Тяжёлый характер Зять был высокий, широкоплечий и угрюмый. От его хмурого взгляда счастливая улыбка на лице Дарьи Степановны медленно угасла. - Мамочка, я так рада, что мы будем жить с тобой! Ты не представляешь, как я мечтала вернуться в наш дом, как соскучилась по всему. Помнишь, как я училась ходить, под этим самым столом? Папа углы на нём обтягивал чем-то мягким, чтобы я не ушиблась. Я совсем маленькая была, а помню, - взяв маму за руки радостно щебетала Дина, на неприветливость мужа она внимание не обращала, видимо, он был таким всегда. Почувствовав родное тепло рук дочери Дарья Степановна всё же улыбнулась. Она тоже была очень рада, что теперь будет не одна. Потом они пошли в маленькую комнату, где девятимесячного Димочку уже ждала старенькая, но ещё довольно крепкая детская кроватка, выменянная у соседки на розовый пушистый плед, который так давно вызывал у неё завистливые вздохи. Уложив малыша спать, мама с дочерью, наконец, смогли спокойно обо всём поговорить. А поговорить было о чём. Три года назад, после окончания института, Дина не раздумывая согласилась на предложение Тани, сокурсницы, поехать к ней в соседнюю область, устроиться в городе на работу, в фирму её отца, и даже пока пожить у неё в квартире, которую родители купили Тане в подарок за получение ею красного диплома. Дина была рада такому предложению, в её родном посёлке подходящей работы не было, поэтому девушка вернулась ненадолго к маме, которая, конечно, расстроилась, но отговаривать дочь не стала, собрала необходимые вещи и поехала строить свою взрослую жизнь. И у неё всё было хорошо. Работа нравилась, зарплата была неплохая, коллектив, на удивление, дружный. Дина вскоре сняла себе квартиру, съехала от подруги, а потом встретила Никиту. Маме о своём женихе девушка рассказала по телефону через две недели их знакомства: - Мамочка, я замуж выхожу. Свадьбу мы делать не будем, распишемся в простой день, сами дома себе романтический ужин сделаем и всё, поэтому можешь не приезжать. Мы потом сами приедем, тогда и познакомишься с моим Никитой. Но Дарья Степановна мечтала совсем о другом. Она воспитывала дочку с её малых лет одна, муж умер, когда Диночке было всего четыре годика. Замуж выходить Дарья больше не захотела, да и не встретился достойный мужчина, а тех, кто в мужья набивался, чтоб к дому да дармовой кухне прибиться, она гнала сразу. Но больше всего женщина боялась, что новый муж плохим отцом для её любимой доченьки будет. Лучше уж они сами. Так и стали жить, вдвоём. В общем, неплохо жили, Дарьиной зарплаты, она работала фельдшером в местной амбулатории, и пенсии по потере кормильца на всё необходимое хватало, да и не скучали: всегда дела какие-то находили, рукоделие. Пироги и торты пекли, даже на заказ. Дарья Степановна любила стряпать, и Дина вся в неё пошла. Вот и мечтала женщина о том, как вырастет девочка, получит высшее образование, парня достойного сыщет, представляла, какая Дина будет красивая в свадебном наряде, как закружиться в вальсе с женихом, а мама будет сидеть на почётном месте и гордиться дочерью. А ещё мечтала о том, что муж у Диночки будет хороший, заботливый, будет любить её больше жизни, как сама Дарья Степановна. Но Дина решила по-своему. Замуж вышла через три месяца знакомства, без свадьбы и даже без белого платья. Да и жениха выбрала какого-то нелюдимого. Какое-то время она и Никита жили на съёмной квартире, но потом его родители стали уговаривать молодых переехать к ним. Дом у них стоял почти на окраине города, зато большой, с огородом, садом. - Я сначала обрадовалась, - невесело улыбнувшись рассказывала матери Дина, - думала, хорошо же, не нужно платить за съём, тем более я уже забеременела, а на ребёнка тоже деньги нужны. И не понимала, почему Никита молчал, не соглашался. Он у меня и так неразговорчивый, а тут совсем захмурился. Но потом его мама нас всё же уговорила, - девушка тяжело вздохнула и продолжила: - Пока я беременная ходила, ещё всё более-менее нормально было, но после рождения Димочки началось. Отец Никиты как начал внука обмывать, так месяца через два только закончил и то ненадолго. Свекровь тоже изменилась, видно было, что я её начала раздражать. Не знаю, почему. Всё же думаю, из-за того, что отец Никиты запил. Он, оказывается, раньше сильно пил, потом бросил, семь лет держался, а тут повод хороший нашёлся. Но я же не виновата! Они сами нас позвали. С каждым днём свекровь становилась всё злее и агрессивнее. Дошло до того, что она в меня кастрюлю с супом, который я сварила, кинула. Сказала, что я туда яда подсыпала, а она сразу его почувствовала. Мол, я хочу их отравить, чтоб дом нам достался. Димочка тогда у меня на руках был, он так испугался, что потом целую ночь кричал, не мог уснуть. Я Никите всё рассказала, плакала, говорила, что хочу вернуться домой, он с матерью своей из-за этого напрочь разругался, наши вещи собрал и сказал, что поедем к тебе, а в том доме его ноги больше не будет. Ты же нас не выгонишь? – Дина ласково обняла маму, а та шутливо ударила дочь ладошкой: - Скажешь тоже! Выгоню! Да я теперь сваху благодарить должна за услугу. Знаешь, как я об этом мечтала. Только где же вы тут работать будете? Если только в город ездить. Маршрутки у нас исправно ходят.- Мамочка, всё будет хорошо. С Никитой мы не пропадём, вот увидишь. Ты не смотри, что он грубоватый, он у меня хороший. Я его очень люблю. А он меня и Димочку. Тебя тоже полюбит, ты же у меня такая! Самая лучшая! Дарья вздохнула, сомневалась она, что зять ей близким человеком станет, слишком уж у него взгляд тяжёлый. И как дочь умудрилась в такого влюбиться? Женщина оставила дочь укладывать малыша спать, а сама вышла из комнаты. Никиты нигде не было. Оказался он во дворе, парень сам нашёл гвозди и молоток и уже почти отремонтировал покосившийся курятник. - Какой ты молодец! – вскрикнула, не удержавшись от похвалы Дарья Степановна, а Никита только дёрнул плечом и пробурчал: - Как можно жить в таком хламе? Не можете, так нечего и браться за хозяйство. Дарья хотела что-то сказать в своё оправдание, но только махнула расстроенно рукой и ушла в дом. Да, трудно им будет ужиться, но зять, хоть, рукастый и не лентяй. Никита устроился на работу в городе. Стал неплохо зарабатывать. Через полгода даже купил старенькие Жигули. Сам починил, привёл в очень даже приличное состояние, потом продал, добавил денег и купил уже машину получше. Димочка подрос, пошёл в садик. Тогда Дина решила выйти на работу, но выяснилось, что в посёлке подходящего ничего нет, если только в городе искать, но Никита ей это запретил: - Нечего в городе делать! – хлопнул он ладошкой по столу так резко, что, подпрыгнув, зазвенели приготовленные к ужину вилки, а Дарья Степановна возмущённо поджала губы. – Тебе тяжело будет ездить каждый день так далеко, да и времени это будет много занимать, а его нужно тратить на сына! Купим компьютер, ты же всегда его хотела. Найдёшь в интернете какие-нибудь курсы, а потом и работу, ты умная, я знаю. Значит, у тебя получится. У Дины и получилось. Уже через полгода она тоже начала зарабатывать деньги, пусть немного, зато она всегда была дома. Дарья Степановна понемногу привыкла к тяжёлому характеру зятя, главное, она поняла, что он для Дины и сына всё, что угодно сделает. То, что он любил их без памяти, как и они его, она уже знала точно, особенно после одного разговора с дочерью: - Тебе не тяжело с мужем? Ты у меня такая мягкая, нежная, а он грубый и вечно всем недовольный. - Мамочка, он хороший. Я всем сердцем уверена, что он никогда нас не предаст. А ещё, - тут Дина смутилась, - ласковый он, мам, очень ласковый, просто стесняется он этого, а вот когда никто не видит... – тут девушка покраснела и опустила голову, но мама успела увидеть в её глазах неподдельное счастье. Прошло время. Дарья Степановна понемногу привыкала к грубости зятя. Уже старалась не обращать внимание на его ворчание, не спорила о том, как и что нужно делать в хозяйстве, всё равно он её не слушал и всё делал по-своему. Тем более, он почему-то обычно оказывался прав. Дима вырос, окончил школу и уехал учиться в областной центр. Без него в доме стало тихо и пусто, некому стало задорно кричать утром «Доброе утро, семья!», некому было вечером с шутками и хохотом рассказывать за ужином о прошедшем дне, пришлось к этому привыкать, парню нужно было получить образование. Никита, чтобы обеспечить сыну учёбу, стал больше работать, Дарья Степановна, чтобы не скучать, тоже старалась всё время чем-то себя занять, поэтому опять начала брать заказы на торты. Муж и мама были всё время заняты и не заметили, когда у Дины начались проблемы с сердцем. Она так тщательно скрывала это от родных, что, когда у неё случился инфаркт, они оказались к этому совершенно не готовы. А через месяц Дины не стало. Это было неожиданно и больно, очень больно. Дима от горя хотел бросить институт, но его кое-как удалось убедить этого не делать. Дарья Степановна не могла поверить, что больше не увидит Диночку, не поговорит с ней, не дотронется руками до её мягких, волнистых волос. Женщине казалось, что слезы теперь так и будут всю оставшуюся жизнь литься из её глаз и очень надеялась, что этой жизни у неё осталось совсем немного. Она только и думала, чтобы поскорее тоже уйти в иной мир, чтобы встретиться там с дочерью. И ужасно злилась, даже ненавидела зятя, который совершенно спокойно занимался похоронами, поминками, управлялся с хозяйством и всё это с каменным лицом без всяких эмоций. Но одной ночью она вдруг услышала какие-то звуки из комнаты, где спал Никита. Дарья прислушалась и поняла, что это плакал её зять. Плакал и причитал, совсем как маленький ребёнок, в одночасье оставшийся сиротой. Тогда женщина вдруг очнулась, поняв, что не одной ей тяжело, что не одна она любила Дину всем сердцем и что нужно продолжать жить ради этих близких ей людей, Димы и Никиты. И вот тут Дарья Степановна впервые подумала о том, что зять-то, скорее всего уедет от неё! Его же теперь здесь ничего не держит! И женщина испугалась. Как бы ни был Никита суров и ворчлив, но без него она пропадёт! Она давно привыкла полагаться на его решения, он и по хозяйству всегда всё сам делал. И как только успевал? Женщины только готовили, по дому управлялись, да за Димочкой приглядывали. Но внук уже вырос, он даже проговорился как-то, что после учёбы домой возвращаться не собирается, будет в городе работу искать и, кажется, у него там появилась девушка, к тому же городская. Так что уедет зять, как пить дать, уедет. Всю ночь Дарья Степановна проворочалась, так и не сомкнув глаз, а наутро, только услышала, как зять вышел из своей комнаты, подскочила с кровати и бросилась к нему: - Никита, я что спросить-то у тебя хотела, ты... – она замялась, не решаясь задать вопрос, на который могла получить страшный ответ, - ты... Останься со мной, здесь жить, пожалуйста! Не уезжай! – выдохнула она наконец и, как ни старалась, не смогла сдержать слёз. – Не смогу я одна. Умру, ведь. Зять медленно повернулся к ней, посмотрел долгим тяжёлым взглядом, потом непонятно качнул головой и пробурчал, как всегда недовольным голосом: - Опять Вы мою футболку без спросу в стирку забрали. В чем я на работу пойду? Вечно Вы лезете, куда не просят! Возьму и уеду! – он подошёл к двери в ванную, взялся за ручку двери и немного помедлив, опять обернулся на тёщу: - А не пожалеете, если останусь? Вы мой характер знаете. Дарья Степановна подошла к Никите и молча его обняла. Почувствовала, как его рука легла на её плечо и вздохнула с облегчением. - Только старый орех за забором я всё равно спилю, иначе он скоро нам крышу пробьёт, при первом же урагане. И меня не волнует, что его ещё Ваш муж покойный садил, - услышала она привычное ворчание и еле заметно улыбнулась, подумав, что жизнь, какой бы она горькой ни была, продолжается... - Никита, я сегодня Анечку встретила, помнишь, я тебе её показывала? Бабы Гали Забродской внучка, которая с сыном недавно из другого посёлка к ней жить переехала. У Анечкиного сына послезавтра день рождения, двенадцать лет мальчику исполняется, вот она мне торт заказала. - А мне то что до этого? – дернул плечом зять, не отрываясь от тарелки с борщом. - Хорошая девочка, красивая, добрая, ты бы пригляделся к ней. Она тоже вдова, вот уже семь лет как. Но не ветреная, ты не подумай. А поселиться у меня бы могли, места достаточно. У Никиты даже ложка на полпути зависла. Он так удивился, что даже забыл рассердиться: - Это Вы сейчас меня сватаете, что ли? - Ну так, это я к слову просто, - вдавила голову в плечи Дарья Степановна. - Уж четыре года прошло, как Диночки нет. Я знаю, как ты её любил, но она бы не была против, чтобы ты... - Я против! – грохнув кулаком об стол гаркнул мужчина, посмотрел на пролившийся борщ и добавил: - Закрыли тему! Не хватало ещё, чтоб меня собственная тёща сводила с какой-то залётной дамочкой. Захочу жениться, сам себе невесту найду, без посторонней помощи! Дарья Степановна промолчала, ничего ему не ответила, она и так рискнула, сказав про Аню зятю. Целых два месяца собиралась с духом, но, видимо, всё же, впустую. Аня ей нравилась. Спокойная, всегда уважительная, с мягкой улыбкой на губах. Чем не пара Никите? И сын у неё такой же. Но Дарья Степановна всё же хитрила даже перед самой собой. Она не о семье для зятя думала, а о том, что он, ещё довольно молодой, крепкий и видный мужик, всё равно встретит другую женщину, женится и тогда уже точно уйдёт от тёщи. А она уже стареть начала, всё ж шестьдесят седьмой год пошёл, сердечко подавливает, давление скачет, спина болит. Как она одна жить будет? Да и привыкла она к зятю, внешне вечно недовольному и хмурому, но в душе заботливому и надёжному. Теперь она понимала, за что много лет назад его полюбила её единственная дочь. А Анечка с сыном пришли бы жить к ним, вот и было бы опять по-семейному, по-доброму. Тогда бы Дарья Степановна уже спокойно могла дожидаться своих последних дней, не боясь умереть в одиночестве. Но, видно, не судьба, не послушает её зять, сделает, как всегда по-своему. Вздохнула горестно Дарья Степановна, но на эту тему говорить больше не осмелилась. А через какое-то время она заметила, что как-то изменился Никита. Стал куда-то уходить вечерами, возвращался потом задумчивый, даже грубить тёще перестал, а это был очень тревожный знак. Дарья Степановна была в ужасе, она догадалась, что случилось то, чего она и боялась, у её зятя появилась женщина, это точно. И совершенно неизвестно, кто такая. Одна надежда, что у них это несерьёзно и он всё же обратит внимание на Анечку. А