ОДНА ИЗ ИСТОРИЙ О ТОМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО В ДАЛЁКОЙ ПАЛЕСТИНЕ В ВЕСЕННИЕ ДНИ МЕСЯЦА НИСАНА, ОБ ОТДАВШЕМ ЖИЗНЬ РАДИ НАШЕГО СПАСЕНИЯ, РАССКАЗАННАЯ ОТ ЛИЦА ВСЕГО ТВОРЕНИЯ.

СЛОВО ВЕТРА
Я, словно Его ученик, следовал за Ним в сад. Я как будто пополнял ряды, заменив собой того, кто ушёл. Он видел, что я иду за Ним, и почему-то не стал меня прогонять. Может, Ему не мешал ветер? А может, моя покорность Его воле позволила мне быть среди Его учеников и видеть всё.
Сад, куда Он привёл их, довольно большой, и в те годы за ним мало ухаживали. Со старых маслин уже никто не собирал плодов, да и трава густо разрослась под их тенью. Здесь было царство птиц и влюблённых. Но в ту ночь было тихо и совершенно безлюдно. Взяв с собой трёх и оставив у входа остальных, Он пошёл с ними в глубь сада. Густые заросли, переплетения веток сделали бы эту дорогу весьма трудной, но луна в ту ночь висела высоко, и её свет услужливо показывал путь. Они прошли в глубь сада, туда, где на склоне лежал большой камень.
И я увидел, человек, как Он встал на молитву Отцу. А те, что с Ним, как дети, сели на траву. Его молитву видел и слышал камень. Я лишь ощущал всем своим телом его дрожь и треск твёрдой плоти. Что было там, человек? Это было великое борение духа. Те, что были с Ним, спали крепким сном младенцев. А Он? Он стоял на коленях, опираясь на камень, и Его руки и сердце простирались к небесам и взывали к Отцу. Они говорили вдвоём. И Тот, Кто Его Отец, ждал выбора Сына. И Он сделал этот выбор, когда порывисто встал и разбудил спящих учеников.
- Вставайте, всё кончено, - услышал я и увидел, как Он и Его сонные спутники стали спускаться по склону.
Пётр снова нащупал под одеждой меч. «Вот оно, - подумал он. - Сейчас будет то, о чём меня предупреждал Учитель, - и он посмотрел на Него. - Как Он спокоен! Но что это у Него за пятна на лбу и одежде?» Пётр всмотрелся внимательней. В свете луны он хорошо разглядел, что это кровь. «Откуда у Него кровь?» - тревожно думал Пётр. Он огляделся по сторонам, словно ища невидимого и неведомого врага. Сад был пустынен. «Нет, здесь никого нет. Скорее всего, Учитель поранился о какую-нибудь ветку по дороге».
Пётр почему-то снова нащупал меч, словно готовясь при необходимости рубить не только врагов, но и ветви с кустарником. Ему вдруг стало стыдно от того, что он заснул, как и другие. Будто бы уличённый в чём-то, он посмотрел на своих спутников. «Заметили они мою слабость или нет? - думал он. - Мне, как никому другому, спать было нельзя. Но глаза предательски слипались. А если бы на Учителя напали, когда я спал?» Эта мысль показалась Петру и вовсе страшной. Стыд яркой краской окрасил его лицо. Он снова посмотрел на своих товарищей. Они шли за Учителем спокойные и сосредоточенные. «Нет, похоже, никто из них не заметил мою слабость», - решил Пётр и уверенно зашагал по траве.
Иоанну тоже было стыдно за свой сон. Он помнил о просьбе Учителя бодрствовать и быть вместе с Ним. Особенно ему запомнились слова: «Душа Моя скорбит смертельно». Любящее сердце Иоанна так искренне, по-детски, откликнулось на этот призыв: «Учитель нуждается и в нашей любви», - догадался он и был готов излить всю свою любовь без остатка. «Вот моё сердце. Пускай оно будет Твоё, - как бы говорил Иоанн. - У меня нет ничего кроме него. Так пусть оно станет Твоим». И его сердце, услышав такой призыв, радостно застучало в груди.
Он не думал, как Пётр, о грядущих опасностях, ему хотелось просто быть рядом и всё. «Пускай будет что угодно, но я буду рядом, с Ним», - решил он. Но вспомнив свой недавний сон, смутился. «Как предательски слаба плоть, - мучительно думал он. - Господи! Укрепи меня слабого и ничтожного!» И словно молния где-то в груди, там, в самой сокровенной глубине сердца слова: «Я с тобою, не бойся, человек!»
«Он со мною! Он всегда со мною! Значит, Он тоже хочет, чтобы я никогда не покидал Его», - обрадовался Иоанн и беззвучно зарыдал. Тихие чистые слёзы текли по его лицу. Его сердце наполнилось любовью до краёв и, как переполненная чаша, стало выплескивать её наружу. Он с любовью посмотрел на Учителя, потом на Петра и Иакова, затем снова на Учителя. Слов не было, говорить было невозможно. Большое и сильное чувство любви захватило его целиком. Иоанн уже совершенно не понимал, куда идёт и зачем. Ему просто хотелось идти рядом с Учителем и братьями, и больше ничего. И он шёл.
Иаков тоже сосредоточенно думал. События последних дней сильно смущали его. Многое, очень многое было им передумано за это время. Ожидание Мессии, которым он жил с раннего детства, постепенно сменилось в его голове пониманием, что Учитель, за Которым он следовал вот уже три года, и есть Тот Самый Мессия. Иаков вспомнил, как однажды, также вместе с Петром и Иоанном, Он возвёл их на гору Фавор и там преобразился перед ними. Иаков хорошо запомнил тот удивительный свет, осиявший их тогда, и голос Отца, прогремевший с неба как гром. «Мы были тогда словно дети и до сих пор не повзрослели», - подумал он. Он посмотрел на Петра и Иоанна. «Наш сон сегодня говорит о нашей немощи и чёрствости. Мы спали сегодня крепко, как и тогда на Фаворе». Иакову стало стыдно так же, как было стыдно Иоанну и Петру. «Учитель словно выделяет нас из других учеников. Он доверяет нам Свои сокровенные тайны. А мы? Разве мы достойны Его доверия?» - спрашивал он себя и не находил ответа. «Как я могу смотреть в Его глаза, если всегда и во всём проявляю слабость? Я недостоин Его выбора», - укорял он себя. Учитель, читая мысли Своих учеников, остановился, словно желая отдохнуть. Он обернулся и посмотрел на них. В свете луны им было хорошо видно Его лицо. Взгляд был спокойный и полный любви.
«Он действительно ждёт от меня решительности сегодня», - подумал Пётр.
«Он любит меня», - понял Иоанн.
«Он простил мою слабость и снисходителен к моей немощи», - обрадовался Иаков.
В саду, там, где находились остальные ученики, было шумно. Какие-то люди с оружием и зажжёнными фонарями пробирались через густые заросли. Слышались крики и ругань.
- Пойдёмте, - сказал Учитель.
И они пошли навстречу неминуемо приближающемуся злу.
(из книги Константина Певцова «Дни Марии»)