Предыдущая публикация
Фильтр
- Ну что же, сударь, пойдемте, - говорит гувернантка, поднимаясь из-за стола. - Час уже поздний.
- Что же, прямо сейчас? – спрашивает Арсений.
- Говорят, что нет наказания хуже, чем ожидание наказания.
- Ох…
- Извольте отвечать за свои выходки, Арсений Захарович, - говорит Серафима Андреевна.
Ключница неслышно выходит из темноты и останавливается возле стола, скрестив на животе руки. Свет лампы поблескивает на ее черных гладко уложенных волосах. Маленькие глазки Серафимы Ефимовны прищурены, её полные губы кривит недобрая усмешка.
Они молча проходят по темной обветшалой усадьбе и через незапертую заднюю дверь выходят в сад. Первой по дорожке идет гувернантка с масляной лампой в руке
- Что же, прямо сейчас? – спрашивает Арсений.
- Говорят, что нет наказания хуже, чем ожидание наказания.
- Ох…
- Извольте отвечать за свои выходки, Арсений Захарович, - говорит Серафима Андреевна.
Ключница неслышно выходит из темноты и останавливается возле стола, скрестив на животе руки. Свет лампы поблескивает на ее черных гладко уложенных волосах. Маленькие глазки Серафимы Ефимовны прищурены, её полные губы кривит недобрая усмешка.
Они молча проходят по темной обветшалой усадьбе и через незапертую заднюю дверь выходят в сад. Первой по дорожке идет гувернантка с масляной лампой в руке
- Ну что же, сударь, пойдемте, - говорит гувернантка, поднимаясь из-за стола. - Час уже поздний.
- Что же, прямо сейчас? – спрашивает Арсений.
- Говорят, что нет наказания хуже, чем ожидание наказания.
- Ох…
- Извольте отвечать за свои выходки, Арсений Захарович, - говорит Серафима Андреевна.
Ключница неслышно выходит из темноты и останавливается возле стола, скрестив на животе руки. Свет лампы поблескивает на ее черных гладко уложенных волосах. Маленькие глазки Серафимы Ефимовны прищурены, её полные губы кривит недобрая усмешка.
Они молча проходят по темной обветшалой усадьбе и через незапертую заднюю дверь выходят в сад. Первой по дорожке идет гувернантка с масляной лампой в руке
- Что же, прямо сейчас? – спрашивает Арсений.
- Говорят, что нет наказания хуже, чем ожидание наказания.
- Ох…
- Извольте отвечать за свои выходки, Арсений Захарович, - говорит Серафима Андреевна.
Ключница неслышно выходит из темноты и останавливается возле стола, скрестив на животе руки. Свет лампы поблескивает на ее черных гладко уложенных волосах. Маленькие глазки Серафимы Ефимовны прищурены, её полные губы кривит недобрая усмешка.
Они молча проходят по темной обветшалой усадьбе и через незапертую заднюю дверь выходят в сад. Первой по дорожке идет гувернантка с масляной лампой в руке
- А что за подарок? – спросила Зельда.
- Пускай Николас сам откроет, - сказала Эрика Шеен, - это же его день рождения.
Эрика Шеен поднялась из кресла, поцеловала Николаса в щеку и протянула молодому человеку коробку.
- Это тебе. Поздравляю!
- Ну, разворачивай быстрее! Ты уснул там, что ли? – поторопила Николаса Зельда, которой не терпелось узнать, что же в коробке.
Николас развязал бант и снял с коробки блестящую пленку со звездами. Коробка выглядела весьма солидно, она была сделана из покрашенного темной морилкой дерева и напоминала ученический пенал, правда, очень длинный. Николас открыл крышку и загнул внутрь. В коробке лежал ремень из толстой сыромятной кожи. С первого взгляда было понят
- Пускай Николас сам откроет, - сказала Эрика Шеен, - это же его день рождения.
Эрика Шеен поднялась из кресла, поцеловала Николаса в щеку и протянула молодому человеку коробку.
- Это тебе. Поздравляю!
- Ну, разворачивай быстрее! Ты уснул там, что ли? – поторопила Николаса Зельда, которой не терпелось узнать, что же в коробке.
Николас развязал бант и снял с коробки блестящую пленку со звездами. Коробка выглядела весьма солидно, она была сделана из покрашенного темной морилкой дерева и напоминала ученический пенал, правда, очень длинный. Николас открыл крышку и загнул внутрь. В коробке лежал ремень из толстой сыромятной кожи. С первого взгляда было понят
загрузка
Показать ещё