Страницы моих фантазий

Дорога в объезд Наконец то долгожданный отпуск! Два с половиной года ждал его, а кантора только сейчас мне его предоставила: то судно в ремонте ( я моряк ), то замены нет, то рейс неожиданно... И вот в июле 2013 года все сложилось и мне дали аж 96 суток! И я, долго не думая, полетел в Иркутскую область в город Черемхово, откуда я, собственно родом и где почти вся моя родня. Сумка с вещами была небольшой, но вот сумка с подарками и сувенирами как из Владивостока, так и из за границы получилась довольно увесистая, и таскать ее было проблематично. Хорошо хоть брат в Иркутске на машине встретит. Попрощавшись с туманным и душным Владивостоком, через 3 с половиной часа я был уже в Иркутске, кото

Сын неожиданно разбогател. Построил дом за городом в элитном поселке. Не дворец, но дорогой и добротный. Купил престижную машину. Приобрел у соседей квартиру, присоединил к своей. Получилось просторное жилище. Нанял бригаду, которая сделала качественный ремонт. Откуда-то взялась гордость. С надменным видом начал рассуждать о предпринимательстве как об элите общества. Те, которые имеют деньги, по его словам, будут постепенно «облагораживаться», то есть развивать ум. Поэтому у десятилетнего мальчика появилась домашняя учительница английского языка. Ее задача – научить ребенка разговаривать по-английски – бегло и уверенно. В перспективе грамотно писать. Где-то нашел специалиста по хорошим манер

БАРАНКИ - Надо же, младшая внучка замуж выходит, - глядя на приглашение подслеповатыми глазами, - сказал Иван Степанович, - вот времечко бежит, столько, как я, не живут. - Хватит бренчать, старый, - оборвала его на полуслове жена Мария Васильевна, - прибедняется, годами, видишь ли, прибавился. - Сказала она в шутку. - Ты, мать, помолдче будешь-то, - продолжал дед Иван, сняв очки, - на два года помолодче. - Ох, и нашел разницу – два года. Может быть этот стариковский спор, почти что ни о чем, так и продолжался, если бы дочка не позвонила. Мария Васильевна, поправив очки, трясущимся пальцем постаралась нажать на нужную кнопочку маленького телефона. К мобильному пожилые супруги привыкали с

СКАЗ ПРО ТЫРНЕТ. Вот раньше знаете почему интернета не было? Не могли придумать? Да ладно! Всë могли, а Интернет не могли? А вот и нет. Раньше ж как было. Живёт, предположим, барышня одна, с маменькой и папенькой где-то в глуши Саратовской губернии, например. Барышне уже двадцать пять лет стукнуло. Стукнуло это не фигурально выражаясь, а реально. Батенька подошёл с утра и дав затрещину отцовскую так и сказал : "Барышня вы наша, Марья Фёдоровна, вот вам четверть века и стукнуло. Вы уж простите нас с маменькой, но нас очень заколебло ваше взращивание. У вас вон то, что ниже спины шире сундука, а вы всё "маменька, папенька - я ваша молютка". Мы, барышня, и для себя хотим пожить. А то только сядешь в засаде, зверя лесного стрелять, только увидишь кабанчика жирненького в кустах. Прицелишься, почувствуешь себя владыкой всего живого что глаз цепляет. А тут Земля трясётся и вы по лесу вприпрыжку и орëте что есть мочи: "Папенька, папенька. Смотрите я тут на пенёк села и нечаянно телесами своим тварь божью - ящерку подавила. Хотите папенька я её выпотрошу и будет вам славный чехол на ваш фамильный большой нос, ну или куда вам самому надобность есть, пристроите. Давеча соседи , помещики Ифпаиьевы, рассказывали, что это хендмейдкой называется. Очень модная в европах штуковина - из одной херни делать другую удивительную хернь". И всё, нет кабанчика, только зайцы вами потоптанные во время бега лежат. Всё душечка, баста. Пора вас барышня замуж отдавать. Мы б и раньше с радостью, но желающих то нет. Слава о вашей небывалой красоте почему-то дальше забора нашего имения не летит. Маменька ваша говорит, что забор у нас высокий и слава от него отскакивает, но я сумневаюсь. Поэтому сегодня приедет художник с мировым именем, портрет ваш будет рисовать. У меня товарищ старинный есть, а он сына имеет. Дворяне они, но бедные. Поистаскались на девок гулящих. Вот мы им портрет ваш и пошлём. А к портрету приписку сделаем, что приданное у вас богатое и склад характера добродушный, про склад наврëм конечно, но на войне уж как на войне. Авось он в вас или в приданное влюбится". Барышня тут зарделась конечно, ибо самой невмоготу уже. Тело выросло, энергии в нём тьма, а выхода её и нет. Котят в порыве страсти тискает, да всё удушивает ненароком, да корове лирику свою любовную читает. Ну тут конечно барышню причесали. Быстро причесали - а что там причëсывать то, всего три волосинки цвета как щенок в сенях лужу оставил. Платье одели.Сзади то платье не сошлось, да на портрете ж зад не видно, сойдёт. Пришёл художник. Ходит вокруг барышни и языком цокает. Батюшке говорит: "Если я вашу дочь драгоценную в реализме изображу, то вы ж меня и убьëте. И вообще она вся на холсте не поместится. Выбирайте то, что будет отсутствовать. Советую нос не заказывать - много места сэкономим". Барышня конечно в плач: "Папенька, папенька ! Застрелите его из ружья. Мне мамка говорит, что нет в этом доме меня краше, а это ирод вона чё". Папенька конечно не удивлён, ибо зрение у него отменное. Он после свадьбы три года криком от страха кричал когда маменьку барышни видел, но привык потихоньку. Почесал папенька ружьё и говорит: "Так барышня, не вой. Маменька не врёт тебе, просто остальные ещё страшнее. А ты художник рисуй красивую. Пусть они там влюбятся, а потом скажем что испортилась маненько. Ну там экология херовая, травницы с секретами красоты переборщили или ещё что придумаем. Давай рисуй красивую". Художник заартачится, мол подпись моя на картине стоять будет и к ответу меня призовут. Дайте триста рублей и куру иначе честно нарисую. Ну и по цене не сошлись. Дальше других художников искали - менее артачных. Через год нашли. Нарисовал красавицу писанную. Год картина шла. Год ответа ждали. Пять лет в письмах роман был. Быстро писали. Всего три месяца шло письмо. Через ещё год свадьбу назначили. Жених приехал и оказалось, что портрет то почти сразу сдали на продажу - денег не было. А потом он её за душу и полюбил - врёт, конечно, полюбил он её за приданное. Да и за годы то зрение у него упало. Поженились. Говорят живут до сих пор. Он всё также на девок продажных приданное тратит, а она всё также зверя бегая по лесу давит. Но в общем и целом счастливы. А представьте был бы тогда Интранет? Да ни в жизнь такую бы удачную операцию батенька б не провернул! Ну конечно в программе бы улучшили барышню. Но столько лет бы точно не протянули чтоб зрение у жениха упало. И многих свадьб бы не было, а соответственно и многих нас сейчас бы не было. Поэтому так долго и тянули с этим Интернетом. А не то чтобы придумать его не могли. Ксения Полежаева.

