Маленькая Шура была не из робкого десятка, росла девочкой бойкой и шустрой. Её имя и фамилия подходили к ней как нельзя лучше: Шура, да ещё Боёва. Но жил по соседству человек, единственный человек на свете, перед которым она робела и которого боялась как огня. Он часто приходил к отцу, то обувь принесёт в ремонт, то за готовой придёт, то просто поговорить о житье бытье. Дружить они не дружили, но в отношениях были хороших, можно даже сказать приятельских. И когда девочка видела, как этот непохожий на других дядька, идёт к их дому, стремглав бежала в избу. Забиралась на печь или полати, пряталась. Нет, он ничего плохого ей не сделал, не пугал, не ругал, наоборот, был всегда приветлив со всеми. И в семье о нём говорили только самое хорошее. А вот боялась и всё! И кто же, спросите вы, - этот страшный человек? А был это настоятель местного храма и прихода отец Николай. Михаил, отец Шуры, иногда подшучивая над ним: «Ты бы хоть дома-то костюм надевал, а то детки пугаются твоего наряда». Отец Николай на такие замечания не обращал внимания и не обижался. А рясу не снимал. Бывало долгими зимними вечерами он засиживался у Боёвых. Говорили о погоде, урожае, колхозе, о храме, вспоминали прошлое. Однажды, лёжа на полатях, Шура подслушала такой разговор. - Слыхал про Ваську-то Петрова?- спросил Михаил. - Да, слыхал. И за что его? - Да как и всех «низа что, ни про что». - Сказал, говорят, портрету Сталина на вечерине: «Посмотрел бы ты, какого нам тут живётся». Всё. Ночью увезли. - Не вернётся теперь. - Да разве, вернётся. Сколько уже таких случаев было. Помнишь, в 30-м году в одну ночь сразу восьмерых забрали? - Как не помнить. Николай Ютанов, который для нашего храма шил, в числе их оказался. Где они теперь? Помолчали. - А вот я тебе случай расскажу - заговорил снова Михаил. - Было то в 1924 году. Я тогда в Красной Армии служил. После отбоя дело было. Спим мы в казарме. Вдруг дверь открывается, входит командир и сообщает: «Ленин умер!» А кто-то из наших, сквозь дрёму и ляпни: «Уж лучше бы Троцкий». Командир как закричит: «Кто сказал? Встать!!!». Но тишина. Все молчали,  прикинулись, будто не слышали, что их приятель сказал. Никто этого красноармейца не выдал. - Да, сейчас время такое, - вмешалась в разговор хозяйка, - не ты, так тебя. - Да не во времени дело,– вздохнул отец Николай. Народ Бога потерял, в этом вся беда. Шура мало что поняла из разговора, но запомнила его. _____________________________________________ Накануне церковного праздника мама повела Шуру причащаться. На исповеди батюшка спросил девочку: - Молитвы знаешь? - Знаю,- ответила не задумываясь. - А какие? Шура молчит. Она не знала ни одной молитвы. Какие могут быть молитвы, если она – октябрёнок, красную звёздочку на груди носит, а октябрятам с Богом не по пути. Так и в школе говорят. Батюшка причастил её, но сказал: «Выучи молитву «Отче наш». Выучи обязательно.» Шура в знак согласия кивнула головой и довольная выбежала из храма. За его порогом её ждали более важные дела. Вечером отец поинтересовался: «Ну, как в храм сходила?» - Хорошо, - весело ответила она. Но вспомнила про обман и сникла. Стыдно стало девчонке, что батюшку обманула, рассказала отцу всю правду. Тот неодобрительно покачал головой и строго сказал: «Не ври больше никогда». А молитву выучить беда заставила. Однажды её младший братишка в пруд провалился, простыл, заболел воспалением лёгких. Спасти его врачам не удалось . Умер. Шура дала себе слово выучить молитву.  И сделала это, поминая в ней своего усопшего брата. А вскоре и в дом священника постучалась беда. Ночью, как обычно это делалось, пришли, арестовали и увезли в неизвестном направлении. А матушка помыкалась, помыкалась одна с маленьким ребёнком и уехала из села. А куда? Никому не сказала. Прислали нового батюшку. Но он служил недолго. Церковь по приказу властей закрыли. А сам он отказался от пасторского служения и пошёл работать в колхоз. Церковная жизнь в селе закончилась. А потом грянула война. Новые беды. Новые заботы. Об отце Николае забыли, а если и вспоминали изредка, то разве что старухи. Прошло 10 лет. Уже 20 летняя Шура увидела в окно, как к дому соседей Беляковых подошёл худой болезненного вида старик с палкой в руках и котомкой за спиной. Присел на завалинку. Вышла хозяйка Марья Егоровна, всплеснула руками, перекрестилась, заплакала, повела гостя в избу. - Мам, кто это?- спросила Шура. Мать пожала плечами. А чуть позже они узнали, что это вернулся из заключения отец Николай. Где искать жену с дочкой он не знал, да и сил у него не было. Добрые люди приютили его, оставили у себя. Но пожил он недолго. Вскоре умер. _____________________________________________ Прошло много лет. Распалась страна, сменилась власть. И от церкви осталась одна колокольня. Вокруг непроходимые заросли деревьев, кустарников, крапивы да иван-чая. Не пробраться, да и не зачем. Уже будучи пенсионеркой, Александра Михайловна встретила на кладбище знакомую женщину, которая полола могильный  холмик. -Кто-то из ваших лежит? – спросила она у женщины. - Да как сказать? Не из наших, да из наших. Отец  Николай. Не помнишь его? Мурашки побежали по спине. Вспомнилось далёкое детство. - Как же,  помню. С тех пор, каждый раз проходя по кладбищу, она заходит на эту могилку, вокруг которой её сын Володя поставил ограду и говорит: «Батюшка, а молитву-то я выучила». И начинает её читать: « Отче наш….». АВТОР: Ирина Маганова