Предыдущая публикация
Фильтр
СТЕКЛОЗАВОД
– Всё, пошли вниз! Взводные в столовой греются, а Бульба с отцом Кота уехали, – вернувшись из разведки, «разрешил» Лукич.
Мы поднялись и, докуривая, пошли по выстуженному цеху стекольного завода в подвал, где в основании стеклоплавильных печей можно было погреться. Везде, где возможно и невозможно, были составлены картонные коробки с банками и металлические ящики с боем. Все остававшиеся свободными плоскости, включая бетонный пол, были просто завалены банками разного объёма, для отбраковки и расфасовки которых нас сюда и привозили. Поставленную задачу отделение уже выполнило, но показываться на глаза начальству не следовало, чтобы не нарваться на новую. С другой стороны, и линят
– Всё, пошли вниз! Взводные в столовой греются, а Бульба с отцом Кота уехали, – вернувшись из разведки, «разрешил» Лукич.
Мы поднялись и, докуривая, пошли по выстуженному цеху стекольного завода в подвал, где в основании стеклоплавильных печей можно было погреться. Везде, где возможно и невозможно, были составлены картонные коробки с банками и металлические ящики с боем. Все остававшиеся свободными плоскости, включая бетонный пол, были просто завалены банками разного объёма, для отбраковки и расфасовки которых нас сюда и привозили. Поставленную задачу отделение уже выполнило, но показываться на глаза начальству не следовало, чтобы не нарваться на новую. С другой стороны, и линят
ДРИЛЛ-КОМДИВ
‒ Знаешь, командир, ‒ сказал мне как-то Лёха, мой выпускник, ‒ а ведь мы звонили Ване! Заезжал ко мне Колян Демкин года три назад, мы с ним в училище корефанили. А у него был домашний номер Вани. Ваня сейчас в Белгороде живет, ты слышал? Ну, мы, поддав, и решили позвонить. Он трубку сам взял, обрадовался, что его выпускники звонят. Хорошо так поговорили. Ваня вежливый такой: «Здрявствуйте! Очень приятно!»
Копируя Ванину манеру разговаривать, Лёха оттягивал правую губу вниз и говорил как бы в сторону, узнаваемо коверкая слова.
‒ За тебя ему сказал. Он помнит тебя, да…
###
И я, конечно, хорошо помню командира дивизиона полковника Ваню, как, пожалуй, все выпускники нашего у
‒ Знаешь, командир, ‒ сказал мне как-то Лёха, мой выпускник, ‒ а ведь мы звонили Ване! Заезжал ко мне Колян Демкин года три назад, мы с ним в училище корефанили. А у него был домашний номер Вани. Ваня сейчас в Белгороде живет, ты слышал? Ну, мы, поддав, и решили позвонить. Он трубку сам взял, обрадовался, что его выпускники звонят. Хорошо так поговорили. Ваня вежливый такой: «Здрявствуйте! Очень приятно!»
Копируя Ванину манеру разговаривать, Лёха оттягивал правую губу вниз и говорил как бы в сторону, узнаваемо коверкая слова.
‒ За тебя ему сказал. Он помнит тебя, да…
###
И я, конечно, хорошо помню командира дивизиона полковника Ваню, как, пожалуй, все выпускники нашего у
СВАДЬБА
‒ Красивая, но русская…
‒ И всё?
‒ И все.
‒ И на свадьбу не приедет, что ли?
‒ Отец сказал, не приедет…
Мы сочувственно помолчали. Толику, единственному таджику за всю историю Училища, вообще все всегда сочувствовали и старались помочь.
Я не мог понять, почему отец Толика так твёрдо и решительно настроен против этого брака.
Кстати, я ведь так и не знаю, почему Фатхулло̒ стал именно Толиком. Это случилось ещё до того, как мы оказались в одном взводе, на абитуре. Были потом попытки приклеить ему что-то, обыгрывающее смуглость кожи и басмаческие корни, но не прижилось. Чёрным, например, его могли назвать только самые близкие друзья, такие, с которыми можно без обид даже посыл
‒ Красивая, но русская…
‒ И всё?
‒ И все.
‒ И на свадьбу не приедет, что ли?
‒ Отец сказал, не приедет…
Мы сочувственно помолчали. Толику, единственному таджику за всю историю Училища, вообще все всегда сочувствовали и старались помочь.
