ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА

...Если вы когда-нибудь были в Кэмпширской долине, вы обязательно видели маленький белый домик, стоящий прямо на вершине Кэмпширского холма... Мне задали сочинение по английскому языку. Я не любила писать сочинений - не потому, что по-английски, и не потому, что не любила, а просто потому, что лень. Кому не лень, в четвертом-то классе. Пожаловалась папе. Папа сказал "глупенькая, это же безумно интересно". Ы, сказала я. Вот сам и пиши, сказала я. Но задали-то не мне, сказал папа. Но безумно интересно-то не мне, сказала я. На спор, сказал папа. Начало придумал он. То самое, про Кэмпширскую долину - которую тоже придумал по ходу дела. Придумал, порадовался, а потом спросил "а на какую тему сочинение, вообще-то". "Мой любимый композитор, вообще-то", уныло ответила я. Отлично, сказал папа. Начало есть, пишем дальше. Если вы когда-нибудь были в Кэмпширской долине, вы обязательно видели маленький белый домик, стоящий прямо на вершине Кэмпширского холма. Английского папа не знал, обходился в повседневной жизни немецким, узбекским, казахским, украинским и идиш. Ну и русским, разумеется, но я-то училась в английской школе. Нам задавали сочинения очень часто, причем всегда - узко-тематические. Мой любимый композитор, ага. В Кэмпширской долине. В Кэмпширской долине мы, посовещавшись, поселили Моцарта. Было не совсем понятно, как именно он туда попал (ибо Кэмпширская долина, судя по звучанию, находилась явно не в Австрии), но моя учительница английского и в английском-то была не сильна, не говоря уже о географии. Историю музыки папа знал хорошо. Наш Моцарт жил себе в маленьком белом домике (судя по всему, это у него был такой творческий отпуск), вспоминал свою бурную жизнь и проблемы с императорским домом, а попутно рассказывал, что и когда он написал, и перечислял свои многочисленные оперы. Необходимые названия я, высунув от усердия язык, переписывала из папиной немецкой энциклопедии "Лексикон опер". На пятом спохватилась "слушай, они же тут по-немецки!". Неважно, отмахнулся папа. Ты остаешься верна языку оригинала, и это похвально. Я посмотрю, кто тебя за это осудит. Причем тут осудит, у нас же английская школа, засомневалась я. А что, в английской школе не место полиглотам, возмутился папа. Человек должен быть всесторонне образован. Пиши дальше. Мы уже было собрались нашего уютного Моцарта там же, в Кэмпширской долине, и похоронить, но стало неудобно: все-таки историческая личность. Был дописан расплывчато-грустный конец в стиле "и он был похоронен в общей могиле для бедных, ибо великие люди всегда страдают". От отсутствия денег, хотела добавить я. Неостроумно, вздохнул папа. Переводи. На английский сочинение я перевела быстро: слово "Кэмпширский" удивительно ладно улеглось в английский язык. Вечер прошел в радости совместного творческого процесса. Вот видишь, сказал папа. Ну да, сказала я. Конечно, ты взрослый, тебе всё просто. Я пришла в школу, сдала сочинение, получила свою пятерку и уважительный взгляд молоденькой "англичанки" ("Какие ты интересные детали знаешь о жизни Моцарта, это тебе папа рассказал, да?" - "Да, папа, кто же еще" - главное, и не врала ведь) - и одновременно поняла, что Страшное Начало положено, и что моя школьная жизнь отныне покатится под откос. Причем под вполне конкретный откос. Следующее сочинение было по русскому языку. Тема - "В жизни всегда есть место подвигу" (да-да, господа, я довольно давно училась в четвертом классе). Садясь за стол, я уже точно знала, с чего начать. Если вы когда-нибудь были в Кэмпширской долине... Виктория Райхер

Быть циником невероятно просто - это самая ленивая жизненная позиция из всех возможных. Требуется гораздо больше мужества и духовных сил, чтобы продолжать верить в добро и оставаться светлым человеком. Том Хэнкс Мысль дня

Эффeкт бабочки - это очeнь интepeсная концeпция. Только подумайтe: каждоe пpинятоe вaми peшeниe пoвлияло на то, гдe вы сeйчас находитeсь. Дaжe, eсли бы кpошeчная дeталь из пpошлого слoжилась иначe, вaша жизнь была бы aбсолютно дpугoй.

Чтобы дойти до рассвета... Нет другого пути, кроме ночи... Спокойной ночи, друзья...!

Китай выпустил лошадей в мёртвую пустыню, где не росло ничего — то, что было дальше, не ожидал никто.