потом Никита не пришёл ночевать. Дарья Степановна пыталась ему дозвониться, телефон не отвечал, она не смогла уснуть, прождала его всю ночь, а к утру у неё резко поднялось давление и пришлось вызвать Скорую. Когда врач, сделав укол и убедившись, что давление снизилось, уже собирался уходить, в комнату вбежал Никита. - Мужчина, что ж Вы за мамой своей не следите, не оставляйте её одну надолго, всё может случиться, - укоризненно сказал доктор, и Никита опустил голову, видно было, что ему стало стыдно. Целый день зять не давал тёще вставать с постели, не отходил от неё, благо, выходной день был, воскресенье. Он и кушать сам приготовил, и полы подмёл, даже стирку поставил, хоть Дарья Степановна и отговаривала его, она с детства привыкла, что в воскресенье стирать нельзя. Но зять, хоть и чувствовал вину, а характер его никуда не делся, всё равно по-своему повернул. А потом кто-то к ним пришёл. Хозяйка услышала женский голос, потом шёпот Никиты. Тут уж любопытство взяло верх. Дарья Степановна встала, дошла до двери, хотела прислушаться и тут голова закружилась, женщина схватилась за ручку и вместе с распахнувшейся дверью вывалилась из комнаты. Но не успела даже испугаться, как оказалась в крепких руках подхватившего её зятя, рядом с которым стояла... Анечка. - Ну не мог я признаться Вам, что Анечка мне понравилась, - хриплым от волнения голосом через несколько минут рассказывал Никита. - Я же на неё даже смотреть не собирался, из принципа, потому что Вы мне её навязать хотели. Но интересно стало. А тут ехал в город, а она на остановке стояла. Зачем остановился, сам не знаю. Теперь-то даже страшно, что мог не остановиться. Мы, когда в город приехали, уже как родные стали. Бывает же так: полчаса прошло, а кажется, что жизнь вместе прожита. С того дня мы часто встречались. Уезжали из посёлка, чтоб никто не видел. А сегодня ночью... мы решили, что поженимся, - Никита подошел к смущённой Анечке, взял её за руку и уже решительно попросил Дарья Степановну: - Благословите нас, мама... И снова в доме стало шумно и хлопотно. Аня и Никита взяли на себя всю работу по дому, Саша, сын Ани, им охотно помогал. Дима приезжал на регистрацию, он спокойно принял решение отца и сразу подружился с Аней и Сашей. Дарье Степановне оставалось только спокойно жить, радоваться и беречь своё здоровье. Ну и ещё иногда приглядывать за маленькой Лизой, которая родилась как раз через девять месяцев после той самой ночи... Мария Скиба
    27 комментария
    319 likes
    Свекровь протянула сыну конверт: дай почитать Оле на Дне рождения, пусть откроет... А сам – смотри за реакцией. Не пожалеешь – Мам, скажи честно, что внутри? Чтобы я знал, что ожидать хотя бы. Вдруг ты ей праздник решила испортить, – Илья держал в руках конверт из плотной бумаги. – С какого момента ты стал считать меня исчадьем ада, Илюш? Может, с продажи дачи ради твоей свадебного банкета и путешествия? Или с того дня, как я унижалась, прося взять твою невесту на тепленькое местечко, хотя у нее и года опыта работы нет? – Светлана смотрела на сына, поджав губы, – я же только о твоем счастье и думаю. Как любая адекватная мать. – Не понимаю, зачем этот фокус с конвертами. Может ты обиделась, что тебя на День рождения не позвали. – Ты правда думаешь, что я расстроюсь от того, что не буду созерцать подвыпившую молодежь на турбазе посреди леса и не покормлю комаров? Скажу так, сын. Если хочешь – открывай конверт прямо сейчас. Смысл от этого все равно уже не изменится. Это просто закончит непонимание, которое длится еще со свадьбы. Илья на секунду задумался. – Это как-то связано с машиной? – Ты даже не представляешь, насколько ты угадал, – Светлана тихонько улыбнулась и провела рукой по волосам сына. Совсем как в детстве. – Вот и устроишь своей Оле сюрприз. Лучше не говорить раньше времени. – Спасибо, мама! Я знал, что ты не такая жадная! – Илья обнял мать и рассмеялся, – Оля будет в восторге. – Точно, будет. – Обещаю не говорить ей раньше времени. Илья выбежал из подъезда в радостных чувствах. Он думал, что его Оля все-таки оказалась права: мама успокоилась и теперь ослабила хватку. Больше не будет попрекать и квартирой, и машиной. Мама, в общем-то, и не попрекала. Но право собственности молодым передавать не спешила. В это время Светлана грустно смотрела в окно на идущего по тротуару сына. «В лужу не наступи» – тихо сказала самой себе, стараясь заглушить в ушах это предательское слово. «Жадная». Она – жадная. Она не оставила себе ни копейки с продажи дома и живет в квартире с ремонтом из 90-ых годов, потому что жадная. Потому что так Оля сказала. Светлана бы, может, обиделась на сына, но материнское сердце сейчас думало о другом. Только бы Илье больно не было. Жадная Светлана Игоревна – Оль, привет! – радостный Илья, войдя в дом, сразу поцеловал молодую жену, – а у меня для тебя есть хорошая новость. – Какая хорошая новость у тебя может быть, если ты только от мамы? – Зря ты так о ней говоришь. Она, кажется, сдалась и все-таки подарит нам машину. А если разговор об этом зашел перед твоим Днем рождения – значит, подарит тебе. – Ты… уверен? – Оля посмотрела Илье прямо в глаза, – ничего не путаешь? Что именно она сказала, говори слово в слово. – Уверен. Потерпи немного до Дня рождения. Мама сказала, что мое счастье – самое главное для нее. Ты увидишь, что ошибалась на ее счет. Оля только грустно усмехнулась. Полгода назад они поженились с Ильей и все эти полгода образ свекрови висел над ней, как Дамоклов меч. До росписи Светлана Игоревна была милейшей женщиной. Сразу после того, как Илья привел Олю знакомиться, будущая свекровь любезно пустила их жить в двушку, которую прежде сдавала квартирантам. Нужно было только за ЖКХ платить. Но, когда встал вопрос о ремонте, Оля забеспокоилась: – Нет смысла вкладываться в то, что нам не принадлежит. Сегодня она улыбается, а завтра – что-то не понравится и мы окажемся на улице. Илья, поговорил бы ты с мамой. Пусть квартиру на нас оформит. И мне, и тебе жить станет спокойнее. Светлана Игоревна, выслушав просьбу сына, слегка дернула носом: – Твоя невеста – рациональная женщина. Это хорошо, одобряю. Но ты, Илья, уши особо не развешивай. Вы еще даже не женаты. Я не хочу, чтобы ты потом тратился на адвокатов и бегал по судам, в которых все равно ничего не докажешь. Будете жить дружно – квартира и так вам отойдет. Вот умру – делай что хочешь. – А если ты ее другим завещаешь? Оля говорит, ее тетка так и сделала назло детям. – Кому? «Фонду помощи амурским тиграм»? – Ну мало ли… Всякое бывает. – Вот именно потому что всякое бывает, живите как жили. Ты доверяешь девушке, которую знаешь всего ничего. А матери уже не веришь. Такова уж наша участь, матерей сыновей. Разговор окончен, не делай такие глаза. Перед свадьбой сына Светлана Игоревна продала деревенский дом, доставшийся ей от матери. Дом был уже покосившийся и именовался «дачей», куда иногда приезжали на выходные ради речки и шашлыков. Но участок в живописном месте, уже обросшем коттеджами, стоил неплохо: на вырученные средства сыграли свадьбу и молодожены поехали в свадебное путешествие в район экватора. И купила подарок – автомобиль. Илья только недавно отучился на права. Светлана Игоревна вышла на свадьбе к микрофону, произнесла трогательную речь и открыла коробочку. В ней лежал ключ от иномарки: – Илья, сынок. Оля. Пусть этот автомобиль поможет вам добраться туда, куда вы пожелаете! Гости зааплодировали. Только родственники Ольги насупились: семья невесты была небогата и выступление с вручением ключей от машины посчитала личным оскорблением. Мало того, что они и на свадьбу скинулись чисто символически, так еще и «свекровь их Олечки с первого дня брака показала, кто есть кто». Тетушки потом долго что-то шептали на ухо невесте, а та с мрачным видом слушала и молчала кивала головой. «Я все знаю про тебя» И тетушки оказались правы. Когда загорелые молодожены вернулись из путешествия, встал вопрос об оформлении документов на автомобиль. Тут-то Светлана Игоревна и выдала: никакого переоформления не будет. Ездите, говорит, по открытой страховке. Но по документам машина будет принадлежать мне. – Я так и знала, Илья! – Оля сразу же закатила скандал, повернувшись к мужу, – Что это все – один большой подвох и издевательство! Твоя мама никогда мне не простит, что я из бедной семьи. Как ты можешь это позволить, тебе самому не тошно? «Мама, мама, мама!»… Квартира – мамина, машина – мамина… – Оль, – Илья сам был недоволен развитием событий, но и обижать маму ему не хотелось, – успокойся. Мы сами на все заработаем! – А она? Она на что заработала? – Оля тыкнула пальцем в молча сидящую Светлану Игоревну и обратилась уже лично к ней, – Вам все это тоже на халяву досталось, и участок, и эта квартира, только Вы теперь этим нас по носу щелкаете. Потому что больше нечем! – Ты уверена? – вдруг спокойно подняла бровь свекровь после последней фразы, – истерики свои оставь при себе. На меня они не действуют. Пойдем, Оля, проводишь меня. – Мам, давай я тебя провожу, – Илья поднялся, дав отмашку жене сидеть. – Сядь! – резко крикнула Светлана Игоревна, – мне надо сказать Оле пару слов. Пойдем, Оль. Не укушу. Оля сложила руки на груди, закрываясь от происходящего, сжала лицо в гримасу недовольства, превратившего симпатичную девушку в старуху с гармошкой морщин на лбу. Подождав несколько секунд, все-таки встала и проследовала за свекровью в прихожую. – Ну и че? – Значит так, милочка. Про машину и квартиру даже думать забудь. И перестань моего сына изводить. – А то что? Что ты мне сделаешь? – Оля нагло улыбнулась, помня присказку тетушки «Ночная кукушка дневную перекукует». – Ты сама себе сделаешь. Я все знаю про тебя и Славу. Живи теперь с этим. Светлана Игоревна щелкнула пальцами в воздухе и довольно улыбнулась невестке в лицо. Достаточно. Увидев, как Оля вцепилась в косяк двери, свекровь поняла, что нужный эффект был достигнут. Эта улыбка и невозмутимость далась женщине тяжело. Эту девицу, изменяющую ее сыну, хотелось разорвать на месте в клочья. Часом раньше, когда Оля заботливо мурлыкала и наливала Илье чай, свекровь еле сдерживала себя, чтобы не перехватить руку девушки и не вытолкать за дверь. Но Светлана Игоревна знала: скажи она сейчас Илье хоть слово, хоть намекни, что жена давно неверна, – потеряешь сына, влюбленного по уши и смотрящего на свою Оленьку щенячьими глазами. Поговорку про ночную кукушку женщина тоже знала очень хорошо. «Пронесло!» Олю как обухом по голове ударили. Если раньше она чувствовала себя хозяйкой положения, то теперь инициатива была у свекрови. Девушка несколько дней крутила в голове, где и когда могла проколоться, но на ум ничего не приходило. На всякий случай решила перестать заводить с мужем разговоры о квартире и машине. И, кажется, это возымело действие. Оля жила в тревожном ожидании. Но шли недели – а свекровь не спешила открывать глаза своему драгоценному сыну. Это подтачивало девушку еще больше: почему она молчит? Прошел месяц, а Светлана Игоревна продолжала вести себя так же, как и раньше. Еще через месяц Оля решила: «Пронесло! Наверное, это ее условие – я больше не завожу разговоры про имущество, она – молчит про Славу. Хорошо. В конце концов, когда она сказала "Я умру и делайте что хотите", это была сущая правда. Придется просто подождать». – Илюш, может ребенка заведем? – Оля решила вытащить еще одну козырную женскую карту, – вроде же все хорошо. И мама твоя успокоилась. – Нет, Оль. Мы же перед свадьбой с тобой договаривались. Не раньше, чем через пару лет. И ты, вроде бы, не против была. Оля недовольно оттолкнула мужа. Но по его виду она поняла, что спорить бесполезно. Ей пришлось принять правила игры. Да и машина оставалась в ее распоряжении: Илья, будучи новичком, водил из рук вон плохо. А Оля, каждый раз сидя на пассажирском сиденье, внимательно указывала на каждую ошибку: «Ты опять поворотник раньше времени включил! Подумай от тех, кто сзади едет!», «Да что ты творишь, нас уже все обсигналили!», «Еще бы чуть-чуть и ты бы сбил эту бабку на обочине». После нескольких таких поездок Илья забросил попытки стать водителем. За рулем всегда сидела Оля, а себя он в шутку называл штурманом. Она отвозила их на работы, по магазинам, по делам. А пару раз в месяц – ездила к своим родителям в соседний город. Но, конечно, ездила она не к родителям. Полгода до этого, день свадьбы Светлане Игоревне было душно в украшенном зале. От громкой музыки и смеха к концу дня у нее закружилась голова. – Сынок! Поздравляю тебя еще раз. Будь счастлив! Я поеду домой, наверное. Очень устала. Нет-нет, я сама доберусь – уже вызвала такси. Где Олечка? Я хочу тоже с ней попрощаться. – Она куда-то вышла, мам. Я сам ее уже не могу найти 10 минут. – Ну ладно, завтра утром увидимся. Поздравляю еще раз! Оказавшись в небольшом парке около кафе, Светлана Игоревна решила подождать машину на лавочке. И, хотя глухие удары музыки из зала нарушали ночную тишину и здесь, женщина услышала странные чавкающие звуки. За раскидистым кустом чубушника кто-то целовался. «Ну, молодежь» – улыбнулась про себя Светлана, вспомнив что-то из молодости. Но когда она увидела сквозь ветки свисающую фату, улыбка сразу сползла с ее лица. Ее Илья был в зале, а невеста – здесь. – Ну че, Оль, – раздался пьяный мужской голос, когда чавканье прекратилось, – теперь мы квиты. У меня – жена, у тебя – муж. – Да ну ее, свадьбу эту. Дай сигарету, – ответил не менее поддатый женский голосок, – я бы эту родню еще сто лет не видела, как и Илюшину маменьку. Они меня всю обслюнявили, пока поздравляли. Противно так. – Маменька хоть машину подарила Илюхе. – Почему Илюхе? Нам! Хоть какой-то толк, – раздалось после чирканья зажигалки. – Фиг – «нам». Не обольщайся. – Вот увидишь, он еще на меня эту машину оформит. Ручной, как котенок, что хочешь с ним – то и делай. Ладно, пошли. Нас там уже потеряли, наверное. Хорошо, что все пьяные и уже ничего не понимают. В отдаляющихся фигурах свекровь узнала и Олю, и Славу – одного из друзей сына, положившего руку на ягодицы невесты. У Светланы Игоревны потемнело в глазах. «За что это моему сыну?» – крутилось в голове. Что делать? Ворваться в зал, устроить скандал? Сыну завтра рассказать? Так не поверит. Оля была права про котенка и Светлана, как опытная женщина, сама это прекрасно видела. Из грустных раздумий ее вырвал звонок таксиста. Она даже не заметила машину, остановившуюся у ворот территории. «Передашь Ольге мой подарок» К своему Дню рождения Оля совсем успокоилась. Уже почти полгода прошло с того разговора, а свекровь не спешила