Предыдущая публикация
«НОРД-ОСТ» НАД МОСКВОЙ - 2...
Побег 24 октября двух девушек, Елены Зиновьевой и СветланыКононовой, — это отдельная история, достойная самых громких
эпитетов. Когда в районе ДК раздались выстрелы, никто не мог
понять, что произошло. Время — 18.31. Наступила темная часть
суток.
Журналисты кинулись прояснять ситуацию, и вскоре появилась «горячая» информация: из рук террористов смогли вырваться две заложницы. По ним стреляли. Ранение получил боец антитеррора. Но все оказались живы!
Маленькая победа была одержана.
.
Елена ЗИНОВЬЕВА:
.
— Когда бандиты взялись за взрыватели и сказали, что нажать кнопку не составляет никаких проблем и они ждут только звонка Басаева, я поняла, что надо бежать. Для этого, когда я ходила в туалет, я проверяла, какие окна открываются, а какие нет. В тот момент, когда бандиты держали руки на спусковых кнопках, а в зале женщины и дети падали в обморок, я стала настойчиво проситься в туалет, и нам разрешили идти.
.
Нас проводили до двери и проследили за тем, куда мы идем. Около туалета постоянно сидел боевик. Когда мы зашли туда, мы увидели, что в туалете кроме нас женщина с ребенком. Мы попросили ее прикрыть дверь, чтобы не было видно, что мы делаем. Сразу после этого я открыла окно — о том, что оно открывается, я узнала в одной из своих разведок. Подходя к окну, заметила под ним козырек второго этажа, так что с третьего этажа выпрыгнуть было достаточно просто.
.
Я прыгнула первой, потому что была в ботинках. Света прыгала за мной, она прыгала босиком, потому что на ней были каблуки. Когда я спрыгнула, я осмотрелась, и мне стало понятно, что надо как можно скорее прятаться за угол. Благо это позволял сделать козырек, который шел по периметру стены и заканчивался за углом.
.
Из окна в любой момент могли раздаться выстрелы. Я метнулась за угол и знаками стала показывать Свете, что ей надо бежать ко мне. Света мне сказала, что она не может подняться. Я рванула к ней, схватила ее в охапку и затащила за угол. После этого прыгнула на землю.
.
Света смогла только свеситься с козырька. Я с силой рванула ее вниз, и так мы оказались на земле. Оттуда мы увидели, что какие-то люди машут нам руками и кричат: «Быстрее сюда, быстрее к нам!». Мы страшно испугались, потому что решили, что это боевики. Но это оказались бойцы «Альфы». Один из них схватил Свету на руки, и мы побежали, вслед раздались автоматные выстрелы. Было такое ощущение, что пули отскакивают от пяток. Пока мы бежали, того «альфовца», который нас прикрывал, ранило в плечо.
..
Нас проводили до двери и проследили за тем, куда мы идем. Около туалета постоянно сидел боевик. Когда мы зашли туда, мы увидели, что в туалете кроме нас женщина с ребенком. Мы попросили ее прикрыть дверь, чтобы не было видно, что мы делаем. Сразу после этого я открыла окно — о том, что оно открывается, я узнала в одной из своих разведок. Подходя к окну, заметила под ним козырек второго этажа, так что с третьего этажа выпрыгнуть было достаточно просто.
.
Я прыгнула первой, потому что была в ботинках. Света прыгала за мной, она прыгала босиком, потому что на ней были каблуки. Когда я спрыгнула, я осмотрелась, и мне стало понятно, что надо как можно скорее прятаться за угол. Благо это позволял сделать козырек, который шел по периметру стены и заканчивался за углом.
.
Из окна в любой момент могли раздаться выстрелы. Я метнулась за угол и знаками стала показывать Свете, что ей надо бежать ко мне. Света мне сказала, что она не может подняться. Я рванула к ней, схватила ее в охапку и затащила за угол. После этого прыгнула на землю.
.
Света смогла только свеситься с козырька. Я с силой рванула ее вниз, и так мы оказались на земле. Оттуда мы увидели, что какие-то люди машут нам руками и кричат: «Быстрее сюда, быстрее к нам!». Мы страшно испугались, потому что решили, что это боевики. Но это оказались бойцы «Альфы». Один из них схватил Свету на руки, и мы побежали, вслед раздались автоматные выстрелы. Было такое ощущение, что пули отскакивают от пяток. Пока мы бежали, того «альфовца», который нас прикрывал, ранило в плечо.
Полковник Александр МИХАЙЛОВ:
.
— Всего за время до штурма мы освободили семерых спрятавшихся заложников. В том числе двух отважных девушек, сбежавших от бандитов через окно туалетной комнаты. Одна девчонка, прыгая, серьезно повредила себе обе ноги. Штаб попросил срочно оказать помощь. Мы с Мишей Кульковым бросились их вытаскивать. Он взял под руку одну девчушку, я на руки взял ту, у которой были повреждены ноги — и бежать. Когда я поднял ее на руки, понес, она спросила: «Дяденька, вы меня спасете?» — «Постараемся!». До сих пор помню, как от жалости перехватило горло.
.
