ALZI о комиксах и юморе 2.0

Очень многие люди рисуют. На полях тетрадей, в заметках на планшете, по ночам после работы, украдкой в обеденный перерыв, когда никто не видит. Но между «я рисую» и «я показываю это другим» лежит довольно противная пропасть. И называется она, как правило, просто: страшно. Эми Ревивс долго жила именно по этой схеме. Рисовала много, охотно, с удовольствием — и почти ничего не публиковала. Хотя сейчас, в эпоху, когда выложить работу можно за несколько секунд, кажется, будто главный барьер давно снят. На деле всё наоборот: технически стало проще, а внутренне — ничуть. Потому что теперь вопрос звучит жёстко и прямо: если ты уже можешь показать, то почему всё ещё не показываешь? С Эми всё сдвинулось не из-за внезапного прилива уверенности, а, скорее, из-за очень разумной мысли. Она училась в медицинском университете в Роттердаме, занималась микробиологией и кардиологией и в какой-то момент пришла к выводу, что хорошее настроение для сердца вообще-то не роскошь. Смех полезен. Лёгкость тоже. А

С супергероями давно случилась странная вещь: их стало так много, что они местами начали уставать даже в глазах зрителя. Мир снова спасён, злодей снова повержен, плащ снова развивается красиво — всё это эффектно, но иногда хочется увидеть, как тот же герой ведёт себя не на вершине небоскрёба, а в обычной жизни. И вот тут начинается самое интересное. Бразильский художник Эдуардо Лукас Насименту, которого многие знают под псевдонимом Dragonarte, как раз и занимается этим приятным хулиганством. Он берёт супергероев, снимает с них привычный пафос и отправляет в мир бытовых нелепостей, курьёзов и очень человеческих провалов. Получается смешно, легко и, что особенно приятно, без тяжеловесной морали. В классическом супергеройском комиксе всё более-менее понятно: есть зло, есть добро, есть эффектная битва и пара напряжённых взглядов через плечо. Но в работах Dragonarte герой интересен не в момент победы, а в момент, когда он ведёт себя как обычный человек — только в костюме и с лишней драмой.

Есть художники, которые рисуют красивую версию жизни. Аккуратную, собранную, почти рекламную. А есть те, кто делает куда более полезную вещь: показывает, как всё выглядит на самом деле. С опозданиями, странными желаниями, бытовыми провалами, нелепыми мыслями и внутренним голосом, который иногда ведёт себя как избалованный подросток. Эстер Гонсалес — как раз из таких. Мне вообще кажется, что хороший комикс сегодня работает почти как терапия. Особенно если он не строит из себя мудрую книгу о правильной жизни, а просто честно говорит: да, мы все иногда ведём себя странно. Да, нам бывает неловко. Да, в тридцать с лишним можно всё ещё не чувствовать себя «по-настоящему взрослым». И нет, это не конец света. Испанская художница Эстер Гонсалес не пытается выглядеть идеальной героиней собственной истории. Наоборот: в её комиксах она часто смешная, упрямая, местами инфантильная, иногда эгоистичная, иногда слишком эмоциональная — в общем, живая. И именно в этом её сила. Многие авторы любят рисова

Есть юмор, который работает как хлопок по плечу: легко, приятно, без последствий. А есть такой, после которого сначала хмыкаешь, а потом на секунду замолкаешь. Потому что смешно — да. Но за смехом вдруг проступает что-то очень знакомое и не слишком удобное. Именно так, на мой вкус, устроены карикатуры Руслана Долженца. Он не рисует мир уютным и аккуратным. Не делает вид, что люди обаятельны просто по факту существования. Наоборот: в его работах человек вечно пытается казаться важнее, умнее, солиднее, чем он есть. И именно в этот момент чаще всего и получает щелчок. Не злобный, не грязный, а точный. Такой, после которого хочется не обидеться, а признать: да, видел такое. Иногда в зеркале. В сатирическом рисунке есть одна жестокая правда: он либо срабатывает сразу, либо не срабатывает вообще. У зрителя нет времени долго раскапывать смысл, как на выставке современного искусства с тремя страницами пояснений. Карикатура должна попасть быстро. Желательно с первого взгляда. И вот тут у Должен

Есть сказки, которые в детстве кажутся простыми, а потом вдруг догоняют тебя уже во взрослом возрасте. «Сказка о рыбаке и рыбке» — как раз такая. Пока ты маленький, это история про море, старика, сварливую старуху и вежливое чудо с хвостом. А потом однажды ловишь себя на мысли, что золотая рыбка давно уплыла из книжки в повседневную жизнь, а разбитое корыто вообще стало универсальным символом слишком разогнавшихся ожиданий. Мне всегда нравилось, как Пушкин умеет говорить о неприятных вещах без тяжёлой указки. Он не читает нотаций, не машет пальцем, не пишет на полях: «вот так делать плохо». Он просто показывает человека, которому всё время мало. И этого, честно говоря, более чем достаточно. Редкий случай: авторский текст так глубоко уходит в повседневную речь, что начинает жить почти как народный. «Остаться у разбитого корыта» давно уже не цитата из школьной программы, а готовая формула на все случаи, когда кто-то слишком увлёкся своими аппетитами и в итоге потерял даже то, что имел. Э