раскрывать ее секрет. Девушка спокойно готовилась к празднику, предложив Илье снять большой дом на лесной турбазе на выходные: – Илюш, это мое любимое место. Мы там с подружками раньше часто отдыхали. – Я только за! Ты – именинница, и ты – выбираешь место. Это – твой день! Но это же очень далеко от города. Ладно еще у всех наших машины есть. А как родственники туда добираться будут? Пару человек мы можем захватить с собой. А твои как? – А зачем нам родственники? – Оля подошла к мужу сзади и игриво обняла за шею, – может, ты еще и маменьку свою позвать хочешь? – Нет, не хочу, – Илья ответил поцелуем. И вот, за пару дней до отъезда, Илья навестил мать. Он беспокоился, что мама расстроится, когда узнает, что Ольга ее не позвала. Ведь отношения между двумя самыми дорогими ему женщинами были натянутыми. – Мам, мы с Олей и друзьями будем ее День рождения отмечать в «Лесной поляне». Может, слышала? – Это та, что рядом с Ленинском? – Ага. Далеко, 70 км отсюда. Зато места красивые. Оля фотографии показывала. – Ей точно можно поверить. И много вас народа будет? – Я, Оля, Гриша с девушкой, Слава с женой, 2 Олиных подруги. – Отличная компания для такого повода! – Светлана усмехнулась. – Ты не обидишься, что без тебя? – Илья виновато поглядел из-подо лба. – Ты и без меня справишься, уверена. Передашь Ольге мой подарок. Пусть откроет. А сам – смотри за реакцией. Не пожалеешь. Мама постаралась улыбнуться, но улыбка эта вышла грустной. Иногда, чтобы сделать человеку лучше, приходится причинить ему боль. День рождения – грустный праздник За столом в большой комнате, оформленной в охотничьем стиле, сидела веселая компания. Ольга не отводила глаза от Ильи, другие парочки сидели в обнимку, а подружки без кавалеров хохотали и фотографировали происходящее. В разгар праздника Илья встал с места. – Попрошу минуточку внимания! Мы все знаем, что про войну свекрови и невестки ходят легенды. У нас тоже были неприятные моменты, но наша семья смогла все преодолеть. Мама передает Оле подарок: в этом конверте лежит очень важная для моей жены бумага! – произнес парень с торжественным выражением лица. Оля засияла. Она кокетливо поправила волосы, одернула короткое платье и с радостной улыбкой взяла конверт в руки. – Открывай, открывай! – захлопали в ладоши подруги, – свекобра машинку подарила! – добавили чуть тише, но так, что всем было слышно, и приторно-виновато поглядели на Илью. Оля им заранее рассказала про обещание мужа. Оля торжественно надорвала конверт. Улыбка моментально сползла с ее лица, когда она заглянула внутрь. – Твоя мама сошла с ума. Она все испортила. – Что, что там? – Там штрафы ГИБДД, – Оля недоуменно поглядела на мужа, – они же ей приходят, как собственнице. – Не может быть, бред какой-то, – Илья выхватил стопку бумаг и стал перелистывать. Вот первый – превышение скорости. Второй – то же самое. Странно, почему все штрафы с одного шоссе за городом? Эта дорога ведет как раз сюда, в сторону Ленинска. Но родители Оли живут совсем в другой стороне. А вот… Увидев фото с камеры, напечатанное на бланке, Илья чуть не выронил бумагу из рук. В объектив камеры попала машина, у которой из люка на крыше выглядывал раздетый по пояс мужчина с раскинутыми руками, в одной из которых была бутылка. Несмотря на плохое качество снимка, он узнал в нем Славу – своего приятеля. Да и человека с татуировкой в центре груди встретишь нечасто. А вот и дата: 24 сентября. Илья хорошо помнил, что было в этот день. 24-ого числа он получал зарплату, а Оля уехала в гости к родителям и позвонила ему с просьбой перевести несколько тысяч: «У них закончились деньги. Я не могу оставить их без еды» – дрожащим голосом попросила она. Илья внимательно посмотрел на Славу, который сидел в обнимку с женой Натальей и с улыбкой наблюдал за поздравлением. – Что это? – Илья развернул штраф с фотографией и показал сначала Славе, потом Оле. Оля сразу переменилась в лице и уставилась на Славика. Тот заерзал на стуле, а гости – начали переглядываться. Только жена Славы смотрела в одну точку. – Это не то, что ты подумал! – Ольга выхватила бумагу и стала рвать. – Да, Илюх. Моя Наташа в тот вечер позвонила Оле и попросила помочь: я напился на этой турбазе и кому-то надо было меня забрать. Да, Наташа? – Слава вопросительно посмотрел на свою жену и крепко впился пальцами в ее плечо. – Нет. Они с Ольгой уже больше года спят. С тех пор, как Илья привел ее в нашу компанию, – так же отрешенно сказала Наташа и, закрыв лицо руками, заплакала. Слава выпустил плечо жены из рук, схватил за руку Ольгу и потащил в сторону выхода. – Ты еще пожалеешь об этом! – прошипел он на ухо Наташе, проходя мимо нее. Олины подружки выбежали вслед за ушедшими. Илья решил их не догонять, потому что не мог поверить в произошедшее. «Как же так? Моя Оля? Как она могла так притворяться?». – Илья, ты прости меня, – Наташа стала оправдываться, – Слава постоянно мне изменял, я уже привыкла. Он знает, что мне больше некуда идти с 2-умя детьми, что за меня никто не заступится. Один раз уходила к подруге, и… помнишь я в больнице с переломом лежала? Так я не поскользнулась тогда. Вот и приходится делать вид, что ничего не происходит. Я его переписку с Олей уже давно спалила. Но ты – ты такой же жизни не заслужил. «За что, мама?» – Зачем ты так поступила со мной? За что, мама? – уже на следующее утро злой Илья ворвался в квартиру Светланы Игоревны. – Значит, все открылось, – смиренно опустила голову, – ругай, что хочешь делай. Но теперь ты не живешь в обмане. Она тебе еще до свадьбы изменяла. – Но почему ты сразу не сказала? Ты виновата в том, что ситуация зашла так далеко. – А ты бы поверил? Скажи честно, Илья. Ты бы поверил мне, если бы я рассказала тебе об их поцелуе в кустах на свадьбе? – Может, и поверил бы, – неуверенно ответил сын. – Ты бы скорее со мной общаться перестал, чем позволил бы плохо сказать об Ольге. Я бы навсегда стала для тебя той карикатурной свекровью, которая спит и видит, как бы только семью сына сломать. А шило в мешке не утаишь. – Это я еще могу понять. Но зачем на Дне рождения? – Во-первых, из-за присутствия Славы там. Одна Оля с фотографией еще бы и отвертелась. Я таких женщин хорошо знаю. А так – кто-нибудь из них себя бы и показал во всей красе. – А во-вторых? – Во-вторых – это мой подарок ей. Последний щелчок по носу за то, что так с тобой поступала. – И что мне теперь делать, мам? Я ее люблю… – Подумай хорошо, сын. Я приму любой твой выбор, даже если вдруг решишь простить ее. Это удел матери сына. _______________ Ольга и Слава сняли себе однушку и стали жить вдвоем. Когда Оля приходила забирать свои вещи, она даже не стала разговаривать с Ильей и на все вопросы отвечала сквозь зубы. Сказала, что уже давно собиралась развестись сама. Что, собственно, скоро и случилось. Через полгода Ольга и Слава расстались «потому что не сошлись характерами», перед этим несколько раз подравшись. Слава попытался вернуться к Наталье: но женщина уже научилась жить без него. Более того, она устроилась на работу, смогла снять свое жилье и подать на развод. Оля уехала к родителям. К сожалению, Илья толком не общался со Светланой Игоревной несколько месяцев. Он очень переживал из-за потери Ольги и в сердцах высказывал матери, что ради его счастья Светлана Игоревна могла бы молчать и дальше. «Наташа же молчала ради детей, и ты бы могла». Но потом парня отпустило и отношения с матерью наладились. – Ну что, мам. Командуй, куда тебя везти! – с приподнятым настроением Илья пристегнул ремень безопасности и завел машину. – Только не гони, я тебя умоляю. – Знаю, некоторые штрафы слишком дорого обходятся! – расхохотался Илья и вдавил педаль акселератора. Автор : Писатель Рублёва
    12 комментария
    223 likes
    Порча... - Тоня, чего такая квелая? – спросила соседка. – Вижу, последнее время, как будто нездоровится тебе. - Да и впрямь нездоровится, - ответила сорокасемилетняя Антонина, - и делать ничего не хочется, даже перед мужем стыдно. - Вроде, прежняя ты, а вот все равно какая-то другая. Слушай, Тоня, а может, это порча? У меня такое было, так бабка Анисья воском выливание делала. - И что, помогло? - А как же?! Сама же помнишь, что и деток с тобой лечили у той же Анисьи. - Понять не могу, откуда порча-то взялась? – недоумевала Антонина. - Да разве мало по деревне людей приезжих шастает. Помнишь, давеча ходили по домам покрывала цветастые предлагали, - люди чужие, глаза темные, завидущие, могли и порчу наслать. - Да они и в дом-то не заходили. - Ну тогда вспоминай, кому дорогу перешла, может, из мужниной родни зуб на тебя имеют. - Да типун тебе на язык, живем душа в душу со Степаном, а родственники его с добром да с лаской ко мне. - Ну, тогда не знаю, думай сама голубушка, потому как на порчу похоже. Антонина тяжело вздохнула и пошла к бабке Анисье – от порчи избавляться. Анисья , также как и соседка, стала уверять, что порчу наслали на Антонину, и взялась подготавливать обряд избавления от недуга. - Несколько раз ко мне придешь, - наказала Анисья. Но никакие выливания воском не помогли, чувствовала себя Антонина также худо. * * * - Чего-то ты как будто раздобрела, Антонина, - окинув взглядом пациентку, сказала Мария Захаровна. Ну-ка покажи живот. – Порча, говоришь? Ты же грамотная женщина, Антонина, - стала укорять Захаровна, - ну какая порча, миома это. Надо в райцентр ехать, доктору показаться. - Этого мне еще не хватало, - расстроилась Тоня, - внука как раз привезли, а тут миома откуда-то взялась. Но утром раненько пошла на автобус. «Не порча, так миома, - думала она, что же это навязалось-то». Доктор Ольга Васильевна осмотрела Антонину, в подробностях рассказывающую, что в последнее время самочувствие ее неважное, а что такое с ней, понять не может. - Я даже думала, что порчу кто-то наслал… - Порчу, говоришь? – Ольга Васильевна взглянула на Антонину. – Муж твой и наслал на тебя порчу. И чем больше становилась улыбка на лице доктора, тем больше было удивление на лице Антонины. - Беременность это, а не порча и не миома. Раньше не могла приехать? А то ходишь по деревне, диагнозы собираешь. Порчу какую-то придумала. Антонина с минуту не могла сказать и слова. - Ольга Васильевна, это как же, может, ошибка какая? - Ага, ошибка, это ты мужу своему расскажи, пусть тоже подумает, как он ошибся. В общем, дорогая моя, есть у тебя все шансы родить здорового малыша. Или ты не хочешь? - Нет, ну почему, это дите мое, хочу, конечно, - растерянно бормотала Антонина, - только старшим-то чего сказать, у нас уже внук есть. - Ну, это уж ты сама думай, что сказать, а мое дело на анализы тебя направить. И если решила рожать, то тяжести там у себя дома – ни-ни, не смей поднимать. Антонина приехала домой под впечатлением, еще до конца не веря, что в третий раз станет матерью. - Степа, - позвала она мужа, копавшегося в гараже, - тяжелая я. - Как это? - Ну как, дите у меня будет. - Мать честная, - Степан присел на ступеньку крыльца, - ты же говорила, миома вроде, а до этого жаловалась на какую-то порчу. - Вот тебе и миома! - Ну и чё теперь делать? – спросил Степан. Антонина промолчала, взглянув на мужа. - Ай, где двое, там и трое! Рожай давай, а там разберемся. - Детям-то что скажем`? - А то и скажем: брат или сестра у них будет. В планово-производственном отделе эта женщина всегда выделялась миловидностью и невероятным обаянием. Она и внешне, и в разговоре была приятной дамой. - Вот так и получилось, - сказала Любовь Степановна, - думали порча, а потом миома, а оказалось… в общем, я родилась. Спасибо мамочке! И было удивительно смотреть на нее – такую красивую, много лет назад совершенно «незапланированную», и такую любимую родителями всю жизнь. Автор Татьяна Викторова
    20 комментария
    186 likes
    Она очнулась, открыв глаза, увидела над собой белый потолок палаты. В коридоре были слышны шаги врачей и медсестер. Ощущался запах лекарств и сирени. На тумбочке стояла ваза с ее любимыми цветами. Приподнявшись, она замерла: рядом с красивой вазой стоял какой-то ящичек. Прошло больше тридцати лет, но эту копилку она не забывала ни на один миг. Открылась дверь. В палату вошел мужчина в белом халате. Она взглянула на него, и по щекам седовласой женщины пошли слезы. Мужчина подошел и обнял ее за худенькие плечи. Нина Ивановна не переставала рыдать, как маленькая девочка. Мужчина в белом халате гладил ее по седой голове. - Копи добро, и оно вернется, - сказал он. В палату зашла медсестра. Удивлению не было предела. За годы работы с Дмитрием Владимировичем она никогда не видела его в таком состоянии. Несмотря на весь свой профессионализм, Дмитрий Владимирович характеризовался как строгий, порой даже жесткий доктор. Не удивительно, что весь персонал был поразился увиденной сцене: их главврач плачет, обняв пациентку. *** Нина Ивановна не всегда была седовласой, хрупкой, с морщинками вокруг голубых глаз, дамой. Ей было двадцать лет, когда она впервые переступила порог детского дома. Многие осуждали, почему Нина, будучи молодой, выбрала такое место работы. Ее однокурсницы устроились на работу в обычные школы, а она выбрала именно такое заведение – но выбор был сделан. Тогда юная девушка еще не понимала, что это изменит ее жизнь. Первый год работы дался тяжело, дети были сложные, с непростой судьбой. Она к каждому ребенку старалась найти свой подход, чтобы стать ближе. Нина почти полгода просила у руководства выделить ей небольшое помещение, чтобы она смогла сделать из него, своего рода, уголок доброты. Сюда каждый бы мог приходить, чтобы рассказать то, что его мучает или просто поговорить о жизни. Наконец-то, Нине выделили небольшую подсобку. Помещение располагалось на первом этаже, в конце коридора. До ремонта здесь хранились различные вещи для уборки здания. Комната была холодной и темной, но Нина, благодаря своему доброму сердцу и чистой душе, вместе с неравнодушными учениками, преобразила ее. Рабочий детдома Дядя Коля провел электричество, а ребята самостоятельно изготовили полочки. Девочки с Ниной смастерили различные украшения, для создания уюта. Буквально сразу это комната стала отдушиной для ребят. Нина проводила здесь все свое свободное время. *** Еще до конца не успел растаять снег, как к детский дом привезли нового мальчика. Его звали Дима, на вид ему было не больше четырех, хотя по документам он должен был ходить в первый класс. Мальчонка - испуганный, дикий, нелюдимый. Каждый ребенок по- своему воспринимает детский дом: кто-то уходит в себя, кто-то начинает закатывать истерики, но с Димой все было по-другому. Он мог часами сидеть в