Страшно-интересные истории!!!

Мясник Александр Саша всегда был замкнутым человеком. Так повелось ещё со школы, когда он сидел на задней парте и послушно слушал учителя, в очередной раз говорившего о самом важном и необходимом для хорошей жизни. А ещё Саша любил смотреть в окно, где сквозь чистую небесную гладь падали яркие красивые лучи солнца. Это было красиво и приятно. В школе вообще было приятно, так как она находилась в деревне и окружающая её природа насыщала его детство запахами, пением птиц, солнцем и, естественно, самой жизнью. Плохое было потом, когда он шёл домой и видел валяющуюся возле кровати мать, отца, которые начали спиваться, едва ему стукнуло двенадцать лет. Когда он ещё толком не понимал, что это очень плохо и старался улыбаться любым их алкогольным выходкам. Прозрение пришло на несколько лет позже, когда он почти не замечал их пьянства, а просто перешагивал через родителей и шёл к себе в комнату, где продолжал спокойно делать уроки. И так год за годом, пока он не поступил в ПТУ и не выучился на мясника, устроившись в мясную лавку, ещё и подрабатывая на мясозаготовительном заводе. И дело не только в деньгах, он просто любил занять своё время, которого у него было больше, чем надо. Александр положил фотографию родителей на место. Теперь он уже давно не ученик, сам делает свою жизнь. Он подлил воды в цветок. Маленький зеленый росток только начинал свою красивую жизнь. Жизнь цветка. Он спустился на улицу и пошёл по старой, скрывшейся в листве аллее. Сейчас, когда небо дарило так много тепла, он любил гулять здесь один. Когда было спокойно и тихо, не было посторонних. Совсем как в его холодильнике, где, спокойно кромсая мясо, он слушал музыку, записанную на старом черном потрескавшемся магнитофоне. — Ты куда, шалава?! Стой, сука! – услышал он крик и повернул голову. В его сторону бежала женщина. Ее черные вьющиеся волосы были очень красивы. Казалось, они похожи на странные водоросли из морской пучины, совсем как у русалок, которых он видел на стенах садика, когда его ещё трезвая мать приходила за ним поздно вечером. — Стой, шлюха! – снова закричал кто-то. Александр вгляделся в темноту. Это был высокий широкоплечий молодой человек, примерно одного роста с ним. На нём был красивый белый костюм, на котором виднелись пятна крови. Он был пьян и поэтому ещё не догнал эту женщину. Поравнявшись с ним, она посмотрела ему в глаза. На вид ей было не больше двадцати семи, красивые большие глаза, ухоженная внешность, небольшой подбородок. Она была очень красивая, больше похожая на воздушного мотылька, нежели на человека. И поэтому, резко развернувшись, Александр выбил передние четыре зуба её преследователю, впечатав кулак в его челюсть. Мужчина остановился, а затем упал на колени и потерял сознание. Или же он потерял ещё во время удара. Александр точно не понял. Он просто перешагнул через него и направился к женщине, испуганно всматривавшейся в него. Запах алкоголя исходил и от неё. Только более легкий. Подойдя к ней вплотную, он почувствовал её дыхание, то, как она дышит, и что силы у неё почти не осталось. Качаясь, она снова посмотрела ему в глаза, а затем опустилась ему на руки. Легко подхватив, он отнёс её к себе. Бережно уложив незнакомку на кровать, он сел рядом. У него практически не было женщин. Лишь один раз он познакомился с толстой девушкой, которая сбежала от него на следующий день. Она сказала, что он немного медленный, тяжелый для понимания и, как показалось Александру, ей стало стыдно за их близость. С тех пор он больше никогда не заводил подобных знакомств, хотя к женщинам его всё же влекло. Они даже снились ему, после чего он просыпался с мокрыми и липкими трусами, и шёл мыться. И вот теперь, спустя столько времени, перед ним лежит, пожалуй, самая красивая из всех, что он видел. Самая-самая красивая. Он аккуратно потрогал её челку. Волос был вьющийся, забавный, как в сказке. Наверное, именно такие волосы у заморских принцесс. Он улыбнулся. Не зная, почему, но ему вдруг так стало хорошо, как будто она не просто спала, а была именно с ним. Он поднялся, сходил за пледом и бережно укрыл её. Ему очень повезло, что сегодня был предвыходной день, и у него было целых два дня впереди. Сняв с неё ботинки и подобрав её ноги под плед, он ещё раз проверил замки. Затем, помывшись, он лег спать, теперь уже точно зная, что следующее утро будет немного необычным. Отличающимся. * * * Готовить кофе он умел и любил. Этот напиток вносил немного хаоса и тем самым ему очень нравился. Встав в шесть часов утра, он заварил две чашки и стал терпеливо ждать, пока она проснётся. Ждать пришлось долго, до часу. Поэтому Александру пришлось заваривать кофе несколько раз. — Ты кто такой? Где я? – спросила девушка, вглядываясь в его лицо. Александр, как мог, улыбнулся, но, видимо, это произвело не самое благоприятное впечатление. Тогда он пододвинул ей поднос с кофе. Она удивленно посмотрела сперва на него, затем на кофе, затем снова на него. В её глазах заиграл огонёк. Их секс вышел мягким, плавным, приятным. И большая заслуга была в этом девушки, которая хоть и не любила называть себя проституткой, но, увы, ею была. Александр принял эту правду легко. Эта правда вообще его не волновала. Единственное, он не понял, зачем она сразу же об этом сказала, как будто хотела отпугнуть. Но он решил, что так ей прощё общаться. Он плохо понимал женщин, а красивых – тем более. А потом она решила рассказать о себе, неизвестно почему вдруг заплакав. Рассказывала о том, как сложно начинать свою жизнь в этом большом городе. Но она всё же не сдалась и постепенно вышла на более денежных клиентов, отрабатывая до двадцати тысяч за ночь, что было очень неплохо. Особенно, если учесть, что её родители получали по двенадцать тысяч в месяц. Так было бы и дальше, если бы не непомерная жадность сутенёра Антоши, которая заставила её выбежать из машины и рвануть на аллею. Анжела Анжела с трудом открыла глаза и посмотрела на улыбающееся лицо мясника. Боже, как же плохо она помнила прошлый вечер. Всё как в тумане. Но главное, конечно, не это. Где Антоша? Что теперь с ним? Как ей восстанавливать их коммерческие