Вера.................................. Моя бабушка была праведницей. Как так получилось, что мы стали догадываться об этом только в конце ее земной жизни? Почему раньше не поняли этого? Не знаю. Может быть, потому, что настоящее сокровище всегда скрыто и невидимо внешнему миру, всегда сокровенно. Родилась она 12 июля 1923 года, в день памяти славных и первоверховных апостолов Петра и Павла. Это обстоятельство ее всегда смущало, и поэтому день своего рождения она никогда не праздновала. И даже если праздник устраивался, бабушка подчеркивала, что праздник этот устраивается в честь святых апостолов. Росла она в большой семье, где почитание родителей и труд всегда стояли на первом месте. Бабушка говорила: «Отца и маму я любила и во всем их слушалась, кроме одного. Отец нас жалел и хотел, чтобы мы подольше побыли детками, ну а мне хотелось трудиться. Помню, я еще совсем крошка, а уж ранехонько утром, едва солнце взойдет, выскользну потихоньку из дома и бегу на поля. Там уж наши родители с работниками трудятся вовсю. Ну и я вместе с ними. Отец, бывало, скажет мамушке с любовью: “Вера-то наша землицу-матушку любит”». У моего прадеда Степана, отца моей бабушки Веры, даже после революции осталось большое хозяйство. Без помощников справиться с работами было никак нельзя. Вот и нанимались к нему работники в жаркую летнюю страду. Бабушка рассказывала, что относились к ним всегда хорошо и уважительно. Да и к Степану Дмитриевичу, бабушкину отцу, люди относились с почтением. Был он человеком достойным, серьезным и очень добрым. Но однажды ночью на взмыленной лошади прискакал к ним из города человек и предупредил, что к ним едут красные комиссары арестовывать отца. Сбежать они не успели. Бабушка с болью рассказывала, как приехавшие из города комиссары унижали и разоряли ее семью. Как радовались, разбивая красивые вещи, как вытирали боты, испачканные глиной, о дорогие ковры. Выносили из дома добро и уводили плачущих лошадей и ревущих коров со двора. Как били ее братьев и сестер, а ее – маленькую девочку – хотели застрелить на глазах у отца и матери. А потом ее отца Степана Дмитриевича увезли в город и должны были расстрелять. Но чудесным образом ее отцу удалось спастись, и они бежали всей семьей подальше от родного дома. Поселились в небольшой деревне, жили очень трудно. В школу, которая была в соседней деревне, приходилось идти несколько километров по тракту через непроходимый лес. А поскольку ходить было далеко, с четвертого по восьмой класс моя бабушка вместе с другими девочками жила «на съемной квартире», а точнее в малюсенькой комнатушке сельского дома в той деревне, где была школа. Так решили родители после одного случая. «Однажды, – рассказывала бабушка, – еще совсем девочкой шла я зимой со школы через лес. Уже смеркалось, и вот вижу: бежит собака, а за ней вторая, потом еще и еще… Тут меня ожгло: волки! Огромные, худые, страшные. Бегут “в цепочку” и всё ближе и ближе. От ужаса я зажмурилась и завопила всем сердцем: “Матушка Пресвятая Богородица! Заступись! Спаси!” Не знаю, сколько времени я так простояла, да только когда открыла глаза, волков не было». С тех пор моя бабушка стала усердно молиться. Да так, что даже ее родные братья подшучивали по-доброму над ней. «Стыжусь, бывало, перед всеми-то, так я зайду в чуланчик или в спаленку и молюсь, а брат мой Саша (его потом на войне убило) и кричит мне: “Видим, видим тебя, Верунчик!”» Так и росла она, становясь настоящей красавицей. Статная, высокая, с ясными голубыми глазами и льняными волосами. Была она девушкой хоть и очень скромной, но радостной и веселой. Любили ее все. Племянники-малыши, бывало, даже передерутся из-за того, кто с ней ляжет спать или сядет за столом к ней поближе. А она всех утешит, обласкает, пошутит – смотришь, и уж все опять смеются. Еще она любила петь. Правда, в мою бытность я уже песен от нее не слышала ни разу, только слышала иногда, как она тихо дрожащим голосочком напевала: «Богородице Дево, радуйся». Замуж бабушка выходить не хотела, она совсем не желала семейной жизни. Но в жизни ее всё сложилось совсем по-другому. Перед войной они вернулись в родные края. В той деревне, где они стали жить, располагалась военная часть. Среди армейских ребят был и мой дедушка. Увидел он мою бабушку и «пропал». Долго добивался ее и не давал прохода и в конце концов сломил ее сопротивление и добился своего. Бабушка не любила об этом