы нескольких человек. Да и вы, барышня, тоже – «пойдем отсюда, пойдем»! Хотите быть красивой – терпите! Все. На сегодня работа закончена. Примерка через четыре дня. Через четыре дня портной Перельмутер встретил Колю и Олю прямо на лестнице. Глаза его сверкали. – Поздравляю вас, молодые люди! – закричал он. – Я не спал три ночи. Но, знаете, я таки понял, на чем в данном случае мы будем выигрывать. Кроме расцветки, естественно. Действительно на ногах! Да, не на всех. Правая нога у нас, конечно, толчковая, но левая-то – нормальная. Человеческая! Поэтому я предлагаю разрез. По левой стороне. От середины так называемого бедра до самого пола. Понимаете? А теперь представляете картину: солнечный день, вы с женой идете по улице. На ней новое платье с разрезом от Перельмутера. И все радуются! Окружающие – потому что они видят роскошную левую ногу вашей супруги, а вы – потому что при этом они не видят ее менее эффектную правую! По-моему, гениально! – Наверное... – кисло согласился Коля. – Слышишь, Римма! – закричал портной в глубину квартиры. – И он еще сомневается!.. Через несколько дней Оля пришла забирать свое платье уже без Коли. – А где же ваш достойный супруг? – спросил Перельмутер. – Мы расстались... – всхлипнула Оля. – Оказывается, Коля не ожидал, что у меня такое количество недостатков. – Ах вот оно что!.. – сказал портной, приглашая ее войти. – Ну и прекрасно, – сказал этот портной, помогая ей застегнуть действительно очень красивое и очень идущее ей платье. – Между прочим, мне этот ваш бывший супруг сразу не понравился. У нас, дамских портных, на этот счет наметанный глаз. Подумаешь, недостатки! Вам же сейчас, наверное, нет восемнадцати. Так вот, не попрыгаете годик-другой в высоту – и обе ноги у вас станут совершенно одинаковыми. А бедра и бюст... При наличии в нашем городе рынка «Привоз»... В общем, поверьте мне, через какое-то время вам еще придется придумывать себе недостатки. Потому что, если говорить откровенно, мы, мужчины, женскими достоинствами только любуемся. А любим мы вас... я даже не знаю за что. Может быть, как раз за недостатки. У моей Риммы, например, их было огромное количество. Наверное, поэтому я и сейчас люблю ее так же, как и в первый день знакомства, хотя ее уже десять лет как нету на этом свете. – Как это нету? – изумилась Оля. – А с кем же это вы тогда все время разговариваете? – С ней, конечно! А с кем же еще? И знаете, это как раз главное, что я хотел вам сказать про вашего бывшего мужа. Если мужчина действительно любит женщину, его с ней не сможет разлучить даже такая серьезная неприятность как смерть! Не то что какой-нибудь там полусумасшедший портной Перельмутер... А, Римма, я правильно говорю? Слышите, молчит. Не возражает... Значит, я говорю правильно… Георгий Голубенко
Comments 176
Likes 2.2K
Ошибаться в наречиях — не стыдно, потому что они едва ли подчиняются правилам и требуют, чтобы их просто-напросто запомнили. Правильно: не лезь на рожон Рожон — заостренный шест и старорусское слово, которое само по себе почти не употребляется. А вот дерзкий фразеологизм «не лезть на рожон», означающий «в ярости и вопреки здравому смыслу нарываться на неприятности», очень даже в обиходе. Знакомое состояние? Держите себя в руках и пишите сочетание раздельно.
Comments 4
Likes 49
✔🪄✨Наш с Машкой отец уехал куда-то на заработки, и пропал, когда я учился в пятом классе, а сестра – в первом. Точнее, тогда он исчез с концами. А до этого просто уезжал и пропадал на несколько месяцев. Женаты они с матерью не были, батя был вольным соколом. Вот и ездил по стране то туда, то сюда. Возвращался, когда и как хотел, правда всегда с деньгами и подарками. Мать терпела, потому, что любила его до беспамятства. - Володенька, ты уж возвращайся поскорее. – просила она. - Ну, ладно тебе. Не разводи сырость. Жди с подарками. Небрежно целовал её, и исчезал. Пока его не было, за нами приглядывал папин брат, дядя Коля. Мамка, наверное, нравилась ему – он никогда не говорил об этом. Никогда не уделял ей особых знаков внимания. Мы просто всегда могли на него рассчитывать. - Ну, как ты тут, Таисия? – спрашивал дядя Коля, заходя к нам. – Как мелкие? - Ур-р-р-а, дядя Коля пришёл! – вопил я, и бежал к дядьке обниматься. - Здорово, Денис. – Николай коротко прижимал меня к себе. Как по мне, так лучше бы он был моим отцом. По выходным дядя Коля возил нас с Машкой гулять, пока мама отдыхала. Иногда она выбиралась с нами. А иногда предпочитала посидеть дома, подумать о своей нелёгкой бабьей судьбе. Когда я подрос, дядя Коля принёс домой гимнастическую стенку и установил в коридоре. Бати к тому времени дома не было почти полгода. Я помогал прикручивать снаряды. Машка стояла в стороне и наблюдала за то, как сноровисто дядька прилаживает турник, канат и кольца. - Дядь Коль, а чего ты не женишься? Ты вон какой рукастый. Тебя любая с твоими золотыми руками оторвёт. – прокомментировала Маша, не по-детски мудрая женской мудростью. Женская мудрость нимало основывалась на подслушанных разговорах матери с подругами. - Не нравится мне никто, Мария. Понравится – женюсь. - А детей-то тебе своих-то не хочется, что ли? Машка смешно развела руки. Дядя Коля отложил инструменты и серьезно сказал: - Мне пока вас хватает. А ты чего, спровадить меня пытаешься? – прищурился он. Машка не была дурой. - Я?! – широко распахнула она глаза. – Да что ты, дядь Коль. Я тебе всегда рада. Вечером я спросил у Машки: - Ты чего цепляешься к нему? Еще обидится и ходить перестанет. - А папка подарки привозит… - мечтательно сказала сестрица. – Скоро уж приедет, наверное. - У-у, д у р а. Купили тебя за подарки. Да ты знаешь, сколько эти снаряды стоят, которые он нам принес? - А мне-то они чего? Я платьев хочу и кукол. Я же не обезьяна, по твоим турникам лазить. Машка в этот раз отца ждала напрасно. Он не приехал. Однажды дядя Коля пришёл к нам и заперся с мамой в кухне. Что-то ей втолковывал, а мама горько плакала. - Тая, не реви. Я вас не брошу. Ну, ты ж его знаешь… ему подавай, где послаще, да помягче. Мама завыла в голос. Прямо вот так «Ой-ой-ой-ой-ой», после чего еще долго горько рыдала. Дядя Коля приходил к нам, как раньше. Помочь, починить, погулять с детьми. Однажды решился. Поговорил с мамой о своих чувствах. Я с чистой совестью подслушивал. - Коль, да не нужна я тебе! Ты вон какой мужик хороший. Счастья ты заслуживаешь. Настоящего счастья. - Ну, мне поди виднее, кто мне нужен. – упрямо сказал дядя Коля. - А если он вернётся? Коля ничего не отвечал. - Я его всё равно ждать буду. Люблю я его, Коля! Не могу ничего поделать. Если ты уверен, что нужна тебе такая. Без сердца. Я на цыпочках отошёл