отношения? Это было совершенно непонятно. Хотя нет, кое-что всплыло… Да, точно! Этот огромный бугай приложил бедного Антошу так, что он, походу, умер в той луже. Да, пока рано вспоминать сутенера, надо бы сначала выбраться из хаты этого огромного дебила, неплохо, кстати, сварившего ей утренний кофе. Кстати, переспать с ним показалось ей неплохой идеей, с телом у него в порядке. Плюс, это даст ей возможность спокойно покинуть это помещение. Да и, мало ли, он потом пригодится, всё-таки куда лучше иметь такого верзилу под рукой, нежели быть просто одной. Антоша теперь будет куда мягче при общении, если вдруг она на него нарвётся. И даже если этому дураку прострелят голову, то ущерб будет минимальный. Закончив нежности и ещё раз испробовав все прелести этой мужской заботы, она дала ему свой номер и пошла в ванную. Квартира у замухрышки была потрепанная, но в целом производила нормальное впечатление. Протёртые носки, семейные трусы – каждая деталь напоминала, что он закоренелый холостяк. Видимо, тут лет пять не было женщины. Она заботливо, как могла, вымыла себя и, вытершись чистым полотенцем, стала одеваться. Следовало как можно быстрее отзвониться Антоше и притвориться, что испугалась, а мужика не знает. И надо прощупать ситуацию на предмет хорошего исхода. Здоровяк к уходу отнёсся очень прохладно, мешать не стал. Номер-то у него был, а стало быть, и шанс встретиться с ней вновь. Александр Александр смотрел в окно. Красивая девушка шла быстро, как будто бабочка покидала козырек, укрывший её от дождя. Он улыбнулся и расправил бумажку. Она была небольшая, квадратная и немножко мятая, но вместе тем – совершенно бесценная. Он прошёл на кухню и, достав кусок колбасы, резкими мощными движениями нарезал себе бутерброд. Его сердце билось чуть быстрее обычного, поэтому ему следовало унять его, а успокаивался он, лишь работая с ножом. Красивая, нежная и крайне открытая. Сперва ему показалось, что это не совсем верно, вот так начать целовать и любить друг друга, но затем он просто не смог ничего с собой поделать и поразился своей страсти, которая рвала и метала, давала радостное безумие. Немного успокоившись, он записал номер в свой телефон и постарался забыть об этом до вечера. Чтобы быть ненавязчивым. А уж вечером он обязательно позвонит и попросит её об ещё одном свидании. Или же просто пригласит домой. Но так получилось, что ни этим вечером, ни последующими двумя, он так и не дозвонился до неё. Она просто отключила телефон. Отработав всю неделю без выходных, Александр измотал себя так, что еле держался на ногах. Он выполнил трёхнедельную норму, разделав около двадцати туш, чем поразил не только работодателя, но и себя. Даже он не ожидал такой эффективности. Раз за разом ему казалось, что всё, вот конец его сил. Но, вспоминая о ней, он продолжал свою кропотливую работу, удар за ударом. И вот, когда, казалось, сил ждать не осталось совсем, она, наконец, позвонила. И, более того, стала говорить таким тоном, как будто между ними и не пропадала никакая неделя. Договорившись о встрече, они увиделись снова там же, на темной аллее, где было прохладно и тихо. Где ещё не срубили все деревья, и воздух хранил похожие на чистоту ароматы. Находясь возле него, она рассмеялась, потрогала его за нос и обвила его шею руками, а затем поцеловала. Нежно, мягко, горячо. У него закружилась голова, ему показалось, что он проваливается под землю. Ноги стали немного ватными, подминающимися под его весом. Он обнял её за талию. Все это было так приятно. Александр невольно вспомнил, как в детстве он ел черешню. Ему на мгновение вспомнилось то ощущение, когда, впервые её попробовав, он не мог остановиться. Родители тогда ещё не совсем спились, поэтому ему достался целый пакет. Целуя её, обнимая, он кутался в её вьющихся волосах и не верил, что такая женщина могла быть с ним. Анжела Антоша хотел лишь одного – мести. Он буквально с ума сходил от желания найти этого чудака. Это было так забавно. Бедный использовал все свои сутенерские хитрости, чтобы выйти на этого здоровяка, а когда это получилось, то взбесился ещё больше. Валить слабоумного никто не хотел, да ещё ради Антоши. А разводить на деньги – тем более. Парень на районе никому не мешал, да и бандиты нынче пошли опасливые, поговаривали, что он чуть ли не по две туши в руках таскает. Анжеле это нравилось, дикари всегда возбуждали её. Особенно такие, как этот. Её влекло к ним какой-то странной звериной страстью, объяснения которой у неё не было. Вот так и в этот раз, амбал здорово ей понравился – совершенно необузданная скотина. Но тянуть долго с ним было нельзя, Антон начал что-то подозревать, поэтому она выбрала некоторую паузу, а затем, когда внимание ослабло, встретилась с ним снова. Предавшись сладкому безумию страсти. Ещё немного и она прямо на аллее отдалась бы ему. Но здоровяк всё же уговорил её пойти к нему домой. И уже там предаться всем пределам их райской пляски. И вот только после этой страстной ночи она решила позвонить ему и вежливо извиниться за то, что ей понравился другой мужчина, пардон, это было всего лишь увлечение. Александр Александр первый раз за пять лет сломал свой телефон. Он сломал его нечаянно, он не хотел. Ему просто было не удержать ярость, которая заполнила его разум. Затем он услышал стук в дверь. Развернувшись, ещё не отойдя от звонка, он направился к ней. Кто-то сильно стучал, просто очень сильно. Ему это не понравилось. На пороге был тот самый парень, которого он совсем недавно уронил в грязь. Только теперь на нём был другой костюм – синий, хотя так же отдающий алкоголем. Увидев Александра, он покраснел и, махнув рукой, позвал ещё одного мужчину, ввалившегося в квартиру. Он был сильный, крепкий, наверное, тоже занимался тяжелым трудом. Александр с силой сдавил его горло и боль, которая совсем недавно жгла его изнутри, немного отступила, затем он сжал сильней и уже не мог оторваться от вида булькающей крови в своих руках. Убивая, он почти ничего не чувствовал. Лишь некоторые толчки, которые исходили от синего парня, бившего его по спине и пытавшегося спасти своего товарища. Только это не помогло, уже ничто