вспоминать и рассказывала всегда очень уклончиво. Только спустя годы мне стало понятно, что именно произошло. Вот только не мне судить об этом. У дедушки уже подходил к концу срок армейской службы, но тут их военную часть перебросили, потому что началась война. Все годы, пока воевал дед, бабушка честно ждала его, хоть и пытались за ней ухаживать другие парни, но она держала себя строго. В войну много горя было у всех. И многое пришлось пережить-перестрадать, но бабушка всегда говорила, что они не только плакали, но и песни пели, и надежды не оставляли, и смеялись, и трудились, и молились. В их деревне храма не было, и, чтобы побывать на службе, бабушка с подругами пешком ходила за десять километров в соседнюю деревню. А однажды, когда в соседней деревне не было священника, они с подругами пошли в Рязань – на праздник Пресвятой Троицы в Скорбященский храм. В нем всю войну были службы. Шли они туда дня три или четыре. Во-первых, шла война, а во-вторых, расстояние до Рязани кратчайшим путем было 200 с лишним километров. Далековато, конечно, но уж очень им хотелось причаститься и побывать на праздничной Литургии. Дед пришел с войны в 1946-м. После Победы в 1945 году их часть перебросили в Маньчжурию, и пришлось ему воевать, а потом и служить там еще целый год. Вернулся он с войны с ранением и контузией, но живой. Свадьбы у них с бабушкой как таковой и не было, они просто расписались в сельсовете, и началась у них семейная жизнь. Дед вместе с прадедом поставил дом. Дом был добротный, большой – пятистенок. В нем бабушка с дедушкой прожили всю свою жизнь. В нем же родились и воспитывались три поколения нашей семьи. Наше «родовое гнездо», в котором так много было счастья и так много горя. Характер у моего деда Сергея был непростой. Был он человеком уважаемым, серьезным, сильным – настоящий глава семьи и хозяин. Но был он также крайне вспыльчивым и горячим, а тут еще и контузия. А потому всякое бывало, о чем и не расскажешь. Много слез пролила моя бабушка. Песен от нее уж больше не слышал никто. Не до песен было. Да и заботы придавливали тяжелой плитой. Сколько же забот у матери! Да в деревне, с детьми, с хозяйством и без помощников. Дедушкины родственники жили очень далеко, а бабушкина мама, Варвара, умерла рано от рака желудка. Бабушка всегда со слезами вспоминала о ней и рассказывала, что она была страдалица. Дед работал водителем на грузовой машине, возил лес и почти всегда был в рейсе, возвращался поздно. В-общем, помощников у бабушки не было, и потому она одна тащила на себе всё хозяйство, а оно было не маленькое. Огромные огороды, скотный двор: корова, свиньи, куры, утки. Да еще и тяжелая работа в леспромхозе на погрузке вагонов. Нужно было железным ломом закатывать по доскам бревна в вагоны. Платили там сущие гроши, но и это было подспорьем в хозяйстве. Во-первых, восемь детей, и всех их надо накормить, одеть и поставить на ноги. А во-вторых, платили государству непомерный налог с натурального хозяйства. Платили за всё. За корову, за поросят, даже на плодовые деревья в то время был налог. И его надо было платить. Денег в семье всегда не хватало. От такой тяжелой нагрузки здоровье бабушки надорвалось очень рано. И когда силы у нее совсем заканчивались, падала она где-нибудь между грядками в огороде и «вопила»: «Мамушка ты моя милая, да на кого же ты меня с детками-то оставила? Господь Ты мой милостивый, помоги Ты мне!» Поплакав, она вставала и шла работать дальше. Так и жила. Дети часто болели. То простуда, то коклюш, то корь, то бронхит, то ангина. Бывало так, что весь дом превращался в лазарет. Днем и ночью она, сколько могла, была около них, но работу и хозяйство не бросишь, надо и там всё успеть сделать. Но даже когда ночью все забывались болезненным сном, бабушка и тогда не отдыхала: ночи напролет выстаивала она на коленях в красном углу перед иконами Спасителя и Богородицы, вымаливая своих детей. И все восемь детей со временем шли на поправку и выздоравливали. Когда дети подросли, бабушке стало чуточку полегче – они начали помогать, да и дедушка к тому времени уже работал мастером в леспромхозе, потому возвращался не так поздно и помогал в хозяйстве. Все много трудились, но, несмотря на многочисленные хозяйственные заботы, церковные праздники в доме всегда соблюдались, а дедушка хоть и не был поначалу воцерковленным человеком, но и в то время никогда не препятствовал в праздновании