Только выдвинулись, по нам вдарили со всех сторон по полной программе. Благо, ребята прикрывали. Майор Константин Журавлёв отвлек террористов: выскочил, стал целиться в того, кто по нам бьет, и тут его ранило в плечо… Мы только за угол забежали, пошли взрывы из подствольного гранатомета, и меня Сергей Чернов с ног сшибает, кричит: «Ты как?». Друг закрыл меня от осколков, а я давай его ругать вместо благодарности. Упал-то на локти, больше думал о девчонке с поврежденными ногами. Потом подъехала «скорая», Лену Зиновьеву и Свету Кононову увезли в штаб, потом в больницу.
..
Только выдвинулись, по нам вдарили со всех сторон по полной программе. Благо, ребята прикрывали. Майор Константин Журавлёв отвлек террористов: выскочил, стал целиться в того, кто по нам бьет, и тут его ранило в плечо… Мы только за угол забежали, пошли взрывы из подствольного гранатомета, и меня Сергей Чернов с ног сшибает, кричит: «Ты как?». Друг закрыл меня от осколков, а я давай его ругать вместо благодарности. Упал-то на локти, больше думал о девчонке с поврежденными ногами. Потом подъехала «скорая», Лену Зиновьеву и Свету Кононову увезли в штаб, потом в больницу.
АГОНИЯ. «СТОЙ! СТРЕЛЯЮ!»
.
Последняя ночь перед штурмом. Переговоры то идут, то прекращаются. Бараев нервничает и назначает на утро субботы первый расстрел заложников. Поздно вечером в пятницу обстановка накалилась до предела.
.
— В первую ночь они были уверены в себе, — рассказывает бывшая заложница Елена Федотова из Орехово-Зуева. — Это чувствовалось. Они нисколько не сомневались, что их план удастся. То и дело заявляли: либо умрем, либо победим. Но были уверены именно в победе. И все время переговаривались по сотовым телефонам. К ним и зарядные устройства имелись. Говорили, что давно готовились к захвату. Собирались свою акцию приурочить ко дню рождения Путина. Но малость, мол, подзадержались. Потом стали нервничать. И чем дальше, тем больше. Не получалось так, как они хотели. Перед штурмом особенно дергались. Бараев стал что-то кричать своим на чеченском. А потом стреляли.
.
В полночь в здание проник Геннадий Влах. Милиционеры не успели его перехватить, и он, с поднятыми руками, прорвался через оцепление. Бандиты в зале закричали: «Разведчик, разведчик!». Тот стал объяснять, что среди зрителей находится его сын. «Назови имя сына», — потребовали террористы. Мужчина назвал. Стали выкрикивать его, но… никто не отозвался. Тогда вурдалаки жестоко избили Влаха прикладами, а затем вывели из зала. Раздались выстрелы. Зал заволновался.
.
На сцену вышел Бараев:
.
— Успокойтесь, успокойтесь… Сядьте… У меня были переговоры с Примаковым. Мы с ним не договорились. Но сейчас поступили сведения, что завтра к одиннадцати прилетает Казанцев. Будем с ним говорить.
..
— Успокойтесь, успокойтесь… Сядьте… У меня были переговоры с Примаковым. Мы с ним не договорились. Но сейчас поступили сведения, что завтра к одиннадцати прилетает Казанцев. Будем с ним говорить.
25 октября полпред президента в Южном федеральном округе Герой России генерал Виктор Казанцев, находившийся в Ростове-на-Дону, говорил по телефону с «Абу-Бакаром». Однако тот отказался даже обсуждать судьбу заложников, включая детей: «Если будем говорить, то уже конкретно о деле, о выводе войск. Вы человек высокопоставленный, серьезный человек, поэтому сразу вам говорю: не приходите торговаться с нами».
.
Вечером попытку диалога предпринял Евгений Примаков — бывший глава Правительства, МИДа и СВР. Однако Бараев пообещал начать убивать заложников с 12.00 субботы.
.
— Разговор складывался очень напряженно, — рассказывал Евгений Максимов. — Это был разговор со слепым, с глухим. Я уже не знаю, каким образом охарактеризовать этого человека, Бараева, который вскакивал, был все время в возбужденном состоянии, который сказал: «Клянусь Аллахом, Вы меня не понимаете — я запрограммирован, я буду решать все вопросы завтра. Завтра с 12 часов мы начинаем расстреливать». Тогда я ему говорю: «Слушайте, что Вы клянетесь Аллахом? Я Коран знаю, наверное, как востоковед не хуже Вас, а может быть, и лучше. И в Коране говорится о том, что нельзя воевать с женщинами и детьми». Бараев: «Немедленно выводите войска из Чечни». Вот в таком духе шел разговор. Никакие увещевания и попытки поставить на реалистическую основу этот разговор не увенчались успехом.
.
Кризис наступил ночью. У одного из заложников, 30-летнего Дениса Грибкова, от всего увиденного сдали нервы, и он с бутылкой воды в руке по спинкам кресел побежал к женщине-смертнице, сидевшей рядом с основной адской бомбой. По нему открыли огонь, но промахнулись. Грибкова вывели из зала и расстреляли в туалете второго этажа.
.
При всем этом были ранены двое заложников. Павел Захаров, смертельно, в голову, и Тамара Старкова — в живот. В зале началась паника.
.
— Они же истекают кровью! — закричал доктор Владислав Пономарёв, бросаясь к раненым.
.
Вместе с Олегом Магерламовым они вытащили раненых в проход, перевязали.
.
— Телефон! Дайте мне телефон! — отчаянно взывал врач. На тот момент террористы уже отобрали мобильники у всех заложников под угрозой расстрела.
.