не могло им помочь. Александр понял это куда быстрее их обоих. Уничтожив первого, он загнал второго в ванную, ему хотелось как можно быстрее убить его, но сперва, сперва он должен был получить хоть какую-то информацию. Ему было важно знать, где она. Он плохо верил, что она бросила его из-за любви. Ведь они были вместе, они целовались, им было приятно… Ничто не могло помешать этому! Не может женщина, которая была такой нежной, мягкой и будоражащей, так легко променять его на другого. Не может. Александр отложил нож и вытер руки. Он уже успокоился. Боль, терзавшая его, стала тупой, монотонной, уже не такой сильной. Она не выводила его за рамки, делая все поступки рациональными и осмысленными. Он, если так можно выразиться, смог обуздать её. Хотя и не совсем, последняя часть ещё не была завершена, она случится сегодня, в этот самый вечер, когда он закончит очередной рабочий день. Так получилось, что за двумя парнями никто не пришел. Их не искали ни полиция, ни родственники, хотя они изрядно пошумели. Объяснить этого Александр не мог, поэтому просто принял как есть и, заботливо разделав оба трупа, вынес и закинул их в мусорный бак. Прошло несколько дней. И всё было почти как прежде, но с той лишь разницей, что внутренняя боль, которая произошла в момент расставания, никак не унималась. Наоборот, она продолжала медленно и монотонно давить на него. Эта девушка снилась каждую ночь, она мешала спать, трусы становились мокрыми чаще, чем это случалось раньше. Она никак не отпускала его. Он хотел быть с ней, снова гладить её, снова ласкать её красивое тело. Чувствовать запах её кожи. Но вместо этого он получал лишь тишину и мысль о том, как кто-то другой трогает её. И даже нож уже не успокаивал его, хотя определенное решение было, ведь он хорошо помнил, что, убивая первого человека, он притупил тогда чувство боли. Поэтому он и решил найти её, тем более, что адрес квартиры он получил. И вот, осталось совсем немного. Нарядившись, он купил букет и коробку конфет. Он не хотел делать ей больно, он просто хотел понять, почему? Почему она выбрала другого?! Сев в автобус, наверное, впервые за несколько лет, он добрался до её дома. Высокий, многоэтажный, он был очень красив, как, наверное, и любой другой, где жил бы такой ангел. Поднявшись на нужный этаж, он покрутил ручку названной квартиры, желая устроить ей сюрприз. Затем вошёл внутрь. В глаза сразу бросились мужские дорогие туфли, портфель, он почувствовал аромат духов. Сжав кулак, он прошёл на кухню, где быстро нашёл нож. Он хоть и был большим, но оказался на редкость слабым, в руке держался плохо и производил удручающее впечатление. Затем он услышал их. Положив коробку конфет, он развернулся в сторону звуков. Дверь была закрыта, но он всё равно хорошо понимал, что они значат. Медленно, пытаясь сохранить внутреннее спокойствие, он вошел внутрь и увидел, что голый толстый мужик устроился на ней. Девушка лежала с закрытыми глазами, поэтому увидела его лишь тогда, когда он подошёл вплотную и молча перерезал горло этому мужчине. Кровь буквально захлестнула её, рванувшись потоком из его горла. Мужчина что-то прохрипел, затем навалился на неё своим телом, придавив к полу. Она лежала с широко раскрытым ртом, куда попадала кровь, и явно хотела кричать, но получалось это слабо, у неё был шок. Схватив его за разорванную шею, Александр с силой отшвырнул его к стенке. Кровь всё ещё била из горла, заливая всё вокруг. Он сел напротив неё и аккуратно вытер кровь с её губ. Забавно всё-таки видеть, как она боится. Зачем бояться, если он с ней. Нет, он подарит ей только любовь и ничего более. Заврин Даниил

Жуть на море 🔞 Мне почти шесть лет. Начало лета. Родители бегают по квартире суетясь, собирая чемоданы. Мама покрикивает на отца, он, как обычно, курит, курит свой "Беломор" и совершенно спокойно ставит чемоданы к порогу. Сели на дорожку. Вокзал, душный поезд, такси. Солнце, пальмы, пляж и море. Море. Шум прибоя, голоса пляжа, самое вкусное на свете мороженое в металлической чашечке, политое сиропом, мама в красивом цветном платье и отец в дурацкой соломенной шляпе все курит свой "Беломор" - это было там, на море, так здорово, и лучшего места я, ребенок, не мог себе представить. Но дельфинарий - это особое волшебное место. Белые дельфины. Их голоса продолжали звучать у меня в голове, когда я уже засыпал вечером в нашем домике. Домик был небольшой. Кухня с диванчиком, где я и пытался уснуть, вспоминая дельфинов. И комната мамы с папой, где они что-то обсуждали спокойным тоном. Под говор родителей я уснул. Грохот, крик, визг, звон посуды, топот. Я не могу ничего понять. Мама швырнула меня под стол и велела сидеть молча. Я зажмурился и закрыл уши. Тишина. Сколько я так просидел, сложно сказать. Открыл глаза, все вокруг было перевернуто, а мама с папой спали. Я лег на диванчик в кухне и уснул. Когда я проснулся, было уже, или еще, темно. Мама гладила меня по голове, а папа просто стоял в дверном проеме и смотрел мне в глаза таким тяжелым взглядом, словно я провинился. И каким-то голосом, словно звук из трубы, говорит: - Отпусти его, мать, нам пора идти. В какие-то доли секунд мы оказались на пляже. Ярко-желтый песок согревал мои ноги, небо было бесконечно лазурное с ослепляющим солнцем в высоте. Как только я подошел к морю и коснулся ногами воды, меня резко откинуло. Я быстро и глубоко куда-то падал. Был дикий страх, я зажмуриваю глаза. Темно. И я боюсь открыть глаза и пытаюсь их приоткрыть, боясь увидеть, куда я провалился. Приоткрыл глаза, больничная палата, рядом бегают врачи, бурно обсуждая меня. Заключение. Потеря сознания в ходе обезвоживания организма. Моих родителей убили грабители, согласно судебной экспертизе они были мертвы более 23 часов на момент, когда меня обнаружила хозяйка домика, и я более суток один находился в домике с трупами. Но, как я описывал, они были для меня живые, и мертвых я их не помню. Может, это была защита детской психики и мое подсознание сработало именно так. Но, будучи сейчас уже взрослым мужчиной, я продолжаю верить, что родители сильно любили меня и были со мной столько, сколько могли себе это позволить.