Пасхи или Рождества Христова. К этим дням бабушка обязательно шила всем детям нарядные платьица и рубашки и всегда накрывала обильный стол. Строго постилась только одна бабушка, все остальные не соблюдали поста вовсе, но всё равно к праздникам все готовились радостно, всей семьей. Да и вообще в семье всегда было радостно. Все мои дяди и тети вспоминали это время как самое золотое. Были они очень дружны, и хоть случались между ними иногда ссоры, но никогда дети не дрались между собой, не завидовали, не было между ними неприязни или злобы. Все жили одним сердцем, много шутили и смеялись. Время шло, дети повзрослели и стали разъезжаться по городам – кто в армию, кто учиться. И вот пришло время идти в армию самому младшему сыну – Сереже. Был он добрейшим, деликатнейшим человеком, скромным и каким-то удивительно ласковым. «Смирным», как говорила бабушка. Он был всеобщим любимцем. Дома, в школе, на работе – все его любили и не могли нарадоваться на него. В армию он уходил радостно и обещал служить честно. Два года службы пролетели быстро, и когда оставался всего лишь месяц «до дембеля», в наш дом пришла повестка: «Выполняя воинский долг, Ваш сын погиб». Сначала мы ничего не поняли и думали, что это какая-то ошибка, но вскоре двое военных привезли нашего Сережу в цинковом гробу. Это только потом мы узнали, что служил он не в Германии, как писал, а в Афганистане и что писать правду родным в начале афганской войны было запрещено. Было их 24. 24 молодых парня, которых душманы спалили заживо напалмом. Как бабушка пережила это горе, известно одному Богу. За ночь она поседела, а на нервной почве начала заговариваться и слышать голос сына. Он все звал и звал ее. И еще лет пять она выходила на дорогу в день, когда он должен был вернуться, чтобы встретить его. В течение еще долгих лет она не могла улыбаться и шутить. И лет пятнадцать носила траур по нему. А жизнь продолжалась. Приезжали дети, привозили внуков. Каждый год целое лето мы жили там по пять-семь человек, а на сенокос съезжалось человек пятнадцать-двадцать – вся семья. В-общем, там всегда был «цыганский табор». Смеющийся, громкоговорящий. Кстати, о цыганском таборе: и этих гостей не раз оставляла бабушка у нас ночевать. Кто в сенях, кто на сеновале. Помню, как одна старая цыганка перед тем, как выйти за калитку, погладила меня по голове и сказала: «Ты запомни: твоя бабушка святой человек». Пошла, а в руках – узелок с едой, которую им бабушка собрала на дорогу. Про еду надо сказать отдельно. Бабушка всегда говорила: «Готовить я не очень люблю». Сама она почти всегда постилась. Пшенная каша на воде, ломоть ржаного кислого хлеба и кусочек сахара с чаем – таким был обычный ее рацион в пост. А соблюдала она их все неукоснительно. Вставала она всегда с петухами до пяти утра, чтобы успеть управиться с хозяйством. Сначала надо было затопить печь, напоить теплым пойлом корову и подоить ее, напоить телят, процедить молоко, сварить в тесном омшанике комбикорм на огне, а потом им накормить свиней, кур, уток. А уж после «хоть что-нибудь сготовить на завтрак». Например, из затеянного с вечера теста напечь для внучат огромные противни пирогов и пышек. Напечь высоченную гору блинов. Наварить каждому каши – не все ж одинаковую любят; успеть подвесить творог в марлевом мешочке, который заварила до этого на голландке: не забыть сбить масла в маслобойке и достать сметану с ледника, а еще сварганить огромную кастрюлю мясных щей, томленных в печи, потому что так вкуснее. Всё это выставить для завтрака на стол и покрыть кипельно-белым вафельным полотенчиком, и уж только потом умыться и встать на молитву. Под ее тихую и бесконечную молитву мы просыпались и засыпали. Мы слышали свои имена, имена наших родителей, родственников «ближних и дальних, знаемых и незнаемых, сродников и приплодников». Имена живых и усопших людей, которые бабушка нанизывала, как бусинки, на нить жизни. Слышали ее благодарения, прошения и тихие слезы. Шли годы, этот родительский дом стал тихим пристанищем для всех нас, нашим островком счастья в бушующем море. Мы ехали в него с трепетом и радостью, мы знали, что нас там любят и ждут. Но Господь, как известно, тех, кого любит, не оставляет Своею милостью и испытаниями. Не вся чаша горя была испита бабушкой до конца. Сначала в пруду перед нашим домом утонул ее внучок – совсем крошечка, четырехлеток. Через несколько лет умер ее муж – наш дедушка