«Какой день – то сегодня хороший» - подумала девятилетняя Зоя, сидевшая на подоконнике. Посмотрела в окно. Там – солнышко и одуванчики на лужайке. Подошла к зеркалу, там - она, маленькая, смешная с тоненькими русыми косичками, перевязанными атласными ленточками. Показала себе в зеркале язык, повязала на голову косичёк в мелкий горошек и выбежала на улицу. «Братик, еще один братик родился!» - бормотала она «про себя», прыгая от радости то на одной, то на другой ноге, - пусть теперь все завидуют, у меня теперь целых три брата!» «Ах, да! А какое сегодня число – то?» Мимо проезжал на велосипеде соседский мальчишка, Зоя окликнула его: «Васька, какое сегодня число?» «22 июня!» - ответил Васька и прибавил ходу. Вдруг до нее долетел чей то пронзительный крик: «Война! Война!» Зоя ничего не понимала: где война? какая еще война? С кем? У нее родился братик, вот о чем кричать надо! С этого самого дня 22 июня 1941 г. началась для Зои, ее семьи, родных и близких новая жизнь, полная тревог, ожиданий, страхов, душераздирающих криков и плача по уходившим на фронт мужьям, сыновьям, братьям. Вскоре и папе пришла повестка явиться на сборный пункт. Прощаясь, он прижал Зою к себе, погладил по маленькой русой головке и сказал: «За старшую остаешься, дочка. Мамке помогай, за братьями смотри» «Все, закончилось детство у этой «пичуги» - подумал Алексей, - Хотя, Бог даст, недолгой будет война, разобьем фрицев и вернемся домой. Ведь наша армия всех сильней! «Враг будет разбит, победа будет за нами!- так и товарищ Сталин с Молотовым говорят». _________________________________________ Первой остановкой на пути к фронту было Песочное. Здесь формировались дивизии, шло обучение военному ремеслу вчерашних рабочих, колхозников, выпускников школ. Чтобы еще раз повидать своих мужей перед отправкой их на фронт, отнести им «гостинец», отправились пыринские  женщины за сто верст в ярославские края. Маленького Леньку,  Витюшку и Валю оставила Анна на Зою и тетю Нюру, или «няню», как все ее называли. Ленька все время плакал, болел животик от коровьего молока. Что бы как то его успокоить, в рот совали мякиш хлеба, завернутого в кусочек марли. Ребенок, причмокивая эту «соску», на время затихал, а потом опять все начиналось сначала. Таких младенце, как их Леня, в деревне было еще четверо. К возвращению матерей из  Песочного в живых остались только он, да еще один мальчик. Это был еще один удар по сердцам и душам молодых солдаток. _____________________________________________ Незаметно пролетело лето, в хлопотах, заботах, тревогах, ожидании вестей с фронта, писем, которые приходили редко, да и то состояли в основном из вопросов, как в этом стихотворении, написанном через многие  годы. «Старое письмо на моем столе. Кто его писал, неизвестно мне. В нем одни вопросы: «Как у вас дела? Запасли ли нынче сена и зерна? Жив ли дед, как сестры, Пишет ли Ефим? Кланяйтесь соседям, Вере, всем родным. Я вернусь, не плачьте, мама обо мне…» Треугольник с фронта На моем столе».   Занятия в школе начались поздно осенью. Зоя пошла в 3 класс. До этого работали в поле, убирали лен, картошку, собирали после жатвы колоски. Уставали. Но придя домой, и, перекусив, чем придется (спасала корова – все время на столе было молоко), шли на свои участки, огороды, на ферму, помогать матерям. Война продолжалась, и теперь уже о ее скором окончании никто не говорил. Враг был у стен Москвы, потом был его разгром под Москвой, Сталинград, Курская дуга. Письма, похоронки, и опять письма, и снов похоронки… И первые возвратившиеся с войны. Как все завидовали семье Ивана Соловьева! Пришел раненый, без руки. Но живой! Живой! Наступила третья военная весна.  