Террористы сначала запретили спускать раненых в холл, боясь, что медики сбегут. Олег и Владислав вытащили на носилках мужчину, он был без сознания, а женщину на руках нес ее муж.
.
— Стой! Стреляю! — раздался окрик сверху.
.
— Нам разрешили!
.
Получив подтверждение, террорист разрешил движение. Это и была та последняя кровь, которая подтолкнула штаб к началу операции. Доктор Пономарёв останется жив, а Олег Аламдарович трагически погибнет. Посмертно он награжден орденом Мужества.
.
«ВСЕ УЖЕ МЫСЛЕННО БЫЛИ В БОЮ»
.
Не секрет, что захват здания разрабатывался Оперативным штабом с первых минут. Такова практика спецслужб всего мира — быть готовыми к любому развитию ситуации. Было понятно, что ультиматум террористов, обещавших начать расстрел заложников, отнюдь не блеф.
.
Накануне сотрудники «Альфы» и «Вымпела» успели отрепетировать свои действия в здании аналогичной даже конструкции. Это был Дом культуры «Меридиан» на Профсоюзной улице, возле метро «Калужская». Соответствующее распоряжение дал мэр Юрий Лужков.
.
Всех служащих, включая охрану, вывели из здания. На входе встали люди с автоматами. Спецназовцев интересовали в основном подвал, зрительный зал и подсобные помещения на втором и третьем этажах.
.
Чтобы исключить утечку информации, вся отработка действий штурмовиков проводилась по ночам. При этом даже на подступах к ДК были выставлены секреты из людей в гражданке, которые под любыми предлогами заворачивали любопытных и просто прохожих.
.
Полковник Александр МИХАЙЛОВ:
.
— В «Меридиане» собрались руководители отделов, были нарезаны сектора для зачистки, определены зоны ответственности каждой из групп, проведены тренировки. К тому времени мы уже знали, что в центре зрительного зала и на балконе боевики поставили два металлических баллона — ресиверы от «КамАЗа», внутри каждого разместили 152-миллиметровый артиллерийский осколочно-фугасный снаряд, обложенный пластитом. Были у них и дублирующие системы минирования.
.
Среди заложников был подполковник ФСБ, который давал очень серьезную информацию по сотовому телефону. Его знакомые вышли на оперативный штаб, и он сообщал уже напрямую о передвижениях боевиков, чем они вооружены, о рядах и местах, где сидят женщины-террористки с поясами «шахидок». Вся эта информация анализировалась. Проводилась работа и с заложниками, которых отпускали бандиты.
..
Среди заложников был подполковник ФСБ, который давал очень серьезную информацию по сотовому телефону. Его знакомые вышли на оперативный штаб, и он сообщал уже напрямую о передвижениях боевиков, чем они вооружены, о рядах и местах, где сидят женщины-террористки с поясами «шахидок». Вся эта информация анализировалась. Проводилась работа и с заложниками, которых отпускали бандиты.
Полковник Юрий ТОРШИН:
.
— Штурм был запланирован и расписан до мелочей, были определены свои точки, коридоры, места проникновения и т. д. Несанкционированного взрыва, как в спортивном зале школы Беслана, в «Норд-Осте» не произошло, там все шло некоей ступенчатой чередой. Наши сотрудники понимали, что являются смертниками. Если закольцованная система взрывчатки, установленная в зале, сработает, то все просто рухнет, и мы останемся под дымящимися руинами. Впрочем, это понимаешь при любой операции. Для этого сотрудников готовят и психологически, и физически. Они осознают, что рискуют жизнью, забывая, что дома ждут жены, дети, родители, — просто выполняют свою задачу.
.
Нам был уже определен участок, по которому предстояло продвигаться, мы знали, куда войти и что делать. Это непосредственно была та комната, в которой находился Бараев, отсюда он давал интервью, показанное по Центральному телевидению. У меня было шестнадцать-восемнадцать сотрудников отдела. Половина! Остальные обеспечивали доставку газа в подвальное помещение.
.
Власти искали малейший шанс предотвратить взрыв ДК. Выманить террористов не представлялось возможным. Тогда возник вариант с газом, позволявший почти мгновенно вывести из строя смертников. Естественно, что «отключались» и заложники. Но это был единственно возможный выбор, выбор между худшим и наихудшим.
.
До начала операции бойцам удалось по подземным коммуникациям попасть в здание и уже оттуда установить скрытое наблюдение. Одна из групп проникла на технический этаж. Опасаясь снайперов, террористы туда не спускались. Из подсобок были проделаны небольшие отверстия в стенах и перегородках. С их помощью удалось получить доступ к вентиляции, а также установить видеоаппаратуру. Оказалось, что мужчины-террористы находятся на сцене и на втором этаже захваченного здания. Зал в основном контролируют женщины-смертницы. Увешанные взрывчаткой, они представляли главную опасность для сотен заложников.
..
Нам был уже определен участок, по которому предстояло продвигаться, мы знали, куда войти и что делать. Это непосредственно была та комната, в которой находился Бараев, отсюда он давал интервью, показанное по Центральному телевидению. У меня было шестнадцать-восемнадцать сотрудников отдела. Половина! Остальные обеспечивали доставку газа в подвальное помещение.
.
Власти искали малейший шанс предотвратить взрыв ДК. Выманить террористов не представлялось возможным. Тогда возник вариант с газом, позволявший почти мгновенно вывести из строя смертников. Естественно, что «отключались» и заложники. Но это был единственно возможный выбор, выбор между худшим и наихудшим.
