ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА

Доброе утро 😊

На фоне всего уходящего, Под знаком всего неизбежного, Так мало, увы, настоящего, Так больно рождается нежное. Так много надежды обманчивой, Так трудно дышать ожиданием. Лишь осень готова оплачивать Усталое наше молчание... Бах Ахмедов

Бодрого всем утра …!

Я живу на земле, Где тревожно и горько Пахнет лист тополиный, Промытый грозой, Где в печи розовеет Пшеничная корка, Где сплавляет пучина Свинец с бирюзой. Я живу на земле, Где так вечны разлуки, А дорог не распутать — Концов не найти... Где так жарки Вокруг нас скрещенные руки, А глаза возле глаз — Как колодцы в пути... Я живу на земле Среди замятей сонных, Где над летом горит Семицветный венец; На земле, Растворившей в своих глиноземах Столько, Господи, столько Великих сердец; На земле, «Марсельезы» раскатом гремящей, Обольщенной надеждой, Умытой тоской; На земле, Где краснеют осенние чащи От питающей корни их Крови людской; На земле, Осчастливленной солнечным светом, Изнывающей в лунной несбыточной мгле, Непонятной Безжизненным стылым планетам, Трижды грешной И трижды прекрасной земле; На земле, Что живет, как огромное чудо, И не дай ей, О разум, Затихнуть в золе... В самый трудный, В последний свой час Не забуду Благодарно сказать: Я жила на Земле. Ирина Снегова, 1956 год.

Вот так сядешь иногда и думаешь: - Да что ж такое-то?! А потом выпьешь чаю и думаешь: - Ну, и ладненько! 😊☕

Отпустить всё и ничего не ждать — это значит отпустить все свои представления о том, как всё должно быть. Всё должно быть так, как есть …. Сна без мыслей …