Автор ТаЯ ФЕНОМЕН. Мужчина из моего сна Я пришла в себя внезапно, как будто вынырнула из воды… Перед глазами темнота, дыхание хриплое, и сердце колотится так, словно сейчас выпрыгнет из груди. Трудно дышать и тело онемело… Что-то давит сверху, сбоку, словно нахожусь в узком, замкнутом пространстве, как в пенале… Ощущение неминуемой беды моментально растеклось по телу ледяным холодом. Пытаюсь поднять руку чтобы потереть лицо, но пальцы упираются в деревянную поверхность. Дерево??? Это точно не струганное дерево, которое еще сохранило немного свой запах! Паника, как огонь, вспыхивает мгновенно! Судорожно шарю руками вокруг себя и понимаю, что лежу в ящике... В гробу! Я в закрытом гробу!!! Холодная, липкая волна страха обрушивается на меня, и я начинаю задыхаться еще больше. В голове набатом бьются мысли: «Как я сюда попала? Я умерла? Меня похоронила заживо??» Ужас сковывает так, что лишает меня остатков мужества. Пульс гулко отзывается в висках, жуткий ритм сердца отбивает свой бешеный такт и кажется, что сейчас оно вырвется из груди! Откуда-то доносится дрожащий, металлический скрежет и стук. Если вы хоть раз в жизни ездили на поезде, то этот звук вы узнаете из тысячи других… Этот звук не перепутать ни с чем - звук движущегося поезда. Я в гробу, который едет в поезде??? Как я сюда попала??Что происходит??? – «Нет, нет, я не умру! Не сегодня!!» – отчаянно кричу я, пытаясь выбросить этот абсурд из головы, но реальность не дает забыться. Я ощупываю еще раз стенки и чувствую каждую занозу, впивающуюся в кожу от грубых неотесанных досок. Воздуха становится меньше с каждой минутой. Влажные, липкие стены давят на меня, и каждый вдох – это борьба. Борьба за выживание. В панике яростно начинаю бить по стенкам гроба. Каждая ударная волна отдается болью в ладонях и ногах… Мучительный стон вырывается из груди, но я продолжаю бить и царапать доски ногтями, чувствуя, как ногти начинают ломаться и отрываться, но это не важно. Чувство боли сменяется чувством ужаса от происходящего… Я ощущаю, как из-под ногтей течет кровь, пальцы стираются до мяса, но продолжаю царапаться и стучать, пытаясь выбраться. Ногами стараюсь выбить доски, упираясь коленями, насколько это возможно. Кричу и зову на помощь, без всякой надежды быть услышанной. Силы на исходе, дыхание перехватывает – воздух становится тяжелым, спертым. Кажется, что стены гроба начали сжиматься, как тиски. В голове звенит от удушья, глаза щиплет от слез. Я понимаю, что если не выберусь сейчас, то так и останусь здесь, погребённой заживо. Еще немного и я просто потеряю сознание и это конец… Стиснув зубы от ярости и отчаяния, я толкаю доски что есть силы ногами, упираясь в края гроба. Боль в ступнях пронзает до костей, но я продолжаю, не замечая ран и ушибов. Дерево трещит, но сопротивляется. Голос уже сорван от крика, но это как будто дает мне новые силы, потому что понимаю, что не буду услышана и должна надеяться только на себя. Снова и снова я ударяю, как могу по стенкам гроба и внезапно ощущаю, как доски начинают поддаваться. Страшная боль во всем теле, но сейчас главное выбраться… Наконец-то, с грохотом, одна из досок вылетает, и в лицо ударяет поток воздуха!! Я хватаю его жадно, как умирающий в пустыне. Это придает сил моему измученному телу и немного отдышавшись, я продолжаю свою борьбу так отчаянно, как никогда в жизни, пока не пробила еще одно отверстие. Мои окровавленные руки наконец-то протискиваются наружу, и я потихоньку начинаю выбираться на свободу, поднимаясь из этого жуткого деревянного гроба, как будто воскресаю из мёртвых. Очевидно, в тот момент я выглядела как вернувшаяся из ада… В вагоне было темно и только лунный свет немного проникал через щели, но не настолько чтобы я могла осмотреть себя и свои раны… Я лежу на холодном, грязном полу вагона, сердце все еще колотится, и тело отказывается слушаться. Дыхание прерывистое, каждый вдох дается с трудом, а перед глазами все плывет. У моего сознания появился крохотный огонек надежды на спасение... Нужно выбраться, во чтобы то не стало! Надо спасаться, надо бежать. Хотя я даже не знаю от кого бегу и спасаюсь… Теряя остатки сил, в каком-то забытье ползу к краю вагона, чтобы попытаться открыть дверь. Содранные руки дрожат, но я медленно продолжаю свой путь, чувствуя, как острая боль пронзает все тело, а особенно израненные ноги. Пол грубый, словно создан для того, чтобы мучить и без того измученное тело... и запах затхлости, как в заброшенных местах. Вагон... да, это старый скотный вагон…металлические прутья вдоль стен и ржавые кольца на полу, будто сделанные для того, чтобы привязывать животных. От этой мысли накатило еще большее отчаяние. Я словно зверь, пойманный в ловушку. Пытаюсь встать, но боль в ногах настолько сильная, что, вскрикнув, я опускаюсь на колени. На ощупь пытаюсь понять, как открывается дверь в вагоне Она выглядит как единственный выход, она уже рядом, но она кажется такой далекой, как будто это не дверь, а мираж, который постоянно ускользает из твоих рук. Снова превозмогая боль пытаюсь встать, хватаюсь за тяжелую ручку, пальцы скользят по ржавчине, но я не сдаюсь… Одним отчаянным рывком пытаюсь сдвинуть ее в сторону. Дверь не поддаётся. Она словно насмехается над моей слабостью и бессилием и не сдвигается ни на дюйм. Из последних сил делаю еще попытки и чисто физически ощущаю, как что-то внутри меня ломается от напряжения, и всё же... ничего, дверь не поддается... Сил больше нет, кажется, что я истощена до предела. Боль в руках и ногах становится глухой, всё тело онемело, а сознание словно затягивает в темное, вязкое забытьё. Дрожь прокатывает по всему телу, и медленно не в силах больше держаться, падаю… Ничего не вижу перед собой, только смутные очертания двери… Глаза закрываются... Мое сознание на грани, между жизнью и сном, но мысль о том, что я всё ещё жива, теплит во мне крохотный, едва заметный луч надежды. Поезд продолжал свой путь и монотонно стучали колеса. Иногда я ненадолго приходила в себя и приоткрывала глаза и видела, что в щели вагона проникают лучи света прожекторов и доносился шум и голоса людей. Наверное, поезд делал короткие остановки… И тогда из последних сил я набирала воздух в грудь, и что есть мочи, отчаянно кричала... Крик разрывал мое горло, как раскаленное железо, но поезд поглощал все звуки. Шум стальных колёс, набирающих снова скорость и бьющихся о рельсы, эхом разносится по вагону, заглушая мою мольбу. Я чувствовала, как мой голос срывается на хрип, превращается в тихий, едва уловимый шёпот. Крик исходит откуда-то из глубины души, из последних остатков надежды, но это бесполезно. Никто не услышит и не придет спасать... Остатки сил медленно покидают тело, как будто каждый вздох уносит с собой крупицу моей жизни. Тело обессилено, а