.
До начала операции бойцам удалось по подземным коммуникациям попасть в здание и уже оттуда установить скрытое наблюдение. Одна из групп проникла на технический этаж. Опасаясь снайперов, террористы туда не спускались. Из подсобок были проделаны небольшие отверстия в стенах и перегородках. С их помощью удалось получить доступ к вентиляции, а также установить видеоаппаратуру. Оказалось, что мужчины-террористы находятся на сцене и на втором этаже захваченного здания. Зал в основном контролируют женщины-смертницы. Увешанные взрывчаткой, они представляли главную опасность для сотен заложников.
Полковник Александр МИХАЙЛОВ:
.
— К исходу дня 25 числа план штурма был практически готов и утвержден. Перед самым уходом из штаба один из руководителей операции сообщил, что для ослабления сопротивления террористов будет применен газ и что нам нужно подготовить противогазы. Как отнеслись к этому бойцы? Спокойно, так же продолжали подгонять экипировку, проверять вооружение и боеприпасы.
.
Лишних вопросов никто не задавал. Все уже мысленно были в бою. Люди знали, на что идут. Все прекрасно понимали: достаточно одного взрыва — и все будут погребены под развалинами. Особенно рисковали те группы, которые входили непосредственно в зал. Но отказников не было! Что будет — то будет.
.
В Оперативном штабе знали достаточно точно, как размещаются террористы. К тому же не все заложники, несмотря на строжайший приказ, сдали свои мобильные телефоны. Нашлись мужественные люди, которые отправляли спецслужбам свои текстовые сообщения: где находятся заряды и как разместились в зале террористы.
.
Применение спецсредств было резервным вариантом. Надеялись на то, что с террористами удастся достигнуть компромисса. Когда же стало известно о новых жертвах, было принято решение о немедленном начале операции. Милицейское оцепление значительно расширилось, оттеснив родственников заложников и зевак на несколько сотен метров от ДК.
.
— Когда в зале раздались очереди, мы находились в подсобке первого этажа со спецназовцами, — рассказал корреспонденту «Ъ» техник ДК на Дубровке. — «Альфовцы» тут же начали связываться с кем-то по рации и, судя по их разговорам, получили «добро» на штурм. Правда, та группа, которая была с нами, в бой не вступала. Спецназовцы подошли к отверстиям в стенах, ведущим в вентиляцию. Некоторые из них сняли с плеч рюкзаки и вытащили баллоны, напоминающие те, с которыми плавают аквалангисты. Только меньшие по размерам и пластиковые, а не металлические. Что было дальше, я не знаю. Перед тем, как применить газ, нас, гражданских, выпустили из здания за оцепление.
..
Лишних вопросов никто не задавал. Все уже мысленно были в бою. Люди знали, на что идут. Все прекрасно понимали: достаточно одного взрыва — и все будут погребены под развалинами. Особенно рисковали те группы, которые входили непосредственно в зал. Но отказников не было! Что будет — то будет.
.
В Оперативном штабе знали достаточно точно, как размещаются террористы. К тому же не все заложники, несмотря на строжайший приказ, сдали свои мобильные телефоны. Нашлись мужественные люди, которые отправляли спецслужбам свои текстовые сообщения: где находятся заряды и как разместились в зале террористы.
.
Применение спецсредств было резервным вариантом. Надеялись на то, что с террористами удастся достигнуть компромисса. Когда же стало известно о новых жертвах, было принято решение о немедленном начале операции. Милицейское оцепление значительно расширилось, оттеснив родственников заложников и зевак на несколько сотен метров от ДК.
.
— Когда в зале раздались очереди, мы находились в подсобке первого этажа со спецназовцами, — рассказал корреспонденту «Ъ» техник ДК на Дубровке. — «Альфовцы» тут же начали связываться с кем-то по рации и, судя по их разговорам, получили «добро» на штурм. Правда, та группа, которая была с нами, в бой не вступала. Спецназовцы подошли к отверстиям в стенах, ведущим в вентиляцию. Некоторые из них сняли с плеч рюкзаки и вытащили баллоны, напоминающие те, с которыми плавают аквалангисты. Только меньшие по размерам и пластиковые, а не металлические. Что было дальше, я не знаю. Перед тем, как применить газ, нас, гражданских, выпустили из здания за оцепление.
Полковник Юрий ТОРШИН:
.
— Рядом находился госпиталь ветеранов Великой Отечественной войны. Пациентов эвакуировали, и палаты были отданы нам — чтобы бойцы могли час-полтора отдохнуть, привести себя в порядок, пополнить боекомплекты, переодеться, подготовиться к штурму. У меня с собой была бутылка виски. Скажу, откуда она появилась. Приехал нынешний вице-президент Ассоциации «Альфа» Алексей Филатов, на тот момент он являлся слушателем Академии ФСБ. Приехал, но душа-то горит, рвется в бой! Но куда же в бой? Ни бронежилета, ни автомата. Да и кто возьмет на себя такую ответственность — поставить его в боевые ряды?! Постояли, покурили.
.
Алексей привез нам бутерброды, пиццу и бутылку виски. Не бутылку же молока ему привозить?! Я говорю Стасу Мамошину, разлей, мол, всем по чуть-чуть, — что там бутылка 0,7 на двадцать человек? Сколько каждому досталось, можете посчитать. Гена Соколов говорит: «Юрий Николаевич, скажите нам что-нибудь ободряющее, напутственное». — «Что вам сказать? Вы ребята обученные, прошли огонь и воду! Что вас подбадривать? Все взрослые мужики».