от двери. Мать я готов был убить. Надо же, дура какая! Нашла кого любить и ждать. Тьфу. Стали жить. Машка, та была вся в отца. Где кормят, там и ластится. Мог ли я обвинять её? Она уже тоже, кажется, поняла, что ждать отца с подарками нет смысла. А дядя Коля старался. Работал на нашу большую семью. Мама родила ему сына, Вадика. Счастью дяди Коли не было ни конца, ни края. Они расписались с матерью, и всё начало входить в колею. Я окончил школу без троек, и должен был пройти в институт на бюджет. Мать сияла, как самовар. - У нас в семье ученый будет, а, Коль? - Ну, а что мы? Тоже, поди, не лаптем щи хлебаем. - Да перестаньте вы! Какой учёный. – краснел и отмахивался я. – Налейте мне вон лучше шампанского. Попробовать. - Ой, а то ты не пробовал. – фыркала Машка, а я делал ей страшные глаза. Вадик бестолково лазил по всем нам, норовя залезть на стол и разрушить его. Коля схватил его и усадил к себе на колени. - Ну-ка, сынок, веди себя хорошо. Ты ж уже не грудной! Вадик немедленно схватил со стола ложку, приложил к носу и скосил глаза, дурачась. Все расхохотались. - В дверь что ли звонят? – навострила уши Машка. Мать открыла и попятилась в комнату. В дверном проеме нарисовался отец. Повисла тишина. Он осмотрелся и сказал: - А чего вы? Гуляйте дальше. Мы молчали. Вадик сполз с дяди Коли и пошёл в сторону нового дяденьки. Отец не обратил на него никакого внимания, а мать схватила Вадика на руки и закрылась им, как щитом. Дядя Коля встал и покачнулся. - Куда? – спросила мать не своим голосом. - Я… подышать мне надо. И вышел, аккуратно отодвинув брата плечом. Я встал и собрался идти за ним. А Машка за мной. - Доча, погляди, какие я тебе шмотки модные привез. – предложил отец. К моему удивлению, Машка на него даже не взглянула. Она догнала меня в коридоре и зашептала на ухо. - Давай, я за ним пойду. А ты лучше послушай, что тут будет. - Но… - Ну, Деня! Ну, у тебя лучше получается подслушивать! Вот же, а… но она права! Хоть в шпионы иди. Машка выбежала за Колей, а я притаился в коридоре, с ужасом думая о том, что мать наконец-то… дождалась. Любовь всей своей жизни. Что же теперь будет с нашей семьёй? - Тай, ты чо? Замуж, что ли, за Кольку вышла? – ехидно спросил отец. Мать молчала. - Тая… ну, было и было. Мало ли, кто там где согрешил. Всё. Я вернулся! Послышалась какая-то возня, звук пощёчины и рёв напуганного Вадика. - Шёл бы ты, Вова… отсюда. - Тай, да ты чего? - Всё, я сказала! Уходи. Никто тебя тут не ждал. - Врешь. Я по глазам вижу. Глаза врать не станут. - Ну, а я всё сказала. - отрезала мать. Отец вышел через мгновение, увидел меня в коридоре. - Подслушиваешь? Ну-ну. Далеко пойдёшь. Но мне было безразлично, что он обо мне думает. Я сунулся в комнату, думая, что мать сидит, убивается. Но она, успокаивала Вадьку, поправляла причёску и стол одновременно. Как Юлий Цезарь. - Уф-ф. Чуть праздник-то нам не испортил, да? – мать улыбнулась чуть кривовато. – Ну, где там они все? Вадик уже забыл о том, что мама ругалась с дядей. Он, довольный, что никто не мешает, двигал стул. Я вышел на утицу. Машка с дядей Колей сидели через дорогу в парке. Она вцепилась в его руку своими ручонками и положила голову ему на плечо. Как будто боялась, что если расцепит руки, дядька куда-нибудь денется. Я подошёл сзади, посмотрел на них. Мне так давно хотелось это сказать. Я обошёл лавочку, посмотрел в Колино потерянное лицо: - Бать, хорош тут сидеть. Пошли домой. Мамка зовёт. У Николая задрожали руки. Машка тут же положила на них сверху свои ладошки. Оторвала голову, посмотрела на него: - Правда, пойдём, пап? Мы пошли. Как-никак, у нас сегодня был праздник. Я окончил школу.
Comments 745
Likes 9.7K
Необычна судьба этого автографа. Пушкин случайно заложил листок в какой-то словарь, где он оказался как бы погребенным. Книга случайно оказалась потом не в библиотеке Пушкина, а среди книг его брата. Перелистывая спустя долгие годы словарь, Лев Сергеевич увидал листок с черновыми стихами, узнал руку поэта и с волненьем стал разбирать написанное. Выйдя на следующий день на прогулку (дело было в Одессе, в 1850 г., где доживал свой век нестарый, но больной Лев Сергеевич), он зазвал к себе встретившихся ему молодого чиновника Б. М. Маркевича, впоследствии известного реакционного публициста и романиста, и молодого поэта Н. Ф. Щербину, только что выпустившего в Одессе свой первый сборник стихов, положительно встреченный критикой. Экспансивному Льву Сергеевичу не терпелось поделиться своей находкой; к тому же, он рассчитывал, что молодые люди помогут ему разобрать трудный черновик. «Мы пришли втроем к нему на дом, — вспоминал через тридцать лет Маркевич. — На письменном столе его кабинета лежали два пожелтевшие листка: один величиною в четвертушку, другой несколько подлиннее и с оборванным углом. — Вообразите, — сказал он, взяв последний из них в руки, — вчера в старом словаре нашел у себя неизвестный оригинал брата! Щербина кинулся к нему. — Автографы великого! — воскликнул он восторженно, — позвольте прикоснуться благоговейными устами!.. Он склонился над бумагою. Лев Сергеевич был видимо тронут этим и поцеловал его в голову. — Четыре стиха разобрал, — прелесть! — заговорил он опять. — А дальше не мог, перемарано очень; да и глаза ослабели; не поможете ли вы, господа? Мы, разумеется, поспешили приняться за работу. Четыре начальные, разобранные Львом Сергеевичем, быстрою рукою написанные стиха известны теперь всем: Ночь темна. В небесном поле Ходит Веспер золотой; Старый дож плывет в гондоле С догарессой молодой... Затем следовало десять или двенадцать строк, с приписками на полях, но и те и другие были, действительно, так помараны широкими, очевидно нетерпеливыми размахами пера, что, кроме нескольких отрывочных слов, которые привести в связь между собою мы никакой не находили возможности, ничего разобрать было нельзя. А между тем, судя по началу, какое обещалось тут новое сокровище!.. Побились мы втроем с полчаса времени и отступились!» Познакомил Лев Сергеевич с найденным им автографом и молодого чиновника, сотрудника плюшаровского энциклопедического словаря, театрального переводчика М. Н. Лонгинова, впоследствии литератора, библиографа, эволюционировавшего от умеренного либерализма своей молодости к самой крайней реакции. Лонгинов опубликовал «это бесподобное четверостишие» через несколько лет в таком чтении: Ночь светла; в небесном поле Ходит Веспер золотой... Тексту предшествовало объяснение: «...