Сергей. Прошло совсем немного времени, и снова в семье горе: погиб старший внук, а через две недели скончалась бабушкина старшая дочь. Прошло несколько лет, и Господь забрал ее первенца – старшего сына. Онкология, рак – эти два слова стали горькими и страшными для нашей семьи. Но и в горе бабушка не оставляла своей молитвы, еще усерднее и самоотверженнее она предстояла Богу. «Помилуй! Не остави! Спаси!» Но Господь снова посетил наш дом скорбью: заболела средняя дочь, и снова онкология. Тут бабушка отчаянно взмолилась: «Неужели Ты совсем не любишь меня?! Неужели не слышишь! Не забирай мою дочь!» Но Господь властной Своей рукой забрал и ее. За неделю до смерти дочери бабушка поняла, что сделать ничего невозможно и операции не помогли. Как-то вечером она сидела на стульчике в коридоре. Склонив голову, она молчала и что-то решала для себя и вдруг медленно подняла взгляд на икону Спасителя на стене и, перекрестившись трясущейся рукой, тихо сказала: «Да будет воля Твоя. Делай как Сам знаешь». Это я видела сама. В последние годы мы все старалась как можно чаще приезжать к ней. Было около нее мирно и тихо на душе, и сама она была всегда мирной и светлой. Говорила она немного, любила слушать, но могла и ласково пошутить и дать дельный совет. Она никогда не витала в облаках, а всегда была по-житейски мудра. Наши встречи всегда были великим утешением и радостью для нас, от нее мы уезжали наполненные и мирные. А еще мы стали подмечать кое-что. Иногда бабушка задавала нам такие вопросы или говорила на такие темы, которые мы пытались скрыть от нее – по любви. Она спрашивала о наших болезнях, неурядицах, несчастьях. Она говорила так, как будто бы всё знала о каждом из нас. Таких случаев было много, расскажу лишь один. Моя двоюродная сестра была «в положении», и, когда настало время и ее увезли в больницу, бабушку решили не беспокоить. «Вот как разрешится, тогда и скажем. А сейчас зачем волновать?» Но тут раздался звонок: звонила бабушка. Она настойчиво просила пригласить внучку к телефону, на что ей сказали: «Она спит. Всё хорошо. Просто пораньше легла. Мама, не волнуйся, всё в порядке». После разговора по телефону, как рассказывала наша родственница, бабушка Вера сразу же встала на колени у икон и принялась горячо молиться о своей непраздной внучке. Прошло много времени, прежде чем она поднялась с колен и сказала: «Теперь всё хорошо», – и пошла отдыхать. И только потом мы узнали, что роды эти были с серьезными осложнениями, но чудесным образом всё обошлось благополучно. С каждым годом бабушка становилась всё слабее и слабее. В последние годы у нее всегда держалась небольшая температура. Это ее очень изматывало. Шло какое-то воспаление, но врачи никак не могли определить, что это такое. Ее непрестанно мучили ревматизм, боли в желудке, сердце ее было истерзано и едва работало, ей часто не хватало воздуха – она белела и переставала дышать. А из-за тяжелого труда все позвонки у нее были смещены, и она даже при желании не могла разогнуться и распрямить спину. Из-за этого все внутренние органы у нее сместились. Она едва ходила, ей больно было сидеть, лежать. На кровати вместо матраса у нее лежали доски, прикрытые простыней: бабушка говорила, что так ей спится легче. И всё же ночью ее мучила бессонница. Но несмотря на все эти страдания, жалоб от нее мы не слышали никогда. Ни единого слова. Однажды я спросила у нее: «Бабуля, миленькая, что у тебя болит?» А она улыбнулась: «Лучше спроси, что не болит. Вот только болеть некогда». Трудилась она до самого конца. Когда сил уже совсем не было, она штопала шерстяные носки или шила мешочки – для сухофруктов и сушеных грибов. За месяц до того, как ее не стало, бабушку привезли на очередное обследование в город: состояние ее ухудшилось. Там она остановилась у своей дочери. В эту квартиру мы набивались как сельди, под завязку, лишь бы не отходить от нее. Все старались побыть подольше рядом с ней. Некоторые оставались ночевать. Так получилось, что я спала рядом, на диванчике. Иногда ночью, когда ей было совсем невмоготу от нестерпимой боли, она звала меня. Все, набегавшись за день, спят, а мы сидим с ней на диванчике. Прижмусь к ней, а она шепчет: «Расскажи мне что-нибудь про божественное, что вам на учебе рассказывают». Я тогда училась в ПСТГУ, и она расспрашивала меня, что именно нам рассказывают, как преподают. И так поговорим мы с ней какое-то время, а потом она