Информационно-аналитический портал «НьюсБалт» взял большое интервью у координатора Международного освободительного фронта «Русский вектор-Украина» Оксаны Шкоды, ещё несколько дней назад числившейся погибшей от рук киевской хунты.
- Оксана, сначала хотелось бы сказать, что очень рады тебя видеть живой и невредимой. Хорошо выглядишь, по тебе и не скажешь, что неделю назад пробиралась по вражеским тылам. Поделись, как удаётся держать себя в форме?
- Ну, во-первых, я знала, куда ехала. Формы мы стараемся не терять, даже находясь в тех местах, где я находилась. Ещё и сила воли срабатывает, хотя иногда бывают моменты, когда руки опускаются. Но я понимаю, что этого нельзя делать. Истерики ни к чему. А вот маникюр – обязательно, даже на войне.
- А как это - знать, что тебя уже многие вычеркнули из числа живых?
- Узнала из интернета. Было три версии гибели. Конечно, страшно читать на себя некрологи, хотя по ним видишь – кто есть кто. Вообще, бытует мнение, что о покойниках – либо хорошее, либо – ничего. В моём же случае даже под сообщениями о гибели столько дерьма было вылито! Опровергать ничего не могла, так как находилась в опасном месте. Решила, раз уж такая информация, пусть каратели считают погибшей… Так легче вырваться. Огромное спасибо всем друзьям за поддержку!
- Для всей нашей редакции, а для меня – в особенности, было большим сюрпризом вдруг узнать, что ты у Стрелкова. Если не секрет, конечно, как удалось туда попасть?
- На территорию Донбасса я поехала абсолютно добровольно, и помимо желания узнать обстановку в регионе, моей целью был именно Славянск: на тот момент это была самая «горячая точка». Хотя до того, как попасть в осаждённый город, я в ожидании «коридора» находилась в других городах Донецкой народной республики: это Горловка, Константиновка, Дружковка, Дзержинск, Краматорск. Я там везде побывала, общалась с ополченцами и мирными жителями. Конечной точкой стал Славянск, из которого выбираться было уже в то время некуда. Соответственно, я осталась там, где и хотела остаться.
- Оксана, ты - не профессиональный военный, но не у всякого профессионала в личной «копилке» есть две войны, как у тебя. В этот раз ты, как и в Южной Осетии, тоже была не только журналистом?
- Журналистика плюс ополчение – так будет правильнее.
- Хорошо, уточню вопрос, по врагу стрелять приходилось?
- На Донбассе не приходилось, лично у меня не было таких случаев. Я же ездила только с прикрытием! Хотя, это война, враг есть враг, и если бы действительно такая ситуация приключилась, то, само собой разумеется, пришлось бы применять оружие. Для защиты своей жизни и жизней окружающих. Например, мы сопровождали автобусы с беженцами из Горловки. И, поверьте, если бы вопрос встал о защите этих людей, мы бы их защищали.
- Естественно, ведь они вам доверились. Оксана, скажи, пожалуйста, Стрелков уходил из Славянска организованно, это не было бегством. Почему же ты осталась там, а не ушла с основными силами?
- Да, это было не бегство, а ночной отход. Но на войне существуют такие понятия, как основной отход, прикрытие, дополнительный отход. При основном отходе ушли не все, я там осталась не одна, ну, так вот получилось. Мы предприняли попытку дополнительного отхода утром 5 июля, когда украинские войска ещё не вошли в город. Эта попытка оказалась неудачной. Проходили уже «по гражданке», поскольку сделать это в военной форме было нереально. Прекрасно понимая, что город с минуты на минуту оккупируют, выходили, можно сказать, частным порядком – на двух обычных легковушках. Попали под обстрел. Одну машину расстреляли, вторая успела уйти из-под огня, и водитель вынужденно вернулся обратно в Славянск. Иначе мы бы не прорвались… У нас впереди сидел водитель, рядом с ним – парень, который был легко ранен, (у них на окнах, к счастью, были закреплены бронежилеты). Я ехала на заднем сидении, а в момент обстрела лежала между сиденьями. Если бы сидела, была бы ранена. Или убита. Через час после того, как мы вернулись в город, в него вошли войска. Меня поселили в небольшом доме.
- Частном?
