Личность Лжедмитрия I до сих пор вызывает немало сомнений. Утверждение о том, что за этим именем скрывался беглый монах, Григорий Отрепьев, было обнародовано еще Борисом Годуновым, но не все исследователи с этим согласны. Тем более, что «чудесно спасшегося» Дмитрия признала своим сыном его мать, бывшая царица Мария.
Вступив в Москву 20 июня 1605 года, человек, называвший себя царевичем Дмитрием, отложил свое царское венчание до приезда матери, инокини Марфы, и первым делом послал за нею князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского.
18 июля в подмосковном селе Тайнинском при большом стечении народа состоялась знаменательная встреча. Когда карета бывшей царицы остановилась, царь тотчас соскочил с лошади. Марфа отдернула занавеску окна, и Дмитрий бросился к ней в объятья. Оба рыдали. Так прошло несколько минут. Тысячная толпа смотрела на это зрелище и плакала от умиления.
Как пишет Николай Костомаров, «…царь до самой Москвы шел пешком подле кареты. Марфа въезжала при звоне колоколов и при ликовании на рода: тогда уже никто в толпе не мог сомневаться, что на московском престоле истинный царевич; такое свидание могло быть только свиданием сына с матерью». Царицу с почетом поместили в Вознесенский монастырь. Ни в чем ей не было отказа. Царь часто посещал ее и каждый раз, начиная какое-либо важное дело, испрашивал ее благословения.
Казалось бы, чего ей еще желать, но… Душу терзали сомнения. Ведь тот, малолетний Дмитрий, был черноглазым и темноволосым, а у этого, взрослого, глаза голубые и волосы рыжеватые. Но что же тогда заставило инокиню Марфу, бывшую царицу Марию, признать в нем своего сына?
А началось все с того, что в 1580 году Иван IV задумал жениться в седьмой раз, хотя церковные обычаи дозволяли жениться только трижды. Третья жена царя, Марфа Собакина, была, по-видимому, отравлена. Поэтому церковь дала согласие на новый брак, и последней, четвертой, законной женой царя стала Анна Колтовская, которую через три года он заточил в монастырь якобы за участие в заговоре. Затем он жил сначала с Анной Васильчиковой, а затем с Василисой Мелентьевой, имея на это разрешение лишь от своего духовника. И вот теперь решил жениться официально в очередной раз.
Выбор царя пал на девицу Марию, дочь незнатного боярина Федора Федоровича Нагого.
Царю к тому времени было уже 50, невесте только что исполнилось 16, но отец, мать и братья ее, кланяясь до земли, обращались к ней не иначе как «матушка-государыня». Что творилось при этом в ее душе, неизвестно, но каково быть русской царицей, она поняла довольно быстро. По сути это означало быть постоянно запертой в палатах. Можно, конечно, пойти в светлицу, где работали рукодельницы, но живого слова сказать некому. Царя она почти не видела, да и какие у него могут быть с ней разговоры? Родные навещали редко и только чего-то просили для себя. Кругом зависть и перешептывания: долго ли проживет здесь новая царица. Верить никому нельзя…
Но вот родился сын — что свет в окошке. Хилый и болезненный, он все же был ее единственной защитой от происков завистников и монашеской скуфьи. Она уже стала увереннее смотреть в будущее, но царь вдруг решил сосватать за себя племянницу королевы Англии. Так значит — монастырь?
18 марта 1584 года грозного царя не стало. Незадолго до смерти он назначил своим наследником царевича Федора, а главным советником ему определил Бориса Годунова. Царевичу Дмитрию в удел был назначен город Углич, а опекуном назначен Богдан Вельский. Казалось бы, все складывалось не так уж плохо — Бельский при Грозном был в большой силе и считался другом Годунова, но сразу же после смерти царя пошли слухи, будто Бельский и Нагие хотят возвести на престол Дмитрия. Вдове-царице было объявлено, что по повелению царя Федора она должна вместе со своим сыном и родственниками ехать в Углич, а вскоре и Бельский был отправлен воеводой в Нижний Новгород.