Жена обнюхала селёдочный хвост и заявила: — А вот теперь я точно рожаю! Нет. Сначала мы с кумом отвезли её в роддом, в обед, в воскресенье, чинно, без суеты, спокойно и дальновидно. Так спланировали накануне, и план был хорош, ибо после роддома мы собирались выпить пивa, потому в субботу даже запаслись рыбой. Наивные. В воскресенье мы разложили вещи жены по четырём пакетам, сверились со списком, который нам дали в роддоме, собрали ещё один пакет, сгрузили всё это добро во главе с женой в машину кума и выдвинулись. Запомните — никогда и никуда не провожайте жену с радостным выражением лица. При расставании с женой ваше лицо обязано быть печальным и иметь зеленовато-голубой оттенок, как сыр горгонзола. Иначе вы напрасно рискуете. На пороге родильного отделения жена оглядела наши с кумом тревожные лица и авторитетно заявила: — Нет, сегодня я рожать не буду. Везите обратно. Мы попытались возразить. Но возражать беременной женщине, это как спорить с носорогом, который выставил перед собой рог и несёт к тебе свои две тонны аргументов со скоростью пятьдесят пять километров в час. Ситуацию усугубляли дежурные медсёстры, которых в воскресенье в обед совсем не радовало заниматься новенькой, отвлекаться от кофе и устраивать её родильный быт. — Рожаете? – спросили медсёстры. Жена ещё раз оглядела меня с кумом и веско заявила: — Нет. — Вот и отлично. Приезжайте завтра. — Понятно? – кивнула нам жена. – Везите обратно. Всю обратную дорогу рыба укоризненно пахла в багажнике. Домой попали ближе к вечеру. Занесли пакеты. Кум торопливо уехал. У меня выбора особого не было, мне пришлось остаться. Распаковал жену, по случаю зимы и мороза завёрнутую в бесконечное количество одежд. От девятимесячного живота и этих одежд неповоротливая жена проявлялась, лишь давая невнятные команды из глубины своего кокона. Потом разложил диван, рассовал по нему подушки, водрузил жену на вершину мягкой пирамиды. Включил по телевизору «Гордость и предубеждение». Принёс кусок торта, селёдку, четверть солёного огурца, стакан молока и галетное печенье. Вечер за окном успел стать холодной и снежной ночью.Жена обнюхала селёдочный хвост и заявила: — А вот теперь я точно рожаю. — Да ну его нафиг, — справедливо возмутился я. — Рожаю, — уверила жена. — Это невыносимо! – воскликнул я, повернулся к ночному окну и заломил руки. – Сколько же можно так надо мной издеваться! — Рожаю, — напомнила из-за спины жена. — Я шнурую тебе ботинки и застёгиваю лифчик. Заметь, застёгиваю, а не наоборот. Я даже полюбил передачи Комаровского, чтоб ему поперхнуться медвежонком Барни. — Рожаю, — обречённо просипела жена. — Я привёз тебя заранее, как человека, в роддом. Побеспокоился. Чтобы без суеты. И что я теперь слышу за всю свою заботу? — РОЖАЮ!!! – зaoрала жена, так, что дрогнула под потолком люстра. На морозе машина не завелась, буркнула что-то неразборчивое и уныло померкла фарами. Скорая помощь сказала – ждите. И через полчаса сказала примерно тоже. Жена в ответ сказала… э… Короче, то, что жена 13 лет прослужила в 93-й бригаде прапорщиком, в тот момент этот факт перестал быть для меня частью её биографии, а превратился в конкретную угрозу. К приехавшему на вызов такси жена шла, закусив губу, боясь спугнуть ночного водителя. Потом я на том же такси метался по городу, покупал какие-то лeкaрcтва с труднопроизносимыми названиями. Ближе к семи утра жена прислала сообщение с фото: — Смотри, она — копия ты, наша Лизочка. Я посмотрел на фото и понял, что мне пора завязывать с пивoм – таким заплывшим и опухшим, каким был розовый комочек на фото, я себя никогда не представлял. Это было в этот морозный день. Семь лет назад. На свет появилась одна маленькая девочка, моя самая искренняя любовь и мой самый лучший друг! Автор: Анна Истомина

Жизнь скучна без приключений, думал Рылов, проваливаясь в колодец. Как удивительно построен мир, казалось ему. Вот только что сияла луна, бросая робкую просинь на разметку пешеходного перехода. И вдруг ушёл как якорь. Он стоял на трубе рядом с чугунной задвижкой. Задвижка была такого размера, что ею можно было перекрыть Обь. Над его головой ярко светил Сириус. Как далеко было до него, думал Рылов. А сейчас стало еще дальше. И в этот момент раздался страшный визг. Сириус исчез. На Рылова валилось что-то небольшое и мягкое. Не успел он это что-то поймать, как раздался еще один визг. И следующее что-то упало ему уже на голову. Первое и второе было соединено веревкой. На ощупь первым оказалась женщина в том виде, в котором теплым ранним утром выгуливают собак. Вторым оказалась непосредственно собака. Слава богу, женщина предпочитала карликов. Иначе Рылов мог оказаться с надетым на голову ротвейлером. Женщина сползла с Рылова. Выяснилось, что вместе они занимают всю окружность люка. Попытка любого из них поднять руку могла расцениваться как дерзость. В нормальной жизни на такой дистанции делают откровенные па в танго Астора Пьяццоллы. Только у кавалера должна быть роза в зубах, а не собака на плече. Рылов был плотен, как баснописец Крылов. От него тонко тянуло вчерашним коньяком, прикрытым сегодняшним вермутом. Но вскоре выяснилось, что он безопасен. В принципе, безопасен тут был даже Чикатило. Неловкая пауза затянулась. Чтобы выглядеть непринужденно, они разглядывали стены колодца как фрески Сикстинской капеллы. — Давно упали? — кашлянув, поинтересовалась она. — Да нет, — ответил он, залюбовавшись плесенью. — Перед вами. Общение грозило перейти на новый уровень. Это требовало искренности. Он хотел назвать точное время, глянув на часы. Но женщина поспешила сказать: «Не надо, верю». И с небрежным изяществом поправила подбородком полу халата на своем плече. Разговаривали непринужденно. Как в очереди к стоматологу. На каждое слово Рылова пинчер отзывался пронзительным визгом. Ему был ненавистен тембр голоса Рылова. Запах Рылова пробуждал в нем ненависть к человечеству. Сообразив, как причинить Рылову максимальный ущерб, он лаял ему прямо в ухо. От мизофонии у Рылова задергался глаз. Ему хотелось повернуться и откусить пинчеру голову. Но тогда визгом зайдется женщина, а это еще хуже. — Сейчас кто-нибудь придет и оценит комичность ситуации, — сказала она тонким голосом. — Вне всяких сомнений, — согласился Рылов. И тут она начала кричать, чтобы это случилось побыстрее. Пинчер услужливо подвизгивал. Каждые три секунды он произносил : «Аф-аф-афафаф!». Рылов чувствовал, как при каждом тявке у собаки на его плече подламываются ноги. Эту собаку могла избить даже белая крыса, живущая у него дома. Пинчер лаял фальцетом, женщина фальцетом кричала. Рылов чувствовал приближение тошноты. — И как ты туда угодила, малышка? — послышался сверху развязный голос. Спасителей было двое. Они заглядывали в темноту люка как в преисподнюю. Сверху ударила волна всех ароматов крымской Массандры. Переговоры показали, что спасение дамы с собачкой возможно только через поцелуй. — Соглашайтесь уже, — шепнул Рылов, у которого затекли все конечности. — Я вас прощу. Сверху упала веревка. Рылов попытался обвить ею женщину. Но она сказала, что понимает, к чему он клонит. Он хочет, чтобы она зависла в логове дьявола над его головой, имея вид рожденной в пене Афродиты. Об этом не может быть и речи. Рылов слышал наверху нецензурную брань и тяжкие вздохи. Спасители тянули красавицу из канализации изо всех сил, чтобы потом испить из ее уст сладость поцелуя. Рылов выходил из колодца как ракета из шахты при замедленной съемке. — Поцелуем уже не отделаешься! — натужно крикнул кто-то уже совсем рядом. Появившаяся в люке голова Рылова мгновенно запустила в организме спасателей процесс превращения ацетальдегида в уксусную кислоту. То, на что у людей уходят дни, происходило прямо на глазах Рылова. — Аф-аф, — сказал Рылов. Трезвые как шаолиньские монахи спасатели ушли, не оборачиваясь. Рылов закурил, опустил конец веревки в колодец и спросил, глядя на Сириус: - Условия прежние, я правильно понимаю? - Это безусловно подло, но я согласна, - ответила она. ©Вячеслав Денисов