Я не мог понять, почему отец Толика так твёрдо и решительно настроен против этого брака.
Кстати, я ведь так и не знаю, почему Фатхулло̒ стал именно Толиком. Это случилось ещё до того, как мы оказались в одном взводе, на абитуре. Были потом попытки приклеить ему что-то, обыгрывающее смуглость кожи и басмаческие корни, но не прижилось. Чёрным, например, его могли назвать только самые близкие друзья, такие, с которыми можно без обид даже посыл
В СТРУЮ
В мае в училище с комплексной проверкой прибыла комиссия Министерства Обороны. Офицеры, конечно, ходили взмыленные и нервные, а для нас, курсантов, ничего особо напряжного в этом не было. Ну, почувствовали мы, третьекурсники, себя на пару дней первогодками. Изобразили жизнь по уставу. Не влом. Вроде игра такая. Если бы только наш дивизион «строили», было бы обидно, а так – нормально.
Выпавшее мне дежурство по батарее нести оказалось легче обычного. Команды с самого подъёма исполнялись показательно. Проникшиеся вслед за командирами ответственностью момента, курсанты были собраны и исполнительны. Да и как не быть, если и проверяющие – вот они, и наши офицеры рядом, хотя и не вмешива
В мае в училище с комплексной проверкой прибыла комиссия Министерства Обороны. Офицеры, конечно, ходили взмыленные и нервные, а для нас, курсантов, ничего особо напряжного в этом не было. Ну, почувствовали мы, третьекурсники, себя на пару дней первогодками. Изобразили жизнь по уставу. Не влом. Вроде игра такая. Если бы только наш дивизион «строили», было бы обидно, а так – нормально.
Выпавшее мне дежурство по батарее нести оказалось легче обычного. Команды с самого подъёма исполнялись показательно. Проникшиеся вслед за командирами ответственностью момента, курсанты были собраны и исполнительны. Да и как не быть, если и проверяющие – вот они, и наши офицеры рядом, хотя и не вмешива
КРУГ
- Взвод! Приготовиться к бегу!
А чего уже готовиться? Ремни заранее смотаны спиральками и лежат на выступающем плинтусе Училищного забора, пилотки сверху.
- Бегом. Марш!
Дежурный километр вокруг училища начинается с нестройной, суетливой дроби сапог по асфальту. Спринтеры ломанулись вперед, а тротуар вдоль училищной стены неширокий, поэтому толкотня.
Мы стартуем чуть правее ворот КПП, уже нового, построенного генералом Мелеховым.
Бежим по Титова, это фасадная сторона училища, самый красивый этап забега. Зашубленный забор здесь покрашен и ухожен. Вдоль широкой улицы - тенистая буковая аллея. Этот чудесный южный бульвар - место радостных встреч с родней и девушками и невеселых
- Взвод! Приготовиться к бегу!
А чего уже готовиться? Ремни заранее смотаны спиральками и лежат на выступающем плинтусе Училищного забора, пилотки сверху.
- Бегом. Марш!
Дежурный километр вокруг училища начинается с нестройной, суетливой дроби сапог по асфальту. Спринтеры ломанулись вперед, а тротуар вдоль училищной стены неширокий, поэтому толкотня.
Мы стартуем чуть правее ворот КПП, уже нового, построенного генералом Мелеховым.
Бежим по Титова, это фасадная сторона училища, самый красивый этап забега. Зашубленный забор здесь покрашен и ухожен. Вдоль широкой улицы - тенистая буковая аллея. Этот чудесный южный бульвар - место радостных встреч с родней и девушками и невеселых
МЕДАЛЬ
‒ Привет! Что думаешь насчёт «госов»? ‒ обратился как-то ко мне Витька Логин.
‒ А что не так?
‒ А то, что ни в одном выпуске ещё не было больше четырёх медалистов. Обычно только двое. А нас сейчас на медаль шестеро идёт.
‒ И что?
‒ А то. Резать будут. Прикинь, на «госах» срезаться?
И правда, одна четверка на госэкзамене ‒ и прощай не только медаль, в возможность которой я на четвёртом курсе уже поверил, но заодно и красного диплома не видать.