- Частном. В Славянске достаточно большой частный сектор. Там я, собственно, и вынуждена была скрываться практически две недели. С первого же дня в городе начались зачистки.
- Говоришь, украинские войска не сразу вошли в город, можно сказать, что они входили туда с опаской?
- Конечно. Они сейчас говорят: «Мы – освободители!». Но что и от кого вы освобождали, если вы беспрепятственно вошли в город, который ночью армия оставила? Они вошли только около часа дня. На 14:00 местные жители планировали провести на площади городское собрание, чтобы определиться, как жить дальше, но когда уже вошли войска, вояки запретили собираться: они оцепили центральную площадь, поставив на улицах свои блокпосты. Естественно, никакого собрания не было.
Одним словом, они освободили Славянск от местных жителей-ополченцев, ведь 95% ополчения Славянска составляли местные.
- Город освободили от горожан?
- Да, город от горожан. Далее 5-го, 6-го, 7-го июля каждый из представителей «верховенства» хунты посчитал своей обязанностью приехать туда, сфотографироваться, «попиариться». Когда приехал Порошенко, по-моему, 8-го или 9-го июля, он пообещал за сутки сделать свет, восстановить транспортное сообщение, открыть магазины, чуть ли не восстановить всю инфраструктуру. Насколько я знаю, по сей день этого не сделано. Я уходила оттуда в середине июля: ни света, ни воды не было. Правда, запустили одну электричку Славянск-Харьков, куда проход был, как в международных аэропортах: полный фейс-контроль. «Правосеки» контролировали железнодорожный вокзал, проверяли документы, обыскивали. И мало кто из местных этой электричкой пользовался. Если из Славянска в Харьков отдельные люди ездили, то из Харькова в Славянск она ходила почти пустая – никто не приезжал.
Что касается блокпостов: город остаётся в блокаде, некоторые из блокпостов даже укрепили. Делается абсолютно всё для невозврата туда беженцев! Украинской армии ведь население ни к чему: им нужен Славянск как военная перевалочная база.
- Вопрос по мирному населению. Оставление Славянска ведь можно сравнить с тем, как в 1941-42 гг. наши войска оставляли города, а потом туда входили фашисты. Были в связи с этим какие-то панические настроения в духе «на кого вы нас покидаете» и т.д.?
- Да, панические настроения были. Во-первых, когда люди утром по привычке вышли в центр и на пункты раздачи «гуманитарки», то никто не понял, что произошло. Информации никакой не было. Связи тоже. Ополченцев нет, что дальше делать – никто не знал. Кто-то говорил, что российские войска сейчас войдут, т.е., была масса версий. Мирное население никто не предупреждал об отходе. Некоторые очень ругали ополчение, мотивируя это тем, мол, зачем же было три месяца держать такую осаду – город разбомблён-уничтожен, а теперь его сдали и ушли.
Но, на самом деле, Игорь Иванович Стрелков предупреждал где-то ещё 16-17 июня в интервью российским телеканалам о том, что при таком положении вещей мы продержимся две недели. В принципе, так и произошло, чуть дольше продержались. Если бы дальше там оставалось ополчение, то от Славянска уже бы ничего не осталось. Они (украинцы) сжимали кольцо буквально каждый день. И с середины июня настолько усилились бомбардировки украинской армией, что дальше держать заложниками местное население просто не имело смысла.
Вот если бы город был пустой, то, возможно, была бы разыграна совсем другая карта из серии: чёрт вас возьми, уже бомбите пустые здания, войдёте – мы вас уничтожим. Но на тот момент там всё-таки оставались около 40 тыс. жителей, и местное население подставлять под удар было нельзя. Поэтому командующим было принято решение уходить из Славянска и Краматорска, который находился примерно в таком же положении, и идти на Донецк, чтобы переворачивать военную ситуацию. Ход конём, так сказать.
- Ну, наверное, и выбора просто не было?
- Выбора не было.
- Скажи, когда приезжали в Славянск Порошенко, Ляшко, Аваков, да кого там только не было, мирное население каратели насильно сгоняли на площадь, чтобы создать картинку «пышной встречи»?
- В принципе, насильно никого не сгоняли, но в семье не без урода, и в Славянске такие же уроды есть, которые, как в фильме «Свадьба в Малиновке»: власть меняется – будёновку снял.