Вика смотрела телевизор, а муж сидел за компьютером, когда позвонила мама. - Что случилось, мам? – настороженно спросила Вика, убрав звук телевизора. - Ничего не случилось. Просто решила позвонить. Но Вика знала, что мама без причины никогда не звонит. - Мам, давай, говори. Снова Оксана что-то натворила? Мама вздохнула. - Она мне все уши прожужжала, что хочет поехать к тебе. В институт собралась поступать. Учится плохо, на уме одни гулянки. Какой институт? У нас колледж хороший и мед училище. Не хочет даже слышать о них, – снова вздохнула мама. - Но у нас с Никитой однокомнатная квартира. Не уверена, что удобно будет ей жить с нами, - сказала Вика. - Я понимаю. Боюсь, она просто сбежит к тебе. Вот и позвонила, чтобы предупредить. Может, ты сама отговоришь её? Она меня не слушает. Совсем от рук отбилась. - Мам, она и меня не послушает. Если что вбила себе в голову, не свернёшь. Ты же знаешь. Я попробую поговорить с дядей Сашей. Может, он возьмёт её к себе. - Поговори, Вика. Правда, у него семья. Неудобно как-то. - Почему неудобно? В конце концов, она его дочь. Ладно, мам, я поговорю с ним и перезвоню тебе. – Вика отложила телефон. - Мама звонила? – Никита оторвался от монитора и посмотрел на жену. - Мама. Оксана хочет к нам приехать, собралась поступать в институт. - И что? Если поступит, общежитие дадут, - Никита снова уставился в монитор. - Институт ей не светит, а колледж и там есть. Да она и в колледж вряд ли поступит. Замуж она хочет, вот что. Поговорю с её отцом, может, согласится взять её к себе. Должен взять. Она его родная дочь. - Вика задумалась. «Нет, нужно уговорить дядю Сашу. Никита красивый мужчина. Если бы это было не так, я бы не вышла за него. А от Оксаны всего можно ожидать. Она на нашей свадьбе глаз с него не сводила». У Вики с Оксаной были разные отцы. Отец Вики утонул, когда ей шёл седьмой год. Пошёл с друзьями на рыбалку, выпил, потом стал ловить рыбу. Крючок зацепился за корягу на дне реки. Отец полез в воду отцепить его и утонул. Мужики тоже были пьяные, не смогли вовремя его вытащить. Молодая и красивая мама осталась одна с Викой на руках. Женихов она к себе не подпускала. Когда Вика училась в пятом классе, к ним в школу устроился молодой и красивый учитель математики. Поговаривали, что он перевёлся к ним не просто так, что сбежал из крупного города от несчастной любви. Он стал классным руководителем в Викином классе. На родительском собрании он увидел её маму и сразу влюбился. Стал часто к ним приходить, помогать Вике с уроками, и не только по математике. Вика вскоре стала отличницей, а в классе проползли сплетни. А тут ещё мама забеременела. Замуж она не хотела выходить, но Александр Иванович уговорил. Вика так звала его только в школе, а дома называла дядей Сашей. Они с мамой расписались. Когда родилась Оксана, Вика стала старшей в семье. Она очень гордилась этим. Мама доверяла ей ходить в магазин, гулять с коляской, даже сидеть с младшей сестрой, если маме нужно было уйти. Вместе они прожили два года. А потом дядю Сашу пригласили преподавателем в гимназию в областной центр. И неудивительно, учителем он был хорошим, ученики его любили. Мама отказалась с ним ехать. Она никогда не говорила, почему. Но Вика была большая и многое понимала. Мама стеснялась, что он младше её. Она боялась, что вернувшись в большой город, он её бросит, поэтому решила отпустить его сама. Дядя Саша уехал, а они остались втроём. Он исправно платил алименты после развода на Оксану, даже присылал немного денег и на Вику. Понимал, что маме трудно одной. Они с Оксаной были разными, и не только внешне. Вика училась хорошо, была спокойная и целеустремлённая. После окончания школы уехала в областной центр и легко поступила в университет. А вот Оксана учиться не хотела. Она с детства знала, что красивая, и пользовалась этим. Уже учась в университете, Вика случайно встретила дядю Сашу в торговом центре. Он был с женой и маленьким сыном. Остановился, спросил про маму и Оксану. Ей даже показалось, что он обрадовался встрече. Записал ей свой номер телефона и адрес, на всякий случай. Просил не стесняться и звонить, если что-то понадобится. Вика пару раз заходила к нему, когда совсем не было денег. Но видела, что его жене это не нравится, и перестала к ним ходить. Сам он ей не звонил. На следующий день после маминого звонка, Вика позвонила дяде Саше. - Вика! – обрадовался он. - Как дела? Как мама? Давно не видел тебя. - Я замуж вышла, дядя Саша. Работаю. Всё хорошо. А позвонила, чтобы поговорить насчёт Оксаны. Ей показалось, что он напрягся, молчал и ждал, что она ещё скажет. - Мама звонила вчера. Сказала, что Оксана хочет приехать сюда и поступать в институт. Мы с мужем живём в однокомнатной квартире. Я подумала, может, она поживёт у вас? – наконец выговорила Вика. - Я поговорю с Ольгой, моей женой, и позвоню тебе. А куда она хочет поступать? - Если честно, не знаю. Не уверена, что вообще поступит. Учится она плохо. Если поступит, то дадут общежитие, а не поступит… Думаю, назад к маме вернётся. - Хорошо. А ты сама-то как? Детей пока не планируете? - Нет. Спасибо вам. - Вика обрадовалась, что так легко удалось его уговорить. Через три недели Оксана получила аттестат и приехала к Вике. - Мы решили, что ты будешь жить у твоего отца. Я звонила ему, он ждёт тебя. - Кто тебя просил? – вспыхнула Оксана. - Не поеду я к нему. Я думала, что с вами буду жить. - Где? На кухне? - А что? Я и на кухне могу. Или ты боишься за своего Никиту? Он старый для меня. Хотя… - Оксана хитро прищурила глаза. Вика постаралась скрыть охватившую её панику. - Завтра пойдём в приёмную комиссию и подадим документы. Куда ты решила поступать? - Вот ещё. Я не маленькая, сама справлюсь. - Хорошо. До зачисления целый месяц. Нечего здесь болтаться. Подашь документы и уедешь к маме до зачисления. И это не обсуждается. А сейчас поедем к твоему отцу. Ольга, жена дяди Саши, без восторга встретила дочь своего мужа и всячески демонстрировала ей своё отношение. Через два дня Оксана вернулась в свой родной город к маме. Но в конце июля сестра нарисовалась снова. - Почему к отцу не поехала? – не очень приветливо встретила её Вика. - Он уехал в отпуск, на юг, - радостно сообщила Оксана. Скрипя зубами, Вика оставила её у себя. Не выгонять же родную сестру. Стояло жаркое лето, в квартире было душно, а от вентилятора мало толку. Конечно, Вике не нравилось, что Оксана щеголяла по квартире в коротких шортах и в обтягивающем топике. Лифчик она не надевала. Вика терпела выходки Оксаны, ревниво поглядывала на мужа, но, кажется, он не обращал на её сестру внимания. «Ничего, через неделю будут известны результаты конкурса абитуриентов, и она уедет», - успокаивала себя Вика. На следующий день её вызвал директор и попросил съездить в Москву. Нужно было отвезти партнёрам документы на подпись, набросать план совместной работы. У его заместителя только что родился ребёнок, он не может его оторвать от семьи. Вика одна в курсе дела, ей и ехать. Куда деваться? Вика согласилась, хоть душа болела за Никиту. Не хотелось оставлять его наедине с Оксаной даже на два дня. Вика уехала, стараясь не думать о плохом. Никита выключил компьютер в первом часу ночи. Оксаны дома не было. Он набрал её номер, но она не ответила. Лишь через час он услышал пьяный голос Оксаны на фоне громкой музыки. - Ты домой