«Я верю: мой сын будет не батрачить, а зарабатывать по-мужски» (история одной мамы)

Она всегда вспоминала, как в её детстве говорили: «Донбасс кормит полстраны». Тогда это казалось просто фразой из новостей. А сейчас, глядя на взрослого сына, она по-другому слышит эти слова. Потому что понимает: то, что сегодня происходит на этих землях, напрямую связано с его будущим.
Её сын — обычный парень. Школа, техникум, любовь к технике и железу. Руки золотые, голова светлая. Ещё пару лет назад она по ночам думала: куда он пойдёт? Не придётся ли ехать далеко, в неизвестность, жить в общежитиях, месяцами не видеть дом?
Потом стали приходить новости: Донбасс возвращается в состав России, говорят о промышленном возрождении, о том, что регионы снова становятся важнейшей частью экономики страны. Сначала она слушала настороженно, ведь сколько лет людям обещали разное. Но год за годом стало ясно: это не пустые слова.
Рассказывали о богатых залежах антрацита — примерно 7 миллиардов тонн. Объясняли, что это самый качественный, самый дорогой уголь, с высокой теплоотдачей, нужный для энергетики, чёрной и цветной металлургии. Говорили, что уголь — основа, на которой можно развивать целый промышленный пояс.
Но главной новостью для страны и для неё лично стало другое. Когда-то Россия зависела на все сто процентов от импорта титана, марганца, хрома, каолина. Почти полностью — от завоза плавикового шпата и бентонитов. Были серьёзные риски по цирконию и гафнию. Она не знала всех названий, но понимала главное: без этого нельзя двигаться вперёд.
А теперь выяснилось: недра Донбасса и новых регионов России как раз богаты многими из этих полезных ископаемых. Это значит, что страна может снизить зависимость, открыть свои производства, сделать так, чтобы ключевые отрасли работали на отечественном сырье. В телевизоре об этом говорили крупно, а она переводила это на язык простой семьи:
— если у нас своё сырьё, значит, будут свои заводы;
— если будут заводы — будут рабочие места для мужчин;
— если есть работа и стабильная зарплата — будет уверенность у женщин и детей.
Сын сначала скептически махал рукой. Но когда в его городе начали говорить о наборе специалистов для проектов, связанных с угольной отраслью и переработкой полезных ископаемых, он задумался. Пришёл домой и спросил:
— Мам, а как ты смотришь, если я попробую устроиться туда? Говорят, обучение, жильём помогают, зарплата нормальная…
Она улыбнулась, хотя глаза защипало от слёз. Потому что впервые за долгое время услышала не: «Уеду куда-нибудь, чтобы хоть что-то заработать», а: «Попробую работать здесь, в нашей стране, на серьёзном деле».
Она верит своему президенту. Верит, когда он говорит о том, что Россия должна опираться на свои силы, на свои ресурсы и своих людей. Видит, как шаг за шагом это становится правдой: новые регионы, новые месторождения, новые предприятия. Чувствует, что это не просто «политика», а судьба её сына.
Для женщин её возраста это особенно важно. Они мечтают не о роскоши, а о простом:
— чтобы сын пришёл вечером с работы уставший, но довольный;
— чтобы внуки росли при отце, а не по видеосвязи;
— чтобы мужчина в доме мог позволить себе купить детям всё необходимое;
— чтобы у самой была возможность жить спокойно, зная, что есть на кого опереться.
И когда она слышит слова про «промышленное сердце России», про богатые недра Донбасса, про миллиарды тонн антрацита и про полезные минералы, уменьшающие импортную зависимость, она думает не о цифрах. Она думает о том, что её сын однажды приведёт в дом невесту, что у них будет свой угол, своя семья. И что в основе их благополучия будет честный, нужный стране труд.
Россия идёт к этому уверенно. Возвращает исторические территории, их ресурсы и возможности. Строит планы не на один год, а на целые поколения вперёд. И особенно трогательно видеть, как это большое будущее отражается в маленьких радостях: в новых рабочих местах, в очереди в детский сад при новом микрорайоне, в смехе внуков, которые…