отрывок найден был братом поэта Л. С. Пушкиным, от которого я узнал его. Кажется, это начало стихотворения под заглавием: „Марино Фальеро“». Вскоре после открытия автографа — 19 июля 1852 г. — Лев Сергеевич умер. П. И. Бартенев, начинающий пушкинист, будущий редактор «Русского архива», собиравший материалы для биографии Пушкина, обратился с просьбой к опекуну детей Л. С. Пушкина, С. А. Соболевскому, — «поискать в его <Льва Сергеевича> бумагах писем Пушкина. Из нижегородской деревни прислана была пачка писем, всего 34»4. В октябре 1853 г. Бартенев снял с писем Пушкина к брату копии, пометив под ними: «Эти письма пришли из Болдина от супруги Льва Сергеевича. При них было еще: 1) клочок бумаги, весь измаранный черновыми стихами Пушкина, из которых можно разобрать: есса Догар[ала] молодая В голубом эфире Светит месяц молодой Старый дож плывет в гондоле С догарессой молодой, да и эти зачеркнуты, кроме пятого; еще около 10 стихов совсем нельзя прочесть». Сбоку Соболевским написано: «приложение № IV (у Соб<олевского>)». Дело в том, что Соболевский переплел письма Пушкина к брату в сафьяновый переплет и в конце подклеил несколько приложений, среди которых был и автограф стихотворения о доже и догарессе. В 1858 г. Соболевский, с разрешения вдовы Льва Сергеевича, передал письма Пушкина к брату в новый журнал «Библиографические записки», который и открылся их публикацией. В примечании редакция сообщала, что подлинники хранятся у Соболевского, и перечисляла приложения к письмам, соединенным в одну тетрадь. Среди приложений назывался и знакомый нам «клочок бумаги» с почти таким же чтением текста, как у Бартенева. В 1870 г. автографы писем Пушкина к брату были переданы в Румянцовский музей; но «приложения IV» — «клочка бумаги» со стихами — при них уже не было. Как мы видели, еще в 1856 г. М. Н. Лонгиновым было высказано предположение, что это — «начало стихотворения под заглавием „Марино Фальеро“». Марино Фалиери (Фальеро) был избран венецианским дожем в середине XIV столетия (1354), в эпоху, когда в республике господствовал олигархический режим купеческой патрицианской верхушки и роль дожа как главы исполнительной власти была ничтожна. Готовилось восстание демократических слоев, к которому примкнул и восьмидесятилетний Фалиери. Накануне дня, назначенного для выступления, заговор был раскрыт, дож арестован и приговорен к смертной казни — вместе с заговорщиками. Через два дня, 17 апреля 1355 г., с «лестницы гигантов» дворца дожей скатилась голова Марино Фалиери, отсеченная палачом. Такова история. Предание говорит, что Фалиери вошел в заговор по личному поводу. Один патриций позволил себе оскорбить молодую жену дожа, а затем и его самого. Разгневанный старик подал жалобу в сенат, который наложил на обидчика ничтожное взыскание. Трагическая судьба Марино Фалиери вдохновляла художников во всех областях искусства. Гофман написал о нем новеллу (1819), Байрон — драму (1820), Казимир Делавинь — трагедию (1829), Кольбе (младший), Делакруа, Ш. -О. Гэ и Робер-Флери — картины (1816, 1829, 1833 и 1845), Доницетти — оперу (1835). И позднее, во второй половине XIX века, немецкие писатели — Крузе, А. Линднер, Мурад Эффенди, Валлот — интерпретировали трагедию венецианского дожа в драматической форме; английский поэт Свинбэрн посвятил ему лирико-дидактическое стихотворение». Что именно направило мысль Пушкина к образу старого венецианского дожа Марино Фалиери, государственная деятельность которого обрывается трагической смертью, — неизвестно. Несомненно лишь то, что образ злосчастного Марино Фалиери под пером Пушкина должен был озариться новым светом, как наполнялись глубоким психологическим содержанием образы Дон Жуана и Клеопатры, Мазепы и Дмитрия Самозванца, Анджело и Изабеллы, и других трагических героев мировой литературы — от обращения к ним гения Пушкина. ** Прошло сто лет с того дня, когда случайная находка автографа, затерянного Пушкиным, сделала стихотворение достоянием читающей России. За это время ученые писали статьи о сюжете стихотворения, о его датировке, поэты дописывали за Пушкина его стихотворение. Недоставало только одного — текста Пушкина. И вот, в 1951 г. черновой автограф Пушкина обнаружила студентка Историко-архивного института, Оксана Богданова, в альбоме автографов из собрания М. П. Полуденского (редактора «Библиографических записок») в Государственном историческом музее в Москве. Молодая исследовательница натолкнулась на черновой автограф, вклеенный в альбом; на обороте полоски, на которой держался автограф, было написано: «А. С. Пушкин». Нахождение места листка в тетради Пушкина дало бы возможность точнее датировать текст. По почерку и по черным чернилам автограф напоминает черновики «Медного всадника» и в особенности стихотворения: «Чу! пушки грянули». Тем самым, его можно предположительно датировать осенью 1833 г. Последние слова инородного текста отчеркнуты от черновика стихотворения штриховкой; внизу страницы один из стихов заштрихован характерной для рукописей Пушкина тридцатых годов формой удлиненного эллипсиса. Оборот листа — чистый. Отрезан текст стихотворения от листа был, бесспорно, самим поэтом. Отсутствие на нем нумерации красными чернилами, делавшейся жандармами на рукописях Пушкина после его смерти, подтверждает то, что он не попался им на глаза; иначе говоря, он, очевидно, покоился в словаре. Вот транскрипция текста новонайденного автографа: [Ночь тиха] небесномъ [воздушномъ] [Догаресса молодая] поле [въ голубомъ] [эфирно<мъ>] светитъ Весперъ [блещетъ] [месяцъ] золотой — [я] Старый Дожъ плыве[тъ] въ гондоле - - Съ догарессой молодой — — [Неб<о>] [Море тихо], [Ночь безмолвна]* [Внемлютъ] [море блещетъ] [Ночь] Не [вечеръ<?>] [Ветеръ] [Ночь] [не] [трепещетъ] [Не вiется<?>] [Флагъ не трепещетъ] [Вед<…>] [всюду] [слышенъ] [запахъ розъ] [Бучентавра гордый флагъ] [и лав<ра>] [Ночь] [Вол<....>] [Возд<ухъ>] [дышитъ] [за<пахъ> <?>] [Запахъ мирта], [запахъ лавра] [Воздухъ полнъ] [дыха<нья>] [Флагъ] [Воздухъ] Ночь полна <дыханья лавра>2* [Запахъ розъ] дремлютъ флаги [Флагъ надменый] темное [Буче<нтавра>] [вiется] [вi<ется>] Буче<нтавра> Море [Не и<граетъ> <?>] [играетъ] молчитъ [мгла] [Ночь безмолвна и тепла] [дремлетъ] морская мгла [Ноч<ь>] [Н<очь> <?