собираешься? Знаешь, который час? – теряя терпение, спросил Никита. - Тоже мне, папочка. Неужели переживаешь? – хохотнула Оксана. - Вика переживает. Что я скажу твоей маме, если с тобой что-нибудь случится? Ты где? Я сейчас за тобой приеду. - Правда? Давай, я в клубе… - Куда собралась? Я тебя не отпущу. Пойдём танцевать… - послышался в трубке мужской голос. - В каком ты клубе?! - уже кричал Никита в трубку. - Отстань, я не… - дальше слова Оксаны заглушил какой-то шум и треск, раздались короткие гудки. Никита не стал переодеваться, сунул ноги в кроссовки и выбежал из квартиры. Уже в машине начал вспоминать, где в городе ночные клубы. Вряд ли Оксана пошла куда-то далеко, скорее всего, она где-то в центре. Придётся искать её во всех подряд. Трубку Оксана больше не брала. Если ещё не вляпалась в историю, то на пути к этому. Её нужно срочно спасать. Он нашёл сестру Вики в первом же клубе. Она еле стояла на ногах, танцуя с каким-то парнем с остекленевшим взглядом и длинными сальными волосами. Никита подошёл и попробовал её увести с танцпола, но парень вдруг пошёл на него грудью. - Эй, папаша, поосторожнее. - Зрачки его были расширены. - Хочешь проблем? Они у тебя будут, стоит только позвонить в полицию. Она несовершеннолетняя, - сказал Никита на ухо парню. - Звоню? – Никита достал из кармана телефон и набрал три цифры экстренной службы. Его большой палец замер над кнопкой вызова. Парень ретировался, а Никита вывел Оксану из клуба и усадил в машину. Всю дорогу до дома она жеманно хихикала. Ей понравилось, что Никита чуть не подрался из-за неё. Дома он затолкал её в ванную. - Умойся, а то выглядишь, как… девушка с пониженной социальной ответственностью. - Кто-кто? А ты… жандарм! Вот кто ты. Выпусти меня немедленно! – кричала Оксана и билась в дверь. Никита прислонился к ней спиной. Только когда услышал шум воды, он отошёл от двери. Часы показывали четыре утра. Спать Никите осталось всего три. И он тут же лёг. Утром он проспал. Наверное, выключил будильник на телефоне и заснул снова. Оделся и выскочил из квартиры, ругая последними словами Оксану. Про себя, конечно. А перед обеденным перерывом позвонила Вика. - Не могу говорить, у нас совещание… - сказал он, прикрыв трубку ладонью. - Никита, это правда? Не ожидала от тебя, - услышал он крик Вики. Никита вышел из кабинета. - Ты о чём? Что ты кричишь? Я ничего не понимаю. У нас всё хорошо… - Хорошо? Ты спал с моей сестрой. Это ты называешь хорошо? Я выезжаю домой. – Вика отключилась, а вскоре на телефон пришло сообщение. Никита открыл и ахнул. Вика прислала ему снимок, где он лежит на диване с голой грудью, а рядом с ним лежит Оксана и улыбается. «Вот чертовка! - выругался он. - В сериалах так поступают любовницы - фоткаются рядом со спящим мужем и высылают снимок жене». Снова зазвонил телефон. - Ну, что скажешь? - спросила Вика. - Скажу, что убью твою сестру, - ответила Никита сердито. Вика что-то ещё кричала, но Никита сказал, что ни в чём не виноват, что поговорят дома. Пробовал дозвониться до Оксаны, но та выключила телефон. Никита вернулся на совещание. К его счастью оно закончилось через пятнадцать минут. Никита отпросился и поехал домой. «Я заставлю её признаться…» - думал он по дороге. Но Оксаны дома не оказалось. Через час приехала Вика. - Где Оксана? - с порога набросилась она на мужа. - Не знаю. Когда я уходил на работу, она спала. Думаю, она поняла, что натворила, и сбежала. Ничего между нами не было. - А это что? – Вика сунула ему в лицо телефон со снимком на экране. - Да это постановка. Я поздно лёг, вырубился сразу. Она и сфотографировала. Я сплю, ты разве не видишь? Она вчера напилась клубе в обществе какого-то наркомана. Я её еле увёз ночью домой. Вот она и мстит мне. Неужели ты поверила… - Напилась? Ты с ней был в клубе? - Вика, послушай же меня. Ты сама говорила, что она без тормозов, что от неё всего можно ожидать… - Я не знаю, кому из вас верить! – выкрикнула Вика. - Вик, я тебя люблю. Она же ещё ребёнок. Как ты могла подумать… - А что бы ты подумал на моём месте? - тихо спросила Вика, опустилась на диван и спрятала лицо в ладонях. - Вика, поверь мне. Я бы никогда не смог… - Никита сел рядом. Несколько мину они молчали. - Ты ей звонила? – нарушил молчание Никита. Вика отняла ладони от лица. - У неё телефон выключен. - Набери маму. Может, она уехала домой? Вика позвонила маме. - Слышал? Её нет у мамы. Где она может быть? – Вика беспомощно смотрела на мужа. – Я считала тебя порядочным, а ты… - Да почему ты не веришь мне? – взорвался Никита. – Она придёт и скажет, что я пытался её изнасиловать, и ты поверишь? - А ты пытался? - В глазах Вики стояли слёзы. Никита вдруг сник. - Самое ужасное, что ты ей поверишь, а я не смогу доказать обратное. - Если ты мне не веришь, то, как мы будем жить дальше? В этот момент в замке повернулся ключ. Вика вскочила с дивана, как распрямившаяся пружина. Вид у Оксаны был виноватый. Без боевой раскраски лицо её выглядело по-детски трогательным и милым, волосы заплетены в две косички. Прямо раскаявшаяся Лолита. - Ты где была? – еле сдерживая крик и слёзы, спросила Вика. - Гуляла. А что, нельзя? – Оксана вздёрнула подбородок. - Будь добра, скажи, зачем ты это сделала? – голос Вики дрожал от негодования. Оксана посмотрела на Никиту и тут же отвела глаза. - Подумаешь, я просто пошутила. - Ты пошутила? Мы тут с Никитой чуть вдрызг не разругались, а она, оказывается, просто пошутила. Ты хоть понимаешь, что чуть не разрушила нашу семью? Ты шляешься по клубам, пьёшь, а потом шутишь. Собирайся, мы отвезём тебя домой. - Вик, но… А как же институт? - Какой? Подлинники документов лежат дома. Как я и думала, ты ни в какой институт не подавала документы. Успеешь ещё поступить дома в колледж или училище. Оксана стояла потерянная и не двигалась с места. Вика побросала её вещи в сумку и подтолкнула Оксану к двери. В машине та плакала, просила прощения, а потом затихла. При въезде в город Вика сказала, что маме говорить ничего не будет. - Не нужно её расстраивать. Даже отец от тебя слинял в отпуск. Ты нужна только маме. Если и она разочаруется в тебе, ты не будешь никому нужна. Домой они с Никитой вернулись глубокой ночью. Вика сразу легла спать, а Никита сидел на кухне, пока голова не упала на грудь и глаза сами собой не закрылись. Утром он снова проспал. Быстро собрался и уже уходил, когда его окликнула Вика. - Ты куда? – Она стояла в ночной рубашке и испуганно смотрела на него. - На работу. - Ты вернешься? – голос её дрогнул. - Вернусь, если обещаешь, что не станешь ревновать, будешь мне доверять. Вика подбежала к нему и обняла. - Обещаю, только ты прости меня. Я растерялась. Не думала, что она на такое способна. - Ты тоже собирайся на работу. Тебе ещё предстоит объясняться с директором, почему сбежала из командировки, - ласково сказал Никита и погладил Вику по спине. Только через несколько дней их жизнь вошла в привычное спокойное русло. Нет-нет, да ловила Вика себя на мысли, что до сих пор до конца не верит Никите. А вдруг это не шутка? Больно легко Оксана в ней призналась. А Никита видел, как встряхивала головой Вика, словно пыталась отогнать от себя сомнения, и думал: «Неужели мне всю жизнь придётся доказывать, что я ни в чём не виноват?..» Автор: Живые страницы

