поэзия серебряного века

За все, за все тебя благодарю я: За тайные мучения страстей, за горечь слез, отраву поцелуя, за месть врагов и клевету друзей; за жар души, растраченный в пустыне, за все, чем я обманут в жизни был... Устрой лишь так, чтобы тебя отныне недолго я еще благодарил. МИХАИЛ ЛЕРМОНТОВ.
С прохожих ветер шляпы рвал и холодом дышали лужи. И он, заморыш понимал, что никому совсем не нужен. В последнем шансе бытия, от ног к ногам перебегая, кошачье плакало дитя, себя всем встречным предлагая. Но топал мимо пестрый люд и человеческие ноги, спеша домой в тепло, в уют его пинали- прочь с дороги! " Гляди котенок, весь промок, он в луже , мамочка, утонет!" Охрипший, стынущий комок схватили детские ладони, его за пазуху в момент девчушка властно водворила, так был исчерпан инцидент
Весь день она лежала в забытьи, и всю ее уж тени покрывали. Лил теплый летний дождь- его струи по листьям весело звучали. И медленно опомнилась она, и начала прислушиваться к шуму, и долго слушала - увлечена, погружена в сознательную думу... И вот, как бы беседуя с собой, сознательно она проговорила ( Я был при ней, убитый, но живой): " О, как все это я любила!" Любила ты, и так, как ты, любить- нет, никому еще не удавалось! О, господи!... и это пережить... и сердце на клочки
Не любишь, не хочешь смотреть? О, как ты красив, проклятый! И я не могу взлететь, а с детства была крылатой. Мне очи застит туман, сливаются вещи и лица, и только красный тюльпан, тюльпан у тебя в петлице. Анна Ахматова
Show more
About group
Среди миров, в мерцании светил одной Звезды я повторяю имя... Не потому, что я ее любил, а потому, что я томлюсь с другими. И если мне сомненье тяжело , я у нее одной ищу ответа, не потому, что от нее светло, а потому, что с ней не надо света.