В городе нашлось пару десятков людей, которые пришли на площадь и встретили карателей словами: «Спасибо нашим освободителям».
- Что, и такие нашлись?
- Да, те, которые фотографировались с Порошенко, которые абсолютно дружески общались с «боевым ****» Ляшко. Эти же люди составили списки, у них были свои лидеры – в основном, женщины. На видео зафиксировано, что некая «бабулька» раздавала этим местным, поддержавшим «как бы освободителей», купюры номиналом в 500 гривен на «поддержание трусов». Потом эта группа была замечена на раздаче «гуманитарки», когда стали привозить хлеб и варёную колбасу, и перед камерой всё это раздавать, якобы «искренне помогая» голодному населению Славянска.
Эти люди знали маршруты передвижения «гуманитарных» машин, и в разных районах города они создавали картинку, что тоже легко установить по видео – там одни и те же лица. Нормальные жители Славянска к этой «гуманитарке» не подходили, они плевались, и из рук противника не брали ничего. Тем более, брать её было противно! Неупакованный хлеб развозили на грузовиках, в которых раньше могли возить и трупы, и оружие: прямо в грязный кузов были навалены буханки, которые кидали людям, как собакам.
Допустим, в Славянске есть такая семья «ходоков»: муж, жена и двое взрослых детей. Они приходили на раздачу хлеба (выдавали по две буханки в руки), брали сразу восемь. Возникает вопрос, зачем им восемь буханок? Таким образом, они кочевали с места на место, подпитываясь варёной колбасой… Скажите, какая варёная колбаса при жаре, когда не работает ни один холодильник?
А в одно пригородное село Былбасовка они как-то привезли муку и сахар, сказав распределить между жителями, оставшимися в селе. Когда посчитали, то оказалось, что каждому жителю достанется по 250 грамм муки и 250 грамм сахара, вот такие пайки.
Но завозы вскоре прекратились, ведь изначальная задумка хунты была такова: показать, мол, мы пришли к вам с миром, но параллельно с этой раздачей проведём в городе зачистки «неблагонадёжных». Допрашивали всех, кто что-то может знать о том, где скрываются ополченцы, где скрываются семьи ополченцев, сторонники ополчения… В первый день были найдены и расстреляны на площади двое ополченцев, на второй день, 6 июля, нашли ещё одного ополченца – его тело три дня лежало возле здания почты, его не давали убирать в целях устрашения.
- А можно поподробнее об этих зачистках, кто их проводил, наверняка же, не обычные солдаты-срочники?
- Нет, обычные солдаты срочники ходили группами по пять-семь-десять человек и оглядывались. Ну, в городе ещё были наши, которые иногда постреливали... К этим срочникам, в принципе, даже местные не имеют претензий, они никого не трогали. Срочника сразу видно: они такие все бедные-несчастные в тапочках, набранные по дурацкой мобилизации.
- В тапочках? Что, даже «кирзачей» для них не нашли?
- Нет, не было. Ходили в чём попало. Их частично бросали на патрулирование города, но они людей не трогали. Зверствами занимались наёмники-каратели, представлявшие батальоны типа «Днепр», «Донбасс» и т.д.
Вот эти ходили по дворам, проверяли документы. Причём, в частном секторе они ставили крестики на тех дворах, которые уже прошли. Ну, как-то Бог нас уберёг, в тот дом, где я находилась, ни разу не зашли. По улице ходили – мы слышали. У меня было три «зоны дислокации»: чердак, подвал и густые кусты во дворе. Т.е., в случае чего, у меня было, где залечь, чтобы не подставлять людей, которые меня прятали. Вариант, как в 1943-м с евреями: меня забирают – их расстреливают.
Далее мы очень удивились, когда в центре города установили урну с надписью «Анонимная добровольная сдача террористов». Сама я, конечно, не подходила к этой урне, но местные мне говорили, что она была пустая. Никто даже рядом не рисковал засветиться, бросая какую-то бумажку. То же самое было и в Краматорске.
- Оксана, соцсети пестрили сообщениями о зверствах всех этих карательных батальонов. Хоть доля правды в этом есть?