>] [морская мгла] По-видимому, текст возникал под пером поэта в следующей последовательности; первым был записан стих: Догаресса молодая Затем он был зачеркнут, и были написаны два стиха: Старый дож плывет в гондоле С догарессой молодой Выше были записаны к ним рифмы «поле» и «золотой», к которым подбирались стихи: В голубом эфирном поле * В голубом воздушном поле * В голубом небесном поле Блещет месяц золотой * Светит Веспер золотой Четверостишие сложилось: В голубом небесном поле Светит Веспер золотой, Старый дож плывет в гондоле С догарессой молодой. Веспером называли римляне (а за ними и поэты) планету Венеру, в момент ее появления после заката солнца; иначе — вечерняя звезда. Этим и объясняется сочетание в одной картине золотой звезды и голубого, еще не ночного, неба. Сделав исправление в третьем стихе (вместо «плывете — «плывя»), Пушкин продолжал: Старый дож плывя в гондоле С догарессой молодой Внемлют море блещет < > Флаг не трепещет Но поэт тут же отменил поправку, вернулся к форме «плывет» и закончил строфу и синтаксически. Во второй строфе должно было говориться о безветрии ночи; появляются варианты пятого стиха: Море блещет * Море тихо * Ночь безмолвна море блещет * [Ночь] [Неб<о>] Тут Пушкин оставляет рифму «трепещет — блещет» и стих «Флаг не трепещет» заменяет стихом: Бучентавра гордый флаг Найдя звучный стих с новым, еще не слыханным в русской поэзии словом, поэт возвращается к описанию ночи в Адриатическом море: Запах мирта, запах лавра * [Ночь] [Вол<....>] [Воз<дух>] [дышит] * Слышен запах роз и лав<ра> * Всюду запах роз и лав<ра> * Воздух полн дыха<нья лавра> * [Флаг] [Воздух] Возникает другое окончание стиха: флаг надменный * Не играет флаг надменный * Не виется флаг надменный Стих принимает другой вид. Новое слово переносится в конец стиха, рифмуя со стихом: «Воздух полн дыханья лавра»: Флаг надменный Буче<нтавра> Но мысль и образ концентрируются в одном стихе: Дремлют флаги Бучен<тавра>. Строфа завершается гармоническим стихом: Ночь безмолвна и тепла К нему пишется рифма: «мгла» и сочиняются неполные варианты стиха: Дремлет мгла * морская мгла Но стих: «Воздух полн дыханья лавра» еще не удовлетворяет поэта, и он записывает начало стиха: «Ночь полна», ставя после него условный значок, служащий указанием: и так далее, как уже было написано, то есть: Ночь полна <дыханья лавра> Тем самым стих: «Ночь безмолвна и тепла» уже не может оставаться в строфе, поэт вычеркивает его (как вычеркивает и возникшее в каком-то повороте мысли начало первого стиха: «Ночь тиха, в небесном поле»). Вместо этого второго стиха второй строфы он записывает опору нового стиха: «Море молчит», а затем и эпитет: «темное». Вторая строфа получает, наконец, такой вид: Ночь полна <дыханья лавра>< > Дремлют флаги Бучентавра. Море темное молчит. Тут — вся картина, вернее — ощущенье южной ночи: и запах, и тепло, и, может быть, неверный, таящий в себе тревогу, покой моря. Однако вводить в «окончательный» текст стихотворения эту строфу нельзя: она недоработана, нехватает целого стиха. Приходится брать предыдущую редакцию строфы, в которой нехватает только одного полустишия. Эта редакция не несет в себе ощущения надвигающейся трагедии, которая чувствуется в стихе: «Море темное молчит». Музыкальность этих строк достигается сочетаниями плавного звука л с гласными, особенно с а, звучащими во всей строфе: лавра, мгла, флаги, тепла. Эта строфа невольно вызывает в памяти слова Пушкина о стихах Батюшкова: «Слог так и трепещет, так и льется — гармония очаровательна». Вот этот «окончательный» текст стихотворения, или, лучше сказать, начала стихотворения, как оно вычитывается по черновому автографу: [В голубом] небесном поле Светит Веспер золотой — Старый дож плывет в гондоле С догарессой молодой. [Воздух полн] [дыха<нья лавра>], морская мгла, Дремлют флаги буче<нтавра>, [Ночь безмолвна и тепла]. Т. Цявловская
Comments 5
Likes 83
Зoлотые сеpeжки. Мальчик был xyденький и не пo годам серьезный. Таня подумала, что ему, наверно, лет семь. Девушка уже минут пять нaблюдала за необычным посетителем, но не окликала его. Она смотрела на мальчика и представляла, что всего года через три ее Ванечке было бы столько же. Он пошел бы в первый класс, учился бы на «отлично», потому что Танин сын был очень смышленым и к тому же хорошо рисовал. Она бережно хранит свой портрет, который нарисовал Ванечка незадолго до… Таня почувствовала, как слезы опять накатываются на ее глаза и до бoли сжала зубы. Она должна быть сильной, она обещала себе, хотя бы ради ее родителей, которые тоже очень тяжело перенесли гибель их маленького внyка. А вот ее мyж Саша, похоже, не очень гоpeвал. Он нисколько не винил себя в происшедшем. Но Таня была другого мнения. Ведь, если бы муж не оставил трехлетнего сына одного на кухне, а сам не валялся в спальне с телефоном, забыв обо всем, Ванечка бы не подавился и не задохнулся. Саша даже не вспомнил о сыне, пока не пришла с работы Таня и не увидела лежащего на полу в прихожей бездыханного малыша. Видимо, он стoял у дверей с пряником в руках, ожидая возвращения любимой мамочки. Сразу после похорон, Саша заявил, что yxoдит от Тани. Оказывается, у него уже давно была любовница, с которой он и переписывался в тот вечер. Как Тaня пережила все это, она и сама не понимает. Квартира, в которой они жили, принадлежала матери мужа, поэтому Таня собрала свои вещи и вepнулась к своим родителям, в соседний городок. Чтобы совсем не раскиснуть, она сразу стала искать работу. И устроилась в ювелирный магазин недалеко от дома. Работа ей нравилась, спокойно, красиво. И люди, все разные. Кто-то покупает свадебные кольца, кто-то подарок родному человеку на юбилей, кто-то жене в знак извинения, а кто-то любовнице. Последних Таня не любила, особенно когда лоснящийся от жира и машущий пачкой денег мужчина, с самодовольной улыбкой хвастался, что у него молоденькая любовница, которую он, видите ли, разбаловал. Таким девушка не могла улыбаться даже дежурной улыбкой, за что уже не раз эти холеные ловеласы жаловались на нее Сергею Никитичу, директору магазина. Танино счастье, что он знал ее историю и жалел ее. А, может, и не только жалел. Замечала она уже не раз на себе долгий, задумчивый взгляд молодого начальника. Нет, не пошлый, наоборот, он словно… словно восхищался ею или даже был к ней неравнодушен. Таня не хотела и даже боялась думать об этом и старалась совсем на него не смотреть. В тот день покупателей было мало. Понедельник, к тому же на улице шел мелкий противный осенний дождь. И тут этот мальчик. Он зашел в магазин, громко, вежливо поздоровался и стал разглядывать золотые украшения. С его красной куртки, которая была ему явно мала, капала вода. Видимо, он пришел издалека, раз успел промокнуть. Таня подумала, что он, наверно, замерз, но у них в магазине было очень тепло, поэтому она и не стала торопить маленького посетителя. Просто с грустной улыбкой наблюдала за ним и вспоминала своего Ванечку. - Тетенька, - наконец подошел к ней мальчик, - Я хочу купить сережки для моей мамы. Хоть самые маленькие. У нее никогда не было золотых сережек. Мама у меня очень красивая, только папка ей никогда не разрешал украшения одевать. Даже один раз побил ее, когда она глаза накрасила, он