скажет: «Вроде потише теперь. Иди, миленькая моя, отдыхай». А однажды ночью она мне тихо сказала: «Ты уж тогда не бойся и косицу мне сама заплети». И я поняла, что она готовится уходить. Через несколько дней мне пришлось отъехать по делам в Москву. Прошло немного времени, и мне позвонили: «Срочно приезжай!» Поезд шел целых три часа, и когда он подъезжал к станции, я вдруг совершенно отчетливо почувствовала, как душа моей бабушки оказалась рядом со мной. Я не успела проститься с ней. Она ушла в тот самый момент, когда поезд, в котором я ехала, подошел к станции. Она лежала светлая и торжественная, устремленная к Богу и была похожа на девицу – на Христову невесту. Обмывали, переодевали и причесывали ее мы сами. Она лежала светлая, тоненькая и торжественная. В жизни она была согбенной, но тут всё распрямилось в ней, и она стала прямой как свеча, устремленная к Богу. В платье и с косицей через плечо, с разгладившимся светлым лицом, она уже не была больше нашей бабушкой или мамой. Она была похожа на девицу, на Христову невесту. И она была прекрасна. Мы, конечно, плакали, но это не были безутешные рыдания, это были тихие благословенные слезы. Мы все чувствовали некую торжественность, важность момента. Хоронить она завещала себя в деревне, рядом с родными людьми. Господь и тут не оставил мою бабушку: на похороны чудом смог приехать батюшка, которого бабушка почитала как своего духовника, и он проводил свое духовное чадо в последний путь. Когда на девятый день мы приехали к ней на кладбище, мы были потрясены. Все цветы, которыми мы укрыли ее могилу, были живыми. Такими, как мы их оставили в первый день. Сначала мы даже не поняли, как это возможно. Разгадка была простой: ночью был небольшой морозец, и он «прихватил» цветы, оставив их живыми до первого большого снега. И огромные охапки свежих белых роз возвещали нам о новой жизни, где для нашей бабушки не было больше ни печали, ни слез, ни горя, а только бесконечная радость. Иногда она снится нам. Радостная, светлая, она хлопочет, готовит и накрывает столы в нашем большом доме, которого в этом мире больше нет, и ждет всех нас. И мы верим, что обязательно встретимся с ней, когда придет время. Эльвира Шахбазова 11 июля 2018 г.,
Comments 3
Likes 24
«Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф.5:7) 14 декабря - Праведный ФИЛАРЕТ МИЛОСТИВЫЙ, Пафлагонянин (†792) Праведный Филарет Милостивый родился в городе Пафлагонии в Малой Азии(ныне территория Турции) и жил в VIII веке. Его отец Георгий Армянин был знатным человеком, родом из Восточной Армении, но впоследствии покинувшем родные места и обосновавшемся в Пафлагонии.
Comments 2
Likes 491
ИВАН. Рассказ священника. Помню, как он впервые пришел к нам в храм: такой забавный мужичок-лесовичок. Небольшого роста, полный. Робко подошел ко мне и попросил поговорить с ним. Сказал, что тяжело болен, и жить ему осталось недолго. «Если сделать операцию, врачи говорят, проживу еще шесть месяцев, а если не сделать, то полгода», невесело пошутил он. «За свои 66 лет, я как-то никогда не задумывался ни о жизни, ни о смерти, а вот сейчас хочешь, не хочешь, а нужно готовиться. Помоги мне, батюшка!». Он стал часто приходить на службы, читал Евангелие. Регулярно причащался, но одного я никак не мог от него добиться. Очень уж мне хотелось, чтобы он покаялся. Не так, как часто говорят люди, приходя на исповедь. «Грешен». Спросишь: «В чем». Ответ: «Во всем». И молчок, «зубы на крючок». И как ты его не раскачивай, – ну не видит человек в себе греха, хоть ты его палкой бей. Мы каждый день молимся молитвами святых. А они себя самыми грешными считали. Читаешь: «Я хуже всех людей». Думаешь: «Что, даже хуже моих соседей»? Не понимаем, что чем выше поднимается в духовном плане человек, тем больше ему открывается его несовершенство, греховность натуры. Это как взять листок белой бумаги и поднести его к источнику света. С виду листок весь белый, а в свете чего только не увидишь: и вкрапления какие-то, палочки. Вот и человек, чем ближе к Христу, тем больше видит себя дрянью. Никак я не мог этой мысли Ивану донести. Нет у него грехов, и все тут. Вроде искренний человек, старается, молится, а ничего в себе увидеть не может. Долго мы с ним боролись, может, и дальше бы продолжали, да срок поджимал. Начались у Ивана боли. Стал он в храм приходить реже. По человечески мне его было жалко, но ничего не поделаешь. Бог его больше моего