- Юр, а ты куда? - Светлана выглянула из кухни, вытирая руки о полотенце и с удивлением глядя на мужа. Юрий, мужчина сорока пяти лет, менеджер крупной строительной компании, решил действовать. Он собрал чемодан, пока жена на кухне хлопотала с завтраком для него. И теперь стоял в прихожей большой уютной квартиры. Светлана всегда готовила утром еду и кормила семью. Она считала, что правильный и сытный завтрак - это не только крепкое здоровье, но и залог успешного дня. Пока дети были маленькими, супруга поднималась раньше всех и готовила на всю эту шумную ораву. Детей у них было трое, поэтому жена не работала, а занималась воспитанием детей. Благо, заработок мужа во все времена позволял им безбедно существовать, не привлекая для этого трудовой потенциал жены. Юрий молчал. Он разглядывал Светлану, с которой прожил двадцать пять лет, и понимал - он прав, нужно действовать решительно и немедленно. Жена сдала в последнее время, расплылась, обрюзгла, не было больше в её глазах огня и задорных искорок, что так притягивают мужчин. Она давно уже не влекла его к себе как женщина. Для этого у Юрия была Неля, молодая энергичная брюнетка, с которой он познакомился на одном из выездных корпоративов его компании. Она была красива и умна, и это сразу поразило Юрия. А кроме того, была смелой и решительной, что тоже очень импонировало мужчине. Он сам был такой. Смелый и решительный. И именно поэтому сейчас стоял в прихожей с чемоданом. Пора! Хватит уже, сколько можно! Почему он должен жить с нелюбимой женщиной, да ещё и тратить на неё свои кровно заработанные деньги? Дети уже выросли, живут самостоятельно. Ванька и Петька уже сами работают, получив высшее образование. Варька, правда, ещё учится на четвёртом курсе, но он ей всегда готов помочь. Так что с этим всё в порядке. А вот жена Почему она должна висеть на его шее? Именно то же самое ему и Неля говорит. И он понимает - любимая права. Юрий много трудится, не жалея себя, а жена сидит дома. И тратит его денежки. - Давно пора уже тебе от неё уйти. Ишь, устроилась, бездельница! - говорила ему Неля, обнимая. - И квартиру поделить надо. Пусть в однушке поживёт, да сама пусть себе на жизнь зарабатывает. - Да. Неля, ты права. Нас ведь уже ничего не связывает. Значит, надо решать. - Ты куда-то уезжаешь, Юра? - удивлённо спросила его Светлана. - А почему не предупредил? Я бы тебе с собой бутербродиков приготовила. Нельзя же вот так срываться голодным. Тем более, ты не знаешь, когда тебе удастся поесть. В командировку, что ль? - Слушай, что ты всё время привязываешься ко мне со своей едой, а? Бутербродики! Глупость какая! Ты разве не знаешь - сейчас на каждом шагу можно прилично перекусить, позавтракать, пообедать и даже поужинать? Так я открою тебе глаза - давно уже можно! Курица! Трёшься вечно на своей кухне, как будто больше ничего в жизни не существует. Юрий злился на жену от того, что не мог приступить к главному, гордо и твёрдо сказать, что он её бросает, что уходит к другой. - У тебя что-то произошло? Ты почему на взводе, Юрий? - мягко и по-доброму спросила Светлана. Она давно знала, что у мужа есть люб.ов.ница. И предполагала, что когда-нибудь он захочет от неё уйти. Сегодня, вероятно, был такой день. Но Светлана была мудрой женщиной. Это, во-первых. А во-вторых, она хорошо знала своего мужа. - А потому! Потому что я ухожу от тебя, ясно? Достала меня такая жизнь! - Ясно. А куда? - просто спросила жена, как будто он ей сообщил, что на улице дождь. - К другой женщине. Она не чета тебе, красавица и умница! И никогда не будет, как ты, всё время тереться на кухне! У неё много других интересных и важных дел. - О, тебе удалось встретить такую женщину? Поздравляю, Юрий. - Да, а что тут такого? Разве я не достоин такой? - Юрий даже не верил тому, как удивительно легко проходит этот непростой для него разговор. - Ты? Достоин. Ты достоин даже большего, Юра. - Ты действительно так считаешь? - недоверчиво спросил Юрий. - Да. Я так считаю. Кто же тебя знает лучше, чем я? Ты много трудишься, прилично зарабатываешь, ты умён и, что уж греха таить, красив! - Ну, ты же понимаешь, мне ещё и эту квартиру придётся поделить, - уже более мягко, как бы извиняясь, произнёс Юрий. - Понимаю. И это будет справедливо. Абсолютно поддерживаю тебя в этом желании. Квартиру поделим. Всё, как положено по закону, - улыбаясь, произнесла Светлана. - Ну, ты это Спасибо тебе, конечно, за понимание. Честно сказать, думал, что ты скандал закатишь. А ты по-человечески отнеслась. Всё-таки, не зря я тебя когда-то в жёны выбрал, - гордо произнёс мужчина. - Тю А что скандалить-то? Ну, разлюбили мы друг друга. И что? Теперь всю жизнь вместе жить? Кто это придумал? Не мы первые, - продолжала Светлана. - Ну и хорошо. Это неплохо, что ты так думаешь. Тут ещё такой вопрос Ты бы работу себе какую-нибудь нашла, что ли. Ведь я тебе перестану деньги давать. Ты же должна понимать, что мы по закону станем чужими. Или ты на алименты подашь? Так сразу предупреждаю, что суд ты проиграешь. Ты же трудоспособная, здоровая женщина, Светлана. Просто много лет сидела дома. - Сидела? То есть ты вот так это видишь? А трое наших детей сами по себе выросли? Ну, хорошо, спорить с тобой не буду. А по поводу работы скажу так. Не буду. Мне не к чему её искать. - Как это? Почему? А на что ты жить станешь? Или ты надеешься, что сыновья будут тебе помогать? Так они только начали работать, самим, небось, не хватает. - Не собираюсь я у детей деньги брать, ну что ты придумал? - как бы даже и возмутилась Светлана. - У меня есть другой вариант. - И какой же, позволь узнать? - Тебя действительно интересует моя личная жизнь после того, как ты уйдёшь от меня? - Ну я из чистого сострадания и заботы интересуюсь. Всё-таки, у нас много общего, дети, например. - А я выйду замуж. И муж будет меня содержать, - выдала Светлана и стала ждать реакции Юрия. - Замуж? В смысле? - опешил муж. - В прямом. Скоро я стану разведённой одинокой женщиной. И поэтому имею полное право выйти ещё раз замуж. - И что же - есть претенденты? Или ты считаешь, что найти достойного мужа - это как в магазин сходить? Тем более, в твоём возрасте, Светлана, - муж скептически оглядел лицо и фигуру жены. - Надо же реально оценивать свои шансы. - О, с этим проблем не будет! Даже не сомневайся! - уверенно заявила супруга. - Откуда же такая уверенность? - Юрий развязал стягивающий горло галстук. Он не заметил, как перешёл из прихожей на кухню, где стал машинально жевать только что испечённые женой блинчики. - Ты уж извини меня, Юрий, буду говорить с тобой начистоту. Как говорится, откровенность за откровенность. - Ну, говори, - Юрий дожёвывал уже второй блин. - Чай, что ли, налей мне. Что я давлюсь-то - Я уже давно подозревала, что ты хочешь меня бросить, - наливая Юрию чай, как бы между прочим выдала Светлана. - Да? А откуда взялись такие подозрения? - удивился муж. - Пусть это будет моим женским секретом. Так вот, тогда я подумала - а что же ждёт меня в таком случае? И решила действовать. - Действовать? - Юрий удивился так, что перестал жевать. - Именно. Я зарегистрировалась на сайте знакомств. И ты знаешь, была приятно обескуражена таким количеством мужчин, желающих познакомиться. - Да? Что это тебя понесло на такие сайты? Удивила, не ожидал от тебя такой прыти, - как-то кисло произнёс Юрий. - Ну, мы же теперь каждый сам за себя. Вот я и решила начать пока подбор претендентов. Дело это непростое, сам понимаешь, и небыстрое. Тут нельзя ошибиться, чтобы избранник не ушёл когда-нибудь к молодой и дерзкой. Ну, ты сам всё знаешь, что я тебе рассказываю. - И что - уже есть кандидатуры? Или ты пока только надеешься? - О, конечно, есть! И немало! - мягко и в то же время хитро улыбаясь, продолжала Светлана. - Да? Интересно, чем же их могла привлечь стареющая женщина, вроде тебя? - Ты что? Да соискательницы в таком возрасте, как я, самые популярные сейчас на сайте. Мы просто-таки нарасхват у мудрых, зрелых мужчин. Что молодые - они ветреные, непостоянные, того и гляди рога наставят. Вечно их куда-то тянет, всё им чего-то нужно. Другое дело мы - успокоившиеся, домашние, уютные, всё знаем, всё умеем, понимаем, что нужно мужчине. - Ну, это просто бред! Мужчин всегда тянет к более молодым, - возразил Юрий. - Тянет, не спорю. Но после таких молодых их тянет уже совсем к другим женщинам. А когда я ещё написала, что прекрасно готовлю и имею свою жилплощадь, независимую ни от кого, - мы же поделим квартиру, ты сам сказал, - то отбоя от желающих не было! Юрий молчал. Он обдумывал то, что рассказала ему жена. Почему-то неприятно было осознавать, что у неё так хорошо всё сложится после его ухода. Какое-то чувство шевельнулось в душе. Ревность, что ли? Вот чёрт, этого ещё не хватало. - Так ты уходишь? Я думаю, что тебя уже ждут, Юрий. Нехорошо заставлять девушку волноваться. Да и мне, знаешь ли, пора. Сегодня у меня запланирована встреча с первым претендентом. Нужно ещё в порядок себя привести. Он давно уже зовёт меня встретиться. Так, раз уж ты решился и уходишь, то что же я буду тянуть, правильно? - Ты знаешь, я вспомнил. У меня же сегодня важная встреча с поставщиками. Оставлю пока чемодан. Потом заберу. Вечером. Или завтра. И ты не ходи никуда. Какая прыткая, ты посмотри! Это как-то даже неуважительно по отношению ко мне. Муж не успел уйти, а жена уже в разгул. Повремени с этим. Юрий уехал на работу. Весь день его терзали смутные сомнения. Правильно ли он поступает, не осудят ли его дети, не придётся ли ему самому потом горько пожалеть о сделанном? Вопросы мучили и не давали возможность понять, прав он или нет. Ведь самому-то Юрию представлялся это вариант несколько иначе. Он уходит к Неле, но если там его что-то не устраивает, то он всегда может вернуться к Светлане. А теперь получалось, что возвращаться будет некуда. У Светы будет другой муж. Ближе к вечеру до него наконец дозвонилась Неля. - А в чём дело? Я ждала тебя утром с вещами? Ты почему не приехал? Я тут присмотрела квартирку для нас в очень хорошем районе. А ещё нужно съездить в салон мебели, надо, чтобы ты одобрил мой выбор по спальному гарнитуру. Да, и ещё необходимо заехать в турбюро к Жорику - оплатить поездку на Бали. Ты помнишь про Бали, котик? Неля верещала без остановки, даже не слушая, отвечает ей Юрий или нет. - Неля! Помолчи секунду! - закричал он. - Да, - она прервала свой словесный поток. - А что у тебя сегодня на ужин? - вдруг ни с того ни с сего спросил Юрий. - На ужин? Ничего- Неля растерялась. - Я же на диете. Да и тебе нужно скинуть, мы ведь обсудили это. Ну если ты хочешь, можно заказать что-нибудь из ресторана Она ещё что-то говорила, а Юрий уже отключился. Он знал, что дома его ждёт сытный ужин и спокойный размеренный вечер. И на Бали ему совсем не хотелось. Не будет другой мужчина его Свету называть своей женой. Не бывать этому! Автор: Про Жизнь и Счастье

ПРОУЧИЛА Кошка Лилька была в том возрасте, когда уже память едва-едва возвращала её в пору молодости. Иногда снился дом, где жила котёнком. По кошачьим меркам, давно это было. Чуть подросла Лилька, и в дом заходить стала всё реже и реже. Так бывает. Проторила кошка дорожку в соседний дом, где жили старики, благосклонно относившиеся к хвостатой гостье. Подкармливали. Случалось, ласкали. А потом она всё реже стала возвращаться в свой дом, поняв, что там ей не очень рады. Старик сделал Лильке тёплый домик в укромном месте. Утеплил его так, что и зимой можно было жить. Так и шло время. Летом бродила кошка по участку, «помогая» старику, как могла. У неё же лапки — серьёзной помощи не жди! Если на участке появлялись чужие кошки — могла прогнать. Территория охраняется и посторонним здесь делать нечего! Вот охотой заниматься Лилька совсем не любила. Ну, птички летают, иногда, может быть, мышка пробежит. А ей-то, Лильке, какое до этого дело? Лучше поваляться на травке, животиком кверху, лапки раскинув в разные стороны. Красота! Так и шли год за годом. А однажды появился у соседей котик. Белоснежный, ни единой шерстинки другого цвета. Сначала издалека за Лилькой наблюдал, а потом, освоившись, стал на чужой участок захаживать. На удивление, кошка благосклонно отнеслась к появлению Снежка. Так его звали. Могла терпеливо воспринимать его присутствие возле её домика, не прогоняла, ни шипела, пугая. Снежок решил покорить симпатичную кошечку, которая благодаря своей породе, выглядела слегка повзрослевшим котёнком. Маленькая, с большими удивлёнными глазами, коротенькими толстенькими лапками… Как-то пришёл в гости с кусочком варёной курочки. И сам бы был съесть её не прочь, но хотел показаться щедрым. Лилька к этому времени уже успела позавтракать, но чтобы не обижать котика, отведала мяска. И в свою очередь предложила попробовать корм, что остался в её мисочке. Котику еда понравилась. С тех пор Снежок забыл, что нужно быть джентльменом, стал прибегать к Лильке в гости налегке. Можно ведь просто помурлыкать вдвоём, зачем угощать чем-то? У него ведь молодой растущий организм. Ему хорошо питаться надо! И дома поест, и к Лильке наведается. Да и что, разве она забыла, какой подарок он ей сделал?! Можно сказать, полкурицы от сердца оторвал!.. Ну ладно, пусть не столько, а небольшую крошку, но ведь принёс! Дальше наглость котика стала зашкаливать. Если он появлялся в тот момент, когда Лилька уже поела и её миска была пуста, Снежок начинал выражать недовольство: — Ты что, не знала, что я приду? — А ты сюда только покушать приходишь? Дома не кормят, что ли? — Дома кормят. Но я в гости пришёл! Угощение где? — А в гости, значит, можно вот так приходить? Твои гостинцы где? — Тебе что, моего общества мало? — А мне и без твоего общества неплохо жилось. — Ах, вот как ты заговорила? Ладно, я ухожу! — высоко задрав хвост, Снежок отправился восвояси. Обидевшись на негостеприимную встречу, Снежок не приходил к Лильке два или три дня. А потом снова заглянул. На этот раз с хвостиком жареной рыбки. «От неё я вижу больше хорошего, чем ей даю. Потерплю. Запах умопомрачительный, конечно. Слюной бы не захлебнуться. Ну да ладно. Я выдержу», — размышлял по дороге Снежок. — Лилька, выходи, Смотри, что я тебе принёс! — Я рыбу не ем, — заявила кошка. — Да? Ну как хочешь. Я съем. Вообще-то я от всей души хотел тебя порадовать, — дожёвывая своё угощение, сообщил Снежок. — А ты меня чем-нибудь угостишь? — Корм видишь? Можешь съесть. — Спасибо, — урча от удовольствия, поблагодарил Снежок. — Ну ладно, я побежал. Как-нибудь ещё приду. Мне пора. Лилька с недоумением посмотрела вслед удаляющемуся коту. «Дурак дураком! Где воспитывался?» И Лилька решила встретить в следующий раз этого обжору, ой, как неласково. Пусть дома сидит, если не знает, как себя приличные коты должны вести. Встреча вскоре состоялась. Выглянув из своего домика на послышавшийся шорох и обнаружив рядом со своей миской Снежка, Лилька воскликнула: — Ты снова здесь? Я тебя приглашала? Достал! — стремглав высочила кошка, отвесив лапой хорошую затрещину наглецу. Тот опешил, подался назад, а в кошку словно бес вселился. Спину выгнула дугой, шерсть на спинке встала дыбом, — Пошёл прочь, и чтобы я тебя здесь больше никогда не видела! Снежок поспешил уйти, но не тут-то было. Лилька бросилась вдогонку, и, настигнув, стала яростно бить лапами котика. Белоснежная шерсть полетела клочьями. На мгновение Снежок растерялся. — Всё, ухожу, — вскричал он. — Подумаешь, цаца какая. С подарками только к ней приходи! Да таких, как ты!.. Я себе таких мильон найду! Лилька снова замахнулась лапой, а Снежок, недоговорив, бросился бежать. Лилька взглянула на плоды своей агрессии. Земля усеяна клочками белой шерстки ухажёра. Ах, как хорошо. Птички сейчас как раз гнёзда вьют. Им такой строительный материал очень пригодится! С чувством выполненного долга, Лилька заторопилась в свой домик.

