Стихия

Аля Кудряшова Накрыло летом. Накрыло так, что не встать, Вот этим холодным летом, белесым, робким, Не можешь уснуть, попробуй считать до ста Потом до тысячи. Солнца татуировки Отмечены на руках - вот часы, кольцо Вот синие пятна от велосипедных гонок, Вот рыжие отблески падают на лицо, И вот этот город, такой незнакомый город. И он не один, и ты его "не один", Горячая кровь в сумбуре дорожных знаков, Войди в эту площадь, нет, нет, не зайди - войди, И вечер тебе покажет свою изнанку. Изнанку домов, газонов, людей и птиц Тупых голубей и желтых синиц крикливых Но главное - не останавливаться, идти И будет все, чего ждешь, просто так believe me. Поверь мне не потому, что я все могу И не потому, что сам ты такой прекрасный, Но просто мост разрывает свою дугу И завтра будет ветрено, солнце красно. Я буду твоим одним - кто ведет, пойми, Сквозь эту изнанку, в серебряном гулком гаме И если ты хочешь запеть, то всегда пой "ми", Единственный синий звук в разноцветной гамме. Я знаю глумливый шум, городской койне, Я знаю, кто ходит здесь, как общаться с ними. и гость, если он приходит сейчас ко мне Наверное пахнет шиповником и жасмином Он сам шиповник - этот неяркий гость Он хочет на завтрак йогурт, на ужин ростбиф. И я лепестков собираю скупую горсть И руки пахнут так сладко и очень просто. пора прекращать не хочется прекращать войди во площадь и не выходи за кадр татуировка синяя как печать изнанка города красная от заката гранит собирается в катышки он простыл и в небе внутри отчаянно дышит полдень и завтра, я знаю точно, сведут мосты я знаю, что я люблю. и что ты шиповник ___ Накрыло летом. Накрыло так, что не встать, Но ты встаешь, выходишь на перекресток. Считай кусты шиповника. После ста Ладони пахнут сладко. И очень просто.

У ночи — мрак, У листьев — шум, У ветра — свист, У капли — дробность, А у людей пытливый ум И жить упорная способность. И мы живем, Но дело в том, Что хоть и властны над собою, Но в такте жизненном простом Бывают все же перебои. Не можешь распознать врага И правду отличить от лести, И спотыкается нога, Как будто и на ровном месте. Но лишь Оступишься вот так — И все на место станет разом: И шум листвы, и свет, и мрак. И вновь навеки ясен разум! Леонид Мартынов

Как туман вошел в листву рощи на холме так и я в тебе живу, как и ты — во мне. Ветер ястребу родня. Даже не любя, будем помнить: ты — меня, как и я — тебя. И когда откроет дверь ночь тебе во тьму, где нет звёзд, — и мне, поверь, звёзды ни к чему. Леонард Коэн

Александр Габриэль Попробуй уйми в своем сердце мятеж, и следуй навеки отмеренной роли, коль рядом с тобою — ловушка надежд, медвежий капкан, средоточие боли, что схватит за сердце и страшно сожмёт до звона в ушах, до вскипанья предсердий, и небо исполнит обязанность тверди, и сменят черед свой закат и восход. Поди-ка в себя имплантируй покой и пульс 60 с отстраненностью йога, коль счастья — так просто коснуться рукой, забыв о былом и не зная итога. В сплетении важного и мелочей рождается истина глупо и странно. А сердце мучительно жаждет капкана, и боли, и слёз, и бессонных ночей.

Яков Полонский И рассудок, и сердце, и память губя, Я недаром так жарко целую тебя — Я целую тебя и за ту, перед кем Я таил мои страсти — был робок и нем, И за ту, что меня обожгла без огня, И смеялась, и долго терзала меня. И за ту, чья любовь мне была бы щитом, Да, убитая, спит под могильным крестом. Все, что в сердце моем загоралось для них, Догорая, пусть гаснет в объятьях твоих.

Самуил Маршак Когда, как темная вода, Лихая, лютая беда Была тебе по грудь, Ты, не склоняя головы, Смотрела в прорезь синевы И продолжала путь.

Узнаю тебя, осень, по недобрым глазам, по прищуру пылающе-рыжего цвета. Чудодейственный Рижский оноре де Бальзам выжигает из жил постаревшее лето. Вот и небо обрюзгло. И, набравшее вес, наклонилось к земле в пароксизме одышки; и нечёток, как будто на фото без вспышки, горизонта клинически-точный разрез. Узнаю тебя, осень, твой рассеянный взор и шаманских дождей полушёпот и шорох... Ни за что не сменю я твой прохладный минор на присущую лету тональность мажора. Приведи меня, осень, к несвятым образам: к сероватой луне и к светилу без света... Пусть несётся по жилам агонией лета чудодейственный Рижский оноре де Бальзам. Александр Габриэль

Бахыт Кенжеев Говори — словно боль заговаривай, бормочи без оглядки, терпи. Индевеет закатное зарево, и юродивый спит на цепи. Было солоно, ветрено, молодо. За рекою казенный завод крепким запахом хмеля и солода красноглазую мглу обдает до сих пор - но ячмень перемелется, хмель увянет, послушай меня. Спит святой человек, не шевелится, несуразные страсти бубня. Скоро, скоро лучинка отщепится от подрубленного ствола — дунет скороговоркой, нелепицей в занавешенные зеркала, холодеющий ночью анисовой, догорающий сорной травой — все равно говори, переписывай розоватый узор звуковой...

Марина Цветаева Безнадежно-взрослый Вы? О, нет! Вы дитя и Вам нужны игрушки, Потому я и боюсь ловушки, Потому и сдержан мой привет. Безнадежно-взрослый Вы? О, нет! Вы дитя, а дети так жестоки: С бедной куклы рвут, шутя, парик, Вечно лгут и дразнят каждый миг, В детях рай, но в детях все пороки, — Потому надменны эти строки. Кто из них доволен дележом? Кто из них не плачет после елки? Их слова неумолимо-колки, В них огонь, зажженный мятежом. Кто из них доволен дележом? Есть, о да, иные дети — тайны, Темный мир глядит из темных глаз. Но они отшельники меж нас, Их шаги по улицам случайны. Вы — дитя. Но все ли дети — тайны?!

Владей собой среди толпы смятенной, Тебя клянущей за смятенье всех. Верь сам в себя, наперекор вселенной, И маловерным отпусти их грех; Пусть час не пробил, жди, не уставая, Пусть лгут лжецы, не снисходи до них; Умей прощать и не кажись, прощая, Великодушней и мудрей других. Умей мечтать, не став рабом мечтанья, И мыслить, мысли не обожествив; Равно встречай успех и поруганье, Не забывая, что их голос лжив; Останься тих, когда твое же слово. Калечит плут, чтоб уловлять глупцов, Когда вся жизнь разрушена, и снова Ты должен все воссоздавать с основ. Умей поставить, в радостной надежде, Но карту все, что накопил с трудом, Все проиграть и нищим стать, как прежде, И никогда не пожалеть о том, Умей принудить сердце, нервы, тело Тебе служить, когда в твоей груди Уже давно все пусто, все сгорело, И только воля говорит: «Иди!» Останься прост, беседуя с царями, Останься честен, говоря с толпой; Будь прям и тверд с врагами и друзьями, Пусть все, в свой час, считаются с тобой; Наполни смыслом каждое мгновенье, Часов и дней неумолимый бег, — Тогда весь мир ты примешь во владенье, Тогда, мой сын, ты будешь Человек! Редьярд Киплинг (перевод М.Л. Лозинского)