Шел 1944 г. В школе учебные занятия закончились еще в конце апреля. Ребятишки 3-4 классов снова были на колхозных работах. Зою взяла к себе соседка тетя Шура. Она пахала на быке, но ей нужен был помощник, который водил бы во время пахоты эту упрямую своевольную животину. Вот Зою и приставили к этому буяну. Он постоянно поддавал ее рогами то в спину, то в зад, то ударял по ногам. К вечеру все тело девочки было в синяках, а утром она не могла встать с постели, плакала: «Мам, я не пойду туда больше, не пойду, я боюсь его…». Но вот слышит – хлопнула дверь. Тетя Шура! Зоя с головой закрылась одеялом. «А, Зойка то где? Чего не встает?» «Да не пойдет она сегодня, не встать ей. Глянь- ка, все тело у девчонки в синяках» «Жалко. А я ей витушку принесла.» Витушка! Как кипятком ошпарило Зою это слово. Витушка! От радости заколотилось сердечко. Да как не встать то! Обязательно встану! «Тетя Шура, погоди меня, иду!» - крикнула она. Морщась от боли во всем теле, начала осторожно подниматься с постели. Незаметно подоспела сенокосная страда. С раннего утра до позднего вечера косят, ворошат, сушат, сгребают, стога мечут. Лето - есть лето! Солнце, голубое небо, цветы, купание в речке и пруду. Как будто и войны нет. И вдруг мамин крик: «Зоюшка! Горе то какое! Похоронка пришла на дядю Сашу.» Как похоронка? Еще недавно они всей семьей читали его письмо. Зоя помнит его почти дословно. Вот что он писал в нем. «Здравствуйте, моя любимая супруга Валя и дочь Риточка. С приветом ваш супруг и отец. Здравствуйте, моя родная мама Анна Петровна. С приветом к вам ваш сын. Во – первых, хочу сообщить, что письмо ваше получил, за что сердечно благодарю. Сообщаю, что я пока живой, а дальше не знаю, что будет… Дорогая моя, родная, посмотрел бы я на вас, ну, видно скоро. А пока я вас вижу во сне каждую ночь, только дочь не могу увидеть. Сфотографируй ее и пришли фото (Рита родилась после того, как его призвали в армию). Еще, Валя, опиши, как у вас дела в колхозе…» Зоя бросилась бежать к няне, тете Нюре. Та сидела на лавке, низко опустив голову, закрыв лицо руками. Разом поседевшая от горя (Саша был ее единственным ребенком). «Няня, няня»,- с плачем бросилась девочка обнимать и успокаивать ее. А вскоре стали известны подробности гибели Александра Тараканова. Их взвод попал в окружение, и, чтобы дать возможность товарищам выбраться из него, Александр взялся отвлекать немцев, открыв по ним огонь. Товарищи спаслись, а его схватили, пытали, но, не добившись от него никаких показаний, вырезали штыком звезду на груди и расстреляли. Но жизнь продолжалась. Продолжалась и война. Нашими войсками была освобождена почти вся территория страны. Это радовало и вселяло надежду на скорую победу. На «Октябрьскую» как всегда был утренник. Читали стихи, пели песни. Приходил бригадир, благодарил школьников за помощь в уборке урожая. Обещал «выписать» зерна или мучки, если останется после сдачи государству. Вот как было бы хорошо! Начались осенние каникулы, можно было немного отдохнуть, чуть подольше поспать.                   _____________________________________________ В этом году рано выпал снег. Резко похолодало. Зима встала в ноябре. Вечерами забирались на печку, на полати, играли, шумели и засыпали сладким сном. Однажды поздно вечером негромко постучали. Витя вышел в сени, и, не отпирая двери, спросил: «Кто там?». «Это я – папа» - послышался мужской голос. «Наш папа на войне!» - с гордостью ответил парнишка. «Витя, кто там?» - послышался из избы мамин голос. «Да дядька какой-то, говорит, что он наш папа». «Нюра, это я» - отозвался голос с улицы. Анна узнала голос мужа. «Детки, да это батько!». Бросились открывать двери. Он! Бледный, исхудавший, усталый, на костылях. Но глаза всё те же, добрые, родные, отцовские глаза. Все кинулись обнимать его, целовать, повисли на нём. Только один маленький Лёнька испуганно смотрел на незнакомого дядю и ничего не понимал. Быстро затопили печь - галанку. Вшивую одежду – в печь, на печурку корыто с водой, мыться. Беготня, суета, смех, слёзы. Прибежали няня, Валя с дочкой, соседи. Лишь к утру угомонился дом Таракановых, погас в избе свет. С этого дня война для Зои закончилась. Не потому,  что она закончилась. А потому, что папа дома. Пусть израненный, с кровоточащими ранами на ноге и под лопаткой. Но живой!  Живой! И это самое главное. Со слов З.А.Норкиной записала Ирина Маганова