пожалел, – дал такую язву в плоть. Неужто было бы хорошо, если бы он умер внезапно, – во сне, например? Пришел из пивной, или гаража, лег подремать – и не проснулся. Болезнь дана была Ивану во спасение, и мы обязаны были успеть. Однажды звонок: «Батюшка, Иван разум потерял. Можно его еще хоть разочек причастить»? Всякий раз после причастия ему становилось легче. Поехали в его деревеньку. Дом их стоит на отшибе, метров за сто от всех остальных. Захожу и вижу Ивана. Сидит Иван на кровати, он уже не мог вставать, доволен жизнью, улыбается. Увидел меня, обрадовался, а потом задумался и спрашивает: «А ты как попал сюда? Ведь тебя же здесь не было». Оказывается метастазы, проникнув в головной мозг и нарушив органику, вернули его сознание по времени лет на тридцать назад: Он сидел у себя на кровати, а вокруг него шумел своей жизнью большой сибирский город, в котором он когда-то жил. Он видел себя на зеленом газоне в самом его центре, кругом неслись и гудели машины, сновал поток людей. Все были заняты своим делом, и никто не обращал внимания на Ивана. И вдруг он увидел напротив себя на этом же газоне священника, к которому он подойдет только через тридцать лет: «Неужели и ты был тогда в моей жизни»? Я решил немного подыграть ему и сказал: «Да, я всегда был рядом. А сейчас давай будем собороваться, и я тебя причащу». Он охотно согласился. За эти полгода Иван полюбил молиться. Через два дня, утром в воскресение перед самой Литургией я увидел его, входящим в храм. Он был в полном разуме, шел ко мне и улыбался: «Батюшка, я все понял, я понял, чего ты от меня добиваешься». И я, наконец, услышал исповедь, настоящую, ту самую, которую так ждал. Я его разрешил, он смог еще быть на службе, причастился, и только после этого уехал. Перед тем, как уехать, он сказал: «Приди ко мне, когда буду умирать». Я обещал. Наверное, через день мне позвонила его дочь: – Вы просили сообщить, – отец умирает. Он периодически теряет сознание. Я вошел к нему в комнату. Иван лежал на спине и тихо стонал. Его голова раскалывалась от боли. Я сел рядом с ним и тихонько позвал: – Иван, ты слышишь меня? Это я. Я пришел к тебе, как обещал. Если ты меня слышишь, открой глаза. Он открыл глаза, уже мутные от боли, посмотрел на меня и улыбнулся. Не знаю, видел он меня или нет? Может, по голосу узнал. Улыбнувшись в ответ, я сказал ему: – Иван, сейчас ты причастишься, в последний раз. Сможешь? Он закрыл глаза в знак согласия. Я его причастил и умирающий ушел в забытье. Уже потом его вдова сказала мне по телефону, что Иван пред кончиной пришел в себя. «У меня ничего не болит», сказал он, улыбнулся и почил. Отпевал я его на дому, в той комнате, где он и умер. Почему-то на отпевании никого не было. Видимо время было неудобное. Когда пришел отпевать, посмотрел на лицо Ивана, и остановился в изумлении: Вместо добродушного простоватого мужичка-лесовичка, в гробу лежал древний римлянин, и не просто римлянин, а римский патриций. Лицо изменилось и превратилось в Лик. Словно на привычных узнаваемых чертах лица, проступило новое внутреннее состояние его души. Мы успели, Иван… О, великая тайна смерти, одновременно и пугающая, и завораживающая. Она все расставляет по своим местам. То, что еще вчера казалось таким важным и нужным, оказывается не имеющим никакой цены, а на то, что прежде и внимания не обращали, становится во главу угла всего нашего бытия – и прошлого и будущего. Не нужно плакать об умерших, дело сделано, жизнь прожита. Нужно жалеть живых, пока есть время. А оно обманчиво, течет незаметно, и заканчивается внезапно. Там времени нет, там – вечность. Родственники Ивана почти не заходят в храм. Никто не заказывает в его память панихид и поминальных служб. Но я поминаю его и без них, потому что мы с ним за те полгода стали друзьями, а друзей просто так не бросают. отец Александр Дьяченко
Comments 5
Likes 54