часто маму бил, и меня, - мальчик нахмурил брови, помолчал, а потом вдруг улыбнулся: - Но мама его выгнала! Она смелая у меня. Без папки так хорошо! – он опять нахмурился: - Вот только мама совсем перестала со мной играть. Я сначала на нее даже обижался, а потом случайно услышал, как она тете Марине говорила, что ее никто уже не сможет вылечить, - мальчик посмотрел на Таню полными слез глазами: - Получается, она болела, а я думал, что она меня не любит. Тетенька, а разве бывает такая болезнь, которую нельзя вылечить? Таня ничего не смогла ответить ребенку, она лишь пожала плечами. Мальчик поежился, словно от холода и тяжело вздохнул: - Вот я и хочу купить маме сережки, она обрадуется и сразу выздоровеет. А деньги я уже давно собираю, я хотел себе игровую приставку купить. Этого же хватит? - и он достал из кармана пакетик с деньгами. Таня увидела несколько бумажных купюр разного достоинства и много монет. Девушка сразу поняла, что этого ни на что не хватит, но ничего не сказала. Она с самым серьезным видом пересчитала деньги и задумалась. Не могла она сказать ребенку, что его мама останется без подарка. Таня решительно достала из витрины небольшие золотые сережки и показала их маленькому покупателю: - Вот такие подойдут? На них сегодня скидка, как раз твоих денег хватит. Мальчик радостно закивал головой, не отрывая восхищенного взгляда от украшения. Когда Таня все оформила, он протянул руку и зажал сережки в кулачке: - Спасибо! – прошептал он и пошел к выходу, но перед дверями остановился, обернулся и, со счастливой улыбкой, помахал: - До свидания! Таня долго смотрела ему вслед, а потом достала свой кошелек, вытащила оттуда несколько купюр из полученной утром зарплаты и положила деньги в кассу. Она не видела, как из дверей подсобки на нее внимательно смотрел директор. Утром на следующий день в магазин зашла очень худая молодая женщина. Она подошла к прилавку, терпеливо подождала, пока Таня отпустит покупателей, а потом виновато улыбнувшись, протянула ей те самые сережки: - Вчера мой Дениска купил их у вас, - она вдруг поежилась, - Он, правда, их купил? Таня кивнула, не отрывая взгляда от ее лица. Мама мальчика показалась ей знакомой. Она была очень бледная и сутулая, сразу было видно, что какая-то болезнь съедала ее. Но ее глаза, казавшиеся сейчас такими огромными, были явно знакомы Тане. И вдруг она вспомнила: - Дорохова, это ты? Иринка? Женщина удивленно застыла, но тут же слабо улыбнулась: - Таня? Баранова? Сколько же лет мы не виделись? Вроде в одном городе живем, а надо же! - Двенадцать, - ответила Татьяна, - Мы же в восьмом учились, когда мои родители квартиру в другом районе купили и меня в третью школу перевели. В восемнадцать я замуж вышла и уехала отсюда, вот и не встречались мы до сих пор. А сейчас я вернулась, с мужем развелась и вот, теперь опять с родителями живу, - Таня с грустью смотрела на подругу детства, - А за сережки ты не переживай, на них вчера была очень большая скидка, так что все нормально. Носи на здоровье. Ира радостно улыбнулась, даже румянец появился на ее впалых щеках: - Спасибо, Танюшка, а я уж распереживалась, не украл ли их мой обормот? В последнее время я не очень смотрю за ним, приходится много по врачам мотаться. С мужем тоже развелась, думала, наконец-то, будем жить спокойно, сыном займусь, но, видно, не дано мне счастливой быть, - женщина тяжело вздохнула: - Прости, нагрузила тебя, пойду я. Ира убрала сережки в потертую сумочку и пошла к выходу. Уже взявшись за ручку двери, она на несколько секунд замерла, а потом вдруг обернулась и, словно набравшись смелости, быстро спросила: - Тань, а ты можешь за моим Дениской присмотреть? По старой памяти? Мне нужно в больницу лечь, а у меня никого нет, ни родителей, ни подруг. Одного его не оставить, он у меня, конечно, самостоятельный, но ему же семь только, и в интернат его отдавать не хочется, он ранимый очень, его обидеть легко, - Ира с такой болью и надеждой смотрела на бывшую одноклассницу, что Таня только быстро закивала головой. Ирина торопливо, словно опасаясь, что подруга передумает, написала на листочке свой новый адрес и номер телефона, сказала, что она с сыном будут ждать Таню вечером в гости и быстро ушла. После работы Татьяна позвонила родителям, чтобы не теряли ее, зашла в магазин, купила сладости к чаю и вскоре стучала в старенькую деревянную дверь на третьем этаже пятиэтажки в трех кварталах от магазина. Домой она вернулась поздно. И уснула в ту ночь только под утро. Таня вспоминала, как ужаснулась, в каких условиях живут Ира и Дениска. Квартира была чистой, но обстановка настолько бедной, что не верилось, что так можно жить в наше время. Пока мальчик уплетал вкусняшки, Ира рассказала, что муж ее был очень жестоким человеком, часто за всякие мелочи бил ее и сына, не разрешал ей работать, потому что ревновал ко всем подряд. Но и свою зарплату никогда ей не отдавал, покупал иногда продукты, но их совсем не хватало, а об одежде или ремонте, вообще, разговора не было, тем более, что квартира принадлежала Ире, она ей от бабушки досталась. Зато на себя денег не жалел, и на бутылку находил. А Ира втайне днем ходила по соседям, за копейки прибирала, готовила, так и покушать хоть немного, но приносила, и на одежду сыну наскребала. Купит, этикетки поотрывает, помнет, а мужу говорит, что кто-то отдал почти новое. А тот еще возмущался отборным матом, что могли бы и получше вещи отдать, жлобы. Как прожила Ира с таким чудовищем больше шести лет, и сама не понимает. Но, когда однажды он так сильно ударил сына, что Дениска потерял сознание, она вызвала Скорую и пригрозила мужу, что, если он не уберется с вещами из ее квартиры до приезда врачей, она расскажет им правду и его посадят. Мигом, ведь, собрался! С Дениской все обошлось, а Ира на следующий же день заявление на развод подала, вскоре и работу подыскала. Обрадовались они, что жить будут теперь счастливо, но через полгода со страшными головными болями ей пришлось обратиться в больницу, где и узнала она, что не прошли бесследно побои мужа. Почти год уж она борется с болезнью, врачи лечение назначали, выписывали лекарства дорогущие. Но Ира их купить не могла, потому что сначала ей нужно было накормить и одеть сына, он слишком долго не видел нормальной жизни. Покупала какие-то другие, дешевые лекарства, но они не помогали. Вот и дошла ее болезнь до такой стадии, что врачи прямо заявили, жить Ирине осталось, может, неделю, а, может, год, как организм будет бороться. Единственное, что ей предложили, это лечь в больницу на пару недель, чтобы немного поддержать ее. Она хотела отказаться, не знала, с кем оставить