.
В шутку я возьми и скажи: «Привет, покойнички!». У всех челюсть отвисла, молчат. «Что вы так смотрите? — спрашиваю подчиненных. — Знаете же, на что идете, и я иду вместе с вами. Коль так, с этим надо смириться, буквально через минуту мы это забудем — перед нами уже стоит задача… Сложная задача! Будем ее выполнять». Да, жестко! Но, может быть, эти-то слова и подбодрили, тем более что сказаны были со смехом.
..
Алексей привез нам бутерброды, пиццу и бутылку виски. Не бутылку же молока ему привозить?! Я говорю Стасу Мамошину, разлей, мол, всем по чуть-чуть, — что там бутылка 0,7 на двадцать человек? Сколько каждому досталось, можете посчитать. Гена Соколов говорит: «Юрий Николаевич, скажите нам что-нибудь ободряющее, напутственное». — «Что вам сказать? Вы ребята обученные, прошли огонь и воду! Что вас подбадривать? Все взрослые мужики».
.
В шутку я возьми и скажи: «Привет, покойнички!». У всех челюсть отвисла, молчат. «Что вы так смотрите? — спрашиваю подчиненных. — Знаете же, на что идете, и я иду вместе с вами. Коль так, с этим надо смириться, буквально через минуту мы это забудем — перед нами уже стоит задача… Сложная задача! Будем ее выполнять». Да, жестко! Но, может быть, эти-то слова и подбодрили, тем более что сказаны были со смехом.
Майор Геннадий СОКОЛОВ:
.
— Боевую задачу нам ставил начальник отдела полковник Юрий Николаевич Торшин. Он сформулировал перед нами общую задачу, затем каждому определил его направление и собственную узкую задачу, пояснил, кто и за что лично отвечает. На тот момент у меня был сын одиннадцати лет. Естественно, я думал о нем, о семье. Если со мной что-то случится — каково им будет без меня?
.
Чувствовал я и ответственность за выполнение своей задачи — ведь надо было спасать заложников. На нас тогда смотрела вся страна. Террористы бросили вызов президенту, и мы не могли плохо выполнить поставленную задачу — каждый по отдельности и все в целом. Ведь штурм — это комплексное мероприятие.
.
Понятно, я волновался… Мы прекрасно отдавали себе отчет, что в случае подрыва здания, чем угрожали террористы, мы можем остаться в этой охваченной огнем братской могиле. Кстати, увиденный потом в здании арсенал и количество взрывчатки произвели на меня сильное впечатление.
..
Чувствовал я и ответственность за выполнение своей задачи — ведь надо было спасать заложников. На нас тогда смотрела вся страна. Террористы бросили вызов президенту, и мы не могли плохо выполнить поставленную задачу — каждый по отдельности и все в целом. Ведь штурм — это комплексное мероприятие.
.
Понятно, я волновался… Мы прекрасно отдавали себе отчет, что в случае подрыва здания, чем угрожали террористы, мы можем остаться в этой охваченной огнем братской могиле. Кстати, увиденный потом в здании арсенал и количество взрывчатки произвели на меня сильное впечатление.
«ИДЁМ БРАТЬ БАРАЕВА»
.
Двести сотрудников «Альфы» и «Вымпела» сосредоточились вокруг «зачумленного» здания. Группами, бесшумно, спецназовцы проникли через центральный вход и проем в стене соседнего помещения, которое не контролировали террористы.
.
В дальнейшем каждая партия, имевшая определенный сектор боевой работы, пошла по своему маршруту. Каждая знала свою боевую задачу «от» и «до». Вот в свете лазерного целеуказателя блеснула растяжка, еще одна…
.
Полковник Виталий ДЕМИДКИН:
.
— Мы проникали в здание из подвала. Перед тем как выдвинуться на исходные позиции, заскочили в помещение, где оставили бронежилеты, взяли в дополнение к пистолетам автоматы. Был приказ пользоваться не боевыми гранатами, а светошумовыми. Как раз успели к середине штурма. С нами действовал Вадим Росщепкин, у которого за несколько часов до штурма закончился контракт. Он мог спокойно сдать оружие начальнику отделения и удалиться, но сказал мне: «Нет, Виталий Николаевич, оставьте, пожалуйста, меня в строю. Если вы прикажете, я все равно буду действовать даже без оружия». Он штурмовал «Норд-Ост», будучи уже гражданским человеком.
.
Первая мысль, когда мы зашли в зрительный зал: «Надо же, мы бежали освобождать заложников, а террористы нас опередили — убили всех». Через секунду-другую я услышал храп и включился: «Да они же все спят, надо их эвакуировать». Первым я вытаскивал на себе мужчину ростом под 180 сантиметров. Человека, который обмяк, как тряпка, нести очень сложно, он весь расплывается на тебе, соскальзывает. Таскали потерявших сознание заложников и на спине, и под мышкой. Выносили в фойе, клали набок.
.
Перед штурмом нам выдали коробочки с антидотом. Я им не воспользовался, другие, знаю, друг другу его вкалывали. После штурма мы достали шприцы, снимали колпачки, впрыскивали лекарства заложникам прямо через одежду. Конечно, запасы антидота были ограничены.
..