Доброе утро 😊 художник Deborah DeWit

Александр Ширвиндт. СКЛЕРОЗ, РАССЕЯННЫЙ ПО ЖИЗНИ фрагмент книги Восковые фигуры моего мини-музея Булат Окуджава Добрые слова надо писать ранним утром – к вечеру начинаешь сомневаться в их искренности. В нашей молодости было много ведомственных здравниц. Союзу архитекторов, например, принадлежал знаменитый дом отдыха «Суханове». Мы поехали туда на Новый год и получили путевки. В них было написано: «Белоусова Наталия Николаевна, член Союза архитекторов, и Ширвиндт Александр Анатольевич, муж члена». В процессе взросления и старения отдыхательные позывы становятся антитусовочными. Тянет под куст с минимальным окружением. Много мы пошастали уютной компанией по так называемым «лагерям Дома ученых». Ученым, в отличие от артистов, необязательно отдыхать на глазах восторженной публики. Они придумали свои лагеря на все вкусы: Черное море – Крайний Север – крутые горы – тихие озера и быстрые реки… Природа – разная, быт – одинаково суровый: палатки, столовка на самообслуживании, нужда под деревом… Гердты, Никитины, Окуджавы и мы были допущены в эти лагеря для «прослойки» и из любви. Обычно наша компания пробивалась на турбазы не скопом, а индивидуально. Чтобы не потеряться, перебрасывались почтовыми посланиями. Например, поселок Встренча, турбаза. Мы с моей женой Татой незамысловато сообщаем, что «место Встренчи изменить нельзя». И получаем от Оли и Булата намного изысканнее: Радость Встренчи, боль утраты — Все прошло с открыткой Таты. На открытку я гляжу И в палатку захожу. С ней под толстым одеялом Вместо грелки я лежу. Если Окуджавы и Зяма с Таней Гердты приезжали раньше, то тут же телеграфировали: Мы такие с Таней дуры — Невзирая на Булата, Вместо чтобы шуры-муры, Все мечтаем Шуры-Таты. Чтобы не сбиться с маршрута, телеграфировали друг другу прямо с трассы. Окуджава – нам: Прекратите этих штук — Мы почти Великих Лук. Проезжая стольный град, Будем видеть очень рад. Я – им: И от нас большой привет. Все разъехались по свет. Миша – Ялта, Таты – нет. Шура пишет вам ответ, Завернувшись Зямы в плед. На подробность денег нет. На турбазах были строжайшие правила пребывания. Собак и детей – ни-ни. Наша чистейшая полукровка Антон и изящнейшая окуджавская пуделиха Тяпа жили полнейшими нелегалами и вынуждены были дружить и переписываться, в смысле сочинять послания. Украинское село Ахтырка – Антону Ширвиндту: По дороге на Хухры, Там, где ямы и бугры, Наши рожи от разлуки И печальны и мокры. Ваша Тяпа При этом хозяева все время мечтали о мясе. Шашлык был по ведомству единственного лица кавказской национальности в нашей лагерности – Булата. В процессе подготовки – священнодействия – к нему лучше было не подходить и не раздражать его местечковыми советами. Он сам ехал к аборигенам, сам выбирал барана – уже не помню, но очень важно, чтобы баран был то ли недавно зачем-то кастрированный, то ли вообще скопец от рождения. Наконец Булат говорил, что баран отобран, зовут (вернее, звали) его Эдик и вечером тело Эдика привезут. Разделывать будем сами, под его руководством. Аборигены привезли Эдика и подозрительно быстро слиняли. Полночи разделывали Эдика – он разделываться не желал: кости и кожа составляли всю съедобную массу старого кастрата. И Булат сказал, что мы ни черта не умеем и наша участь – сушить с бабами грибы. Постоянно придумывали что-то – не как всегда и везде. Вдруг узнаю: юбилей Булата празднуется в Суздале, а у меня – спектакль. Пользуясь привычной формой общения, посылаю телеграмму: Стрелой, копьем, булатом ржавым Отмстим судьбы помехам рьяным, Не давшим нам в порыве пьяном Обнять родного Окуджаву. А когда я в очередной раз спрятался от своей круглой даты на берегу Валдая, то получил весточку от Булата: Прими, брат, поздравленья от нашего двора, Не поминай с тоской житейские излишки. Шестидесятилетие – счастливая пора. Мне ведомо о том, увы, не понаслышке. Поскольку наш поэт вам сочинил куплет, А песен в вашу честь, что мы слагаем сами, Сегодня и не счесть, позвольте, ваша честь, Обнять ваш силуэт и любоваться вами. Друзьями надо заниматься постоянно. Их надо хотеть и нельзя разочаровывать. Их надо веселить, кормить и одаривать. -Ширвиндт

художник Юлия Виноградова

Доброй ночи 💫 художник Dee Nickerson

Зной. Арбузом пахнет море. Горизонт потёк слегка. Великан утёс на волю отпускает облака. Под панамой горсть веснушек. Рыжий Стёпа - морячок. У него ведро игрушек, круг, лопатка и сачок. Лабиринт. Бегут дорожки. Как же выход отыскать? Загорелые ладошки строят замок из песка. В башне девица томится. Стережёт её дракон. На коне – бесстрашный рыцарь, светлым чувством окрылён. Скоростной портовый катер лабиринт накрыл волной… След босых ступней на злате, вдалеке мелькнуло платье. А дракон? Увы – на дно. Солнцепёк. Июль колдует. Море – выгоревший лён. Рыцарь пьян от поцелуя. Рыцарь по уши влюблён. Хеппи–энд. Над побережьем оригами-облака. И любовь живёт, как прежде, в мире веры и надежды… Хоть его штормит слегка. Виктория Курганская