углу с отрешенным взглядом. Казалось, что это маленький болванчик, а не живой человек. *** Учебная командировка Нины затянулась на несколько недель. Наконец-то она в родном городе! Несмотря на несколько оставшихся свободных дней, ноги, словно по какому-то волшебству несли ее в родные стены любимого детского дома. У ворот Нину встретила ребятня. Они тоже соскучились по ней. Обнявшись со всеми, Нина хотела уже идти к себе в кабинет, но вдруг увидела маленького мальчика, одиноко сидящего в уголке на скамейке. Она подошла к нему, и сердце замерло - что-то родное Нина почувствовала в этих грустных глазах. Мальчик смотрел на нее, не отводя глаз, а потом произошло то, чего никто не ожидал. Дима вдруг улыбнулся, и, соскочив со скамейки, крепко обнял Нину. Все, кто был свидетелем этой сцены, удивились. Дима до этого дня просто никого не подпускал к себе, не говоря уж об объятиях. – Возьмите, пожалуйста, – еле слышно проговорил малыш, протягивая конфетку. Нина улыбнулась и еще раз крепко его обняла. – Спасибо. — А вы моя мама? – робко спросил ребенок. Нина всегда боялась, что кто-то однажды задаст ей такой вопрос, и ответила: — Я буду твоим защитником, который будет тебя оберегать. Разве ты не хочешь иметь своего личного защитника? — Хочу! — почти крикнул мальчик, и еще крепче обнял Нину за шею. Весь оставшийся день они провели вместе. Димуля (как называл его весь персонал) впервые за все время пребывания поел, как следует, и даже попросил добавки. Перед сном Нина рассказала ему сказку, и малыш, наконец-то, крепко уснул. С этим мальчиком было все иначе, что Нину сильно смущало. Нине хотелось… забрать его к себе, чтобы не расставаться никогда. С такими мыслями девушка шла по ночному коридору. Навстречу ей вышла Зинаида Петровна, или просто Зина, бессменная нянечка детского дома. Про такую женщину говорят: «с богатым багажом опыта». Зина все и про всех знала. – Ты сегодня хоть ела что-нибудь? – грозно посмотрев, спросила она Нину. – Ой, день был такой, где-то перекусила, где-то попила, вот и все — улыбаясь, ответила девушка. — У меня остались булочки, и найдется для тебя вкусный чай. Баба Зина рассказала историю Димули. Маме Димули было всего пятнадцать лет, когда она его родила. Прохлопала дочку мама. Просто в последний год много лежала в больнице – вот и результат. Оформили опекунство на старшую сестру. Вроде бы все складывалось хорошо: ребенок рос здоровеньким. Воспитывали его бабушка и молоденькая тетка. Но здоровье бабушки окончательно было подорвано – она вскоре умерла. Юной маме не до Димки – учеба, романы, свобода. А тетка вышла замуж, и мужу чужой ребенок был вовсе не нужен. Так и попал Дима в детский дом. *** Прошло четыре года. Близился Новый год. Рано утром Нина поехала за подарками для детей. Чтобы никого не обидеть, было решено купить для всех одинаковые наборы. Она уже возвращалась обратно, как вдруг увидела на витрине необычный на вид сундучок . С виду он напоминал шкатулку. Продавщица объяснила, что это не просто шкатулка, а копилка добра. У Нины как раз осталась необходимая сумма денег, и она без размышлений приобрела ее. *** Праздник удался на славу! Довольные дети не сразу улеглись спать, гомонили в комнатах до трех часов утра. На следующее утро Нина вместе с Димулей отправилась в Добрую комнатку, и там она вручила ему особенный подарок – ту самую копилку добра. Нина объяснила мальчику ее значение. Дима был смышленым не по годам, и все понял. - Смотри, как надо: делаешь доброе дело и пишешь на листочке – какое. Накормил кошку, помог младшим завязать шнурки, слушался воспитателей – это все твои хорошие дела. Когда она заполнится – подари ее лучшему другу. Поверь – такой сундучок принесет ему счастье! Димуля целый год старался, чтобы его копилка наполнялась. Дошло до того, что и остальные дети потребовали подарить им такие же сундучки. Ну, горе – не беда. Мастер Коля научил мальчишек этому нехитрому делу, а девчата потом раскрашивали готовые ящички так, как душа пожелает. А через год Диму усыновили. Директор уверяла Нину, что семья, которая забрала мальчика, благополучная, что она позаботиться о нем лучше, чем это сделала бы Нина. Девушка присела на Димкину постель. Кровать была заправлена, остались все его игрушки, кроме одной. Не было той самой шкатулки, которую она подарила ему на Новый год… *** Всю жизнь потом Нина искала мальчика. Она хотела хоть на миг посмотреть на него, как он вырос, каким стал. Личная жизнь Нины не сложилась, детей не было. Она сменила работу, переехала в другой город, но никогда не забывала про мальчика, который стал Нине родным… А она даже не успела с ним попрощаться. *** Болезнь подступила неожиданно. После обследования выяснилось, что требуется сложная и дорогостоящая операция. У Нины не было таких денег. Только и оставалось, что радоваться каждому прожитому дню, сколько их отведено. Но однажды… Однажды пришло письмо! В нем говорилось, что Нина попала в специальную программу - ей сделаю операцию бесплатно… *** Они долго беседовали, вспоминая прошлое, смеялись и плакали, словно время остановилось для них. – Дмитрий Владимирович, вам надо собираться на конференцию, – едва слышно произнесла медсестра. Дмитрий кинул в сторону медсестры сердитый взгляд. – Несмотря на то, что ты выше меня и здоровее меня почти вдвое, и у тебя уже нет веснушек, да и щеки уменьшились, ты все равно будешь для меня Димулей, — улыбаясь, произнесла Нина. Организм после проведенной операции быстро восстанавливался, и уже через неделю была назначена выписка. Медсестра помогла собрать вещи, Нина хотела попрощаться и поблагодарить за все Димулю, но он куда-то пропал. Даже выписку ей дал другой врач. Нина уже вызвала такси, как вдруг подъехала красивая машина. Из автомобиля вышла женщина с ребенком и… Димуля. В руках - букет сирени… ее любимых цветов. *** – Ну, где же они, Нина, Нина, – в комнату забежала девочка лет десяти. – Твой папа сказал, что они уже подъезжают, мы уже будем накрывать стол – улыбаясь, ответила Нина. Она стояла у окна. Два года прошло, как они сюда переехали. Нина, наконец-то, обрела семью. Женщина вдохнула чистый воздух. Пахло сиренью. Она слышала шум подъезжающей машины. «Мои приехали»,- промелькнула мысль в голове Нины. Когда-то давным-давно, она дала слово маленькому, испуганному мальчику, что будет его ангелом, а оказалось, что это он ее ангел. Автор: Виктория Родионовна
    38 комментария
    465 likes
    ОБМАНУТАЯ НЕВЕСТА Онa вoшлa в больничнyю пaлaту, и вce изменилось вокpyг. – Здорово, девчaта, - произнecла онa звyчным и красивым голосом. Ей ответили вce чeтверо обитательниц палаты в разнобой, тихими голоcaми. – А что так тихо отвечаете? – Так больница же. Нужно вести себя потише, - сказала молоденькая Леночка. – А что? Есть тяжелобольные? – Да нет. Все ходячие. – А если все ходячие, так чего шептать. Успеем еще, нашепчемся. А ну-ка, встрепенитесь все, да к столу. Я молока из деревни привезла на всех, постряпала в дорогу. Все диетическое. Ватрушки с творогом сами в рот просятся. Сумку свою она опустошила почти всю. Столько гостинцев она выложила на общий стол в палате. Потом разложила вещи свои в тумбочке, повесила на спинку кровати цветное полотенце. На прикроватную тумбочку положила очки и книгу, на обложке книги были нарисованы молодые мужчина и женщина, устремленные друг к другу в порыве страсти. Библиотека любовного романа. Так называлась серия книг, частью которой была она. Выбор жанра женщиной преклонных лет и удивлял, и настораживал. От угощения в палате никто не отказался. Все уселись вокруг стола. – Вот так-то лучше. Налягайте! Меня Татьяна Никифоровна зовут. Я – женщина простая. В деревне живу. Так вот мы с мужем по гарнизонам все жили, да жили, а как он вышел в отставку, так и говорит, что оба мы – деревенские, а значит и жить теперь в деревне будем. Поближе к земле. А то в городе на этажах пропадем до времени. А у него в деревне родни не осталось совсем. А у меня - две сестры здесь. Присмотрели нам домик за хорошую цену. Фотографии выслали. Нам понравилось очень. На бугорке стоит, и река рядом шумит. И горку я с детских лет эту помню. Она раньше Полячихой называлась. Там Поляковы жили в этом месте. Раскат был с неё прямо на лед реки. А дети у нас самостоятельно живут. Все образованные. Все - в достатке. А мы переехали и всех сюда переманили. В город, конечно. Они теперь рядом с нами живут. Каждое воскресение дом наш полнится внуками нашими. Огород у нас, сад, хозяйство держим, пасека небольшая есть. Прикладываем силы свои. Так что я вам о себе почти все и рассказала. Я - воспитателем в детском саду работала. Муж настоял, чтобы я школу вечернюю закончила и техникум заочно педагогический. Так я только к тридцати годам образованной стала. А замуж пошла обманом. Обманул меня мой Степан. Когда свататься пришел - обманул, а потом еще долго обманывал жестоко. Так что жизнь моя замужняя с обмана началась. И Татьяна Никифоровна засмеялась счастливым смехом. И так смех её не соответствовал смыслу сказанных слов, что все женщины переглянулись с недоумением. - Так что все я вам о ceбе доложила, а вы мне про себя постепенно расскажите, если будeт время и желание. А я поговорить люблю. Меня не переслушаешь. Тaк уже седьмой десяток разменяла. Ого-го сколько пережито всего. Начнeшь рассказывать - не перескажешь. И новенькая в палате cтала очень быстро своей. Она взяла шефство над Леночкой, которая почему-то заболела диабетом на последних месяцах беременности. - Подумаешь, диабет. Да я вот сколько уже болею. Десятки лет. Дисциплина у меня. Диета. Режим строгий. Никому мой диабет по наследству не достался. Так что не горюй, пpoрвемся. Большой живот не давал Леночке помыть нoги. А Татьяна Никифоровна без всякого стеснения принесла прямо в пaлату таз из ванной комнаты, наклонилась и помыла ножки будущей мамe, потом привела в порядок ей ногти, смазала кремом пяточки. В палате жeнщины средних лет примолкли. Им бы дaвно нужно было догадатьcя самим помочь молодой женщинe. - А Вы красавицей были в молодые годы, - сказала Татьяне Никифоровне Лена. И она была совершенно права. Следы былой красоты юности были еще видны в облике этой пожилой женщины. Она сохранила стать свою, и свою летящую походку, и красоту движения рук, и радостный, звонкий голос, и сияние улыбки на лице. Серые и большие глаза её были густо опушены рыжими ресницами. И волосы у неё были красивого каштанового цвета. Большая тяжелая коса была уложена узлом на затылке и скреплена шпильками, а в ней уже было полно седых волос, но они еще не полностью победили красоту природного цвета. И рыжеватый оттенок искрился на солнышке. - Была, - улыбнулась собеседница, - да укатали Сивку крутые горки. Жизнь прожить – не поле перейти. Не стоит жизнь на месте. Девочки, потом мы - невесты, потом - молодые жены, матери, а там - рукой до внуков подать. Оглянуться не успеешь - бабушка. И опять на руках тяжесть детского тельца ощущаешь и неповторимое дыхание ребенка слышишь. У меня детей - четверо, три сыночка и лапочка дочка. Младшенькая. Уж мы и не надеялись со Степаном на это чудо. Да повезло нам с четвертого раза. А уж красавица то она у нас - заглядеться можно! На отца похожа. Врачом-кардиологом в детской больнице работает. Тоже за военного замуж пошла. Только он рано в отставку вышел. Мастерскую ремонтную основал. Бизнесмен. А сыновья в МЧС работают. Старший как пошел на пожарного учиться, так потом всех за собой и увел. Внуков у меня - девять человек. Богатая я женщина! И точно. Потоком шли навестить Татьяну Никифоровну: и дети, и внуки, и Степан приезжал через день. Всегда поднимался в палату, стучался, входил. - Ну, как ты тут, мое рыжее солнышко? И, не стесняясь никого, нежно целовал свою единственную. И как такой мужчина мог обманом взять в жены юную девушку? Непонятно. Завеса тайны исчезла, когда однажды вечером в палате Антонина, довольно нудная, некрасивая и недовольная всем женщина, завела разговор о болезнях. Она громко, хорошо поставленным голосом рассказывала, где и как у неё колет во время приступов, куда боль отдает, и как она отзывается во всем теле. Татьяна Никифоровна остановила её. - Да что мы о болячках то говорить будем? Давайте лучше о любви поговорим! Вот послушайте, я расскажу вам, как я замуж пошла. А вы, я чувствую, к этой истории любопытство имеете. Ну, как же! Я же назвалась обманутой невестой. Вот и послушайте, как на самом деле все было. Молодость вспоминать сладко! За окном стоял месяц май. В больничном саду цвели черемуха и кусты рябины, густо посаженные вдоль дорожек. И столько красоты было и жизни вокруг, что в такую пору только о любви и можно было говорить. Когда же, если не весной? Женщины в палате заулыбались и приготовились слушать. Антонина смотрела на Татьяну Никифоровну чуть насмешливо и снисходительно. А ту не смутил её взгляд. Она устроилась на кровати поудобнее. - Слушайте! А вот жила я в деревне нашей, а рядом в селе Дубовом часть стояла. Жениха у меня никакого не было. Послевоенное время было. У нас в деревне тогда школы не было. Мы ходили за четыре километра пешком. Дадут мне родители хлеба и молока на завтрак в школу, а мальчишки отнимут у нас и съедят все еще до прихода в школу. И сидим мы в классе голодные. А домой по любой погоде идем и даже подташнивает нас от голода. И я в шестом классе школу бросила. А мама меня тогда на ферму взяла. Вот я телятницей и работала с четырнадцати лет. И в поле работала на всех полевых работах. И была у меня подружка Оля. Вот прожига была. Нам уже по восемнадцать было, когда она к нам примчалась под вечер и говорит, что в Дубовом в части в столовую офицерскую подавальщицы нужны. И позвала меня пойти устраиваться на работу. - Хватит телятам хвосты крутить. А там мы найдем женихов себе, выйдем замуж за офицеров и поедем по свету мир смотреть. Мама слушала нас и улыбалась, но мое решение одобрила. - А что, доченька, попытай счастья! У тебя как раз завтра выходной. Сходи в часть. Вот и встали мы на рассвете и пошли пешочком через поля, напрямую в это село. Дорога была привычная. Мы с мамой часто в военный поселок и молоко на продажу носили, и творог, и зелень всякую с огорода. Смотрю, а у подруги моей кофточка на груди так приподнялась как-то неестественно. - Что у тебя там? - Да мама моя мне гнездо птичье на удачу дала. Сказала, чтобы спрятала за пазуху. Колючее, из травинок. Она нашла на болоте в прошлом году. Птичка птенцов уже вывела, а мама на болото за тырсой - травой такой ходила, чтобы кисти для побелки сделать. И вот гнездо ей и попалось. Она его подняла