11-летним мальчишкой он влюбился в Ленинград Шла зима 1945-го года. Год назад была снята блокада, и город ещё не залечил блокадные раны. Но этот мальчик - будущий кинооператор и Поэт - смотрел на город влюблёнными глазами истинного романтика! Поражённый и восхищённый этим городом он - как и все влюблённые! - посвятил ему стихи: "Белые колонны Зимнего дворца. Длинный-длинный Невский – не видать конца. Шпиль Адмиралтейства, и на нём корабль, И в туманном небе – белый дирижабль". Многими годами позже другой поэт напишет о другом городе: "Я смотрю на Москву через призму поэзии, Через призму музыки, призму любви... Просто так - на Москву смотреть бесполезно. Просто так - ничего не увидите вы". Мальчик, влюбившийся когда-то в израненный военный Ленинград, и став взрослым - всегда продолжал смотреть на жизнь именно ТАКИМИ глазами! 20 июля - День Рождения Поэта Игоря НЕРЦЕВА! Этот поэтический псевдоним ленинградский кинооператор Евгений ШАДРОВ взял себе, как считали друзья и близкие - из удивительной скромности. ✨✨✨ Он был скромен — принципиально. О том, что кинооператор «Ленфильма» Евгений Шадров пишет стихи, знали совсем немногие. "Мы познакомились с ним, когда он решился принести рукопись в издательство, и хорошо понимали друг друга, работая над его книгой. Она была опубликована в 1974 году, за несколько месяцев до его смерти, которая наступила в 1975-м. И все эти годы меня не оставляло чувство невосполнимой потери — так серьезно относился к литературе этот истинно талантливый человек. Будучи натурой богатой и цельной, Игорь Нерцев отличался бескомпромиссной требовательностью к себе и верил, что не стихотворные изыски, не минутные шумные удачи помогают поэту стать поэтом, а непрестанное борение с самим собой, неусыпное самовоспитание и дисциплина духа. Его стихи, думается, с честью выдержали испытание временем: сокрытые в них мысль и страсть и сегодня живы и убедительны". Игорь КУЗЬМИЧЁВ. Из вступительной статьи к поэтическому сборнику Игоря НЕРЦЕВА "ДНЕВНОЙ СВЕТ". "Страшный суд существует; это — будущее. Высшая мера наказания — забвение”, - считал Игорь Нерцев. Ему необыкновенно остро хотелось остаться в людской памяти - ведь он так о многом хотел им рассказать! Но Судьба – известная шутница, даже Судьба посмертная. И его поэтическому имени Судьба назначила категорию «забытые поэты». Но настоящая, истинная Поэзия прорастает даже сквозь тяжёлые плиты забвения, чтобы найти отзвук всё в новых и новых сердцах! РОЖДЕНИЕ ПОЭТА Поэт нам открывается не сразу, Стихи не от рождения творит. Он первую осмысленную фразу Обыкновенной прозой говорит. Он пять и десять лет живет на свете. Обычные мальчишечьи дела. И даже мать не знает о поэте, Не знает, что Поэта родила. Он ждёт еще второго дня рожденья, Когда подходит время брить усы. Чужие в голове стихотворенья... И вдруг — встречает чьи-то две косы! И сразу — небеса заголубели, Цветы запахли. Мир открылся вновь. ...Две женщины стоят у колыбели: Родная мать и первая любовь. *🔆* Толчок пробуждает душу, Готовую стать живой, А дальше твой голос глуше, Как будто уже не твой. Нельзя не искать продолженья – Посмевшими жизнь жива. Но прежде начала служенья Тебя искушают слова. Нейдется. Неймется. Не спится. Не крот, но еще и не птица. Не образы, но и не лица. Ни взять, ни отдать, ни забыться, Ни вздохом провеять в груди — Совсем уже рядом граница, Когда донесется: иди! *🔆* Первый лирик был не тот, Кто придумал первым лиру И сказанье, строк в пятьсот, Подарил впервые миру. Нет, не автор од и рун, Первый лирик — это первый, Кто придумал вместо струн Натянуть на лире нервы. *🔆* Поэтическое начало В человеке озорничало, Омывал его солнца свет, Взор его голубел зенитом, А по бледным его ланитам Распускался пунцовый цвет. И ни с чем не сравнимым даром Под полуденным солнцем ярым Человеку была земля. Нет, не всяческий облик тверди — Только эта; до самой смерти От начального дня — своя. Та, с которой все ломти хлеба, Та, с которой все старты в небо, По которой любовь боса, Та, которая в кровь и в кожу, Та, в которую и положат, И сладчайшей слезой — роса! *🔆* Поэту вечно дальняя нужна. И если пробудится он однажды, Уже не ощущая этой жажды,— То жизнь его исчерпана до дна. Он может быть истерзан и разбит, Изборожден суровыми летами, Но неизменно дальняя витает, Касаясь молодеющих ланит. Его дерзанья славу обрели, И мир его встречает триумфально. Куда же он тревожно и печально? О всё за той, мерцающей вдали! ...Когда тобой в венце счастливых дней Полна моей души любая долька,— Будь женщиной, женой, судьбой, но только Останься вечной дальностью моей! *🔆* Словами, то протяжными, то краткими. То сладкими, то горькими во рту, Мы схватываем жизнь с её повадками, И запахи её, и остроту. Шумит созвучий пестрая компания, Глядишь, кому — любовь, кому—отпор, И нет меж ними сосуществования, А лишь один естественный отбор. Сцепленья слов плывут, как наваждение, Но, как их связь наружно ни слаба,— За видимой случайностью рождения Встает неумолимая судьба. Всеобщее растет из единичности, И все ясней видны на том пиру И мир, как в капле, отраженный в личности, И личность, растворенная в миру! ОДИН СО СВЕЧОЙ В ПРОСТРАНСТВЕ ПОКИНУТЫХ СВОДОВ Душа полна мерцающим простором, Свеча полупрозрачна, воскова, Уходит в ночь мгновенье, о котором Теперь я вечно буду тосковать. Но что ко мне слетело с этой тишью, Что занялось от этого огня, Прошло со мной по этому всевышью— Уже неотделимо от меня. Казалось, проступало под руками Под росписями тлевшее тепло. Ушедшего переживает камень, Переживает образ, слово, слог. Душа полна мерцающим покоем, Свеча неслышно тает в тишине. Во мне живет мгновение, о коем Не позабуду и на Судном дне. *🔆* О, будь я всем чужой, один — Мудрец без племени и роду, Какую б я узнал свободу, Души и тела господин! Но я — лишь атом той земли, Где сопричастен каждой боли, Через которую прошли Мыслитель, труженик и воин. Вдохнешь отечества дымок — И сразу станет не до шуток. И в каждой радости я чуток, И в счастье — полон я тревог. *🔆* Как часто мы реальности живой Приписываем качества макета, Где наперёд известны все ответы И всё постигнешь умной головой. Но только время, ветер бытия, Промчит в нас Хоть малейший промежуток - И мир неузнаваем, нов и жуток. Так кто ошибся? Может быть, и я… И всё заколыхалось, потекло, И рухнули привычные подмостки, И оказалось бездною — стекло, И звёздами — наклеенные блёстки. *🔆* Известно, что ложь умирает («А правда не меркнет века!»), Что ложь на глазах выгорает. Но так же и жизнь коротка. И станет безмерно обидно, Когда наглядишься на свет, Что правда не так очевидна. Как думал в четырнадцать лет. Пречистую правду копают Да по миру ходят с сумой. А ложь немоту покупает И кажется правдой самой. Вот так и уйдешь, беспокоясь. Наследнику: правды держись! И молча: как мало на поиск Даётся — всего только жизнь. *🔆* ...