14 декабря - ПРОРОК НАУМ (VII в. до Р.Х.) Святой пророк Наум - один из двенадцати, так называемых, малых пророков, проповедовал в царствование иудейского царя Езеки́и, то есть между 727 и 698 гг. до н. э. Имя «Наум» в переводе с еврейского языка означает «утешитель». Имя пророку дали его благочестивые родители в тяжелые для евреев времена как выражение надежды на Бога и веры в обетованное Семя, которое только и могло утешить. О самом Науме мы не знаем почти ничего. Он назван Елкосеянином. В арабском предании Елкос - это Аль Овош, селение возле нынешнего Мосула в Ираке. Византийские авторы (Евсевий и Иероним) полагали, что Наум жил в Галилее. Есть мнение, что родина пророка - упоминающийся в Новом Завете Капернаум («город Наума»). Согласно преданию, он умер в возрасте 45 лет и был погребен в родном селении. По некоторым свидетельствам, гробница Наума находилась в Аин-Шифта, по другому мнению, она находится в Алкуше, где Иудеи ежегодно празднуют его память в продолжение 14 дней. Книга пророка Наума Пророческая Книга Наума - каноническая книга Ветхого Завета, входящая в сборник Малых пророков. Состоит из 3-х глав и представляет собой поэму со множеством сравнений и метафор. Литературные достоинства книги Наума выше любого из других малых пророков. Книга пророка Наума посвящена падению великого города тогдашней ассирийской столицы Ниневии, расположенной на реке Тигре, а вместе с ней и всего Ассирийского царства. Пророк предсказывает бедствия, которые наведет на этот город праведный Господь и ярко изображает окончательное разрушение этого великого и сильно укрепленного города: «Благ Господь, убежище в день скорби, и знает надеющихся на Него. Но всепотопляющим наводнением разрушит до основания Ниневию, и врагов Его постигнет мрак»(Наум 1:7-8). Примерно за сто лет до пророчества Наума в Ниневию ходил пророк Иона(около 824 – 783 гг.). Вероятно, с этим связаны слова Наума о долготерпении Божием. Тогда ниневитяне покаялись в своих грехах и город был спасен. Первая глава представляет собой псалом, написанный акростихом (хотя и неполный), восславляющий Бога-Судью. В этой главе прославляется милость Господа к Своему народу и верность Его завету. Вторая глава рассказывает о падении Ниневии. В ней особенно подчёркивается, что это великий город, столица могущественной империи. Она сравнивается с львиным логовом (лев — символ Ассирии). Третья глава продолжает эту тему, описывает снова картину гибели города, указывая причины этого: храмовая проституция, жадность, жестокость. Падение Ниневии сравнивается с тем, как ассирийцы захватывали другие города и страны. Падение столицы Ассирии Ниневии Для правильного понимания Священного Писания, а особенно ветхозаветных книг, тех мыслей, которые хотели донести до нас их создатели, необходимо владеть историческими сведениями об эпохах, царствах, событиях и личностях, описываемых там. Книга пророка Наума, по утверждению митрополита Митрофана (Симашкевича) автора подробного экзегетического исследования этой книги, вообще не может быть правильно понята без знания истории Ассирии. Родоначальником ассирийского народа был Ассур (Быт.10:22), сын Сима (Быт.10:21). Т.е. ассирийцы являлись семитами. Ниневия, столица Ассирийского государства, была основана Нимродом, который был кушит по происхождению, а значит потомок Хама (Быт.10:6-8). Это было около 2230 лет до Р.Х.
Comments 4
Likes 196
"Ближе всего к человеку Бог. Нет никого другого, кто был бы ближе, чем Бог. О Нем живем и движемся, в Его объятиях постоянно находимся." Старец Иосиф Исихаст
Comments 4
Likes 60
Простые слова...повод задуматься!!!
Comments 8
Likes 1.9K
.
Comments 2
Likes 29
Бойтесь неблагодарных людей! Родители, воспитывайте в детях благодарность. Это самое главное, что вы можете в них взрастить. Я не говорю о внешних знаниях. Но духовно воспитайте в своих детях веру и благодарность, и все остальное – приложится. Епископ Тихон Шевкунов
Comments 15
Likes 744
Бражник пред вратами в рай (притча) Умер бражник, то есть пьяница, и душа его должна была отправляться в ад. Но не захотелось ему в ад, и решил он попытаться попасть в рай. Подходит к райским вратам, а там - апостол Петр с ключами: - Сюда нельзя! Бражник отвечает ему: - Сам-то отрекался от Христа, предавал Его, а теперь вот райскими вратами распоряжаешься. Петр задумался, как быть. Позвал на помощь Давида-псалмопевца. Давид пришел и говорит: - Бражникам сюда нельзя. - А убийцам и блудникам можно? - спрашивает бражник. - Ты взял себе чужую жену, потом мужа ее убил, а теперь здесь. Позвали на помощь Моисея-законодателя. Тот тоже подтвердил, что бражникам в рай нельзя, это - святое место. Тогда бражник говорит ему: - Ты египтянина убил, в песке закопал, а потом закон написал - не убий. И тоже сюда попал. Так почему же мне нельзя? Решили позвать на помощь кого-нибудь из древних. Идет Ной. Бражник, увидев его, очень обрадовался, и говорит: Вот, наш человек идет. Этот точно был бражником…….