и домой принесла. Говорит, что если я возьму гнездо - мне удача будет. Я послушалась. Но колется оно сильно. Может быть тебе половинку отдать? Чтобы и тебе счастье было! Я от гнезда отказалась. Буду я еще высохшую траву за пазухой носить. Я в приметы и ворожбу никогда не верила. Пришли мы. Нас к строгому начальнику отвели. Он расспросил нас обо всем. Но нужна им была всего одна подавальщица. Вот он и выбрал подружку мою. У нее гнездо было за пазухой, и вид был пышногрудой красавицы. Обманчивый вид. А меня с естественной моей красотой на работу не взяли. Я горько плакала, когда мы назад шли. - Да найду я тебе жениха подходящего. Ты какого хочешь? Высокого? Низкого? Толстого? Худого? А я и растерялась. Я никогда и не думала над этим. Нецелованная я была. Замуж не очень собиралась. За парнями не бегала. А портрет словесный мужа будущего нарисовала. И рост у него должен быть высокий, и танцор он должен был быть хороший, и на гармошке играть чтобы умел, и чуб был пшеничный, а глаза - карие, и смеялся чтобы красиво. Не знала я тогда, что блондин с карими глазами - это редкость. Переехала моя подружка к тете своей в ту деревню, где часть стояла, и пошла работать в столовую. Перестали видеться мы. И вдруг, как-то вечером сижу я на крыльце своего дома в застиранном платьишке, только из бани - суббота была, и большим деревянным гребнем чешу свои волосы. Коса до пояса и даже ниже была. Чуть не реву я от того, что никак расчесать не могу. - Вот грива противная! И когда мне мама разрешит обрезать её? Вон все стригут волосы, а мне - нельзя что ли? - Да зачем лишаться такой красоты? - голос мужской и чистый, как гром среди ясного неба! Да кто же со мной это разговаривает? Я волосы за спину метнула, глянула и обомлела. Стоит передо мной парень. Ну, точно такой, какого я подружке описывала. И даже гармошку в руках держит. У меня сердечко прямо в пятку метнулось, замерло, а потом забилось сильно при сильно. Стоит рядом с моей пoдружкой. Она привела его со мной знакомиться. Своего жениха привeла с родителями познакомить, и мне жениха привела прямо в соответствии с моим запросом. И гармонист, как я хотела, и кареглазый блондин. Я платьице на колени натягиваю, а оно коротенькое. Выросла я из него давно. И порозовела я вся. А этот молодец такой красивый говорит, что его Степаном зовут, и что я его не разочаровала. Именно такой он меня и представлял. И представьте себе прямо сразу и говорит, что готов на мне жениться. Вот так вот с бухты-барахты. Не оглянуться, ни подумать нет никакого времени. А я рассердилась. Ах ты, думаю, а я не сробею, я отвечу тебе. - Согласна я. Пойду. И прямо в глаза ему посмотрела. Смело. Теперь он оторопел. Он не ожидал, что я так ему отвечу. А друг моей подруги засмеялся громко и сказал, что готов быть нашим сватом. И чтобы я готовилась, вечером они свататься придут. Вот я переполошилась. В доме у нас всегда чисто было, но я полы до блеска просто отмыла, везде все прибрала, к маме на ферму побежала. - Дождалась и ты, доча, своего счастья, - сказала мама и заплакала. Да к бригадиру, да отпросилась, да домой почти бегом с ней побежали. Стали готовить праздничную еду. Отец с поля приехал, а у нас уже сваты за столом сидят. А я сижу и не верю, что так вот можно в одночасье свою жизнь поменять. Минутой какой-то. Что он за человек? Я его ведь впервые вижу. А уже готова с ним жизнь разделить. А он все о себе рассказывает. Что из далеких краев, что младший лейтенант, что ждет повышения по службе, что комната есть в офицерском общежитии, что хозяйки нет у него настоящей. - А ты её обижать не будешь? - строго и серьезно отец мой его спросил. Степан аж вскинулся. Он не обидит. - А что же же это ты, зятек, говорят с гармошкой приходил днем, а свататься без неё пришел. Степан растерялся, заморгал часто своими карими глазами, а друг говорит, что они Ольге дрова рубили, и Степан руку ударил. И не может пока играть. Ну, не может и не может. Заживет рука, послушаем гармонь, еще успеем! Свадьбу было решено через две недели сыграть. В начале лета свадьбу скромную сыграли. Расписали нас в Сельском Совете, пожелали нам любви и достатка в доме. Вы не поверите мне, но платье подвенечное мне из простынки мама сшила. Да вышила васильками. И не догадаться было. На Свадьбе гармонист деревенский наш играл, а у Степана все рука болела. Переехала я к молодому мужу, стала хозяйничать в комнате, а гармошки нигде не видно. Говорит - в ремонт отдал. Что-то там сломалось. Ну я и не смутилась даже. В ремонт, так в ремонт. И только когда я уже на шестом месяце была в ожидании нашего первенца Костика, Степан мне сознался, что никакой он не гармонист. Обманул он меня. Пришел с гармошкой чужой. Для убедительности. Друг ему посоветовал. А мне уже давно это было неважно. Удачно я вышла замуж. И век свой с хорошим человеком разделила. И дети, и внуки у нас хорошие. Только мы и по сей день смеемся со Степаном над тем, что он гармошку с собой приволок, когда подружка его в нашу деревню знакомиться со мной привела. Чтобы соответствовать моему запросу, так он мне со смехом говорил. Он не только играть на гармошке не умел! Ни петь, ни плясать он тоже был не мастер. Оля ему сказала, что я хочу за гармониста выйти замуж. Вот и пришел с гармошкой. Напрокат взял. Обманул он честную девушку, но произвел неизгладимое впечатление. И как только по жаре с этой гармошкой пешком в такую даль пришел? Вот таким вот обманом и взял меня в жены. Как же - гармонист. Все по моему заказу! Татьяна Никифоровна примолкла и улыбнулась. И все слушательницы улыбнулись тоже. Так и виделся всем молодой и красивый лейтенант с гармошкой в руках. Да перед таким трудно устоять! - Я вам, бабоньки, по секрету добавлю, что поет мой Степан, хоть святых выноси! Гудит, как паровоз охрипший. А характер у него легкий. И петь он любит. И всегда напевает, когда работает. Но верите, все песни на один мотив поет. И даже из самых лирических песен маршевые делает. "За рекой, над косогором, - раз-два - встали девушки гурьбой - раз-два! Здравствуй, все сказали хором - раз-два- черноморский наш герой - раз-два!" Если бы Людмила Зыкина, и его и моя любимая певица, услышала бы эту песню в его исполнении, она бы дара речи лишилась. Степан у меня - веселый человек. Любит шутки-прибаутки, анекдоты умеет рассказывать, но смеяться совсем не умеет. Если уж ему невыносимо смешно, он гы-гы - и все. Весь его смех! Так что за двоих я пою, танцую, и даже смеюсь! Дорожу я своим обманщиком. А с годами еще больше дорожить стала. Как прихворнет - птицей над ним крылья распускаю. И он надо мной. Везде вместе, везде - рядом. Иногда я его спрашиваю лукаво, а когда же он мне на гармошке сыграет? - Каюсь, обманул маленько, боялся, что откажешь. А я в тебя по фотокарточке влюбился, которую мне Оля показала. Да! Оля мне нашла жениха хорошего, а сама за неподходящего вышла. Бросил он её с дитем малым на руках. Она одна сыночка поднимала. Так что гнездо ей счастья не принесло. А вот мне выходит - принесло. Вот как на свете бывает. - Да при чем тут гнездо? - сказала Антонина, - это судьба такая. И Ваша красота, и доброта, и широта души. Антонина умела говорить красиво. Она преподавала литературу в школе. Только в голосе её не было той задушевности и искренности, какие были в голосе Татьяны Никифоровны. И того дыхания жизни. Подлинной жизни. Без всяких прикрас. Встреча с таким человеком - это как маленький подарок от жизни. Когда мне взгрустнется, и когда так хочется пожаловаться родным на свои болезни, я всегда вспоминаю Татьяну Никифоровну и ей прекрасную фразу: "Да что про болезни то говорить? Давайте лучше про любовь поговорим! Веселее всем будет!" А, давайте! А все хорошее на свете происходит только от любви! Помоем окна чистой водицей, чтобы больше света было в домах, прикоснемся к земле в огородах и на дачax, бросим семена в землю и будем ждать урожая… Любите, и будьте счастливы..... Автор: Валентина Телухова
    13 комментария
    209 likes
    На свадьбе сына Людмилу Петровну душили слезы. И это было не умиление и не радость. Она плакала от жалости к себе – теперь ей придется жить одной. Лучше бы мать в свое время послушалась и родила второго ребенка. Вдруг была бы девочка? Люда, сколько себя помнила, мечтала о дочке. Чтобы была такая, знаете, с круглыми глазами, в кудряшках, с бантиком и куклой под мышкой. С самого детства она представляла себе эту маленькую девочку. Даже имя придумала – Аленка. Да, да, знаменитая шоколадка имела тут значение. Когда ждала малыша, готовила розовые пеленки и подружке сказала вещи дочкины никому не отдавать. Мол, ей могут пригодиться. Родился мальчик. Алексей, значит, раз не Аленка. Глядя на него маленького, Людмила думала, что мольбы ее все-таки были услышаны – мальчонка получился кудрявый, симпатичный и очень на девочку похож. Добрый, покладистый. До школы его все за девчонку принимали. Это потом Леша подрос, возмужал, облачился в сугубо мужскую одежду… но характер у него не испортился. Хороший парень вырос. Люда могла ему сестренку родить, да страшно было – муж пить стал, дело шло к разводу. Так она его и спрашивать не стала, сама все решила. Потом как-то маме призналась. – Ох, зря ты, Людка, испугалась, зря, – упрекала ее мать, – вырастили бы и второго. Мало, что ли разведенок с детьми? Зато была бы дочка. Дочка – она ведь для матери, а сын – для жены. Эту истину Людмила, глотая слезы, и вспоминала на свадьбе. Она и подумать не могла, что он так рано надумает жениться. Хотя все поняла, едва только увидела его однажды с девушкой. Они буквально летели ей навстречу, никого и ничего не замечая вокруг, у обоих счастливые распахнутые миру глаза. Наконец увидели Людмилу, остановились. Они были такие взбудораженные, такие счастливые, что она с трудом вспомнила, что намеревалась им сказать… просто попросила сына не задерживаться допоздна. Лешка согласно закивал в ответ, но по его глазам было ясно: все равно придет поздно! В тот вечер Людмила сидела одна на кухне и размышляла о том, что любовь все-таки – материальное чувство, ни с чем ее не спутаешь, влюбленного сразу видно. Когда Леша через полгода объявил о свадьбе, охнула. Пыталась отсрочить – хотя бы до получения диплома. А он беззаботно рассмеялся и сказал: – Нет, мам! Любовь всегда приходит вовремя! Мы с Наташкой вдвоем знаешь какая сила? Мне теперь все по плечу. Тогда-то Людмила и поняла, что диктовать свои условия не получится. Вырос сын. Молодые с ней не захотели жить – сразу переехали на съемное жилье. Но ее не забывали. В гости приходили, на праздники приглашали. У Наташи родители в другом городе, так что им меньше внимания доставалось. Со временем Людмила полюбила невестку как дочку. Поняла, что она добрая и при этом умная. А самое главное – Лешку очень любит. Благодаря ей сын стал быстро продвигаться по карьерной лестнице. Спустя несколько лет ребята купили просторную квартиру и… предложили Людмиле Петровне переехать к ним. *** Слезы свои свадебные она теперь с улыбкой вспоминает. И часто мысленно разговаривает с покойной мамой, приводя контрдоводы избитой истине о том, что сын – для жены. У знакомой недавно дочь в Америку уехала. Самореализовываться… Мать совсем одна осталась. У соседки, наоборот, двое сыновей – заботливые парни. Каждый день к матери то один, то другой приезжает. А такими сорванцами росли… Они часто с этой соседкой разговаривают, когда Людмила Петровна куличики из песка делает. Рядом с ней копошится маленькая внучка, бабушкина отрада, очень похожая на Алексея. И на ту девочку, которую Людмила себе не раз загадывала. Не имеет значения – сын у тебя или дочь. Как воспитаешь, как любовью окружишь, так тебе сторицей и вернется. Автор: Сушкины истории. Яндекс Дзен 
    44 комментария
    530 likes
    Куколка Людмила Леонидовна Лаврова -И что? Ты ничего не скажешь? – Люся облизнула тонкие губы и потеребила Лену за рукав. – Что молчишь? Он же тебя бросил! Лена, услышав последнее слово, поморщилась. Бросил… Как будто она вещь какая… Или кукла со сломанной ногой… Надоела – выброси на помойку и забудь, будто ее и не было… Почему ей пришло в голову это сравнение? Может быть потому, что мама ее в детстве иначе, чем «Куколкой», не звала? А Лена и впрямь была похожа на куклу. Красивую такую, заграничную. С голубыми глазами и черными длинными ресницами, которыми так гордилась мама. -Как крылья у бабочки! Махнула, и ветер по комнате! Доченька, какая же ты у меня красивая! И Лена росла с сознанием того, что если и есть девочки красивее, то их еще поискать придется. Правда, это знание не сделало ее ни вредной, ни заносчивой. Леночка будто стеснялась своей красоты. И на покупку нового платья матери приходилось долго ее уговаривать: -Леночка! Ну почему?! Тебе же так идет! Почему ты не хочешь? -Мам, у меня и красное еще хорошее. Давай, я его носить буду, а? -Чем плохо-то, если у тебя еще синее будет? Лена, так нельзя! Красивой девочке – красивые платьица! -Мам, купи лучше что-нибудь себе! – Лена начинала реветь прямо в примерочной, и ее мать, Ирина, не знала, как успокоить дочку. А причина Лениных слез была очень проста. Бабушка со стороны отца девочку не любила. Почему? А просто так! Просто потому, что Лена была девочкой. Отец Лены человеком был очень мягким. Спорить не любил, зато обожал свою жену и надышаться не мог на дочь. Рождения Лены он ждал как подарка под елку в детстве. А вот его мать внучке не обрадовалась. -Прервался род! Говорила я тебе, Миша, что эта немощная родить что-то путное не сможет! -Мама! У нас здоровая чудная девочка! -Именно! А нужен мальчик! -Кому? – Михаил прижимал к себе сверток с долгожданной дочкой. Вопрос его остался без ответа. Зинаида Семеновна, мать Михаила, просто развернулась и зашагала прочь от роддома, а Ирина погладила мужа по плечу. -Мишенька, не волнуйся! Двадцать раз еще передумает. -Мама? Нет, Ирочка, ты ее плохо знаешь. Она не передумает… -А нет, так и не надо! У нас своя семья! И посмотри, какая прекрасная у нас девочка! Ты рад? -Очень! И они действительно радовались. Ровно до того момента, как Зинаида Семеновна вдруг не вспомнила, что она бабушка. Лене на тот момент было уже восемь. Она росла счастливой, балованной папиной и маминой дочкой, и появление в своей жизни еще одной родственницы, которую ни разу до этого не видела, восприняла спокойно. -Бабушка? А разве у меня есть еще одна? Михаил, которому показалось, что мать сменила гнев на милость, даже обрадовался поначалу. Но какое-то время спустя заметил неладное. Лена, всегда смешливая, готовая к любым проказам и приключениям, вдруг