...

А кто не горит, когда говорит о любви,
когда зашивает её себе во внутренние карманы души, пришивает себя к ней неровными, будто с похмелья, стежками, шажками, пометками мелом из детской игры в казаков-разбойников: я была здесь, ты должен знать – я была! А кто не должен, тому и знать не нужно, - не нужно чувствовать, становиться прозрачнее капель воды на плече, солонее моря, тому не ходить дорогами, которые кружат рыжими лисами, рыжими листьями, снежными хлопьями на молоке зимы. Кому не танцевать вкрадчиво: на рёбрах одна рука, на лопатке – другая. А сердце – там, куда осмелишься попросить его отнести – завёрнутое в промасленную бумагу, на которой нельзя ничего написать и поэтому приходится всё помнить.
Как хорошо, как томительно сладко засыпать под мечты, прекрасные воплощеньем, с солью на коже, с солнцем под кожей, с сердцем, пускающим корни в морской воде, когда тоска ещё слаще мёда, и в запахе дыма столько знакомого и родного, будто горел не костер, а ты. Где-то под рёбрами начинает расти трава, зудеть просыпающимися семенами нежность, выпускать свои ростки.
Наверное, это наш дар и наше проклятье – верить, что жизнь идёт по восходящей спирали, что самое вкусное – ещё впереди, каким бы гурманским и красиво поданным не было настоящее и ты снова горишь, когда говоришь о любви...
Ольга Примаченко.