– Геронда, имеют ли силу заклинания, сглаз?

– Да, а как же! Если в человеке много зависти и злобы, он может сделать зло. Вот мой отец смастерил ручную мельницу, когда мы жили в Игуменице (думали, что навсегда там останемся). Пришел один человек. «Ба! – говорит. – Вещь на загляденье!» Не успел он это сказать – «крак-крак»: камень начал трескаться, так что даже ему самому, бедняге, стало неловко. Отец потом скрепил жернов двумя железными обручами.
И проклятия действуют, особенно если человек проклинает того, кто обошелся с ним несправедливо, если ему причинили боль. Один торговец (он мне сам об этом рассказывал без тени смущения) отправился как-то в район Преспы [56] в некое село за фасолью. Там жили две сестры-сиротки. Одна была совсем простодушная, он ее обманул, купил фасоль за полцены. Приходит другая, а он уже все погрузил и готовился уезжать. «И как же ты Бога не боишься? – говорит она ему. – Мы ведь сироты. На что будем жить? Чтоб ты разбился!»
Он уехал, а немного спустя по дороге попал в аварию, потерпел убыток на двести тысяч драхм (тогда это были большие деньги) и сам едва не расстался с жизнью…
По соседству со мной жили три женщины, одна сирота, другая бедная (ее поддерживали родственники из Канады), третья богатая. Была там и одна пожилая вдова. Ей принадлежал мул, очень своенравный. Его в свое время неудачно оскопили, а это отрицательно сказывается на животных. Бедняжка пыталась как-то с ним совладать, он все время срывался с привязи. Очень она с ним мучилась. Наконец нашла новую крепкую веревку. Во время оккупации достать веревку было непросто. Приходят эти три женщины, отрезают веревку по куску каждая, и мул убегает. И тут и там – повсюду искала его хозяйка. Сбилась с ног, но все-таки отыскала.
«Чтоб,– говорит,– на этой веревке поволокли ту негодяйку, которая ее взяла».
Богатая пошла к своему брату. У него был карабин, из тех, что оставили итальянцы, когда ушли. Думая, что карабин не заряжен, брат начал в шутку целиться в сестру. Вдруг грянул выстрел, он попал ей в шею – и женщина упала. На чем ее нести к врачу, носилок-то нет? На лестнице. Привязать веревками! «Веревку! Веревку!» И вот одна ее подруга приносит кусок веревки, другая – второй кусок. Привязали ее тремя кусками. Потом мы узнали о произнесенном проклятии. Оно пало именно на эту богатую женщину, потому что у нее не было извиняющих обстоятельств, как у двух других. Она просила зеркало, чтобы взглянуть на себя, но ей не давали. Что там было смотреть, разорвало всю шею. В конце концов она скончалась и страданиями, которые перенесла, многое искупила. Это попустил Бог по Своей любви. Мы не знаем, каков будет Его суд.
– Геронда, если так обстоит дело с проклятиями, значит, имеют силу и добрые пожелания, благословения?
– Конечно! Когда они исходят из сердца. Ты делаешь добро, и тебе говорят: «Спаси, Господи». И это помогает, даже если тебя принимают за кого-то другого.
Как в случае с Иаковом, которого благословил Исаак от всего сердца, потому что тот угодил ему, предложив блюдо из козленка [57]. Исаак хотел благословить старшего, Исава, который был охотником и приносил отцу дичь. Он рассуждал по-человечески. Но Исав был невоздержанным, постоянно распалялся похотью, как об этом говорится и в Великом каноне (св. Андрея Критского) [58]. Иаков был лучше, и, поскольку он помогал матери, она любила его больше. Бог вразумил ее сделать то, что она сделала, потому что Господь не мог благословить не имеющее чистоты – дать рост худому корню. Он так устроил, что Исаак был утешен и благословил от всего сердца Иакова.