Первая мысль, когда мы зашли в зрительный зал: «Надо же, мы бежали освобождать заложников, а террористы нас опередили — убили всех». Через секунду-другую я услышал храп и включился: «Да они же все спят, надо их эвакуировать». Первым я вытаскивал на себе мужчину ростом под 180 сантиметров. Человека, который обмяк, как тряпка, нести очень сложно, он весь расплывается на тебе, соскальзывает. Таскали потерявших сознание заложников и на спине, и под мышкой. Выносили в фойе, клали набок.
.
Перед штурмом нам выдали коробочки с антидотом. Я им не воспользовался, другие, знаю, друг другу его вкалывали. После штурма мы достали шприцы, снимали колпачки, впрыскивали лекарства заложникам прямо через одежду. Конечно, запасы антидота были ограничены.
Полковник Юрий ТОРШИН:
.
— Во всех операциях это, наверное, самое тяжелое время после занятия исходного рубежа. Потихоньку выдвинуться, потихоньку проползти, подкрасться, замаскироваться… И вот этот промежуток времени, когда докладываешь по радиостанции: «Исходный рубеж занял», — а в ответ: «Ждите команды», — и до команды «Штурм!» кажется, что идут часы, часы, часы…
.
Ждешь каждую секунду, что по радиостанции начнут обратный отсчет: «Пять, четыре, три, два, один — штурм!» Так можно прождать пять, десять минут, но находиться в таком стрессовом состоянии ожидания «натянутой струной» очень сложно. Думаешь, ну побыстрее уж, чтобы не перегореть! Все в голове держишь: дойти туда-то, повернуть налево, повернуть направо. И вот, когда уже идешь на операцию, больше работает, пожалуй, не голова, а отработанные движения мышц рук, ног…
.
По «Норд-Осту» мы заранее проработали рубеж, куда должны были проникнуть (там находился Мовсар Бараев) в ДК «Меридиан». Наша исходная позиция была такова. Если смотреть на центральный вход, то с левой стороны можно увидеть пожарную лестницу. Чтобы проникнуть на нее, нам надо было сначала спуститься в подвал и оттуда по этой лестнице подняться на третий этаж.
.
Заняли позицию, доложили. Впереди — огромный загроможденный витраж с вложенным взрывным устройством. Нам оставалось только по команде «Штурм!» разнести всю эту баррикаду, чтобы проникнуть уже в центральный вход на третьем этаже.
..
Ждешь каждую секунду, что по радиостанции начнут обратный отсчет: «Пять, четыре, три, два, один — штурм!» Так можно прождать пять, десять минут, но находиться в таком стрессовом состоянии ожидания «натянутой струной» очень сложно. Думаешь, ну побыстрее уж, чтобы не перегореть! Все в голове держишь: дойти туда-то, повернуть налево, повернуть направо. И вот, когда уже идешь на операцию, больше работает, пожалуй, не голова, а отработанные движения мышц рук, ног…
.
По «Норд-Осту» мы заранее проработали рубеж, куда должны были проникнуть (там находился Мовсар Бараев) в ДК «Меридиан». Наша исходная позиция была такова. Если смотреть на центральный вход, то с левой стороны можно увидеть пожарную лестницу. Чтобы проникнуть на нее, нам надо было сначала спуститься в подвал и оттуда по этой лестнице подняться на третий этаж.
.
Заняли позицию, доложили. Впереди — огромный загроможденный витраж с вложенным взрывным устройством. Нам оставалось только по команде «Штурм!» разнести всю эту баррикаду, чтобы проникнуть уже в центральный вход на третьем этаже.
Полковник Александр МИХАЙЛОВ:
.
— Наша группа шла через гей-клуб. Наступали вместе с ребятами из «Вымпела», каждый бежал в свой сектор, по своему маршруту. Все знали свою задачу, свой маневр. Когда оказались в зале, на сцене шла стрельба. Вся боевая операция заняла не более пятнадцати минут. Террористы были уничтожены.
.
Заложники в зале были в полной отключке. Люди спали в креслах, открыв рты, с мутными глазами. Кто-то валялся на полу с пеной у рта, кто-то блаженно улыбался… Мы тогда не представляли, какой эффект будет от пущенного газа. То, что будет применяться спецсредство, мы узнали за полтора часа до штурма.
.
У меня в группе было десять человек, все были в противогазах. По ходу штурма разбили все окна в фойе. Сорок минут, будучи в тяжелых бронежилетах, мы таскали на себе заложников. Дышать было тяжело, все текло… Мы подумали: стекол в окнах нет, идет приток свежего воздуха, время прошло, и стянули противогазы. За что потом и поплатились.
.
Антидоты у нас были, но в моей группе ими никто не успел воспользоваться. Да мы тогда и не видели в этом необходимости. Между тем пять человек наглотались по полной программе. У одного работника из штаба маску пробило, он упал, потерял сознание. Надышался газа, потому и упал.
.
Вытаскивая в фойе заложников, мы передавали их с рук на руки двум нашим девушкам. Оценив их состояние, они делали пострадавшим уколы. Это были наши сотрудницы из Управления «А», у нас у всех есть определенные медицинские навыки. Другое дело, что антидотов было ограниченное количество: у каждой порядка 30 шприцев.
..
Заложники в зале были в полной отключке. Люди спали в креслах, открыв рты, с мутными глазами. Кто-то валялся на полу с пеной у рта, кто-то блаженно улыбался… Мы тогда не представляли, какой эффект будет от пущенного газа. То, что будет применяться спецсредство, мы узнали за полтора часа до штурма.