сознание словно растворяется в этой темной, душной коробке. Как долго я так лежу на грязном, залитом потом и кровью полу, не знаю... Время теряет всякий смысл. Моя душа и жизнь сейчас как слабый огонек свечи на сильном ветру… И вот в очередной раз поезд сильно дернулся и остановился. Я с удивлением увидела, что дверь, которую я не могла открыть и сдвинуть с места, от резкого торможения немного приоткрылась и появилась маленькая узкая щель! Спасительная щель, через которую пробивались лучи света... Собрав всю волю в кулак, я смогла встать и ухватившись за нее из последних сил сдвинуть в сторону... и тут же, не удержавшись на слабых ногах полетела вниз, не удержавшись на краю вагона… Сознание погасло, и темнота окутала все вокруг... Я лежала на холодной земле, не зная, сколько прошло времени. Возможно, минуты, возможно, часы. Сознание то возвращалось, то снова уплывало, словно волны, разбивающиеся о берег. Я пыталась открыть глаза, но каждый раз мир вокруг был размытым, а тело казалось чужим, и слишком обессиленным. Иногда были слышны шорохи, звуки, голоса людей, но всё было как в тумане. Трудно было понять, были ли эти звуки реальными, или это всего лишь плод истощенного сознания и галлюцинации… Но видно всё-таки Господь меня хранил даже в этом сне и поэтому в очередной раз придя в себя я поползла... Он не дал мне остаться там…Я поползла туда, откуда доносились мужские голоса. Хваталась за траву, за все что встречалось на моем пути, мои и так израненные ногти впивались в землю и стиснув зубы я тащила свое тело туда, где ярко светил прожектор… ...путь показался мне вечностью пока я одолела расстояние от того вагона с которого упала, до железнодорожного полотна... Яркий прожектор светил невдалеке, в его лучах видны были несколько фигур. Я кричала: «Помогите, помогите, помогите» - но был слышен только едва уловимый шепот и хрип… Не было сил встать и позвать на помощь и все на что у меня хватило сил - это подавать сигналы рукой… И не было никакой надежды что меня заметят… Моя душа рвалась и цеплялась за жизнь из последних сил…и схватив камень в руки я начала стучать по рельсам удар-удар и еще удар… Даже в таком состоянии сообразила, что надо стучать так чтобы точно поняли, что это сигнал... И вдруг произошло чудо! Человек стоящий в толпе других под прожектором резко отделился от толпы и пошел в мою сторону. Сначала неуверенно прислушиваясь к моему стуку и пытаясь понять откуда несется звук, а потом он побежал… Я видела его силуэт в свете прожектора, он приближался ко мне все ближе и ближе. Он точно меня увидел и рванул ко мне со всех сил. Опустившись на колени рядом со мной он все сразу понял и одним рывком схватил меня на руки и почти побежал… Я запомнила его глаза, кажется, на всю жизнь... Это был мужчина - казах, лет 40… я помню, как он нес меня и говорил, что сейчас мне помогут и все будет хорошо… Слышала голоса других мужчин, которые бежали к нам навстречу, и слышала, что ему кричали что-то и несколько раз прозвучало имя Марат… На этом свет в моей голове потух… …и тут неожиданно я услышала где-то вдалеке голос своего сына он настойчиво звал меня. Это был надрывный крик: «Мама открой глаза, открой глаза!!!» Я с большим трудом открыла глаза. Мой испуганный сын стоял надо мной и пытался привести меня в чувство. Он что-то говорил и его трясло, а я не могла понять, что происходит и где я… Где все те люди, которые сейчас были со мной? «Мама ты так кричала, так кричала, так просила о помощи и билась о кровать и стенку, что я пока спустился со второго этажа и добежал до тебя думал поседею от страха. Пытаюсь тебя разбудить, а ты не реагируешь… только: «помогите» - шепчешь, и потом имя назвала Марат». Я взахлеб начала рассказывать какой кошмар мне сейчас приснился. Я не могла поверить, что это был всего лишь сон… Но какой страшный и реалистичный, что можно было и в том сне остаться от потрясения… Я рыдала как ребенок, рассказывая подробности сна… Эмоции немного улеглись, и сын предложил мне чаю чтобы успокоится. Я пытаюсь встать, а ноги отнимаются не идут, сильнейшая боль… Подумали на нервной почве, или во сне коленями о стену ударилась… Прошло два дня, улучшений не было, ходила и хромала, тело болело, каждый шаг отдавался болью. Потихоньку приходила в себя от потрясения. И тут получаю сообщение от бывшего клиента, с которым работала раньше по вопросу его неожиданно умершей жены. Работала была сложная и долгая и за это время мы успели подружиться. Андрей работал на железной дороге и конечно же, я вкратце описываю ему свой сон. Рассказываю почему не могу выйти из дома сейчас и шутя говорю получила, мол, травму на железной дороге. Он внимательно меня слушает, попутно дает комментарии и потом говорит: «Я вообще-то по делу… тут помощь твоя нужна, можешь помочь человеку, серьезно болен и врачи не могут поставить диагноз?» И тут я говорю: «Это казах?» Андрей удивленно говорит: «Да». Я начинаю описывать его и называю имя Марат. Это имело эффект разорвавшейся бомбы, мой друг от удивления не мог слова вымолвить и просто повторял: «Ну ты даешь! Ну ты даешь». Пришлось раскрыть детали всего сна. Шокированы были оба. Потом я попросила фото Марата чтобы убедится, что это тот самый человек. И когда открыла ватсап на меня смотрели те самые глаза и тот самый мужчина! Мороз по коже от этого! Просто мистика какая-то! На следующий день Марат написал мне в ватсап для консультации. Я кинула голосовое. И первое что он мне сказал повергло меня в дикий шок: «Я на ваше фото на аватарке посмотрел и мне показалось я вас знаю, но сомневался еще. А когда ваш голос услышал, то уверен теперь в том, что уже где-то его слышал». Чтобы не пугать человека, и чтобы он меня не принял за сумасшедшую рассказывать ему ничего не стала… Поговорили о его болезни, «просмотрела», что там у него, выдала рекомендации куда пойти, к какому врачу и на какой операции настаивать. Сказала, что ему неверно поставили диагноз и лечат не от того и какая болезнь на самом деле. На том и расстались. Еще через неделю позвонил Андрей и сообщил что мой диагноз подтвердился и Марату срочно сделали вчера операции, и он в больнице. Получается он спас меня во сне, а я его в реальной жизни. «Мистика», - скажете вы, и будете правы! Потому что я тоже считаю произошедшее какой-то мистической историей. Историей, которая могла бы так и закончиться на этом, но немного спустя и мне сделали операцию на ноге, и врач очень удивлялся где можно было получить такую серьезную травму и такие повреждения. Не могла ж я ему сказать -во сне лежа в гробу, или, когда летела с вагона вниз головой. Пришлось сказать, что упала дома с лестницы. Так что сейчас заново учусь ходить, Марата нет рядом,чтобы на руках меня носить,как во сне) Так что надо как-то самой справляться).

