Как-то я приехал в Ватопедский монастырь на Афон.

Там был очень старый монах, который часами стоял перед алтарем с воздетыми вверх руками, не двигаясь, подобно статуе. Четки он не тянул, не пел псалмы, не совершал крестного знамения, не клал поклоны, он даже не шевелился. Игумен к нему подходил, тыкал его пальцем, но монах ни на что не реагировал. Как-то раз игумен меня подозвал и говорит:
— Видишь этого монаха? Как ты думаешь, чем он занимается? Я отвечаю:
— Думаю, он молится.
— Он не просто молится, он сейчас пребывает с Богом. Как ты думаешь, должен я сейчас к нему подойти и сказать: «Ты неправильно молишься, ты крестом себя не осенил, земной поклон не положил»?
Псалмы, поклоны, крестное знамение — это все средства, которые должны способствовать нашему продвижению к Богу. То, к чему мы стремимся, это опыт богообщения, а не правильное соблюдение ритуала. Возьмем стакан, который сейчас стоит на моем столе. Допустим, послушание требует ставить его на определенное место. Это важно, но не настолько, чтобы опечалить чью-то душу из-за того, что стакан стоит не там, где ему положено. Почему игуменья не должна раздражаться, если стакан стоит здесь, а не там? Потому что она сама у себя украдет мир сердца, а следовательно, она украдет этот мир и у своих сестер. Находясь в монастыре, важно внимательно относиться к такому тонкому предмету, как сердечный мир. Например, вы встаете утром в плохом настроении и, уже предвкушая впереди плохой день, делаете все, чтобы так оно и было. Если вы в таком настроении выходите из своей кельи с мешком в руках и какая-то сестра случайно толкает вас, мешок падает на пол, все его содержимое рассыпается, вы сразу расстраиваетесь: «Ты что, слепая? Не видишь, куда идешь?» Сестра в свою очередь раздражается потому, что вы ей что-то раздраженно сказали, и через некоторое время ссориться начинают все, кто вас окружает. Однако если, встав утром, вы поблагодарите Бога: «Господи, дай мне смирение, Господи, измени меня, Господи, дай думать о Тебе, а не о себе», вы открываете дверь, у вас в руках тот же мешок, та же самая сестра сталкивается с вами, все рассыпается, сестра говорит: «Ой, извини», — и вы отвечаете: «Ну что ты, не переживай», — чем отличается вторая ситуация от первой? Разница заключается не в том, что вами было произведено какое-то иное действие, а в том, какова была ваша реакция на сложившуюся ситуацию. Мы не можем изменить то, что с нами произойдет, но мы будем отвечать за то, как мы отреагировали на происходящее. Вот здесь и проявляется наша вера, здесь и проявляется наша любовь, если мы живем в присутствии Бога.У меня в монастыре был монах, обладавший несколько взрывным характером. В те дни, когда у него было плохое настроение, в монастыре разве что ядерного взрыва не происходило. В один из таких дней я подошел, взял его за руку и говорю:
— Что бы ты сказал, если бы здесь, рядом с тобой, стоял Сам Христос?
— Знаешь что, — рявкнул он, — Он-то здесь не стоит!
— Нет, Он здесь есть.
Бог здесь, среди нас, а мы Его не видим, потому что мы чрезмерно озабочены собой. На кого же мы смотрим, если не на Христа?
Схиархимандрит Иоаким (Парр)