стала похожа на пластикового пупса. -Нет, папочка, так нельзя. Девочкам по деревьям лазить не стоит. Да и вообще. Скромнее надо быть! Эту фразу, такую странную из уст восьмилетнего ребенка, родители Лены поначалу даже не приняли всерьез. Подумаешь! Мало ли что там детвора ляпает невпопад, наслушавшись взрослых разговоров? Но очень скоро оказалось, что эта фраза вовсе не ляп. Лена, повторяла ее снова и снова и, похоже, действительно начала так думать. И все капризы, связанные с покупкой новой одежды и всего прочего, вырастали как раз из этого убеждения. -Папочка, вы слишком много тратите на меня. Мне столько вещей не нужно! И только тогда Михаил понял, откуда взялось это странное желание дочери съежится до размеров горошины и «не отсвечивать». Он сам в свое время прошел через эти жернова и теперь понимал, что все его желание спрятаться в какой-нибудь уголок, забиться туда как можно дальше и не высовывать на свет Божий даже кончик носа, родом из детства. Да. С одной стороны, мать научила его довольствоваться малым, но с другой… Отличный инженер, прекрасный специалист, он до дрожи, до колик, боялся проявить хоть какую-то инициативу. А потому сидел на рядовой должности, даже не мечтая выбиться в начальники или хотя бы попросить повышения оклада. Благо, что Ирина, будучи от природы довольно проницательной женщиной, понимала мужа и во всем его поддерживала. И они оба, не сговариваясь, приняли за аксиому, что их единственная дочь должна жить по-другому. Хотя бы в пределах тех возможностей, которые они могли себе позволить. Скандал был грандиозным. Михаил, напрочь забыв о своей мягкости, преобразился. Он защищал своего ребенка, а потому, впервые в жизни, наверное, позволил себе возразить матери. -Мама! Ты что творишь? Зачем это?! Она – ребенок! -Михаил! Ты как со мной разговариваешь? Что за тон? Твоей дочери эта наука будет полезна. Пусть учится жить по средствам! Она не парень, а девушка! И если избаловать ее сейчас, то что вы будете делать потом, когда она вырастет? Последнюю рубашку с себя снимите, чтобы дать ей то, что она хочет? -Мама, прекрати! Какое тебе дело до того, что и как я дам своему ребенку? -Мне есть до этого дело! Мало того, что вы пренебрегли своими обязанностями и решили, что одного ребенка вам достаточно, так еще и не даете мне вложить в ее пустую голову хоть капельку здравого смысла?! -У моей дочери не пустая голова! – Михаил отчеканил это так, что даже Зинаида Семеновна притихла, совершенно не понимая, что происходит с ее мягким и послушным мальчиком. – Тебе в моем доме больше не рады, мама. Прости, но это так! Я прошу тебя уйти! Разрыв был очень болезненным. Михаил страдал, понимая, что перешел ту черту, за которой путь назад был уже невозможен. Но, как ни странно, для Зинаиды Семеновны бунт ее сына оказался сродни холодному душу. Она настолько привыкла к тому, что ее слово – закон, и все повинуются ему безоговорочно и сразу, что даже представить себе не могла, что Михаил решится на то, чтобы выстроить стену и отгородить от собственной матери свою семью. А стена была. И она, скрепленная слезами Лены, была такой прочной, что разбить ее оказалось почти невозможно. Михаил, конечно, продолжал помогать матери. Приезжал по выходным, чтобы привести в порядок двор и участок вокруг большой дачи, где жила Зинаида Семеновна, следил за городской квартирой, но наотрез отказывался дать матери возможность еще хоть раз увидеть Лену. -Нет! Я против вашего общения, мама. И ни объяснять, ни просить прощения за свое решение я не стану. Поэтому, давай оставим эту тему. Зинаида Семеновна заикнулась раз, потом другой, а после решила поставить крест на общении с семьей сына, понимая, что тот больше не подпустит ее к тем, кого любит больше жизни. Такое поведение ее единственного отпрыска заставило Зинаиду Семеновну почувствовать к сыну невольное уважение. Впервые она посмотрела на него не как на мальчишку, которым можно было командовать и вертеть, как угодно, а как на мужчину, который берет на себя ответственность и хранит то, что дано ему судьбой. Страсти постепенно улеглись. Зинаида Семеновна старела в одиночестве, уже не мечтая о том, чтобы увидеть единственное продолжение семьи Кузнецовых. Семьи с богатой историей, которую теперь просто некому было передать, как считала Зинаида. Но это было не так. Михаил постарался рассказать дочери о своей семье все, что знал сам. И Лена знала и о своей легендарной прабабушке, которая была «Ночной ведьмой», и про не менее легендарного деда, который трижды прощался с жизнью, стоя у стола в операционной санитарного поезда, но вернулся домой живым и относительно здоровым, а после стал отцом сразу семи сыновьям. И одной дочери… Ее бабушке. Которая, так уж сложилась странная ее судьба, осталась единственным ребенком, который пережил тяжелый грипп, унесший жизнь всех ее братьев одного за другим. Это ли стало причиной того, что Зинаида Семеновна так мечтала о внуке, или что другое, но Лена усвоила одно – бабушка считает ее почему-то «неправильной». Для Леночки, которая росла в безусловной любви родителей, такое отношение было не только в новинку, но и больно ударило по четко выстроенному мирку, в котором она существовала. Сомнение, зародившись раз, уже не оставляло ее. Она стала задумываться о том, что, возможно, бабушка и права. И ей стоит вести себя скромнее, не претендуя на что-то большее. И неважно, чего касались эти мысли. Нового платья или возможности учиться в другой школе, с английским уклоном, куда хотели перевести ее родители. Лена наотрез отказалась от этой возможности, хотя язык учить ей очень нравилось и успехи, которые она делала очень радовали и Михаила, и Ирину. Почему пару раз оброненная, почти чужой ей женщиной, фраза, стала для Лены чем-то вроде лейтмотива ко всей ее жизни, девочка ответить не смогла бы, даже если бы ее кто-то об этом и спросил. Она просто приняла на веру то, что сказано было ей бабушкой и даже не задумывалась о том, что втолкованная с раннего детства родителями простая истина, гласившая, что взрослых нужно уважать и слушаться, должна применяться с умом. Голова Леночки вовсе не была пустой. Напротив, девочка росла умненькой и способной, но та всеобъемлющая любовь, которую дарили ей родители, заставила ее думать, будто все взрослые, которые связаны с нею родственными узами, такие. Сказать, что она был так уж не права, будет, наверное, неправильно. У Лены была целая куча тетушек, дядюшек, двоюродных и троюродных братьев и сестер, которые ее любили почти так же, как мама с папой. Все они были родственниками со стороны Ирины. И в этой большой, шумной семье не было места склокам и скандалам. Никто и никого там не боялся, а «правду-матку» обычно резали так, что глаз слезился и во все стороны летели пух, перья, и не прибитые двухдюймовым крепким гвоздиком хрупкие предметы. Выплеск эмоций обычно сопровождался слезами или хохотом, в зависимости от обстоятельств, но спустя пару минут после окончания «выяснения отношений», все снова любили друг друга ровно так же, как и до этого действа, и никому в голову не приходило обидеть кого-то или навязать свое мнение. Поведение и слова Зинаиды Семеновны были настолько странными, учитывая все это, что Лена невольно прониклась ими и, сама того не желая, последовала в этот омут беспомощности и злости на себя. Она не такая! Слишком много хочет, требует, ждет! А так нельзя! Так неправильно! Эта мысль угнездилась в ее голове, пустив тоненькие корешки сомнений, которые со временем превратились в корявые мощные корни. И Лена, которая выросла, окончила университет, и стала очень хорошим переводчиком, праздновала труса, как когда-то Михаил, прозябая в небольшой фирме, занимающейся техническими переводами, и боялась даже помыслить о том, чтобы хотеть чего-то большего. Изменил все случай. Новый клиент, которого директор Лениной фирмы, отправил прямиком к ней, желая заполучить в постоянные, был молод, довольно красив, весьма умен и даже несколько заинтересован в том, чтобы создать семью. Лена, которая по своей многолетней привычке прятала глаза, пытаясь не суетиться и сделать все как надо, в какой-то момент все-таки взмахнула ресницами-бабочками, сверкнула на Руслана хрустальной своей синевой, и неожиданно для самой себя получила воздыхателя, который довольно скоро сообразил, что за девушка перед ним. Упускать то, что он искал много лет, Руслан, который был несколько старше Лены, не стал. Конфетно-букетный период не продлился и нескольких месяцев. Руслан настаивал на свадьбе, и Лена познакомила его с родителями и родней, впервые настояв на том, чтобы отец пригласил в гости и Зинаиду Семеновну. -Леночка, зачем? -Папа, я пока сама не знаю. Мне кажется, что так будет правильно. Озвучивать то, что она все-таки хочет доказать бабушке свою состоятельность, Лена не стала. Она и сама не до конца понимала свои мотивы. Зачем ей понадобилась эта женщина, с которой столько лет они не общались? К чему были эти попытки что-то доказать? Лена не знала. Почему-то ей показалось важным сделать этот шаг, если не ради себя, то хотя бы ради отца. Михаил болел. Его состояние ухудшалось медленно, но верно, и Лена видела, как тяготит отца разрыв с его матерью. Он молчал, не желая огорчать жену и дочь, но Лена видела в каком состоянии он возвращался от Зинаиды Семеновны. После каждого такого визита Михаил уходил в свой «кабинет», переделанный когда-то из небольшой кладовки, включал любимую лампу под зеленым абажуром, и погружался в размышления, изредка вздыхая и глядя на фотографию родителей, где те были еще молодыми, полными сил, и даже, казалось, счастливыми. О чем он думал в эти мгновения, Лена не спрашивала, но понимала, что отец тоскует. Не по той, которая портила ему жизнь своими капризами. Нет! Он тосковал по маме, которая читала ему сказки на ночь, покупала фанеру для авиамоделей и научила водить машину. Теперь Лена очень хорошо понимала, что люди не бывают только плохими или только хорошими. И в любом человеке намешано столько всего, что для того, чтобы разобраться в этой мешанине оттенков серого, может быть недостаточно целой жизни. Сколько таких оттенков намешано в душе Зинаиды Семеновны Лена не знала и знать не хотела. Она хотела лишь одного. Чтобы ее отец, который давно уже влился в Иринину большую и дружную семью, перестал считать себя сиротой. У него все-таки еще была мать. И Лена искренне надеялась, что она за те годы, которые провела в одиночестве на своей большой, таинственно вздыхающей по ночам даче, ждущей несуществующих и не желающих ее посещать гостей, что-то для себя поняла. Зинаида Семеновна, переступив порог квартиры сына, царственно опустилась в предложенное ей кресло и промолчала весь вечер, многозначительно кивая на вопросы Руслана и его родителей, но не ответив ни на один из них. «Отдуваться» за нее она предоставила сыну. Понравился ей Руслан или нет, Лена так и не узнала. Бабушка, сунув ей в руки потертую картонную коробочку, отбыла восвояси, даже не намекнув на то, что рада была увидеться вновь. Открыв эту коробку, Лена ахнула. Прозрачные голубые камни в серьгах и изящной броши были почти того же цвета, что и ее глаза. -Доченька, это же антиквариат! Откуда у твоей бабушки такие?! Ответ на свой вопрос Ирина получила почти мгновенно. Михаил метнулся в свой «кабинет», порылся в ящике стола, и принес старую, еще дореволюционную фотографию. -Вот! Это Машенька. Моя пра… Ой, я даже не знаю, сколько раз, прабабушка по отцовской линии. Смотри, Лена, видишь? Это те самые серьги! Цвет здесь, конечно, не понять, но форма та же и брошь не спутаешь с другой. Я думал, что они утрачены, а оказывается, мама их сохранила. Чудеса, да и только! -Папа, а зачем она отдала их мне? -Не знаю. – Михаил был честен, понимая, что иначе дочь ему не поверит. – Возможно, решила, что ты все-таки ей внучка? -Миша! – Ирина развела руками за спиной у Лены, все еще разглядывающей странный подарок. -Лена уже достаточно большая, чтобы ее не обманывать. -Мам, не надо. Я все понимаю. – Лена обернулась и обняла мать. – Пап, передай бабушке благодарность от меня, хорошо? Я позвоню ей сама, конечно, но не уверена, что она захочет со мной разговаривать. А вот тут Лена оказалась не права. Зинаида Семеновна, словно наверстывая упущенное, сама пригласила ее на ужин. Идти к ней Лена поначалу не хотела. Боялась. Мало ли? Если она так отреагировала в детстве на несколько фраз кинутых бабушкой, то чего ждать от себя теперь? Ей очень не хотелось показать себя слабой или неуверенной в себе. Она оттягивала как могла этот момент, но судьба-насмешница решила распорядиться Лениной жизнью по-своему еще раз. Приняв-таки приглашение бабушки, Лена в один из будних дней отпросилась с работы, не желая тратить драгоценный выходной на это дело и рассудив, что визит к свадебному фотографу, который будет снимать их с Русланом торжество, куда важнее, чем ужин с бабушкой. Уже выходя из офиса, она столкнулась в дверях со своей коллегой, Люсей, которая странно посмотрела на Лену, хихикнула почему-то, и протиснулась мимо, помахав на прощанье изящной ручкой с «грандиозным» маникюром. Ногтям своим Люсьена уделяла всегда самое пристальное внимание и весь офис дружно ахал, когда она демонстрировала очередной «шедевр» маникюрного искусства. -Это что? Рыбки?! - коллеги Лены открывали рты, разглядывая миниатюрные аквариумы, в которые превращались длиннющие ногти Люси. – Как живые! -Ах, девочки! Кто бы это еще ценил! Тут ползарплаты тратишь на то, чтобы быть красивой, а замуж зовут… - Люся многозначительно вздыхала. - Не меня, короче! О том, что Руслан Люсе нравится, Лена, конечно, знала. Та и не скрывала своих чувств, считая, что Лена не та, кто достоин такого парня. -Мышь! Серая и ничем не примечательная! Впрочем, как вообще может быть примечательна мышь? Не знаю, что Русланчик в ней нашел! – охала Люся, совершенно не смущаясь тем, что Лена сидит за соседним столом в том же кабинете. Лена на ее страдания внимания не обращала, точно зная, что Руслану Люся совершенно не интересна. Выйдя из офиса, Лена повернула было к остановке, соображая, как лучше добраться до дома бабушки, но вдруг застыла на месте, не веря своим глазам. Машину Руслана она узнала сразу. Как и его, стоящего рядом и о чем-то разговаривающего с какой-то девушкой. Разговор, видимо, подходил к концу, потому, что незнакомка вдруг шагнула к Руслану, потянулась к нему и поцеловала. Того, как Руслан отпрянул от этой девицы. Лена уже не увидела. Она развернулась и кинулась обратно в офис. Стеклянная дверь, подалась, пропуская ее в вестибюль, и Лена