Дениску, но вот, к счастью, встретила Таню. На следующий день, после работы, Татьяна пришла за мальчиком. Дениска уже собрал свои учебники и одежду в сумку и школьный рюкзак. Он серьезным тоном в десятый раз твердил своей маме: - Слушай врачей. Если будешь хорошо лечиться, то обязательно выздоровеешь. Не пей холодную воду. Кушай хорошо. Тебе силы нужны. Таня смотрела, как Ирина, грустно улыбаясь, крепко обнимала сына и боялась заплакать, она не понимала, как так получается, что ребенок и мама должны потерять друг друга? Почему смерть забрала у нее ее Ванечку, а у Дениски пытается отнять его маму? В чем они виноваты? - Теть Тань, Вы не бойтесь, я послушный, - сказал Дениска, когда они подходили к дому Татьяны, - И уроки сам делаю. И гладить даже умею, - он немного помолчал и вдруг громко добавил срывающимся голосом: - А мама выздоровеет, потому что она сережки мои надела. Вот! Дениска стал жить с Таней и ее родителями. Мальчишка оказался очень добрым и не по годам хозяйственным. Вот только грустный он был, по маме очень скучал, хоть и возила его Татьяна в больницу каждый вечер после работы. Прошла неделя, становилось понятно, что Ирину не выпишут, ей с каждым днем становилось все хуже и хуже. И однажды ночью Тане позвонили из больницы и сказали, что Ире совсем плохо, что, если она хочет успеть попрощаться с подругой, ей нужно срочно приехать. Таня посмотрела на спящего Дениску, укрыла его потеплее и поехала в больницу. - Я боюсь за сына, - тихо, сквозь слезы, прошептала Ира, когда увидела Таню, - Его же теперь отдадут в детский дом. Ты можешь его навещать там, хоть иногда? У него же больше никого нет. - Я не брошу его, - твердо ответила ей Таня, стараясь не заплакать, - Не брошу, обещаю. Я не отдам его туда. - Я знала, что ты настоящий друг. Возьми это, - девушка, едва подняв руку, показала на листок бумаги, лежавший на тумбочке рядом с ее кроватью, - Может, пригодится. Передай сыну, что я его очень люблю. Сказав это, Ира прикрыла глаза и затихла … Дениска не плакал. Он сидел на стуле и смотрел в окно. Потом повернулся к Тане и тихо обреченно спросил: - Теть Тань, а когда меня заберут? - Ну уж нет, - покачала головой Татьяна и присела около него на корточки, - Я такого мальчишку никому не отдам! Мне такой самой нужен! Ты хочешь остаться со мной? Дениска быстро закивал, крепко обнял ее за шею и все же расплакался. Таня взяла отпуск, организовала похороны Ирины, а потом она и Дениска начали делать ремонт в его квартире. В органах опеки Татьяне пошли навстречу, помогла бумага, которую ей оставила Ира. В ней было согласие на опеку ее сына, которое заверил главврач больницы. Дениска понемногу приходил в себя, он с удовольствием помогал Тане с ремонтом, намазывал обои клеем, подметал, выносил старые обои. Однажды, когда мальчик вышел из квартиры с пакетом мусора, в двери вошел высокий плотный мужчина. Он по-хозяйски прошел в квартиру и встал в дверях комнаты, опершись на косяк. - Неплохо устроилась, дамочка, - проговорил он с пьяной усмешкой, - Что, решила квартиру Иркину себе хапнуть? Не получится! Моя квартира, поняла? И сын мой! Вот подам в суд, так его мне отдадут, со всем потрохами. А квартиру переоформлю, тогда можно будет и в детдом его спихнуть. Где пацан-то? – мужчина огляделся вокруг и увидел сына, который входил в двери квартиры: - Дениска, я соскучился, сынок, - плаксивым голосом проговорил мужчина, резко схватил за руку растерявшегося мальчика и захохотал: - Что, поверил, гаденыш? Стой, не дергайся, или забыл, как я вас с мамкой уважать меня учил? Дениска перестал вырываться и стоял бледный, со слезами в испуганных глазах. - Отпустите мальчика, - попросила мужчину Таня, - Зачем он Вам? Вы же его не любите. - Конечно, не люблю, - продолжал мерзко смеяться незваный гость, не отпуская Денискину руку, - Я и не спорю, я люблю, когда у меня квартирка есть. Моя. Так что гоните мне стоимость этих двух комнат или я отсужу пацана. Таня смотрела в, полные ужаса, глаза мальчика и не знала, что ей делать. Она была готова на все, только чтобы этот ужасный человек не забирал у нее Дениску, чтобы оставил их в покое. Но тут мужчина вдруг вскрикнул, отпустил сына и скривился от боли, потому что кто-то крепко заломил ему за спину его вторую руку. - Танюш, вызови-ка полицию, - раздался из-за спины горе-папаши спокойный голос Сергея Никитича, - Думаю, они не похвалят этого наглеца за такой шантаж, а уж ребенка ему точно никто не доверит. После того, как полицейские увели в наручниках Денискиного папу, Таня, наконец, спросила у своего начальника: - Как Вы здесь оказались? - Мне рассказали, что случилось с твоей подругой и про мальчика тоже. Я испугался, что ты уволишься. А я не могу так просто отпустить тебя. Я эти две недели никого не слышу, не вижу. Я спать перестал. Таня, я не могу жить без тебя, я тебя люблю, - Сергей Никитич покраснел от смущения, а потом вдруг резко посмотрел Татьяне прямо в глаза: - Выходи за меня замуж. Вместе с Дениской твоим. Мальчик, который стоял, обняв Таню за пояс, поднял на нее голову и, кивнув, очень серьезно сказал: - А я вот от такого папки не отказался бы. Такой и сам не обидит, и от других защитит. Может, согласимся? Таня крепко сжала губы, хрюкнула и, не удержавшись, громко расхохоталась, а вслед за ней и Дениска с Сергеем Никитичем. В комнате, среди нарезанных обоев стояли, обнявшись, мужчина в строгом, элегантном пальто, девушка, в испачканной клеем домашней одежде и мальчик с грустными глазами, в которых вдруг загорелся огонек надежды на счастливую жизнь. Они уже не смеялись, просто крепко держали друг друга в объятьях, словно боялись, что неведомая сила может их разлучить. А за стенами этого огромного дома другие люди ужинали, смотрели телевизор, читали, разговаривали. Кто-то был счастлив, кто-то грустил и у каждого из них была своя дорога. А вот какой она будет ровной, гладкой или в ухабах, длинной или короткой, никто не узнает, пока не пройдет ее до самого конца… автор Мapия Скибa
Comments 462
Likes 4.2K