Есть художники, про которых принято говорить: ну тут всё было ясно с детства, человек родился с карандашом в руке. А есть другие — те, кого жизнь сначала водит по совсем не художественным маршрутам. Техникум, армия, стройка, обычная работа, пыль, усталость, спецовка. А потом вдруг оказывается, что внутри всё это время тихо, но упрямо росло совсем другое ремесло. Олег Гуцол как раз из таких. И, если честно, именно такие биографии мне нравятся больше всего. В них меньше красивой легенды и больше настоящего веса. Потому что один человек может выйти к большому зрителю не из столичной мастерской, а из маленькой деревни, где культурная программа — это сельский клуб, знакомый баян и несколько любопытных лиц в первом ряду. Детство у Гуцола было не из тех, что сразу наводят на мысль о будущих выставках и книжных контрактах. Маленькая деревня, простая жизнь, минимум внешнего блеска. Но именно там он начал рисовать и, судя по всему, довольно рано понял важную вещь: зритель — это не что-то абстрак

С медициной у нас отношения сложные, почти семейные. Мы ей не слишком доверяем, но без неё нервничаем ещё сильнее. До последнего отмахиваемся, терпим, лечимся чаем, советами знакомых и загадочной таблеткой «которая мне тогда помогла», а потом всё-таки сдаёмся и идём в поликлинику — с видом человека, которого жизнь прижала к стенке. И вот в этот момент слетает весь внешний лоск. В очереди перед кабинетом никто не впечатляет статусом, машиной или умением говорить уверенно. Здесь все равны: бабушка с папкой анализов, студент с зелёным лицом, мужчина в куртке нараспашку и женщина, которая уже десять минут повторяет, что ей «только спросить». Неудивительно, что именно эту территорию так любят художники-сатирики. В ней слишком много правды, чтобы пройти мимо. Есть пространства, где человек особенно быстро становится самим собой. Поликлиника — одно из них. Сидишь под дверью кабинета, разглядываешь старый стенд с призывами беречь здоровье и внезапно понимаешь: весь привычный жизненный декор зд

В семейных комиксах часто одна и та же беда: либо перед нами сахарная открытка, где дети всегда улыбаются, вещи не пачкаются, а родители будто выспались впрок на три года вперёд, либо полный мрак, где быт похож на бесконечную катастрофу. И то, и другое быстро утомляет. Жизнь всё-таки хитрее: в ней обычно одновременно и усталость, и смех, и бардак, и нежность. Вот почему так приятно наткнуться на работы Марии Горбуновой. Она рисует семейную жизнь без фильтров, но и без надрыва. У неё дети шумят, вещи теряются, мини-пиг растёт не по дням, а по какому-то очень тревожному графику, а родители периодически держатся на одном чувстве юмора. И, честно говоря, именно это делает её комиксы такими живыми. История Марии началась вполне серьёзно. Она окончила университет в Ульяновске и получила диплом по специальности «искусство интерьера». Казалось бы, дальше всё ясно: проекты, чертежи, подбор материалов, разговоры о цвете стен и пропорциях пространства. Но жизнь, как это часто бывает, отнеслась к

Мы слишком любим ровные биографии. Школа, институт, одна профессия, аккуратная трудовая книжка, предсказуемая старость. Красиво, надёжно, удобно для отчёта. Но живая жизнь обычно устроена иначе. Она сбивает, подбрасывает, отнимает один путь и тут же подсовывает другой — менее логичный, зато настоящий. Александр Умяров как раз из таких людей. Его судьба не шла по рельсам: она петляла, срывалась, резко поворачивала и, кажется, только от этого становилась интереснее. За жизнь он создал около двадцати тысяч рисунков — целую галерею наших слабостей, нелепостей и повседневных смешных катастроф. И, честно говоря, у человека с такой биографией просто не могло получиться скучное искусство. Юность Умярова началась далеко не в тиши мастерской. Магадан, мороз, характер, который быстро привыкает не жаловаться. В руках у него отлично сидела хоккейная клюшка, и всё складывалось так, будто впереди не альбом с рисунками, а серьёзная спортивная дорога. Его даже забрали в ЦСКА — для молодого парня это бы

Есть старый стереотип, что технари — народ суровый, сухой и смеются в основном над вещами, для которых обычному человеку нужен калькулятор и крепкая психика. Мол, если человек всю жизнь работает с точными приборами, цифрами и невидимыми излучениями, то максимум юмора в его жизни — это особенно удачная таблица. Николай Кинчаров этот миф ломает легко и без лишнего шума. Потому что Кин, как его знают многие любители карикатуры, по основной профессии радиометрист. А по внутреннему устройству — человек, который удивительно точно умеет находить не только невидимый фон, но и скрытые залежи человеческой нелепости. Причем делает это не кувалдой, а карандашом. И, честно говоря, получается у него не хуже. Мне всегда нравились авторы, у которых творчество растет не из красивой легенды «я с детства был обречен на искусство», а из нормальной жизни. Кинчаров как раз из таких. Живет в Шахтах, работает в совсем не богемной профессии, а параллельно рисует карикатуры, в которых столько наблюдательности,