- Что касается Славянска... Слухи ходили разные, какая-то женщина в интервью Первому каналу со слезами рассказала, как распяли ребёнка, а его маму привязали за ногу к танку и катали по периметру – это бред и ложь, такого не было. Никто людей никуда не сгонял. Они в принципе людей на площадь не сгоняли, там хватало «чертей», которые вокруг них кружились и создавали массовку сами по себе. Кстати, женщина, рассказавшая про распятого ребёнка, вообще не из Славянска, она из другого города.
Далее, был слух, что расстреляли пять матерей ополченцев, такого тоже не было. Это всё делалось специально для запугивания людей и игры на нервах беженцев, чтобы они не возвращались. В Славянск никто особо и не возвращается, лишь отдельные семьи, которые уверены, что уцелело их жильё. Притом, семьи без детей, ведь в городе огромная гуманитарная проблема – хунтой целенаправленно разбомблены почти все школы и детские садики. Поэтому, как начнётся учебный год в Славянске, кто будет ремонтировать школы, непонятно. Думаю, он там не начнётся.
- Хоть одно целое здание есть в городе среди многоэтажек (не в частном секторе)?
- Таких, чтобы даже стёкла не были выбиты, наверное, нет. Или единицы. Есть дома, разваленные полностью, а есть, к примеру, «девятиэтажка» около ж/д-вокзала, она как бы целая, но угловые квартиры на девятом и восьмом этажах напрочь снесены. Я - не строитель, но прекрасно понимаю, что в этом случае не удастся просто «залатать дырочку». Поскольку несущая стена нарушена, чинить придётся весь стояк. И таких домов, где снаряды попадали, допустим, в третий, в пятый этаж, очень много. А восстанавливать придётся уже дом целиком, ведь трещины, разрушения идут по всем перекрытиям.
Пожалуй, самое гнетущее впечатление у меня вызвало пригородное село Семёновка, которое восстанавливать уже просто нет смысла.
- А давай на Семёновке остановимся подробнее. В соцсетях писали, что каратели, когда взяли его, то вывели местных жителей буквально в чисто-поле и дали, что называется, пинка под зад – идите, куда хотите, это правда?
- Тут точно не могу сказать. До войны в Семёновке было 2,5 тыс. жителей. По состоянию на июль, по словам ополченцев из подразделения Мотороллы (позывной командира), там оставалось около 50-ти жителей. Это бабушки и дедушки, которые наотрез отказались выезжать. Я лично не видела ни одного мирного молодого жителя в Семёновке. Такого, чтобы собрали этих бабушек-дедушек и выкинули, я не слышала. Скорее всего, это опять нагнетание обстановки, чтобы люди не возвращались в Семёновку. Да и куда возвращаться?
Во время боёв это многострадальное село «утюжили» дённо и нощно. Почему именно Семёновку? Ну, тактику украинской армии понять вообще сложно! В Семеновке нет никаких стратегических объектов, село себе да село. Скорее всего, потому что по Семёновке им удобнее всего было стрелять с Карачуна. Ну, а поскольку стрелять «патриоты» толком не умеют, то, целясь по каким-то другим объектам, попадали в Семёновку. В результате села просто нет.
- Оксана, ходит много противоречивых слухов об Игоре Ивановиче Стрелкове-Гиркине. Какое у тебя лично о нём сложилось впечатление?
- Что касается Игоря Ивановича Стрелкова, то о нём у меня самое положительное впечатление. Раньше знала его лишь заочно (читала о нём, как и все), но когда с ним познакомилась, когда находились рядом, поняла, что это - совершенно удивительный и необычный человек. Во-первых, очень приятно с ним общаться, хотя разговоров «за жизнь» у нас с ним, понятное дело, не было. Приходилось к нему обращаться «Товарищ полковник, разрешите обратиться, разрешите доложить...» Он - абсолютный профессионал своего дела, ни для кого не секрет, что это - не первая его война. Он отвечал буквально за всё, очень строгий. Это человек, который спал по два-три часа в сутки. Он не сидел в кабинете, как обычно это делают генералы, а ездил по передовым.
- Он, правда, никогда не матерится?
- Нет, никогда. Игорь Иванович не употребляет алкоголь, не курит, не матерится и даже кофе не пьёт. Зато всё это с избытком делает президент Порошенко. Вот и сравнить: чей главнокомандующий лучше?