.
У меня в группе было десять человек, все были в противогазах. По ходу штурма разбили все окна в фойе. Сорок минут, будучи в тяжелых бронежилетах, мы таскали на себе заложников. Дышать было тяжело, все текло… Мы подумали: стекол в окнах нет, идет приток свежего воздуха, время прошло, и стянули противогазы. За что потом и поплатились.
.
Антидоты у нас были, но в моей группе ими никто не успел воспользоваться. Да мы тогда и не видели в этом необходимости. Между тем пять человек наглотались по полной программе. У одного работника из штаба маску пробило, он упал, потерял сознание. Надышался газа, потому и упал.
.
Вытаскивая в фойе заложников, мы передавали их с рук на руки двум нашим девушкам. Оценив их состояние, они делали пострадавшим уколы. Это были наши сотрудницы из Управления «А», у нас у всех есть определенные медицинские навыки. Другое дело, что антидотов было ограниченное количество: у каждой порядка 30 шприцев.
Майор Геннадий СОКОЛОВ:
.
— Полковник Торшин всегда выбирал самое сложное направление. Он сказал: «Идём брать Бараева». Впрочем, понятно, что задач было две: спасти заложников и уничтожить террористов. Мы до мелочей отрепетировали все свои действия в аналогичном здании у метро «Калужская» и были готовы к штурму. Юрий Николаевич шел впереди, я — рядом с ним (чуть позади и сбоку). Все поначалу были в противогазах.
.
В здание мы проникли с левой стороны, техник установил заряд на двери, стекла разнесло взрывом, помню, противогазы мешали — ограничивали видимость, тем более что стекла в них запотели. Крепко выругавшись, Юрий Николаевич сорвал противогаз. Я боковым зрением заметил это и поступил таким же образом.
.
Одна из штурмовых групп поднялась на второй этаж. Здесь сотрудники «Альфы» обнаружили террориста и моментально ликвидировали его из бесшумного оружия.
.
Спецназ готов к любой неожиданности, к любому изменению обстановки. Команда «Штурм!». Фойе. Со стороны колонн террористы открыли по спецназу огонь. В темноте были видны только вспышки. По ним отработали одиночными выстрелами. Вот из-за угла прозвучало еще несколько очередей, брошена ручная граната.
.
Спецназовцы попытались ворваться в помещение, где проходили переговоры, но по ним открыли огонь. Время шло на секунды, и тогда в комнату бросили гранату. В комнате начался пожар. Рывок, никто больше не стреляет. Лежат два трупа, один — в респираторе. Вынесли, осветили лица. Одним из убитых оказался Бараев.
.
Применению спецсредств предшествовала светозвуковая атака. Из гранатомета жахнули по огромному рекламному плакату с надписью «Норд-Ост», закрывавшему окна второго этажа на фасаде. Террористы решили, что ворвавшийся спецназ забрасывает их гранатами с балкона, и стали палить туда, отвлекшись от заложников, но стрельба через мгновение стихла — начал действовать газ.
..
В здание мы проникли с левой стороны, техник установил заряд на двери, стекла разнесло взрывом, помню, противогазы мешали — ограничивали видимость, тем более что стекла в них запотели. Крепко выругавшись, Юрий Николаевич сорвал противогаз. Я боковым зрением заметил это и поступил таким же образом.
.
Одна из штурмовых групп поднялась на второй этаж. Здесь сотрудники «Альфы» обнаружили террориста и моментально ликвидировали его из бесшумного оружия.
.
Спецназ готов к любой неожиданности, к любому изменению обстановки. Команда «Штурм!». Фойе. Со стороны колонн террористы открыли по спецназу огонь. В темноте были видны только вспышки. По ним отработали одиночными выстрелами. Вот из-за угла прозвучало еще несколько очередей, брошена ручная граната.
.
Спецназовцы попытались ворваться в помещение, где проходили переговоры, но по ним открыли огонь. Время шло на секунды, и тогда в комнату бросили гранату. В комнате начался пожар. Рывок, никто больше не стреляет. Лежат два трупа, один — в респираторе. Вынесли, осветили лица. Одним из убитых оказался Бараев.
.
Применению спецсредств предшествовала светозвуковая атака. Из гранатомета жахнули по огромному рекламному плакату с надписью «Норд-Ост», закрывавшему окна второго этажа на фасаде. Террористы решили, что ворвавшийся спецназ забрасывает их гранатами с балкона, и стали палить туда, отвлекшись от заложников, но стрельба через мгновение стихла — начал действовать газ.
Полковник Юрий ТОРШИН:
.
— Как только мы за угол вышли к самому киноконцертному залу, то начался огневой контакт. Но нас интересовала комната слева, в которой находился Бараев. Нам, конечно, помогла та пленка, видеозапись, на которой Бараев давал интервью. Съемка НТВ, беседа с операторами, которые ходили брать интервью у Бараева. Они нам четко по схеме показали расположение этого помещения. Возникло предположение, что оно является у него как бы штабом, где он должен находиться, — так оно и оказалось.
.
Так что мы целенаправленно шли к этой комнате. Другим была поставлена задача зайти в здание со стороны сцены, с боковых входов и из подвальных помещений… Т. е. каждому отделу, каждой боевой группе был «нарезан» свой конкретный участок работы.
.