И чтоб не стать рабом тому, Кто злобен да умён, Необходимо самому Постигнуть связь времён. *🔆* Когда придет невнятная для прочих, Но для тебя — великая беда, Когда ничто надежды и не прочит, А все-таки надеешься; когда Осколочек, оставшийся во взоре, Пронзит лучом печальный твой удел,— Накачивай горючей смесью горя Моторы всех своих привычных дел! Житейскому сложившемуся кругу Отнюдь не изменяй. Наоборот: К семейством замороченному другу Заглядывай — тебя давно он ждет. Сходи в кино — там тоже пойман кто-то В серебряном пространстве полотна, В универмаг (азартная охота: Ружьишко — кошелек, а зверь — цена). Спасенье для души — раздвинуть стены, И в переносном смысле, и в прямом. То за окном вагонным перемена. То новый поворот в тебе самом — Просвет нежданной истины откроет И тихо поведет твои следы Под музыку высокого настроя Снегами затихающей беды. Здесь, чем умеешь, выручить кого-то – На редкость подходящая пора. Ввязаться в сверхурочную работу, Загнав, как тигров в клетки, вечера. Проваливаться в сон, смыкая вежды.. Но даже и подумать не греши На день, на час отречься от надежды - Единственного воздуха души. ДВУХТЫСЯЧНЫМ ГОДАМ О двухтысячные, о чём вы? В ореоле своих нулей Не таите ли мрак огромный Опустевших навек полей? Двудесятые, по сто в каждом, Как начнете вы новый круг? Чем ответите острым жаждам Новых глоток, и душ, и рук? Воцарится ли райский сервис, Или дрогнет земная ось?.. Двадцать первый, о, двадцать первый! Всё безумнее вкривь и вкось. *🔆* Жизнь — не такой уж добрый гений, Не много на её счету Неумирающих мгновений, Перебивающих тщету. И чтоб из них хотя бы с частью Не расставаться никогда, Творите памятники счастью, Пока не схлынула вода. *🔆* Как все – и смертен я, и тленен, И так же прав, как и неправ; Набор случайных впечатлений Зову единственной из правд. Мне голос догмы ненавистен. Я нашим дням хочу служить. А для познанья вечных истин Пожалуй, вечно надо жить! Зато, пока я жив – повсюду Со мной мой самый главный дар. Его единственность – как чудо. Его мгновенность – как удар. И, чем иную жизнь не меряй, Как в объективность ни играй, Своя – единственный критерий. В несчастье – ад. А в счастье – рай. Пускай выделывает петли Моей тревожной жизни нить, Но эту жизнь, - прекрасна, нет ли, - Ни с чем на свете не сравнить! Ни с тем, что в дальнем завтра будет, Ни с тем, чего давно уж нет, Ни с топом кремниевых чудищ В азотной мгле других планет У мыслей там иные лики, В живой среде – иной обмен. И есть ли там любовь – великий, Обнявший Землю феномен? Мне голос догмы ненавистен. Я остановок не терплю. Я в непрерывной смене истин. Но неизменно: Я ЛЮБЛЮ! *🔆* Поздно ночью греюсь у огня. Дремлется. Мерцается. Не спится. Люди намотались на меня, Как трава болотная на спицы. Душу исходили ходуном, Сердце состраданьем обвязали. Я же не просил их ни о чём, Почему так много рассказали? Ложь, любовь, семья, работа, муж, Таинство страстей и их последствий — Это тьма невысказанных душ. Это глубь невыплаканных бедствий. Мир на перекрестки всех дорог Откровенность гроздьями обрушил. Может быть, затем и нужен Бог, Чтобы молча слушал, слушал, слушал... ЛИСТОК, НАЙДЕННЫЙ МЕЖ СТРАНИЦ ЛЕТОПИСИ «..О, Господи! Через какие бездны Отчаянья, мертвящего, как сушь, Ведешь ты сердцу твоему любезных, Отмеченных тобой из тысяч душ! Вот я сижу, виски протиснув в руки, Вдавив до онеменья локти в стол, И мне темно. И умерли все звуки. Я н и ч е г о н е п о м н ю, пуст и гол. И впору мне идти за подаяньем И чуть ли не прощения просить У тех, кто не зажжен твоим сияньем, Приученных е д и н ы м хлебом жить. Игорь НЕРЦЕВ ✨✨✨ Человек не знает, сколько ему отпущено Таланта. Пока не начнет что-то делать. И, найдя свое, ощутит это как дар и как долг, и не станет уже оглядываться по сторонам, прикидывать, сравнивать шансы. Человек не знает, сколько ему отмерено жить. Острота этого незнания рождает пронзительное понимание — надо успеть. Что именно успеть — каждый выбирает сам. Драматизм жизни заключается в понимании бесконечности бытия и проблесковой краткости нашего индивидуального пребывания на этой земле, в сроки, выбранные не нами. Его работа на студии была насыщенной и интересной, давала средства к существованию, но все время шла и параллельная жизнь — литературная. Писать прозу и стихи приходилось, в основном, ночью: днем на это не было времени. В этой «параллельной» жизни у него появилось и «параллельное» имя. Первую подборку стихов, опубликованную журналом «Аврора» в 1969 году, он подписал литературным именем Игорь Нерцев. В те годы «войти в литературу с улицы» было очень непросто, почти невозможно. В издательстве «Детская литература» вышли две его повести, а выпуск сборника стихов, давно получившего высокую оценку и положительную рецензию Вадима Шефнера, всё откладывался, переносился из одного года в другой. Начало 70-х... Давно в прошлом свежий ветер «оттепели». Глухое, свинцовое, давящее единообразие газет, постановлений, мнений. Казалось, конца этому не будет. Не вошедшие в сборник стихи — в стол, прозу — в стол. В конце декабря 1974 г., за два месяца до смерти, Игорь нашел в Доме книги долгожданный сборник своих стихов «Дневной свет». Десятитысячный тираж разошелся очень быстро. Валерия ШАДРОВА, сестра Игоря НЕРЦЕВА. P.S. Я неслучайно поместила в этой публикации именно юношескую его фотографию. Со взрослых фото на нас смотрит прекрасный кинооператор студии Ленфильм Евгений Шадров (с ТАКИМ взглядом влюблённого в жизнь человека - он стал именно кинооператором!), который принимал участие в съёмках фильмов "Человек-амфибия», "Крепостная актриса", "Полосатый рейс", "Поезд милосердия", "Семь нот в тишине", "Зелёная карета", "Мой добрый папа", "Король Лир" и многих, многих других... А на этой, почти детской фотографии - тот самый мальчишка, влюбившийся когда-то в израненный Ленинград; мальчишка, который стал Поэтом Игорем Нерцевым. Ирина Шумилова