Так получилось Чаку было совершенно не понятно, почему дверь подъезда, через которую они столько раз возвращались с прогулки - закрыта. Он сидел напротив обшарпанной коричневой двери. «Может, всё-таки ошибся?» - подумал он. «Нет!» - уверенно ответил сам себе. Запахи говорили - этот. «Просто нужно ещё немного подождать и хозяин вспомнит, что зачем-то отвёз меня на машине в лес и оставил меня там. Это игра! Но я нашёл. Теперь жду!». Пошёл снег. Лапы Чака мёрзли все сильнее и сильнее. Тело предательски дрожало, не спасала даже шерсть. «Главное - не думать про голод. Сейчас они как увидят меня, как обрадуются. Да как дадут большую вкусную косточку… ». Трясущаяся некрупная собака подошла к сугробу, и стала есть снег. Снег таял в пасти, пить хотелось меньше, но становилось еще холоднее. Хотя, куда ещё больше. «Сейчас меня запустят, и я лягу рядом с огромной белой батареей. Но сначала косточка. И суп. А потом буду на них всех рычать. Я понимаю, конечно, что игра. Тренировали меня. Но я искал наш двор несколько ночей. Вчера прошмыгнул в открытую дверь подъезда, согреться. Утром проснулся от удара ногой дворника в бок. Заскулил. Сил не было даже укусить его. Люди странные. Когда я на поводке с хозяином, то почти каждый человек на улице мне улыбнётся, поздоровается с хозяином. А когда один, все с ненавистью смотрят, а этот даже пнул. Теперь бок болит. Зараза, блин!». Собака несколько часов неподвижно смотрела на дверь подъезда. Из неё никто не выходил и не входил. Чак начал тихонечко скулить. Мыслями он уже был сыт и в тепле. «Нужно только чуть-чуть подождать. Чуть-чуть». Началась метель. Чак уже почти не чувствовал лап. Он лёг, свернулся клубочком. Постепенно его сознание улетало куда-то далеко, далеко. Он свою задачу выполнил. Да, было сложно, но он нашёл свой подъезд. Он – молодец. Надо поспа... *** Виктор Михайлович был в квартире один. Дел было неимоверно много: нужно было посмотреть телевизор, попить чаю, потом опять посмотреть телевизор, потом опять чаю, потом поспать и снова попить чаю... Больше на сегодня дел не было. Да что уж – на ближайшие лет десять распорядок дня был один и тот же. Раньше - вот это да! Водитель электропоезда. Он вёз людей с окраин в самое сердце города. Он был частью огромной кровеносной системы мегаполиса. А, главное, он был нужен. «Ничего!» - успокаивал он сам себя: «Скоро весна. Рассаду посажу. Там уже дачный сезон не за горами. Чуть-чуть и перезимую!». Он пошёл на кухню. Поставил кипятить чайник. Раньше во время кипячения можно было с кем-то поговорить, поворчать. А сейчас его словно обманули. Поспешили. Предательски оставив его одного. Чайник вскипел. Виктор Михайлович привычным движением открыл тумбочку, где должна лежать заварка. Её не было. Точнее, коробочка была – а заварки в ней не было. - Тьфу, ты ёлки-моталки. Кончилась. Надо в магазин идти, - радостно подумал он. Быстро одевшись, он вышел из квартиры. В подъезде перегорела лампочка, а может быть, опять украли. «Надо новую вкрутить. На обратном пути» - подумал он. Открыв двери подъезда и сделав несколько шагов вперёд, Виктор Михайлович обо что-то споткнулся и чуть не упал. - Ёлки-моталки! - пробурчал он. Что-то оказалось собакой, заметенной снегом. Снег не таял. - Чак! - Виктор Михайлович узнал соседского пса. - Чак, ты чего?! Совсем тебе плохо? Погоди, я в домофон твоим хозяевам позвоню. - Он подбежал к домофону и набрал квартиру Чака. Никто не отвечал. Потом набрал номер соседей. Там ответили. - Это сосед ваш. Не знаете где соседи ваши, из 64? У них тут собака чуть не замерзла! - Так они съехали. Развод вроде. Квартира продаётся. - Ёлки-моталки! Спасибо. Виктор Махайлович снял с себя пуховик. Положил рядом с собакой. Аккуратно перчаткой смахнул снег, переложил Чака на пуховик. Кажется, собака не дышала. - Тьфу ты, ёлки-моталки! Чак, дыши! Он затащил его в подъезд. К батарее. Гладил по замерзшей шерсти. По пути постучал в первую попавшую дверь квартиры. Дверь открыла соседка Нина. - Виктор Михайлович, что случилось? - Нина, собака... Я вас очень прошу. Найдите ближайшую ветеринарку, и вызовите нам такси. *** - Алло, Елена? - Да, а это кто? - Это ваш сосед из 72 квартиры. Виктор Михайлович. Мне ваш телефон Нина дала. - А, здравствуйте Виктор Михайлович. - Я по поводу Чака. - Это к Михаилу. Я никогда не хотела эту тупую собаку. - Хм... Мы сейчас в ветери... - Виктор Михайлович, этот дебил не может заработать даже на ипотеку... И тут на! Собаку купил. Вы знаете, что я несколько лет тянула семью на своём горбу?! Попросила его избавиться от псины... А он даже этого сделать не может! Всего доброго! *** - Алло, Михаил? Это Виктор Михайлович. Сосед. Бывший. Чак домой прибежал! - Вы путаете. Наш Чак в лесу потерялся. - Я уверен, что это Чак! - Нет, этого не может быть. - Ясно.... Нельзя так с ними. - Я не понимаю вас?! - Всё ты понимаешь. Я рад, что у меня не стало таких соседей. *** Уже несколько месяцев Чак жил в новом доме. Кончики ушей он потерял, ну, и на две лапы до сих пор больно было наступать, но ничего, он привык. Собаки во дворе ему растолковали, да-да, у собак тоже есть своё комьюнити - собаки! И они общаются. Это вовсе не игра была. Вернее так, это была игра двух взрослых людей, в которой Чаку нужно было выполнить команду «умри». Только по-настоящему. Ещё Чак под деревьями вынюхал, а вы, поди, думаете, у собак нет своего