БОМЖ И МАНЕЧКА Откуда он появился в городе, он объяснить не мог. Словно перенёс полную амнезию и всё, что было раньше. Исчезло. Исчезло, не оставив следа. Он просто бродил по шумным улицам и улыбался. Улыбался людям, которые обращались к нему. Они иногда кормили его или давали немного денег, но он. Он смотрел с удивлением на деньги и удивление его было таким неподдельным, что окружающие сразу понимали. Он понятия не имеет о том, что такое деньги и что с ними делать, а потому. Поэтому, они шли в магазин и сами покупали ему еду или одежду. В конце концов им заинтересовалась социальная служба и привезла его в дом, где жили такие как он. Они ночевали там, а утром вынужден были уйти. Таковы были правила. Собственно говоря, его должны были отправить в психиатрическую лечебницу на обследование, но. Но тут он попал в лапы местных гангстеров. Ну, как гангстеров, скорее обычных преступников. Вообразивших себе что они могут безнаказанно издеваться над бездомными, которые зависели от выпивки или наркотиков. Он не зависел ни от того, ни от другого, но бандитов это не интересовало. Для них все бездомные были одинаковыми. Они были для них объектами заработка. Такого бомжа поджидали каждое утро возле приюта, сажали в машину и подвозили на его точку, где он целый день и должен был заниматься попрошайничеством. А вечером, ему давали бутылку водки или дозу наркотика и поесть. А все заработанные деньги отбирали. Все до цента. Ну, так вот. Когда к нему однажды утром, когда он стоял у входа в приют и не знал куда идти, подошел громила и спросил. -Псих, как тебя зовут. Теперь ты будешь каждый день работать на нас. Понял? Бомж посмотрел на бандита и улыбнулся. Тот почему-то вдруг поёжился от этой улыбки. В ней не было ни страха, ни растерянности. Уголовник не привык к такому. Он привык к страху в глазах и попытках убежать, а тут. Тут было что-то странное, необъяснимое. Бездомный ещё раз улыбнулся и прищурившись и посмотрев на Солнце, ответил. -Я не помню, как меня зовут. Так уж случилось, но ты. Ты, Томас, будешь называть меня Доместос. -Откуда ты знаешь моё имя? Растерялся громила и опустил руки со сжатыми кулаками. И тут его напарник из машины позвал его. -Ты чего так долго возишься? А, ну. Тяни сюда этого. Да смотри мне, сидения позади не запачкай. Доместоса поставили на главный городской перекрёсток. Тысячи машин, шум, гам, визг тормозов и потоки. Потоки людей. И бесконечное Солнце сверху. Казалось бы, куда уж тяжелее, но. Но, как ни странно, Доместос не роптал и не пытался сбежать. Он улыбался людям- пешеходам и людям- водителям. Улыбался им и протягивал свой бумажный стаканчик. -Меня учили, что надо говорить, но я позабыл. Широко улыбался Доместос и люди. Люди, почему-то, подавали ему очень хорошо. Подавали и отворачивались. Им было неинтересно, они спешили и спешили отделаться. Побыстрее отделаться от это широкой улыбки и лучиков из глаз. А потом. Потом у них долго из памяти не исчезало это лицо, почему-то. И они. Они опять возвращались на этот перекрёсток, не смотря на то. Что им надо было совсем в другую сторону. Они опять подавали Доместосу и опять отворачивались и из десятков тысяч пошедших здесь людей и сотен тысяч проехавших машин. Не нашлось ни одного человека, который попытался бы поговорит и выяснить хоть что-нибудь. -Обычный алкоголик. Наркоман. Уголовник, скрывающийся от полиции… Разное придумывали себе люди в оправдание. Оправдание того, что они не хотели помочь. Помочь или хотя бы, просто поговорить. А Доместос улыбался им всем и приветливо махал рукой каждому так. Так, будто это был его давний знакомый. Он был гордостью преступников. Ибо собирал ежедневно большие деньги. Получая утром и в конце дня немного еды, бутылку водки и какой-нибудь наркотик. Водку и наркотики он отдавал таким же бедолагам, как и он сам, когда возвращался на ночь в приют, а еду. А вот тут особая история. Еду он делил с одной большой, рыжей и худой собакой, которая очень боялась людей. Он, почему-то называл её – Манечка. То ли, это было какое-то давнее воспоминание, на мгновение всплывшее в его голове, то ли. То ли, он знал что-то из прошлого этой собаки. Когда она была ещё молодым щенком и маленькая девочка, смеясь счастливым смехом, прижимала её к себе, но потом. Потом случилось несчастье. Девочка погибла, попала под машину. А её отец спился и умер. Мать давно оставила их и понятия не имела о произошедшем. Ну, так вот. Доместос делился едой с Манечкой. Он по честному разламывал бутерброды, а жидкий супчик в картонной коробочке, отдавал ей весь. Она быстро лакала суп, потом подхватывала половину бутерброда и уносила его куда-то. -Кого же ты там кормишь, Манечка? Спрашивал её Доместос иногда и гладил большую голову. Поднимал её вверх и вглядывался в эти бездонные глаза. Глаза сохранившие только разочарование, страх, голод и холод и ещё что-то такое. Будто, они скрывали что-то. Будто был кто-то, ради кого она старалась. Манечка улыбалась в ответ Доместосу и облизывала его лицо. Иногда он протягивал деньги прохожим и просил купить ему поесть и попить и некоторые соглашались, а некоторые. Даже не брали у него на это денег и тогда. Тогда, его глаза вдруг вспыхивали, каким-то внутренним светом и он говорил. -От души? И если человек не отворачивался, а наоборот. Смутившись вдруг, соглашался. -От души. На лице Доместоса расцветала какая-то совершенно неземная улыбка и он подойдя к человеку, обнимал его, а тот. Стоял, как оглушенный, долго оглядываясь по сторонам и не понимал. Не понимал, что произошло. Почему? И почему, вдруг. Почему вдруг, весь мир вокруг изменился? Что случилось? Почему все его неотложные дела и проблемы. Стали какой-то незначительной пылью. Человек шел дальше, улыбаясь и смотря на текущий мимо мир другими глазами. Он теперь шел по жизни улыбаясь. А вот принесённая им еда шла в большинстве своём – Манечке. Доместос ненадолго оставлял перекрёсток и уйдя за один из домов, звал её. -Манечка! Манечка!! Манечка!!! И большая, пугливая собака прибегала, облизывала благодарно руки и лицо бездомного и уносила куда-то полученную еду. Кончилось всё это печально. Объезжая однажды свои точки, где стояли попрошайки-бездомный, бандиты увидели, как Доместос давал кому-то деньги на еду, а потом. Потом уходил с едой за один из домов, оставив без разрешения место работы. И уголовники решили проучить