Спешите любить – люди так быстро уходят. Остаётся лишь обувь да смолкнувший их телефон. Только то, что не нужно, коровою медленно бродит, Что-то ценное вмиг пролетает и тает, как сон. А потом – тишина, невозможная, невыносимая. Только вспомнишь его – и в душе, и вокруг пустота. И тогда, словно искра огня негасимого, На пределе отчаянья явится вам чистота. Не всё однозначно. Смерть так же важна, как рожденье. Любая уверенность делает вас менее чутким. Всегда допускайте какую-то долю сомненья, Так пафос чрезмерный порою смягчается шуткой. Уходят ведь быстро, как дрозд замолкает в июле Короткой мелодией, что навсегда отзвучала. Мы ценим ушедших всегда непростительно поздно, И любим всегда почему-то так редко и мало. Любите людей – люди быстро уходят. Даже те, что уходят на время, не всегда возвращаются вновь. И любовь наша первая может вдруг оказаться последней, А последняя – это, по сути, наша первая в жизни любовь Ян Якуб Твардовский

Может быть, сaмое трудное и высокое искусство жизни – не утрaчивaть никогдa человекa, который вошёл кaк рaдость в твою судьбу.., не обрывaть диaлог нa полусчaстье, нa полуслове. Нет больше ценности, чем ценность человеческих уз. Всё потерянное можно вернуть, деньги, дaже репутaцию, дaже телесные силы. Не возврaщaются только люди, которых мы потеряли, они не возврaщaются никогдa. Умение сохрaнить человекa, сохрaнить, несмотря ни нa что – может быть, величaйшее из человеческих искусств. © "Двa голосa", реж. А. Белинский