Сен-Квентин, или SQ – мужская тюрьма, расположенная в калифорнийском округе Марин на севере залива Сан-Франциско. Основанная в 1852 году, Сен-Квентин занимает площадь более полутора квадратных километров, имеет собственный почтовый индекс и в настоящее время содержит более 3 000 заключенных, примерно каждый четвертый из которых осужден на смертную казнь. В SQ среди прочих сидят серийные убийцы, насильники и жестокие расисты, она перенаселена; санкционированная судом проверка еще десять лет назад признала ее «устаревшей, грязной и со слишком малочисленным штатом, неспособным обеспечивать должное обслуживание». Крыло смертников Сен-Квентин называют самым большим во всем западном полушарии, а еще в 90-е там казнили в газовой камере – способом, уже давно считающимся негуманным. Каждый, кто приходит туда с визитом, соглашается, что в случае тюремного бунта он не будет квалифицироваться как заложник (то есть власти не согласятся в обмен на его освобождение выпустить заключенного). Несмотря на все это, репутация SQ отнюдь не такая людоедская, как, скажем, у венесуэльской Сабанеты или бразильской Карандиру, регулярно возглавляющих рейтинги самых опасных тюрем мира. А по месту в истории и поп-культуре Сен-Квентин, пожалуй, и вовсе может соперничать со знаменитым Алькатрасом, находящимся неподалеку. В SQ в разное время мотали сроки Чарльз Мэнсон, герой битников и прототип главного героя «На дороге» Нил Кэссиди и убийца Роберта Кеннеди Серхан Серхан (два года назад переведен в тюрьму Сан-Диего, где сидит прямо сейчас); про SQ шутит персонаж «Бешеных псов», Metallica снимала там клип на St. Anger, Вуди Аллен – «Хватай деньги и беги», а легенда Джонни Кэш выступал там дважды и под одобрительный свист исполнял одноименную романтическую песню со словами «Сен-Квентин, чтоб ты сгнила и сгорела в аду»:

Доходит до того, что один из многолетних сотрудников называет Сен-Квентин – с ее иконическими видами на мост Золотые Ворота и силуэт Сан-Франциско – «жемчужиной среди тюрем», а некоторые осужденные, имеющие право отбывать наказания в тюрьмах менее строгого режима, специально просят определить их в SQ. У второго обстоятельства, впрочем, есть объяснение гораздо более прозаичное, чем ощущение культурной значимости места, – это необычно широкий выбор реабилитационных программ для заключенных. SQ – единственная тюрьма в Калифорнии, где можно получить высшее образование (а не только среднее, как в «Шоушенке»); курсы там ведут аспиранты из Беркли и Стэнфорда – вечных хедлайнеров списков лучших университетов планеты. В Сен-Квентин есть собственная газета и даже драмкружок, но нетрудно догадаться, какое рекреационное направление развито там больше всего. Разумеется, спортивное.

В бейсбол в SQ начали играть вообще еще во времена Бэйба Рута – в 20-е; с прошлого века тюремный комплекс оборудован также турниками, треком, баскетбольной площадкой и футбольным полем. Самая же молодая спортивная программа SQ – теннисная: корт там построили в начале нулевых по инициативе директора по рекреации Дона ДеНеви (это он назвал SQ жемчужиной), собравшего частные пожертвования и выбившего грант из Ассоциации тенниса США. До секции допускаются только заключенные наиболее привилегированных из четырех тюремных уровней – те, кто заслужили это хорошим поведением. Уровень подготовки значения не имеет, и во избежание лишнего напряжения между игроками нет никакого сквозного рейтингования – к тому же, очевидно, что большинство заключенных никогда не занимались спортом богатых белых людей. Хотя истории, конечно, есть разные. Так, 60-летний Рафаэль Кэликс – нынешний лидер теннисного движения SQ – вышел как раз из беловоротничковой среды: в молодости видел легендарных Артура Эша и Джимми Коннорса игравшими в Университете Лос-Анджелеса, а в тюрьме первое время вел себя «строптиво, высокомерно и постоянно козырял интеллектом». 30 лет спустя Кэликс капитан тюремной теннисной команды (Insiders), которая раз в неделю принимает «пришельцев» (Outsiders) со свободы – местных полупрофессионалов, студентов и просто волонтеров обоих полов (женщины обязательно должны быть одеты в спортивные штаны или леггинсы). Приезжали в Сен-Квентин и настоящие профессионалы: чемпион «Уимблдона»-1987 Пэт Кэш и Джастин Гимельстоб, еще недавно тренировавший американского №1 Джона Изнера.

Счет в геймах ведется традиционный, в сетах – до четырех геймов без тай-брейка. Играют как правило в этакий «тюремный микст»: в пару объединяются заключенный и гость. Вспоминает профессор Университета Джорджтауна и некогда напарник Ивана Лендла Марк Ховард, побывавший в SQ в 2011-м: «Игра шла напряженная, но неизменно доброжелательная, и сеты пролетели очень быстро. В какой-то момент я, доставая свечку, пролетевшую над головой моего партнера, в акробатическом прыжке выполнил удар из-за спины, который лег прямо на линию и принес нам чистое очко. Реакция заключенных, наблюдавших за матчем (даже тех, кто смотрели из-за пределов корта), была потрясающая и длилась несколько минут. Мне казалось, что я выиграл «Уимблдон». Мне все давали пять, а один парень сказал: «Не, ну вы видели? Роджер Федерер бы так не смог!» Чуть позже я снова бежал за свечой, еще более глубокой, и, не успев среагировать, на полной скорости влетел в сетчатое ограждение – оно стоит всего в 2,5 метрах от задней линии («Надалю тут пришлось бы тяжко», – сказал мне кто-то перед матчем.) Я слегка порезал палец о металл, на что один из моложавых заключенных серферской внешности пошутил: «Ну, раз пришел в Сен-Квентин – будь готов оказаться порезанным!» Еще позже мой не слишком умелый соперник Джено с лета вмазал мне прямо в тело, но тут же извинился, подняв ракетку».

Важнейшее правило тюремного тенниса – улаживать все разногласия на корте. По всей видимости, с его выполнением проблем нет: турниры между заключенными, поначалу не проводившиеся из соображений безопасности, теперь разрешены. Их победители получают, например, батончики гранолы (на 20 долларов за первое место, на 10 – за второе, на 5 – за третье) и право немного позадаваться. Пенитенциарная уместность теннисной программы Сен-Квентин нередко подвергается сомнению: дескать, теннис – слишком шикарное времяпрепровождение, чтобы предоставлять его убийцам. Теннис – это спорт элиты, одновременно поощряющий нарциссизм и подразумевающий гораздо большее уважение к сопернику, чем «пролетарские» командные виды. И если первого у преступников, как правило, в достатке, то уважение, понятно, хромает. Но именно это делает теннис в тюрьме неожиданно успешным проектом: эксклюзивность провоцирует интерес, а строгие правила отбора и поведения не оставляют пространства для несдержанности и прививают принципы fair play: «Мы все доброжелательны друг с другом, потому что нас объединяет любовь к игре. И это распространяется за пределы корта. Встречаясь в других частях тюрьмы, мы относимся друг к другу с уважением. Ему нас научил теннис». Если хоть что-то из этого правда, гейм, сет, матч – Сен-Квентин.