А Витька продолжал развивать свою мысль:
‒ А резать будут нас с тобой. Сам подумай. Горбатенко и Рябухина не тронут: у одного папа ‒ друг нашего генерала, у другого папа сам генерал, чуть не в Генштабе служит. У Вовки Соснова отец ‒зам
‒ Привет! Что думаешь насчёт «госов»? ‒ обратился как-то ко мне Витька Логин.
‒ А что не так?
‒ А то, что ни в одном выпуске ещё не было больше четырёх медалистов. Обычно только двое. А нас сейчас на медаль шестеро идёт.
‒ И что?
‒ А то. Резать будут. Прикинь, на «госах» срезаться?
И правда, одна четверка на госэкзамене ‒ и прощай не только медаль, в возможность которой я на четвёртом курсе уже поверил, но заодно и красного диплома не видать.
А Витька продолжал развивать свою мысль:
‒ А резать будут нас с тобой. Сам подумай. Горбатенко и Рябухина не тронут: у одного папа ‒ друг нашего генерала, у другого папа сам генерал, чуть не в Генштабе служит. У Вовки Соснова отец ‒зам
ШАНС
Учился я неплохо, у всех преподавателей был на хорошем счету. Во взводном журнале напротив моей фамилии стояло сразу несколько пометок: член Партии (кандидат тогда ещё), сержант, и (жёлтый квадратик) кандидат на медаль. Да, был такой порядок, в нашем ракетном училище, а думаю, что и во всех училищах Министерства обороны, не ради меня его придумали. Военные преподаватели не могли не «набрасывать баллы» за эти пометочки, да и большинство преподов с гражданских кафедр принимали их во внимание.
А Горячева могла себе позволить «иметь их ввиду», более того, они, похоже, её только раздражали. Возможно, именно из-за этих пометок я ей и не нравился, что меня удивляло и обижало даже. Я-то к н
Учился я неплохо, у всех преподавателей был на хорошем счету. Во взводном журнале напротив моей фамилии стояло сразу несколько пометок: член Партии (кандидат тогда ещё), сержант, и (жёлтый квадратик) кандидат на медаль. Да, был такой порядок, в нашем ракетном училище, а думаю, что и во всех училищах Министерства обороны, не ради меня его придумали. Военные преподаватели не могли не «набрасывать баллы» за эти пометочки, да и большинство преподов с гражданских кафедр принимали их во внимание.
А Горячева могла себе позволить «иметь их ввиду», более того, они, похоже, её только раздражали. Возможно, именно из-за этих пометок я ей и не нравился, что меня удивляло и обижало даже. Я-то к н
СНЕГ.
Снег - он и на Кавказе снег.И много его тоже бывает, хоть и не долго. Полежит-полежит и растает. Сам. Я не помню, чтобы его в Орджоникидзе, как у нас, с улиц убирали и вывозили.
А в армии не так. Не должно его быть на плацу, не положено. Даже в нашем не отличавшемся порядком училище с этим было строго. И если снег выпал ночью, то с утра его должны убрать, чтобы развод на занятия прошел достойно, по прибранному.
А в тот день не успели. Не знаю, какой курс протелился, но левый фланг построения оказался почти по колени в снегу. Левый фланг - это мы, курсанты и офицеры выпускного дивизиона. Курсанты были обуты в сапоги и эту неприятность, пожалуй, даже не заметили. Маршировать-то тол
Снег - он и на Кавказе снег.И много его тоже бывает, хоть и не долго. Полежит-полежит и растает. Сам. Я не помню, чтобы его в Орджоникидзе, как у нас, с улиц убирали и вывозили.
А в армии не так. Не должно его быть на плацу, не положено. Даже в нашем не отличавшемся порядком училище с этим было строго. И если снег выпал ночью, то с утра его должны убрать, чтобы развод на занятия прошел достойно, по прибранному.
А в тот день не успели. Не знаю, какой курс протелился, но левый фланг построения оказался почти по колени в снегу. Левый фланг - это мы, курсанты и офицеры выпускного дивизиона. Курсанты были обуты в сапоги и эту неприятность, пожалуй, даже не заметили. Маршировать-то тол
загрузка
Показать ещёЛевая колонка
О группе
воспоминания о родном Училище
Скрыть информацию
Участники3
Фото из альбомов