Comments 8
Likes 138
«Нет случайных встреч: или Бог посылает нужного нам человека, или мы посылаемся кому-то Богом, неведомо для нас. Мы умоляем Бога о помощи, а когда Он посылает нам ее через определенное лицо, мы отвергаем ее с небрежностью, невниманием, грубостью. Как сделать, чтобы не было скучно с человеком? Надо понять, что Бог творит Свою волю о нас через людей, которых Он посылает к нам». Священник Александр Ельчанинов
Comments 3
Likes 228
Вот какую историю рассказала когда-то "Мама всего Советского союза", актриса Любовь Соколова: Вспоминаю, как в июле 1941 года (жила я тогда в Ленинграде), в день моего рождения, мы поехали со свекровью по делам за город. Вышли из вагона, идём по улице, вдруг подходит ко мне статный бородатый старичок. Он очень мягко меня остановил. Заглянул в глаза и говорит: «Имя моё – Николай. Ты будешь есть по чуть-чуть. Но выживешь». (А мы ведь тогда ещё голодную блокаду и представить не могли). И ещё он ск
"Ближе всего к человеку Бог. Нет никого другого, кто был бы ближе, чем Бог. О Нем живем и движемся, в Его объятиях постоянно находимся." Старец Иосиф Исихаст
"В этом мире каждый как путник пользуется землей, как гостиницей – единственное его богатство это благочестие и добродетель, которое он возьмет с собой." Святитель Иоанн Златоуст
ИВАН. Рассказ священника. Помню, как он впервые пришел к нам в храм: такой забавный мужичок-лесовичок. Небольшого роста, полный. Робко подошел ко мне и попросил поговорить с ним. Сказал, что тяжело болен, и жить ему осталось недолго. «Если сделать операцию, врачи говорят, проживу еще шесть месяцев, а если не сделать, то полгода», невесело пошутил он. «За свои 66 лет, я как-то никогда не задумывался ни о жизни, ни о смерти, а вот сейчас хочешь, не хочешь, а нужно готовиться. Помоги мне, батюшк
Вера.................................. Моя бабушка была праведницей. Как так получилось, что мы стали догадываться об этом только в конце ее земной жизни? Почему раньше не поняли этого? Не знаю. Может быть, потому, что настоящее сокровище всегда скрыто и невидимо внешнему миру, всегда сокровенно. Родилась она 12 июля 1923 года, в день памяти славных и первоверховных апостолов Петра и Павла. Это обстоятельство ее всегда смущало, и поэтому день своего рождения она никогда не праздновала. И даже
Проповедь в день памяти апостола Андрея Первозванного.  Протоиерей Андрей Ткачёв.
Сегодня Церковь отмечает день памяти апостола Андрея Первозванного. Бывший сначала учеником святого Иоанна Предтечи, Андрей первым из апостолов, последовал за Христом, а затем привел к Спасителю и своего родного брата, будущего апостола Петра. А после того, как ученики Христовы отправились с проповедью Евангелия по всему миру, святой Андрей приводил в Богу уже целые народы. По преданию, посетил он и земли, ныне входящие в Русскую Церковь.
☦ ВЕРА - мощная сила
. photos have been added to album ЖИВОПИСЬ
yesterday 22:53
Алия Нуракишева. Избранные работы - Ветрово
Read more
Hide description
«Нет случайных встреч: или Бог посылает нужного нам человека, или мы посылаемся кому-то Богом, неведомо для нас. Мы умоляем Бога о помощи, а когда Он посылает нам ее через определенное лицо, мы отвергаем ее с небрежностью, невниманием, грубостью. Как сделать, чтобы не было скучно с человеком? Надо понять, что Бог творит Свою волю о нас через людей, которых Он посылает к нам». Священник Александр Ельчанинов
14 декабря - Праведный Филаре́т Милостивый, Пафлаго́нянин
Read more
Hide description
Show more
About page
СЛАВА БОГУ ЗА ВСЁ! Присоединяйтесь, приглашайте друзей! 🔔Ссылка на группу ➡  https://ok.ru/veramoshch В группу ежедневно добавляется много полезной информации! Здесь вы найдете мудрые высказывания святых и старцев, молитвы и акафисты, православное видео, проповеди, беседы со священниками, жития святых, чтение Евангелия с разъяснением, фильмы о православных чудесах и святых местах, и много другой православной информации. ПО ВЕРЕ ВАШЕЙ ДА БУДЕТ ВАМ (Мф. 9, 29).
Photos from albums