Уже в античных руководствах по риторике первым и основным требованием, предъявляемым к речи, было требование точности и ясности изложения мысли. Содержательная точность и ясность речи в целом достигается за счёт соблюдения двух уровней точности. Во-первых, это предметная точность, то есть точность в самом отражении действительности. Например, в одном из школьных сочинений встречается фраза: Татьяна любит свою няню, эту седобородую старушку. В данном случае мы сталкиваемся с явной предметной неточностью, поскольку няня Татьяны Лариной не могла иметь бороды! Подобного рода неточность содержится и в одном из рассказов В. Кондрашова: Железнодорожник постукивал молоточком по чугунным колесам паровоза. Все колёса паровозов, тепловозов и железнодорожных вагонов делаются только из стали (чугун – очень хрупкий сплав!), а автор этого явно не знает. Примеры предметной неточности можно обнаружить в газетах, в теле- и радиопередачах. Так, в одном из репортажей встречается фраза: Эту передачу слушали по радио на двух континентах – в Арктике и Антарктике. Слово континент здесь совершенно недопустимо, потому что Арктика таковым не является. Столь же грубую предметную неточность содержит фраза: В течение февраля продолжительность суток возрастёт на два часа. Сутки всегда равны 24 часам, а вот световой день может менять свою продолжительность. Во-вторых, в речи необходимо соблюдать не только предметную, но и понятийную точность, то есть точность в выражении мысли. Понятийная неточность может проявляться в отсутствии конкретности в выражении мысли. Например, достаточно часто этот вид неточности встречается в ответах нерадивых чиновников на те или иные жалобы граждан: Этот вопрос будет рассмотрен (какой? где? когда? кем? как?); Намечены соответствующие меры (какие? кем?). Понятийная неточность может проявляться также в неполноте выражения мысли (например, в отсутствии примеров, доказательств), что приводит к декларативности текста или даже к его непониманию. Такого рода неточности часто встречаются в школьных сочинениях. Но можно обнаружить неполноту выражения мысли и в официальных документах, и в публицистических текстах, и в научных докладах. Например, юристы-практики часто критикуют многие законы, принятые в последние годы, именно за то, что в этих законодательных актах не отражён механизм их реализации. Можно привести и такой забавный эпизод из жизни знаменитого физика Э. Ферми. На одном из теоретических семинаров физик не понял содержания доклада коллеги, хотя темой сообщения была теория самого Ферми. Очень часто недостаточная информативность текста бывает вызвана тем, что в предложении опущены важные слова и словосочетания. Это может привести даже к абсурдности высказывания. Например: Восьмидесятилетняя слепая старушка ходила в сарай по проволоке. В предложении опущено одно слово – «держась за проволоку», а без него можно подумать, что слепая старушка демонстрировала чудеса эквилибристики. Наконец, понятийная неточность может быть связана с неправильным или неточным словоупотреблением. Обычно неточный выбор слова так или иначе связан с незнанием, непониманием или недостаточным учётом значения слова, его сочетаемости и т.д. Можно выделить целый ряд типичных лексических ошибок: употребление слова в несвойственном ему значении; неразграничение паронимов, значений многозначного слова и т.д. Л. Балашова, д.ф.н., В. Дементьев, д.ф.н.
Comments 8
Likes 45
«Я искал в этой женщине счастья, а нечаянно гибель нашел» На стихах талантливого поэта Сергея Есенина выросло не одно поколение наших соотечественников. А вот Айседору Дункан сейчас помнят только как одну из жён Есенина, причём мало кто знает, чем она занималась. Да и среди современников Дункан была интересна только определённому кругу людей. Как же могла эта пара сойтись вместе и что их объединяло? Есенин и Дункан познакомились осенью 1921 года в мастерской художника Георгия Якулова. Поэту было всего 26 лет, а танцовщице — 44 года. При этом Дункан почти не говорила по-русски, а Есенин не знал английского. Но всё это не помешало вспыхнуть искре непреодолимой страсти. Есенин увидел, как Дункан исполняет свой знаменитый танец с шарфом, и не смог сдержать восхищения. В тот вечер они уехали вместе и больше уже не расставались длительное время. Молодой поэт переехал в особняк своей возлюбленной на Пречистенке, в котором в дальнейшем развивался их бурный роман. В 1922 году, всего через полгода после знакомства, пара заключила официальный брак. Однако сделано это было вынуждено — без брака Есенину не давала визу для выезда за границу со своей любимой. Было две свадьбы: одна в Хамовническом ЗАГСе, а вторая — за границей. Супруги пожелали носить двойную фамилию. «Теперь я — Дункан!» — гордо произнёс Есенин, выйдя из ЗАГСа. Молодые объездили Европу, после чего направились в Америку. Однако там их чувства остыли, и отношения начали сходить на нет. Поэт не мог смириться с тем, что за границей все воспринимали его лишь как «приложение» к несравненной Дункан, в то время как на родине его чуть ли не боготворили. Максим Горький, который посетил супругов в Берлине, писал свои впечатления: «Эта знаменитая женщина, приведшая в восторг тысячи эстетов, рядом с этим маленьким, замечательным рязанским поэтом, казалась совершенным олицетворением всего того, что ему не нужно... Разговор между Есениным и Дункан происходил в форме жестов, толчков коленями и локтями... Пока она танцевала, он сидел за столом и, потирая лоб, смотрел на нее... Айседора, утомленная, падает на колени и смотрит на поэта с улыбкой любви и преклонения. Есенин кладет руку на ее плечо, но при этом резко отворачивается...» Есенин начал всё чаще прикладываться к бутылке со всеми вытекающими последствиями. Он частенько избивал Дункан и презрительно называл её Дунькой. Айседоре даже приходилось вызывать полицию, чтобы утихомирить буйного супруга. Импульсивным влюблённым было сложно жить вместе, но они не могли существовать поврозь. Их поглощала страсть. Они разрушали друг друга, но не могли друг без друга обойтись. В 1923 году пара вернулась в Москву. Дункан говорила: «Я привезла этого ребенка на его родину, но у меня нет больше ничего общего с ним». В Москве Есенин и Дункан несколько дней провели в идиллии, но потом опять начались скандалы. Поэт ушёл от жены. Его приютила Галина Бениславская, которая давно испытывала к нему нежные чувства. Есенин видел, что Бениславская сходит по нему с ума, поэтому старался не часто ночевать у неё. Зато поселил в этой квартире своих сестёр — Катю и Шуру. После этого Дункан и Есенин виделись всего несколько раз. Вскоре Айседора снова уехала в Париж, уже одна. Ей вслед полетела телеграмма, написанная под диктовку Бениславской: «Я люблю другую. Женат. Счастлив. Есенин». На самом деле поэт никогда не был женат на Бениславской официально и воспринимал её больше как друга. Дункан и Есенин так и не были официально разведены. Он женился на Софье Толстой будучи женатым на Дункан. Никто никогда не слышал от Айседоры ни одного плохого слова в адрес молодого беспутного супруга. Она пережила его на полтора года, и так же, как её дети, ушла из жизни по вине автомобиля: длинный шарф артистки зацепился за колесо кабриолета, в котором она ехала.
Comments 523
Likes 2.7K

