«...наверное, самое страшное для художника — это когда его творчество остаётся незамеченным. Видимо, сам виноват: я это чувствую и часто сам себя ненавижу за ту искренность, которую когда-то неосторожно «озвучил». Я себя за это ненавижу. Я переживаю, плачу часто, что этот имидж-ярлык висит на мне и что избавиться от него теперь невозможно. Может быть, пафосно скажу, но мне вся моя история напоминает ситуацию «актёра, признанного после смерти». Моя история схожа с историей Высоцкого. Моя сценическая правда — с правдой Раневской. Этих двух людей я безмерно уважаю, люблю, преклоняюсь... Что касается моей жизни — я не живу в трущобах, я живу нормальной жизнью. Нормального актёра. Который вкла
«...я — человек улицы. Свой среди чужих и чужой среди своих. Я живу в этом мире. Может быть, я не хотел бы жить именно так, но моя история уже сложилась в узор. Во всяком случае, ни о вчерашней, ни о сегодняшней жизни я не жалею. Надеюсь, что после смерти душа улетает. Ведь не может же человек, который на сколько-то там процентов состоит из воды, просто так сгинуть в земле. Засохшее деревце, сгорая в камине, продолжает служить свою службу: приносит тепло. Наверное, так и человеческая душа. Не думаю, что существует ад или рай. Мне кажется, что там, за чертой, — какая-то общая баня, где нет злодеев, министров, генералов. Все равны. Именно так я представляю себе жизнь после жизни» — Борис Моисе
«...в жизни я совершенно другой. Застенчевый, глубоко верующий человек. У меня нет потребностей проявлять себя в светской жизни, здесь я пытаюсь всё время находиться словно бы в тени. Не хочу распространять свой сценический имидж на частную жизнь. Поэтому публике очень трудно понять, кто я есть на самом деле. Я живу сценой в те моменты, когда выхожу на неё. И всё. Родившись под знаком Рыб, я получил раздвоенную натуру. Во мне живут два человека. Один — тот, что на сцене, — яркий, темпераментный, красочный, жизнеутверждающий, привыкший к вседозволенности. Другой — тот, который в жизни, — спокойный, даже тусклый человек, начинённый устоями соцреальности. Это кич, который преследует меня везде»
«...наверное, самое большое, чего я достиг в своей жизни, — это отказ от комплексов, злобы и вражды. Я умею любить всех, от друзей до самых жестоких врагов. Если бы не враги, у меня бы не было стремления побеждать. Моё имя — Борис, и в нём заключён ответ на все вопросы. Добавьте мягкий знак в конце — вот вам девиз моей жизни» — Борис Моисеев, Заслуженный артист России #memory
«...я не сижу в окопе с ромашками и не пудрю лицо, крася губы: ох ты, я сейчас на тебя нападу! У меня другая история, у меня фронт, и я иду вперёд, за себя. Почему меня никто не останавливает? Почему меня публика не оскорбляет? Потому что она понимает, что я борец. Если я сказал «А», то я не останавливаюсь и говорю «Б, В, Г...» Играю в правильную и честную игру. Ничего не пропагандирую и не кричу в микрофон. И никогда не крикну. Каждый живёт как хочет, у каждого своя жизнь, своя история. Я много работаю, потому что мне это интересно. Интересен мой коллектив, интересно учиться профессионализму, интересна дисциплина на сцене — то, чему меня когда-то учили» — Борис Моисеев, Заслуженный артист Р
«...знакомств с Аллой было несколько. Точнее, три... Болезнь фанатизма к ней, к её личности, к её идеологии актрисы продолжается у меня очень много лет. Это болезнь какой-то творческой влюблённости, творческой охоты за её мыслями. Она началась у меня, когда Алла только родила Кристину. Тогда я работал в Каунасе, в первом маленьком литовском ночном клубе «Орбита». Я впервые увидел её там в нескольких метрах от себя. Несмотря на то, что литовцев никогда не интересовала российская музыка, все проявляли к Алле живой интерес. Я понял тогда, что передо мной женщина, которая может доказать всему миру, что есть русская эстрада. Второе знакомство было летом в начале 80-х на открытии ночного клуба «К
«...я такой, как все! Это очень серьёзная провокация. Кто в это поверит? Такой я или не такой? Например, езжу ли я в метро, хожу ли, как все, по магазинам? Это вопросы для публики, для разогрева интереса к моей персоне. Это провокационное дурачество. Не может актёр быть на сцене и на улице, среди народа, в одном и том же облике, в таком же костюме. Есть строгое разделение: это сцена, это жизнь, это пафос... Но всегда приходится быть собой, бороться за себя. Жизнь — это фронт. И каждый номер, каждый спектакль — моя маленькая победа» — Борис Моисеев, Заслуженный артист России #memory
«...у меня нет трансвестизма в жизни. На сцене я играю. После ухода от Аллы у меня не было другого выхода, кроме как обратить на себя внимание. И не просто как на мальчика от Аллы Пугачёвой, который скакал рядом, а теперь заявляет, что может вести сольные проекты. Нет. Я играю в свою историю. Мне абсолютно наплевать, как к ней относиться общественность, политическая элита, верхушка шоу-бизнеса. Мне интересна моя жизнь и моя карьера художника. Публике это нравится, она кайфует от этого. Я для них хрупкий, обиженный, незащищённый крошка. Голый король, шут. Главное, что я никогда не считал себя ущербным. Никогда не было мысли повернуть жизнь назад и что-то в ней изменить. Скажи я, что всё, я с
«...счастье — это настолько тяжело добываемый продукт, что человек, добившись счастья, вырывает его из себя. Это длится миллисекунды, и, конечно, ты считаешь себя победителем и непомерно радуешься этому бриллианту — счастью, всему тому, что дал тебе Бог, — таланту, свободе, независимости... Когда ты получаешь это, то понимаешь, что счастье огромно. А раз так, ты спокойно отламываешь кусок счастья и даёшь — вам, вам и вам» — Борис Моисеев, Заслуженный артист России #memory
Show more