Подошли к этому помещению, внутри — кромешный мрак. Комната буквой «Г» с лифтовой шахтой, раньше там хранились продукты для буфета, в общем, складское помещение. Бронещитом мы не прикрывались. Открыли дверь, оттуда прозвучало несколько выстрелов, мы ответили. Внутри что-то хлопнуло, что-то загорелось… Только я сделал полшага вперед, как раздался хлопок гранаты — чека отлетела, а сама граната еще не взорвалась. Я быстро ретировался, и тут произошел взрыв, и часть осколков — четыре штуки — попали мне в правую руку. Один осколок до сих пор остался, но ничего, не мешает, слава Богу. Кость не была повреждена, артерии не перебиты.
.
Когда стрельба прекратилась, мы с фонарями вошли в комнату — там оказалось два трупа: Бараева и его помощника. Вытащили их, положили на пол. Были расставлены точки над «i», главарь уничтожен. В этот момент в здании продолжался бой, некоторые группы террористов еще сопротивлялись…
.
Откуда взялась бутылка «Hennessy» в руке убитого Бараева? Меня самого это удивило, когда впоследствии увидел документальные кадры. Не было ее, это потом уже корреспонденты «откровенно рассказали», что Бараев находился в этой комнате и попивал там коньяк. «Hennessy» кто-то подставил. Не хочу ни на кого грешить, но, во всяком случае, когда я подводил и показывал уничтоженного Бараева, — и Лужкову, и Шанцеву, и Шойгу, — никакой бутылки не было. Видимо, потом кто-то пошутил, может быть, внутренние войска, которых поставили на зачистку, или еще кто-то… Неудачная, неуместная шутка.
.
Проникновение в зал было практически одновременным, в том числе на бельэтаж, — там, на двери, террористы заранее установили СВУ. Его аккуратно сняли, вошли в зал. На этом пятачке находились два террориста и одна женщина-смертница. Они видели, что кто-то врывается, но были парализованы. Одиночными выстрелами их уничтожили на месте.
..
Так что мы целенаправленно шли к этой комнате. Другим была поставлена задача зайти в здание со стороны сцены, с боковых входов и из подвальных помещений… Т. е. каждому отделу, каждой боевой группе был «нарезан» свой конкретный участок работы.
.
Подошли к этому помещению, внутри — кромешный мрак. Комната буквой «Г» с лифтовой шахтой, раньше там хранились продукты для буфета, в общем, складское помещение. Бронещитом мы не прикрывались. Открыли дверь, оттуда прозвучало несколько выстрелов, мы ответили. Внутри что-то хлопнуло, что-то загорелось… Только я сделал полшага вперед, как раздался хлопок гранаты — чека отлетела, а сама граната еще не взорвалась. Я быстро ретировался, и тут произошел взрыв, и часть осколков — четыре штуки — попали мне в правую руку. Один осколок до сих пор остался, но ничего, не мешает, слава Богу. Кость не была повреждена, артерии не перебиты.
.
Когда стрельба прекратилась, мы с фонарями вошли в комнату — там оказалось два трупа: Бараева и его помощника. Вытащили их, положили на пол. Были расставлены точки над «i», главарь уничтожен. В этот момент в здании продолжался бой, некоторые группы террористов еще сопротивлялись…
.
Откуда взялась бутылка «Hennessy» в руке убитого Бараева? Меня самого это удивило, когда впоследствии увидел документальные кадры. Не было ее, это потом уже корреспонденты «откровенно рассказали», что Бараев находился в этой комнате и попивал там коньяк. «Hennessy» кто-то подставил. Не хочу ни на кого грешить, но, во всяком случае, когда я подводил и показывал уничтоженного Бараева, — и Лужкову, и Шанцеву, и Шойгу, — никакой бутылки не было. Видимо, потом кто-то пошутил, может быть, внутренние войска, которых поставили на зачистку, или еще кто-то… Неудачная, неуместная шутка.
.
Проникновение в зал было практически одновременным, в том числе на бельэтаж, — там, на двери, террористы заранее установили СВУ. Его аккуратно сняли, вошли в зал. На этом пятачке находились два террориста и одна женщина-смертница. Они видели, что кто-то врывается, но были парализованы. Одиночными выстрелами их уничтожили на месте.
Автор Павел Евдокимов
.
#спецназ
.
Начальник РОСН «Ворон» УФСБ по Воронежской области, участник спецоперации на Дубровке (в составе «Вымпела») полковник Александр Богомолов. Погиб в 2016 году в Дагестане
Полковник «Альфы» Александр Михайлов (справа) и командир подразделения в период «Норд-Оста» генерал Валентин Андреев. Аллея Памяти Спецназа в Снегирях
Полковник «Альфы» Юрий Торшин
Герой России майор «Альфы» Юрий Данилин, погибший при ликвидации вербовщика смертниц для «Норд-Оста» Абу Бакара Висимбаева
Памятник «Бойцам спецназа — воинам России». Облик бойца повторяет черты погибшего на Дубровке Павла Платонова. Фото Веры Комаровой
Награждённые за «Норд-Ост» сотрудники «Альфы» Виталий Стёпин и Александр Перов, будущий Герой России и Беслана (посмертно). 2002 год
Такими «поясами шахидов» были снабжены смертницы из отряда Мовсара Бараева
Благодаря чёткости и стремительности действий спецназа террористы не успели воспользоваться всем своим арсеналом
Ещё одна часть арсенала террористов
Следующая публикация
Комментарии 7