его. Избить до полусмерти, чтобы тому было неповадно тратить их деньги и уходить с перекрёстка. -А, ну! Иди сюда, как там тебя! -Доместос. Улыбнулся бездомный и подошел к машине. -Садись. Поговорить надо. Мрачно сказал один из негодяев и они. Они отъехали совсем недалеко, практически рядом. Прямо за тот дом, за которым он и кормил Манечку. Его вытащили из машины и ударив несколько раз крепко, опять подняли и поставили на ноги. -Ты тратишь наши деньги! Кричал один из бандитов. - Ты уходишь с рабочего места, и мы не получаем полную сумму. Ты знаешь, что полагается за это? -Но ведь я хотел есть и пить. Возразил Доместос. -Что?!!! Заревел один из уголовников. -Ты ещё смеешь говорить? И он размахнувшись, сбил Доместоса с ног. Тот свернулся калачиком и закрыл руками голову. А бандиты продолжали избивать его лежачего. Но тут. Тут вдруг, раздался звук. Который заставил Доместоса убрать руки и поднять голову. Манечка и ещё один большой пёс черного цвета, издавая рычание полное злобы, ненависти и желания расправы. Рвали, упавших на землю двух бандитов. Именно, рвали. Они вцеплялись клыками в лица людей, а потом. Делали резкие рывки в стороны и плоть человеческая. Трещала. А гангстеры выли от боли и ужаса. Доместос встал и отряхнулся, а потом. Потом спокойно позвал двух собак и те. Разом оставили свои уже недвижимые жертвы. -Оставьте их. Сказал он Манечке и её другу. -Они уже своё получили. Он погладил большого черного пса. -Так это она тебя подкармливала. Улыбнулся Доместос. -Любовь. И в это момент во двор въехала полиция, вызванная жильцами дома. Скорая помощь увезла двух бандитов. А Доместоса полицейские доставили в участок и попытались допросить, но убедившись в том. Что тот абсолютно не помнит ничего из своего прошлого, передали его на попечение врачей психиатрической клиники. Где Доместоса не могли долго держать. Ведь он был совершенно неопасен и контактен. Его отвезли опять в приют, где передали с рук на руки новой служащей. Та, выслушав историю, позвонила кому-то. -Нельзя вам возвращаться сюда. Сказала она Доместосу. Найдут вас эти мерзавцы или их дружки… Я могу устроить вас в приют собак и кошек. Там нужен работник. Зарплата очень маленькая, но. Есть небольшая комнатка для проживания и еда. Согласны? И Доместос улыбнулся. -Конечно, согласен. Спасибо вам, вы очень добры ко мне. Пусть в вашей жизни будет всё хорошо. И он прикоснулся рукой к её лбу. Она вздрогнула и вздохнула. Будто, увидела что-то очень красивое. Настолько, что нельзя было описать это словами. В приюте Доместос быстро прижился и пришелся по душе всем волонтёрам, а особенно. Особенно животным. Когда все волонтёры и врач уходили. Он открывал клетки и садился на стул посреди приюта, а собаки и кошки. Собирались вокруг него, садясь в кружок. Они не дрались и даже не шипели или рычали, наоборот. Совсем наоборот. Они прижимались друг к другу и смотрели во все глаза на лицо Доместоса. Который рассказывал им что-то такое, известное лишь ему одному. И собаки с котами затихали, а с самого утра. Когда приходили волонтёры. В приюте царила тишина. И люди удивлялись. -Как такое возможно? Говорили они друг другу. -Почему они не лают? Почему? Ведь это невозможно. Но. Собаки и кошки из этого приюта вели себя так, будто они знали что-то такое, что было неведомо людям приходившим утром на работу. Иногда собачку или кошечку забирали. И тогда Деместос подходил попрощаться и гладил. Гладил животное и людей. И люди вдруг, начинали видеть мир вокруг себя совсем другим. -Как ты это делаешь? Спрашивали волонтёры у Доместоса, но тот. Только улыбался им в ответ и говорил. -Я открываю им глаза. Волонтёры смялись. Они -то знали, что он не в себе. Ведь им так сказали врачи, а уж врачи-то точно знают. Закончилось всё неожиданно. Придя утром на работу, волонтёры застали одного из бездомных, сидящего на земле у входа в приют. Его била крупная дрожь и зубы его стучали. Приют был пуст. То есть, абсолютно. Исчез Доместос и все собаки с котами. При помощи двухсот грамм водки и горячей каши. Они успокоили бездомного, и пока приехала полиция, он рассказал им такую историю. -Я иногда приходил попросить у Доместоса денег на опохмелку. Он никогда мне не отказывал. Давал. Вот и в это раз. Проснулся под утро. Трусит меня. От холода и похмелья, ну я и подумал. Пойду, попрошу. Доместос не откажет. Ну, пришел я и постучал. Никто не открывает, а входная дверь-то совсем рядом с его каморкой. Я и дёрнул ручку-то. И заглянул внутрь, а там. И тут лицо пьяного бомжа изменилось. Исчезли следы выпивки и оно. Засветилось, каким-то внутренним светом. Будто, кто-то включил у него внутри фонарик. А он стоит спиной ко мне в дальнем конце приюта и там. Там, будто, стены нет вовсе, а вместо неё. Клубится туман, но светлый такой и искры внутри тумана того вспыхивают. Доместос не повернувшись поднял руки и вся одежда с него упала, а вместо неё. Будто что-то такое свободное и белое, но не могу объяснить. Сказал бездомный и налил себе ещё сто грамм. Ну вот. Продолжил он. И замки со всех клеток вдруг, сами собой раз и упали. Да, да! Можете мне не верить. А все собаки и кошки побежали к Доместосу и встали позади него, а потом. Потом. И вдруг бездомный зарыдал. Он плакал и слёзы по его пьяному лицу стекали в тарелку с гречневой кашей. -А потом они все пошли в тот туман. Доместос впереди, а все собачки и кошечки за ними. -Ну, а плачешь то ты почему? Спрашивали волонтёры, улыбаясь. Они то не верили ни единому слову пьяного бомжа. - Я не сумел решиться и пойти за ними. Почему? Почему?! Рыдал бездомный. -Я знаю. Он звал меня тоже. Звал. А я не решился. Бомжа увезли офицеры полиции, которые в течение нескольких дней пытались допросить его, но. Он упрямо повторял одно и то же. И его отпустили, открыв дело об исчезновении. Дело вскоре закрыли в связи с полным отсутствием улик и каких- либо зацепок. Доместос и десятки собак с кошками из приюта, просто растворились так. Так, будто их никогда и не было. Вскоре об этой истории забыли. А когда полиция опять приехала в приют, где обитал тот самый бомж, последним видевший Доместоса, то оказалось. Что тот тоже исчез. Просто однажды, его кровать на утро была пуста, а самого его никто не видел. Так всё и закончилось. Без объяснений и предположений, кем был Доместос. Ведь никто никогда так и не искал его. Вот так. Олег Бондаренко