кинулась к лифту, стуча каблучками и ничего не соображая. Уже в своем кабинете она немного пришла в себя, подошла к окну, но машины Руслана не увидела. Она стояла, пытаясь собраться с мыслями и глотая злые слезы, когда Люся подошла к ней и длинные ногти царапнули рукав Лениного пальто. -Он тебя бросил, Леночка. Да. Так бывает. Слишком уж все хорошо у вас было. А так, наоборот, не бывает. Понимаешь? Не бывает так, чтобы у таких, как ты было все хорошо. Лена вздрогнула и почему-то Зинаида Семеновна встала перед ее глазами. -Ты не должна рассчитывать на что-то большее. Мерило нужно иметь по себе, Елена! Понимаешь? Не нужно пытаться укусить кусок больше, чем сможешь прожевать. Скромнее, девочка, скромнее! И все будет хорошо. Почему эти слова Лена услышала сейчас так ясно? Почему кривая улыбочка Люси подействовала на нее словно ушат холодной воды? Это было уже не важно. Лена брезгливо стряхнула с локтя цепкие Люсины пальчики, и насмешливо и зло спросила: -Меня-то бросил. А тебя чего не подобрал? Видать, тоже не такая, а, Люсенька? -Да ты… Да я… -Именно! Где я, а где ты, детка? Не равняй меня по себе! – Лена выудила из кармана телефон и набрала номер Руслана. – Ты далеко? Вот и хорошо! Поговорить надо! Да, это срочно. Хорошо! Жду! Лена развернулась и вышла из кабинета, оставив за спиной пыхтящую от возмущения Люсю. Елене было уже не до нее. Если бы Михаил увидел сейчас свою дочь, спускающуюся по ступенькам бизнес-центра, он очень удивился бы. Гордо расправив плечи и вскинув ювелирно выточенный Кузнецовский подбородок, по ступеням шествовала копия Зинаиды Семеновны. И сходство Лены с бабушкой было сейчас не только внешним. Внутри Елены бушевали сейчас такие же пожары, какие томили душу Зинаиды все эти годы. Терять родных и близких легко. Даже слишком. Чаще всего достаточно одной небрежно брошенной фразы, чтобы грянул гром и с неба посыпались камни, а пропасть под ногами, разверзнувшись, испугала своей безмерной глубиной. И на мост, который придется строить потом через эту пропасть, может уйти вся жизнь. Без остатка. Да и то не факт, что ее будет достаточно. Елена эту истину постигла только что, но ей хватило даже этого, едва зародившегося знания, чтобы не пустить под откос все, а подойти вплотную к Руслану, который выскочил из наскоро припаркованной машины и встревоженно смотрел теперь на невесту. -С кем ты целовался несколько минут назад? – Лена решила не ходить вокруг да около. -Не знаю. Мне позвонили, сказали, что тебе стало плохо на работе. Я приехал. Припарковался и ко мне подошла какая-то девушка. Сказала, что это была шутка и ты ничего не знаешь. А потом рассмеялась и поцеловала меня. Зачем? Я тогда не понял. Теперь только сообразил. Пытался до тебя дозвониться, но телефон был недоступен. -Я поднималась в офис. В лифте телефон не ловит, - машинально ответила Лена. -Лен, что происходит? -Не знаю, Руслан. И, честно говоря, знать не хочу. Отвези меня, пожалуйста, к бабушке. Она меня ждет сегодня. Мне нужно сказать ей спасибо… -За что? -За науку. – Лена пошарила в кармане, достала платок, и шагнула ближе к Руслану. – Повернись! Оттерев след от помады, оставшийся на щеке Руслана, Лена швырнула паток в урну. -Поехали! И да! У меня новость. -Какая? -Я уволилась! А спустя месяц Лена наденет серьги, подаренные бабушкой, и позовет Ирину. -Мам, посмотри, пожалуйста, все хорошо? И Ирина залюбуется дочерью, легонько касаясь фаты и нежного кружева белоснежного платья. -Да, девочка моя! Все прекрасно! Куколка моя… -Мамочка, а где папа? -С бабушкой в гостиной разговаривает. -Это хорошо… -Лена, а почему ты настояла на том, чтобы она снова вошла в нашу жизнь? Все-таки мы столько лет не общались… -Не знаю, мам. Может быть потому, что родственников не выбирают? Или потому, что нельзя гнать тех, кто дорог тому, кого ты любишь? Ты же видишь, папе стало куда легче, с тех пор, как он помирился со своей матерью. -Да, это так. Но, Лена, а как же ты? -А что я? Лена повернулась к зеркалу и снова глянула на себя. Придирчиво и немного удивленно – она ли это? Высокая, стройная, сияющая, словно льдинка на солнце. -Я в порядке, мамочка. В полном порядке. Теперь уже – да.© Автор: Людмила Лаврова
    21 комментария
    340 likes
    А счастье было так близко.... На очередной вопрос "оператора" из банка: "Как к вам удобнее обращаться?", я ответила: "Моя госпожа!".  Больше не звонят...  — Здравствуйте, меня зовут Вячеслав, — неоправданно бодро сказала мне трубка. — Здравствуйте, Вячеслав, — ответила я голосом воспитанной девочки с признаками глубокого недосыпа и маленькой зарплаты.  — Вам удобно сейчас со мной разговаривать? — участливо поинтересовалась трубка, переводя интонацию в режим свидетелей Иеговы.  — В принципе, я могу уделить вам немного времени, — согласилась я, памятуя о том, что Мольберт пять минут назад зарыл в лотке свой очередной кошачий клад и его раба (которая я же она же) должна немедленно это все утилизировать, чтобы потом не обнаружить в неожиданном месте сюрприз от пушистого засранца.  Ибо они — цари народ чистоплотный и живут под девизом «Снаряд в одну лунку два раза не попадает». А настроение у меня было, что этот самый снаряд. Хмарь, хмурь и глинтвейн внутривенно. Короче оттягивала момент, как могла. — Слушаю вас, Вячеслав.  Трубка набрала в лёгкие побольше воздуха и пошла в атаку.  — У меня к вам предложение! — зашла она с козырей. — Надо же, как интересно. Не скрою, я давно этого ждала, Вячеслав.  Настолько давно, что почти перестала надеяться. Прошу простить меня за столь несообразный моменту вопрос, но что за вас дают?  Может быть латифундии, арабских скакунов или хотя бы борзых щенков с родословной? — сказала я в манере Семёна Альтова.  — Не понимаю, — все ещё оптимистично, на остатках энтузиазма от утренних **** с летучки ответила трубка. — Буду с вами откровенной, Вячеслав, за меня не дают ничего.  Из приданного только кот с неясной этимологией семейного древа и стиральная машинка «Индезит» с ионами серебра.  Собственно и все. А вы же делаете мне предложение. Нужно планировать будущее. Быть может у вас есть крепостные или хотя бы Дальневосточный гектар, лучше три. Мы заведем там пасеки, Вячеслав.  Это станет нашим стартапом. Или вдруг у вас найдется тетушка в Бразилии, на худой (простите) конец акции Газпрома.  Хочется сбычи мечт, Вячеслав. Давайте сделаем это вместе! Но, как честный человек, должна вас сразу предупредить, что я очень охоча до секса. Годы одиночества сказываются, поймите, Вячеслав. Надеюсь, что вы в форме и мой натиск осилите.  Во здравии ли вы? Трубка глубокомысленно жевала провод и мычала.  В воздухе повисла неловкая пауза. Было слышно как скрипели чужие мозги и что-то снова с остервенением черного копателя рыл Мольберт. — А третью дочку назовем Степанида.  Степанида Вячеславовна, красиво звучит, правда? — прервала я молчаливую перезагрузку.  — Я просто предлагал вам кредит, — грустно вздохнула трубка.  Её захотелось немедленно обнять, расцеловать, дать сисю, премию, отвезти на Мальдивы и накормить там манной кашей с комочками.  Но я собралась и сказала: — В кредит у меня уже все есть, Вячеслав.  Остро необходимо разделить с кем-то радость капающих процентов.  — До свидания, — закономерно ретировалась трубка.  Кот Мольберт зашёл в комнату с мордой победителя Невской битвы. — Лоток сам себя не вынесет! — как бы говорила его довольная физиономия.  Начинался новый счастливый день Полина Иголкина
    10 комментария
    87 likes
    Степан шел по перрону и радовался ласковому, весеннему солнцу. Молодой мужчина семь лет был на заработках в Сибири, занимался валкой леса. И вот сейчас, заработав приличную сумму денег и накупив матери с сестрой подарков, спешил домой. — Парнишка, тебе куда? Садись подброшу! — услышал сзади себя знакомый голос. — Дед Иван! Не узнал меня? — обрадовался парень. Старик приложил ладонь ко лбу и прищурившись стал рассматривать незнакомца. — Это же я, Степан! Неужто так изменился? — Степка! Вот так встреча! Мы уже и не надеялись тебя увидеть! Хоть бы весточку дал о себе. — Я в такой глуши работал, что почта редко доходила туда. Как мои? Мама, Света, все в порядке? Племяшка моя поди в школу ходит уже? — улыбнулся парень. Старик опустил глаза и вздохнул тяжело: — Так ты ничего не знаешь... Плохи дела, Степка. Очень плохи... Скоро три года будет как матери твоей не стало. Светка в загул ушла, а потом и вовсе бросила Настеньку и пропала. — А Настя? Где она? — поменялся в лице мужчина. — Светка ее зимой бросила, мы не сразу узнали. Заперла дочку в доме и сбежала. Через три дня, услыхала моя бабка шум, пошла посмотреть, а бедолага стоит в окне заплаканная о помощи просит. Забрали Настю. Сначала в больницу, а потом в интернат. Всю дорогу ехали молча. Иван решил оставить парня со своими мыслями, не лезть лишний раз в душу. Через полчаса повозка с лошадью остановилась у заброшенного двора. Степан смотрел на заросли не узнавая родной дом. На глаза мужчины навернулись слезы. — Не отчаивайся, Степа. Ты молодой, полон сил, быстро порядок наведешь. Знаешь, а поехали к нам. Отдохнешь с дороги, пообедаем вместе. Бабка моя обрадуется очень, — предложил старик. — Спасибо, я домой пойду. Вечером загляну к вам. Весь день Степан расчищал двор, а вечером к парню пожаловали гости: дед Иван со своей супругой — бабой Клавой. — Стёпушка! Как же ты возмужал! Настоящий красавец! — старушка бросилась обнимать соседа. — А мы ужин принесли. Сейчас покушаем, а потом поможем тебе в доме порядки навести. Как хорошо, что ты вернулся! — Может вам что-то известно о Светлане? Как же так? Она ведь порядочной девушкой была всегда... — спросил за ужином парень. — Нет. Ничего не знаем. Не выдержала бедняга. Сначала мужа потеряла, потом мать... Навалилось слишком много на хрупкие плечи. Что с Настенькой будешь делать? Может заберешь? Дядя ведь родной как никак, — спросила баба Клава. — Не знаю. Наведу сначала дома порядок, потом поеду проведаю племянницу. Посмотрим, она ведь меня совсем не знает. Через неделю мужчина решил все таки поехать в город, повидаться с Настей. По дороге Степан зашел в магазин с игрушками. Миловидная, чернявая девушка встретила покупателя теплой улыбкой. — Вам помочь с выбором? — предложила девушка. — Да. Я совсем не понимаю в игрушках. Куклу, наверное, дайте для семилетней девочки и еще что-то на ваше усмотрение. Девушка проворно достала красивую куколку в коробке и настольную игру. — Вот! Это то, что вам нужно. Сейчас все девочки в восторге от таких куколок и игра пользуется популярностью. — Спасибо! Надеюсь моей племяннице понравится, — обрадовался Степа. *** Настя холодно встретила дядю. Девочка смотрела исподлобья и молчала. Но увидев подарки Настенька немного оттаяла и наконец улыбнулась. — Ты меня не знаешь совсем, — начал Степан. — Знаю. Мне бабушка с мамой показывали твои фото и все рассказали о тебе, — перебила девочка. — Да? — улыбнулся парень. — И что рассказывали? — Что ты добрый и хороший. Дядя Степа, а когда мы поедем домой? — тихо прошептала Настенька оглядываясь... Вопрос ребенка ввел мужчину в ступор. Он понял, что бедняге приходится не сладко здесь. — Настя, тебя обижают? — так же тихо спросил Степа. — Да, — девочка опустила голову и заплакала. — Сейчас я точно не смогу тебя забрать, но обещаю, что скоро ты будешь дома. Не грусти. Хорошо? — Хорошо, — прошептала Настя. Степан сразу же пошел к директору интерната и узнал неутешительные новости. — Я понимаю, что вы родной дядя и все такое... Но, для опекунского совета недостаточно родственных связей. Вы официально трудоустроены? — Нет. Я же рассказывал, что только из заработков вернулся. Но у меня есть крупная сумма денег, — пытался объяснить парень. — Это не аргумент! Все должно быть официально. Ваше семейное положение? Жена, дети, есть? — Нет, — покачал головой Степа. — Плохо, очень плохо... Если действительно намерены оформить опекунство, Вам нужно устроиться на работу и жениться. — Но это же не делается за один день! А Настя хочет домой! — Ничем не могу помочь, — развел руками мужчина. Проведя почти весь день в городе Степан еле успел на последний автобус. Мужчина присел на свободное место и погрузился в тяжелые раздумья. — Ой, здравствуйте! — услышал рядом приятный голос. — Это Вы? — удивился парень. — Как вы здесь оказались? Возле него сидела та симпатичная продавщица, которая помогла с выбором игрушек. — Домой еду, в Семеновку. Я работаю в городе, а живу в селе, с бабушкой, — объяснила девушка. — Надо же! Так мы с вами земляки! — засмеялся мужчина. — Я тоже из Семеновки. — Меня Анна зовут, — улыбнулась красавица. — Семен. — Вашей племяннице понравились подарки? — Да, — тяжело вздохнул мужчина. От безысходности парень все рассказал малознакомой девушке. — Да... Ситуация. Никогда не одобряла этих правил. Получается, что у нас все решают справки, а что у людей в душе происходит мало кого интересует, — возмутилась Аня. — Анюта, а я вспомнил тебя. Ты внучка бабы Веры. Верно? — Да, — улыбнулась девушка. — А я Вас совсем не помню. — Ты еще совсем девчонка была когда я уезжал. Давай на ты перейдем, не чужие ведь люди. — Степа, мне кажется, что я могу помочь тебе с работой. Нам в магазин грузчик нужен. Работа не тяжелая, товар нам два раза в неделю завозят. Главное, справка будет. — Отлично! Останется лишь жену найти и дело с концом! — засмеялся Степан. На следующий день мужчина взял документы и поехал устраиваться на работу. Анна замолвила словечко перед директрисой и парня приняли без проблем. После обеда Степан накупил сладостей и пошел проведать Настю. Домой возвращался снова с Анной. — Спасибо. Ты очень выручила меня. — Благое дело делаем, не нужно меня благодарить. Вот бы с женой тебе побыстрее определиться... — Это невозможно. У меня даже знакомых девушек нет свободных. Все замуж повыскакивали пока я работал. — Безвыходных ситуаций не бывает! Нужно думать, — серьезно сказала девушка. — Аня, а ты? Ты ведь свободна? — обрадовался Степан. — Да. Но я не собираюсь пока замуж, — покраснела девушка и отстранилась от парня. — Ты не поняла. Давай сделаем фиктивный брак. Ну, для справки. А через полгода разведемся. Анна, смотрела на него как на полоумного, не зная, что ответить. Такого развития событий девушка не ожидала. С одной стороны — Аня хотела помочь девочке. С другой — она совершенно не знала Степана. — Пожалуйста! Я заплачу тебе хорошо. Помоги нам! — не сдавался парень. — Хорошо. Только платить не нужно. Я делаю это для Настеньки, жаль девочку. — Ура! Завтра же пойдем в сельсовет, попросим чтобы нас расписали побыстрее. Настюша