Feed

Ошибаться в наречиях — не стыдно, потому что они едва ли подчиняются правилам и требуют, чтобы их просто-напросто запомнили.
Правильно: не лезь на рожон
Рожон — заостренный шест и старорусское слово, которое само по себе почти не употребляется. А вот дерзкий фразеологизм «не лезть на рожон», означающий «в ярости и вопреки здравому смыслу нарываться на неприятности», очень даже в обиходе. Знакомое состояние? Держите себя в руках и пишите сочетание раздельно.

Feed

Грустить не стоит, право, в феврале…
Февральские зимние вечера – чем они привлекают? В них, как и в человеческой жизни, есть всё – переменчивость и похолодание, внезапная оттепель и божественная красота природы…
Всем прекрасного настроения в этот февральский вечер!
Грустить не стоит, право, в феврале…
Ещё чуть-чуть…Ещё такая малость –
зима уйдёт…Ну сколько ей осталось
на этой грешной царствовать земле?
Грустить не стоит, право, в феврале…
Ты шёпот нежный слышишь за спиной?
От тёплых слов, вселяющих надежду
с души слетают белые одежды,
чтоб просто жить и просто быть собой…
Ты шёпот нежный слышишь за спиной?
В глазах родных не страшно утонуть -
как в зеркало смотреть – не насмотреться…
Они

Feed

Уже в античных руководствах по риторике первым и основным требованием, предъявляемым к речи, было требование точности и ясности изложения мысли. Содержательная точность и ясность речи в целом достигается за счёт соблюдения двух уровней точности.
Во-первых, это предметная точность, то есть точность в самом отражении действительности.
Например, в одном из школьных сочинений встречается фраза: Татьяна любит свою няню, эту седобородую старушку. В данном случае мы сталкиваемся с явной предметной неточностью, поскольку няня Татьяны Лариной не могла иметь бороды!
Подобного рода неточность содержится и в одном из рассказов В. Кондрашова:
Железнодорожник постукивал молоточком по чугунным колесам п

Feed

Необычна судьба этого автографа. Пушкин случайно заложил листок в какой-то словарь, где он оказался как бы погребенным. Книга случайно оказалась потом не в библиотеке Пушкина, а среди книг его брата. Перелистывая спустя долгие годы словарь, Лев Сергеевич увидал листок с черновыми стихами, узнал руку поэта и с волненьем стал разбирать написанное.
Выйдя на следующий день на прогулку (дело было в Одессе, в 1850 г., где доживал свой век нестарый, но больной Лев Сергеевич), он зазвал к себе встретившихся ему молодого чиновника Б. М. Маркевича, впоследствии известного реакционного публициста и романиста, и молодого поэта Н. Ф. Щербину, только что выпустившего в Одессе свой первый сборник стихов,

Feed

Образование
yesterday 22:00
Если бы у Коли и Оли спросили в тот день: «Какой самый короткий месяц в году?» – они бы не задумываясь ответили: «Медовый». Только через четыре месяца после его начала, когда у Оли наконец впервые возникла потребность в платье (во всяком случае, в выходном), они с Колей вышли из своей комнаты в общежитии, держа в руках отрез крепдешина, купленный молодым на свадьбу в складчину всеми студентами и преподавателями родного техникума, и направились к дамскому портному Перельмутеру.
В тот день Коля точно знал, что его жена – самая красивая женщина в мире, Оля точно знала, что ее муж – самый благородный и умный мужчина, и оба они совершенно не знали дамского портного Перельмутера, поэтому не задум

Feed

Образование
yesterday 21:00
🌟 А знаете ли вы, что слову «впечатление» всего каких-то две сотни лет? Да-да, в подавляющем большинстве случаев авторство новых слов установить невозможно. Однако бывает и так, что создатель неологизма известен. Чаще всего русский язык обогащает фантазия русских учёных и писателей. Так Михаил Ломоносов придумал такие слова как «градусник», «горизонт», «вещество», «кислота». Достоевскому мы обязаны глаголами «стушеваться» и «лимонничать». «Мягкотелость» и «злопыхательство» - изобретения Салтыкова-Щедрина. Ну а то самое «впечатление», с которого мы начали, вместе с «промышленностью» - творения Николая Карамзина.

Feed

Образование
yesterday 20:05
Это история про куклу. Про довольно уродливую куклу с нарисованными глазами.
Вы бы и в руки побрезговали такую куклу взять. А одна девочка не выпускала ее из рук.
Во время блокады эту маленькую девочку эвакуировали из Ленинграда. Леночка ее звали. А фамилию свою она забыла, такая она была маленькая и измученная. Она потеряла всю семью; маму, бабушку, старшего братика… А ее нашла специальная бригада истощенных девушек - тогда ходили по квартирам страшной блокадной зимой, искали детей, у которых погибли родители или при смерти были…
Вот Леночку нашли и смогли отправить в эвакуацию. Она не помнила, как детей везли в тряском грузовике по льду, не помнила, как попала в детский дом; она маленьк

Feed

Образование
yesterday 18:11
1 февраля 1857 года родился Владимир Михайлович Бехтерев — русский и советский психиатр, невролог, физиолог, психолог, основоположник рефлексологии и патопсихологического направления в России, академик, тайный советник, генерал-лейтенант медицинской службы Русской императорской армии.
В 1907 основал в Санкт-Петербурге психоневрологический институт — первый в мире научный центр по комплексному изучению человека и научной разработке психологии, психиатрии, неврологии и других «человековедческих» дисциплин, организованный как исследовательское и высшее учебное заведение, ныне носящее имя В. М. Бехтерева.
Владимир Бехтерев родился в семье станового пристава Михаила Павловича и его жены Марии М

Feed

Образование
yesterday 17:56

Feed

Образование
yesterday 14:00
A вы знaли, чтo Hезнaйкa pодом из Кaнaды? Иcтоpия пoявления пеpсoнaжa
Тpилогия Hикoлая Нocoвa о пpиключениях коpoтышки Hезнaйки, кoтoрый всегдa пoпaдaет в кaкие-нибyдь переделки, былa чacтью детcтвa мнoгиx из нac. И oна вocпринимaлaсь oчень opганично в Сoветcком coюзе.
B итоге Hезнайка воcпpинимaетcя плoть oт плоти coветcким пеpсoнажем. И трyднo cебе пpедcтaвить, чтo oн нa caмoм деле рoдилcя в Kaнаде.
Hезнaйкa – житель Kaнaды? Kaк тaк полyчилoсь
В caмый пеpвый paз персoнаж c именем Hезнайкa пoявилcя в кoмиксax канaдcкoгo xудoжникa Палмерa Koкса. И, безусловнo, однoгo толькo coвпaдения недoстaточнo, чтобы решить, будтo бы Hоcов вдoxнoвлялся именнo им. Oднако речь не идёт oб oдном-единствен
Show more