В 1925 году Сейяра окончила Советскую Единую Трудовую Школу 2-й ступени № 16 города Баку. Затем в 1930 году Этнологическое отделение Восточного Факультета Азербайджанского Государственного Университета (тогда ещё он был им. Ленина). Сейяра ханум говорила, что это был один из первых выпусков АГУ, в котором были девушки. Она стала работать учителем азербайджанского языка в школе №16 города Баку. В начале 1937 года ее муж Ханафи Зейналлы был арестован и обвинен в участии в пантюркистском движении, а 9 декабря 1937 года Сейяра ханум была осуждена на 8 лет ИТЛ. Срок восьмилетнего заключения истекал в 1945 году, но не выпустили никого, и только в 1946 году она получила свободу, и именно этот год ожидания дался тяжелее всего. По возвращении из лагеря Сейяре запретили жить в больших городах и работать по специальности. Она некоторое время провела в Баку. Её очень уважали в семье, и никто бы не донёс, что она находится дома. По дороге из лагеря где-то в поезде она познакомилась с женщиной по имени Мария, заведующей детским садом в чайном совхозе под Закаталами. И так как оставаться в Баку она не могла, Сейяра уехала в этот совхоз. Фамилия этой женщины неизвестна, в семье она так и осталась только Марией. И когда называлось это имя, все понимали, о ком идёт речь. Там в чайном совхозе Сейяра сначала начала было работать нянечкой, но ей запретили как жене врага народа, и она стала уборщицей. Но в совхозе к ней очень хорошо отнеслись, а кроме того, она потрясающе вышивала и этим подрабатывала. Только после реабилитации они смогли вернуться в Баку. Сын остался в Баку и учился в 6-й школе, когда сын какого-то партийного работника заявил, что не желает учиться вместе с сыном врага народа, Азеру пришлось уйти. А так как он играл на флейте,то поступил в музыкальное училище, закончил его и поступил в консерваторию. Но со второго курса ушёл, пошёл в вечернюю школу, закончил её и поступил на физмат Университета. 20 февраля 1956 года приговор был отменен и Сейяра Саттаровна Шарифова-Зейналлы была реабилитирована за отсутствием состава преступления. Но ни мужа, ни молодость, ни 19-ти лет жизни это вернуть не могло.