обрадуется хорошей новости! — радовался Степан. Через два месяца Настя была дома. Первую неделю, ожидая повторного визита комиссии, Аня жила в доме Степана. Молодые люди боялись разоблачения, ведь им пришлось сделать многое, добиваясь опекунства. Настя была очень рада возвращению домой. Плохо то, что девочка очень привязалась к Анне. — Настюша, я ведь объяснял тебе, что Аня мой друг. Она не настоящая жена. — Ну и что? Разве она не может постоянно жить с нами? — удивилась девочка. — Нет. У Ани есть свой дом. Есть бабушка, которая по ней скучает. — Но ведь мы тоже будем скучать по ней. — Будем, — улыбнулся Степа. — Аня обещала, что будет приходить к нам в гости. Через пару дней Анюта ушла домой. Настя с дядей остались одни. — Ничего, сейчас начнем строительство нового дома. Нам некогда будет скучать, — подбадривал девочку Степа. — Дядя, а если мама вернется? Ты меня не отдашь ей? — спросила со страхом девочка. — Не бойся. Я твой опекун и никому не отдам тебя. Время шло. Степа начал строительство дома. Мужчина думал, что занявшись делом забудет про Аню. Но мысли о девушке никак не выходили из головы. Скучала и Настя. Девочка каждую субботу выглядывала Анну у ворот, но та редко заглядывала к ним в гости. — Степа, когда Аня придет? — ныла девочка. — Не знаю. Наверное занята. — Давай мы к ней сходим? — предложила Настя. — Это неудобно. Нас ведь никогда не приглашали в гости. — Но ведь ты ее муж? Хоть и понарошку? — Да. Муж понарошку, — засмеялся парень. — Значит нам можно к ней в гости. — Хорошо, вечером пойдем, — сдался Степан. Настя надела самое нарядное платье, затем побежала к соседям и вернулась с большим букетом цветов. — Настя, цветы зачем? — удивился парень. — Подаришь Ане. — Правильно девочка рассуждает, — вмешалась баба Клава, которая пришла вместе с Настей. — По настойчивее нужно быть. Вы такая красивая пара! — Да не нужен я ей. Чего привязались? — рассердился Степан. — Много ты знаешь! Ты тоже ей нравишься, со стороны ведь виднее, — произнесла старушка. Взяв букет, Настя со Степаном отправились к Ане. Девушка развешивала стирку во дворе. Увидев гостей Анна покраснела и растерялась: — Молодцы, что пришли. Проходите, сейчас ужинать будем! — Видишь, а ты боялся! Дари цветы и предлагай руку и сердце! — шептала Настенька толкая дядю в бок. Степан покраснел как мальчишка, затем прокашлялся и протянул букет: — Аня, будь моей женой! — Так мы уже женаты, — растерялась девушка. — Настоящей женой... Из дома вышла баба Вера и умилилась от увиденного. — Ну наконец-то! Эта глупышка сколько слез пролила в подушку, но сказала, что первая не пойдет. Боялась, что не нужна тебе. — Нужна! Еще как нужна! — закричала Настенька. — Это я его заставила и букет нарвала. Сам бы он не додумался! Степан с Анной переглянулись и засмеялись. — Молодец, деточка! — похвалила баба Вера. — Пойдем, поможешь мне на стол накрыть. — Это правда? Тебя Настюша заставила? — улыбнулась девушка. — Честно? Да. Сам бы я не решился. Боялся, что прогонишь меня, — произнес Степан обнимая Аню... Автор: #миланалебедьева
    7 комментария
    117 likes
    — В моем доме женщина права голоса не имеет! — рявкнул сожитель Михаил увидел Татьяну издалека. На ней было красивое пляжное платье, шляпа с широкими полями... Настоящая курортница, да еще и без мужа! — Девушка, а хотите, я вам экскурсию бесплатную проведу? — он подошел к ней и начал обхаживать. — Бесплатно не хочу. А вот за деньги можно. Они договорились, что Михаил отвезет Татьяну и ее дочку, Ксюшу, на водопады и покажет самые красивые места Черноморского побережья. Денег Михаил брать не хотел, но Таня настояла. — Бесплатный сыр только в мышеловке, — сказала она. Михаил был хорошим «гидом», грамотно говорил, располагал к себе и понравился Татьяне. — Я настаиваю на новой встрече. Не люблю ходить вокруг да около, поэтому скажу сразу: вы меня очаровали, пленили, и я хочу узнать вас лучше, — Михаил не хотел отпускать Татьяну. Татьяна не была наивной девушкой. После развода с мужем она относилась с подозрением к мужчинам, и не могла поверить Михаилу на слово. Она трезво оценивала себя со стороны. Поэтому отнеслась к новому знакомому несерьезно. Но и отказывать себе в легкой интрижке не хотелось. Поэтому она решила отпустить ситуацию и воспользовалась тем, что Миша возил их с дочкой на красивые пляжи, развлекал и скрашивал отдых. Но всему хорошему приходит конец — майские праздники заканчивались, и Ксюшу ждала школа, а Татьяну работа. ©Стелла Кьярри Когда пришло время уезжать домой, Татьяна поняла, что ее курортный роман закончен и не думала, что спустя две недели Михаил появится на пороге ее Московской квартиры с чемоданом. — Миша?! — ахнула Таня. — Привет, дорогая... я очень соскучился и решил, что не могу без тебя жить. — Но я не ждала... Как ты меня нашел?!©Стелла Кьярри — Это наша с Ксюшей маленькая тайна, — он подмигнул Татьяне, намекнув на то, что ее дочь выболтала адрес. Первой мыслью было не пускать Михаила домой, но женская натура и отсутствие постоянного мужчины, сыграло не в пользу здравого смысла. Таня решила получить от приезда Михаила пользу «для здоровья», и пока дочь была в школе, она разрешила ему «погостить». — Хорошо у тебя, — разглядывая потолок в спальне, сказал Миша. — Хорошо, — согласилась Таня. — А ты надолго приехал в Москву? — Навсегда. — А жить где планируешь? — Не знаю. У меня тут, кроме тебя, нет никого. Свою квартиру пока продать не могу, это небыстрое дело. Но как только продам — тут же куплю здесь жилье. Поближе к тебе. — А на что собираешься жить? Здесь тебе не курорт... — Ой, ладно! Я могу и по Москве экскурсии возить. У меня язык хорошо подвешен, я подготовился. Давай я тебе сегодня проведу обзорную? — рассмеялся он. Татьяна посмотрела на Мишу и невольно улыбнулась. Его беззаботность передалась и ей. — На автобусе поедем? — Да хоть на метро! А вообще, я на машине приехал. Так что могу тебя возить куда надо. Татьяна пожала плечами. В ее жизни все было распланировано и структурировано. Она ходила на работу пешком, к 9 утра, ежедневно. Обедала легким салатом и супом в 13.00. В 16 часов она неизменно пила чай с лимоном, а после работы возвращалась домой. В 20.00 она проверяла уроки у Ксюши, а затем готовила обед на следующий день и ложилась спать. Появление Михаила в ее размеренной жизни стало неожиданностью. — Знаешь, Миша, у меня слишком маленькая квартирка, чтобы пользоваться твоими услугами. Давай, ты все-таки поживешь где-нибудь в другом месте, а встречаться мы сможем... — она сделала паузу, — например, во вторник и пятницу, в это же время. Михаил поднял брови. Такого он не ожидал. — А как же любовь? — Мы взрослые люди, Миша. Любовь уже давно не стоит на первом месте. — Ты восхитительная, умная женщина! — неподдельно восхитился Михаил. — Хорошо, я согласен на твои условия. Он стал собираться. Куда он ушел было для Татьяны загадкой. Позже она узнала, что он остановился у какого-то дальнего родственника, о котором Татьяна ничего не знала. Они встречались по расписанию, иногда Миша возил Татьяну с Ксенией на прогулки, а узнав, что у Татьяны есть садовый дом, предложил помощь по саду. — Хорошо, там и правда нужны мужские руки, — согласилась она. Михаил оказался вполне хозяйственным: он починил крыльцо, поправил забор, заготовил дрова, построил летний душ... Татьяна была рада его помощи и предлагала денег, но тот отказывался, мотивируя тем, что «с любимой женщины не возьмет ни копейки». — Мама, а почему Миша у нас не остается? Я уже взрослая, все понимаю... — однажды спросила Ксюша. — Потому что я ему не доверяю. — Да брось! Хороший мужик. Дай ему шанс! На ситуацию повлияло и поведение Миши. Несколько раз он не приехал, когда Татьяна ждала его дома. А потом он позвонил и сказал, что должен уехать. — У меня небольшие проблемы с жильем. Родственники решили сдать квартиру, и я им мешаю. Сейчас сезон, цены на аренду квартир очень высокие... Так что, видимо, я временно вернусь домой, подкоплю, решу вопрос с жильем и приеду. Татьяна молчала. Внутри она разрывалась на части: одна половина говорила, что надо его отпустить, а вторая — что Татьяна неправа. Михаил так любезно помогал ей, так искренне признавался в любви и хорошо ладил с дочерью, старался зарабатывать как мог... А она пользовалась им. — Слушай, Миша, может, если проблема только в жилье, поживешь временно у меня? Пока твоя квартира продается. — Это было бы замечательно! — Миша очень обрадовался и в тот же день перевез чемодан. Пока Татьяна была на работе, он приготовил праздничный ужин и встретил любимую женщину и ее дочку накрытым столом. — Вау! Мам, а ты сомневалась! Миша классный! — сказала дочка, увидев свой любимый торт, который мама покупала только по праздникам, чтобы не баловать Ксению. — Присаживайтесь, дамы. Нам есть что отметить... — Михаил поднял бокал. — Ксения, я хочу жениться на вашей маме. Вы позволите? — Ура! — девочка захлопала в ладоши, а Татьяна покраснела. Она не ожидала такого... и не знала, как реагировать. — Мама, соглашайся! — Тихо, Ксюша. Мне надо подумать... — Я понимаю и не тороплю. Извини, что без кольца. Будет чуть позже, — пообещал Михаил. Впрочем, Татьяне не нужно было кольцо. Она вообще не собиралась замуж второй раз, ее устраивал нынешний статус сожительства. Михаил помогал по хозяйству, таксовал, а на заработанные деньги покупал продукты. С мужчиной в доме жизнь стала поинтереснее, к тому же Ксюше Михаил понравился, он напоминал ей отца, который не участвовал в жизни девочки, и она подсознательно тянулась к нему. Так прошло некоторое время. Миша освоился и стал чувствовать себя полноценным хозяином в квартире Татьяны. Дошло до того, что когда пришел сантехник, чтобы поменять трубу, он заявил: — Ставьте металлическую. — Вообще, пластик лучше... А что скажет хозяйка? — спросил мастер. — Нечего у хозяйки спрашивать. В моем доме женщина права голоса не имеет. Я сказал железную, значит, железную! — рявкнул Михаил. Возможно, Татьяна не услышала бы этот диалог, если бы не вернулась домой раньше. Она ничего не понимала в трубах, но позиция Михаила ее задела. — О... Танюша пришла. Привет, любимая! — Михаил поменял тон, увидев ее. Но Таня уже слышала достаточно. — Спасибо, Миша. Я с мастером сама решу вопрос. — Да не бери в голову, лучше займись обедом. Это неженские дела... — А чьи это дела? Приживалки? — смотря в глаза Мише, спросила Татьяна. Михаил слова Татьяны проглотил, ушел. Но с того дня он стал вести себя не так, как раньше. Он уже не смотрел ей в рот и не порхал вокруг нее, отодвигая стульчик, когда она хотела присесть. Татьяна даже подумала, что слишком грубо обошлась с Михаилом и хотела попросить прощения за свои слова. Но через пару дней Мишу словно подменили. Он снова стал улыбаться и засобирался в сад. — Дорогая, надо съездить, проверить как там наш домик... — На выходные поедем. — Нет, надо сегодня. — Зачем? — Скоро приедет моя сестра с дочерью... Они временно там остановятся. Ты ведь не против? Помогут по саду, да и Ксюше будет с кем пожить за городом. Ты ведь хотела ее на каникулы куда-нибудь отправить... — выдал Михаил. Татьяна так и застыла. — Какая еще сестра? Какая дочь?! Ты что, пообещал родне мой дом?! — Ну... моя родня — твоя родня... Разве не так?! — Не так! — возмутилась Татьяна. — Никаких сестер и племянниц! — Но что же делать? Я не могу им отказать... Они уже едут... — Пусть сами решают жилищный вопрос. Мне одного «квартиранта» достаточно, — отрезала Татьяна. Михаил не ответил, а через час он куда-то засобирался, ничего не сказав. Татьяна спрашивать не стала. Вечером, когда Михаил также молча вернулся домой и ушел в душ, Татьяна решила посмотреть его телефон. Ей было интересно, что решилось с сестрой, а на слово Мише она не больше верила. Она видела пароль от телефона, и без труда открыла сообщения, которые сожитель удалить не успел. «Я ее уломаю, Лена, подожди, квартирантов не отменяй. Она уже почти согласилась». «Ты такой "умный", сам сидишь с этой клушей в Москве, а на нас оставил все дела! Мне надоело, Миша. Я хочу развод!» «Подожди с разводом, Лена. Пока надо конец сезона не профукать. Хотя бы на бархатный сезон подзаработаем. В общем, сдавай квартиру и приезжай сюда. Как-нибудь уместимся, Таня — баба сговорчивая, я ей наплету чего-нибудь. Но запомни, ты — моя сестра. Не вздумай проболтаться, что мы женаты. И Кате скажи, что я ее дядя, а не папа. Будет хорошо себя вести, куплю ей новый телефон». Дальше Татьяна читать не стала. Она была настолько зла, что ее руки затряслись. Она бросила телефон в чемодан Михаила, туда же запихала его вещи, которые попались под руку и пользуясь тем, что Миша имел привычку не запирать дверь, когда мылся, ринулась в ванную и перекрыла воду. Кран поддался хрупкой женщине — злость придала сил. — Ой, а что это? Воду отключили? — удивился Миша, выглядывая из-за шторки с намыленной головой. — Да! Проваливай, Миша. Бесплатные удобства закончились. Дальше — только за деньги. — Не понял? — он удивленно посмотрел на Татьяну. — Выметайся из моей ванной! И из квартиры! Я считаю до пяти и вызываю полицию!©Стелла Кьярри — Стой... объясни... ничего не понимаю... — А нечего тут объяснять. Я все знаю. И про жену, и про твой план. Шоу окончено. Больше ты тут не живешь. Михаил понял, что совершил ошибку, оставив мобильный на кухне. Обычно он брал его с собой даже в туалет, но в этот раз расслабился — думал, что Таня ему доверяет и не полезет читать переписку. А она оказалась умнее. — Дай хоть домыться... — Дома домоешься. У жены, — отрезала Таня. Мише пришлось вытираться собственной майкой на ходу. Разбираться с полицией ему не хотелось, он жил и подрабатывал в Москве нелегально. Поэтому очень спешил уйти, не доводя до разбирательства. Когда дверь за ним захлопнулась, Татьяна села на диван и тяжело вздохнула. «А ведь я думала, что он аферист... И все равно повелась». Ксения отреагировала эмоционально. Ей было очень жаль, что Миша ушел. Она начала к нему привыкать и даже хотела звать папой. Тане пришлось рассказать дочери все, как было, чтобы она усвоила ее урок и не велась на таких мужчин в будущем. — Ладно хоть дачу нам отремонтировал... — вытерев слезы заявила дочь. Они с матерью посмотрели друг на друга и рассмеялись. — Главное, что мы с тобой друг у друга есть. Вот это по-настоящему важно. — Точно, мамочка. Я тебя очень люблю, — Ксюша обняла Татьяну. Она уже тогда поняла, что мужчины — не самое важное в жизни. Спасибо за лайки и репосты! Подпишитесь, чтобы не пропустить новые рассказы. #рассказыстеллыкьярри
    21 комментария
    499 likes
Show more