(В седьмом часу веч, 27 янв.). Прибывши к больному с доктором Задлером, которого я дорогой сыскал, вошли в кабинет больного, где нашли его лежащим на диване, окруженным тремя лицами,— супругою, полковником Данзасом и г-м Плетневым. Больной просил удалить и не допустить при исследовании раны жену и прочих домашних. Увидев меня, дал мне руку и сказал:
— Плохо со мною!
Мы осматривали рану, и г. Задлер уехал за нужными инструментами. Больной громко и ясно спрашивал меня:
— Что вы думаете о моей ране? Я чувствовал при выстреле сильный удар в бок, и горячо стрельнуло в поясницу, дорогою шло много крови,—скажите мне откровенно, как вы рану находите?
— Не могу вам скрывать, что рана ваша опасная.
— Скажите мне,— смертельная?
— Считаю долгом вам это не скрывать,— но услышим мнение Арендта и Саломона, за которыми послано.
— Спасибо! Вы поступили со мною, как честный человек,— при сем рукою потер он лоб.— Нужно устроить свои домашние дела.
Через несколько минут сказал:
— Мне кажется, что много крови идет?
Я осмотрел рану, но нашлось, что мало, и наложил новый компресс.
— Не желаете ли вы видеть кого-нибудь из близких приятелей?
— Прощайте, друзья,—сказал он, глядя на библиотеку.
— Разве вы думаете, что я час не проживу?
— О, нет, не потому, но я полагал, что вам приятнее кого-нибудь из них видеть… Г-н Плетнев здесь.
— Да, но я бы желал Жуковского. Дайте мне воды, меня тошнит.
Я трогал пульс, нашел руку довольно холодною,— пульс малый, скорый, как при внутреннем кровотечении; вышел за питьем и чтобы послать за г. Жуковским; полковник Данзас взошел к больному. Между тем приехали Задлер, Арендт, Саломон,—и я оставил больного, который добродушно пожал мне руку.
Доктор Шольц.
Комментарии 20