Боевой путь лейтенант Каменщиков начал в составе 126-го истребительного авиационного полка, который базировался в Белоруссии в 10 км от границы. Уже утром 22 июня 1941 года он вылетел на своем И-16 на первое боевое задание. В воздушном бою с 8-ю немецкими истребителями в районе города Белостока сбил первый вражеский самолет, но и с сам был сбит. Выбросился на парашюте и вернулся в полк с ожогами на лице и руках.
В последствии, Владимир Каменщиков, так рассказывал об этом бое:
- Только пришел, а меня сразу посадили в самолет. Над Белостоком встретил два «Ме-109». Одного сбил, второй ушел. Навстречу новое звено, а патронов нет. Взорвали они мне два бака, а под сиденьем третий бак. Меня как из ведра огнем облило, расстегнул ремни, выбросился на парашюте. Костюм горит, в сапоги налился бензин и тоже горит, а мне кажется, что я не опускаюсь, а вишу на одном месте. А тут «мессеры» заходят, очередями пулеметными по мне. Тут мне немец помог. Я висел как раз над водой, а «мессер» перешиб очередью стропу моему парашюту. Я прямо в воду свалился и купол потух сразу; а если б не это, то обязательно сгорел бы, пока до земли добрался.
С ожогами на лице и руках летчик попал в госпиталь. Но через 4 дня, сбежал из госпиталя и вернулся в свою часть весь в бинтах. Из-за повязки на голове шлемофон не надевался. Так перемотанным через четыре дня снова вступил в бой.
Из воспоминания Каменщикова:
- Вылетел разведывать дороги, ведущие из Гомеля в Бобруйск, Рогачев и Могилев. Это была территория, оккупированная врагом. Разведку произвел, летел обратно. И тут встретился с 11 немецкими истребителями. Пошел в лоб ведущему звена, у него скорость была выше, чем у меня. Мгновенное сближение. Я поймал в прицел ведущего. Он не выдержал и рванул вверх. Я нажал на гашетку пулемета, и очередь прошила «мессер» от мотора до хвоста. После этого меня взяли в оборот другие летчики, я начал с ними кувыркаться. Еще одного сбил. Затем двоих. Как ранили самого, перебили ключицу, я не помню: напряжение было колоссальным. Спасли меня зенитчики, которые открыли огонь. Немцы стали уходить. А я тем временем смог спуститься на бреющем полете на свой аэродром, - рассказывал летчик.
Шасси не выпускались, пришлось садиться на брюхо. Потом техники насчитали в самолете 280 пробоин!
Комментарии 1