- Даже кофе, а как же он умудрялся спать по два-три часа в сутки без кофе?
- Чай пил. Из большой чашки. И недавно изданный им приказ (о запрете мата в армии ДНР) полностью ему соответствует. Он – православный человек, историк по образованию. И собственно, его окружение при нём, конечно, тоже не ругается матом. Я полагаю, на этот приказ его подвигло то, что где-то случайно услышал нецензурную брань…
- А какие дисциплинарные меры предусмотрены в ополчении для нарушителей дисциплины?
- Предупреждения, наказания – как в армии. Там все старались очень хорошо себя вести, дисциплина была жёсткая. Куда-то отлучиться по принципу захотела-пошла в ополчении нельзя. Лично я даже не знаю таких примеров, чтобы кто-то сильно проштрафился. Все чётко знали свои обязанности.
- Можно ли сказать, что дисциплина в «регулярной» украинской армии даже рядом не стояла с дисциплиной у Стрелкова?
- Конечно. У Стрелкова люди собранные, они руководствуются патриотизмом и энтузиазмом, их ведь насильно никто не сгонял. Поэтому каждый, кто пришёл в ополчение, чётко понимал, куда пришёл, зачем пришёл и осознавал свою роль. А когда приезжают «бригады» на харьковский пляж в Безлюдовке и забирают мужиков возрастом от 18-ти до 60-ти лет в плавках в военкомат, то какие потом вояки получатся из этих мужчин, которых, не сомневаюсь, бросят на передовую? Конечно, никакой дисциплины не будет. Во-первых, они не знают, кому подчиняться, а во-вторых, для них командующий не есть авторитет. А вот Стрелков для ополчения – это бесспорный, безоговорочный авторитет.
- Хотелось бы спросить тебя ещё об одной колоритной фигуре – о казаке Бабае, Александре Можаеве. Стрелков тут о нём не очень лестно отозвался, сказал, что Бабай дезертировал, прокомментируй, пожалуйста.
- С Александром Можаевым я познакомилась в Краматорске, ласково называю его Бабайкой. И с тех пор мы с ним на связи. Тоже удивительный человек. Причём, если Игорь Стрелков – это воплощение русского офицерства, как Суворов, то Бабай – какой-то былинный богатырь.
Его хочется пощупать, потрогать за бородку. Он сам по себе очень простой и прикольный, вокруг него - положительное настроение. И даже если тебе очень плохо, пообщаешься с Можаевым – он обязательно поднимет настроение! Тем не менее, в военном плане он профессионал, командир казачьего подразделения, где тоже был безусловным авторитетом.
Этот человек стал легендой и всеобщим любимцем, потому что изначально не скрывался от фото-видео. Помните, как он танцевал на сцене Краматорска в мае под песню о казаках? Трудно представить в таком амплуа легендарного горловского Беса-Безлера. Но насколько он добрый со своими, настолько жесток и беспощаден к врагам. Видела Бабайку в деле – ни оторвать, ни уговорить просто невозможно, человек менялся на месте и видел перед собой только врага.
Что касается информации о дезертирстве, то при отходе Бабай, мягко говоря, не подчинился приказу идти на Донецк. Не хотел оставлять Краматорск. Потом связь там была очень плохая. На самом деле он не дезертировал, а со своими людьми выдвинулся в другую сторону. И тут же «всплыл»: стало известно, что он формирует казачий батальон. Сейчас, насколько я знаю, батальон уже сформирован… Но вот дозвониться Бабаю почему-то не получается. Вполне вероятно, что на Донецк он не пойдёт, возможно, вернется партизанить в Краматорске. Там, как и в Славянске, партизанской работы непочатый край.
- Говоришь на 95/% ополчение состоит из местных, а кто составляет оставшиеся 5%?
- Честно говоря, я спрашивала у командиров, есть ли у них, к примеру, осетины. Дело в том, что в 2008-м я была в Южной Осетии, и мне было интересно встретить их, возможно, среди осетин оказались бы мои старые знакомые. Но не удалось найти ни одного осетина.
Почему-то не нашла там и ни одного чеченца. Потому, что их там и нет. Возможно, кто-то и был, но это – единичные добровольцы
Присоединяйтесь — мы покажем вам много интересного
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Нет комментариев