интернета? Что у него новый хозяин. В инструкции говорилось, с хозяином надо гулять три раза в день. Он - не молодой, и чтобы не залипал к телевизору, Чак тренировал его бегом. «Забавные они, эти люди. Те вроде улыбались, но чуть жизни не лишили. Этот всегда недовольный. Бубнит постоянно. На самом деле, добрый и хороший. Чак не дурак: тех кусать, этого любить!». *** В дверь Виктору Михайловичу постучали. - Виктор Михайлович, это Михаил. Я ща живу с женщиной. У неё ребёнок. Девочка собаку хочет. Давайте я Чака заберу у вас. Извините, что так получилось. Сколько я должен за ветеринарку? - Михаил, не понимаю Вас. - Так получилось... Я мало зарабатывал и ... - Собаке без разницы, сколько ты зарабатываешь... Чак в лесу потерялся. - Виктор Михайлович, вон же он лежит на подстилке. - Это Норрис, а Чака ты потерял. - Чак, ко мне! Собака, лёжа на подстилке, не двинулась с места. Только оскалила зубы. - Михаил, вам пора. Я бы вам советовал к врачу зайти. Сердце проверить. - А что не так с моим сердцем? - Мне кажется, его нет. (с) Александр Бессонов, рассказ из сборника «Мадам»

ПОЖИРАТЕЛЬ ДУШ Это было очень странное место. Городок с говорящим названием "Тлен". Мрачный, отталкивающий. Бело-зелёные, облезлые панельные хрущёвки погрузились в туман, который всё не проходил. Их можно было спутать с корабельными остовами, в трюме которых гнили чьи-то останки – и не сильно ошибиться. Горожане стали тише собственной тени, избегая друг друга. Не было больше суетливого мельтешения взрослых, весёлого детского трёпа, скрипа дворовых качелей, игр в салочки или жмурки. Деревья в городском парке сбросили листву – и так и остались голыми навсегда. Растопырили чёрные, мёртвые ветви. Стали похожи на многоруких тёмных чудовищ, замерших в белой дымке, но терпеливо ждущих жертву. Время остановило свой торопливый бег, поздняя осень не захотела уходить. Пронизывающий до нутра ветер гулял по мрачным, неживым улицам, выслеживая, на кого напасть, и уж если нападал, то иной раз насмерть, добираясь ледяными пальцами до мозга. Несколько окоченевших тел бездомных забрали труповозки. Последняя живая дворняга, похожая на обтянутый кожей скелет, почти не вылезала из подвала. Её жалобный скулёж сливался с протяжными стонами ветра. Посреди безнадёги и вымирания стояла одноэтажная кирпичная постройка, цвет которой был кроваво-красным, неестественным и зловещим. В ней работал участковый Слизнев Марат Абрамович. Он появился внезапно, а куда пропал прежний – никто не знал. На худой, костлявой фигуре Слизнева странновато смотрелся выцветший до серости китель – по размеру он был явно больше, чем надо. Из-под манжет торчали белые кисти с неестественно длинными пальцами. Слизнев барабанил ими по столу, отстукивая одну и ту же мелодию, которую никто не мог узнать. На его лицо трудно было смотреть без чувства, будто вся ненависть мира собралась в глазах этого жуткого экземпляра. Они так обжигали, что почти все отводили взгляд, иногда забывая даже, зачем пришли. Кто-то сравнил глаза участкового с двумя извергающимися вулканами, раскалёнными дырами, из которых текла лава. Длинный, крючковатый нос замечали во вторую очередь. Ноздри всё время вздувались, будто он хотел вдохнуть в себя истории жалобщиков, втянуть их поглубже в себя, насладиться человеческими страданиями. Рот Слизнева всегда был подвижен, хотя говорил он крайне мало. Его мелкие зубы были такими острыми, что часто он прокусывал себе нижнюю губу, и тогда кровь тоненькой струйкой вытекала на подбородок. Он вытирал его далеко не сразу, чтобы ещё больше смутить собеседника. – Марат Абрамович? Я принесла кофе! – в комнатку заглянула напуганная помощница участкового Ксенья. Она шла по скрипучему паркету очень аккуратно, чтобы не разлить ни капли. Когда начальник пригубил ароматный напиток, Ксенья стиснула трясущиеся ладони – и больно оцарапала себя ногтями. Лишь с десятого раза она принесла Слизневу кофе, который его полностью удовлетворил. Несколько раз он выливал содержимое чашки прямо ей на блузку, оставляя ожоги. А ведь когда-то она была самой видной девушкой города... Её вечерние выступления в клубе стэндаперов пользовались невероятной популярностью. Миниатюрная красавица с фантастически подвижной мимикой умела зажигать не по детски. Её ласково называли Малышкой Ксю. Она могла насмешить всего двумя-тремя фразами, подарить людям отличное настроение, даже если что-то сильно расстроило их прежде. Но клуб давно прикрыли. В "Тлене" перестали доверять тем, кто смеётся. Даже улыбки исчезли с лиц горожан. Словно вернулись мрачные времена Робеспьера... После похорон юмора в "Тлене" завершилась и недолгая артистическая карьера Ксеньи. Тогда она сосредоточилась на основной работе. Однако новый участковый пугал её до чёртиков. На первой же встрече он дал понять, что знает её тайну. Он швырнул на стол пакет с марихуаной, который она хранила у себя дома под половицей. Ксенья знала, что на целлофане были её пальчики. Слизнев пригрозил, что запросто швырнёт её за решётку, если она не будет беспрекословно подчиняться, выполнять любые его приказы. Иногда требовал, чтобы она ползала перед ним на четвереньках абсолютно голая и блеяла. Однажды приказал вылизать ему грязные берцы. Внутри Малышка Ксю всегда была очень гордой, хотела совершить головокружительную карьеру на сцене. Считала себя выше других, была уверена, что переросла "Тлен", и её ждут огни большого города. Слизнев понимал, где она слаба, на что надо давить в первую очередь. У него без труда получилось сломить её. Превратить в зажатое, вечно напуганное существо. Он наслаждался этим, лишь горевал, что испил её до дна, и уже нечем было питаться. – Новости? – спросил он, прикончив кофе. – В доме номер шесть, в первом подъезде, новые жильцы. – Схожу поздороваться. Общаясь с помощницей, Слизнев почти всегда использовал 1-2-3 слова. И требовал предельной лаконичности от Ксеньи. Первое время она пыталась обаять босса, в надежде, что изменится странное отношение к ней. Она мечтала, что Слизнев однажды поймёт, какая она хорошая, и уничтожит улику. Даст ей жить спокойно, как прежде. Но очарование стэндапера, работавшее с другими людьми, ничуть не трогало Слизнева. Он всегда смотрел на неё одинаково. Без тени тепла, чего-то душевного. Ей казалось, от человека в нём вообще была только оболочка, а внутри сидело нечто настолько чужеродное, непостижимое, что она даже боялась размышлять на эту тему. Как-то раз ей почудилось, будто из беспокойного рта Слизнева на несколько секунд вылез раздвоенный язык, как у ящерицы. Она уже давно не употребляла, и подобные видения редко посещали её. Но тот раз был слишком реалистичным, чтобы делать вид, будто ничего не случилось. Доложив о новоприбывших, Ксенья осторожно вышла из каморки начальника. И испытала большое облегчение. Его комната была удушливо-спартанской. Стол, стулья, пустой комод. Он выбросил почти всю мебель прежнего начальника. Добавил только портреты Ежова и Берии, лица которых были ненамного приятнее, чем у него самого. Он любил называть себя и висевших на стене в дорогих рамках советских палачей "Могучей тройкой". Будто они физически находились рядом. Иногда Ксенье казалось, что она слышит возле начальника голоса. Чей-то зловещий шёпот. Нечто неразборчивое. Лишь пару раз она разобрала, что говорили. "Дави их... Убивай их... Не жалей их...". Ксенья хорошо училась в школе и прекрасно знала о периоде репрессий. Когда убивали без суда и следствия. И ей было жутко слышать не пойми кого в кабинете начальника, с такими-то портретами. Столь гнетущая обстановка била по нервам, а они и без того были у девушки ни к чёрту. Кроме того, одурманивал спёртый воздух кабинета. У Ксеньи быстро начинала кружиться голова, один раз она была близка к обмороку. А недавно Слизнев завёл кота. Очень странного, желтоглазого. Худого донельзя, грязного. Он не тёрся о ноги, не мурлыкал. А пристально смотрел из угла комнаты, возле блюдца – его кормили исключительно мясом. Один раз выгнулся дугой, зашипел, бросился к её ноге. Она еле успела отскочить. Слизнев наблюдал за этим с ухмылкой. Находиться в кабинете становилось всё невыносимее. Поэтому каждый раз Ксенья мечтала поскорее выбраться, выскочить на улицу, продышаться. Хоть немного привести мысли в порядок. В этот раз они вышли из здания почти одновременно. Слизнев грубо оттолкнул помощницу – он торопился в дом номер шесть. Его любимый первый подъезд... Там было столько людской боли, что совершая ежедневный обход, он почти целиком утолял голод. По дороге, сделав один телефонный звонок, успел кое-что выяснить – вселились в квартиру 15. Недавно там умерла женщина по фамилии Терентьева, державшая дюжину котов. Вообще, будь он нормальным участковым, принял бы меры, поскольку животные жили в условиях полной антисанитарии. Но Слизнева радовало, что Терентьева сходила с ума, пытаясь компенсировать смерть мужа котами – каждого называла именем усопшего, кормила их тем, что он любил – мясом с кровью. Участкового также радовало мучение животных, которых не мыли, отчего в квартире стоял жуткий смрад. Но никто не жаловался. Все боялись Слизнева. Заходя к Терентьевой в квартиру, участковый обычно оставался на подольше, чтобы съесть жирный кусок безнадёги, посмаковать. Терентьева умерла страшно. Споткнулась, ушиблась головой, её парализовало. Слизнев как раз зашёл к ней – входная дверь была не заперта. Увидел, как она лежит на спине и смотрит на него безумным взглядом. Обездвиженная, внутри давно мёртвая. Слизнев дотронулся до своего лица, сковырнул кожу, снял. Под его рожей оказалось другое лицо. Терентьева увидела мужа, в глазах забрезжила надежда. Его голосом он произнёс: "Того света нет. Я тебя не жду". Глаза Терентьевой наполнились слезами. Она не могла даже пошевелиться. Слизнев, криво усмехаясь, вернул свою морду на место. И распахнул дверь комнаты, где стенали коты. Они давно не ели. И жадно смотрели на хозяйку. Самый смелый, шипя, начал к ней подбираться. Слизнев дождался, когда первые алчные клыки сомкнутся на несчастной, чтобы отодрать кусок мяса, и продолжил обход. Позже одного из котов он взял себе. Теперь в квартире Терентьевой появились новые люди. Слизневу стало очень любопытно. Он помнил, что на днях приезжала дезинфекция, но не стал выяснять, кто вызывал. Оказалось, новые жильцы. Надо было скорее знакомиться. Он надеялся на десерт. Это были родственники Терентьевой. Жители соседнего города, в 300 км. Квартира досталась по наследству. У себя снимали однушку, поэтому решились на переезд в глухомань. Молодая пара, ребёнок. Когда дверь открыла девушка в халате и с полотенцем на голове, участковый поморщился. "Тлен" ещё не успел их испортить. Они были вполне себе счастливы, хоть и бедны. И это счастье перебило ему весь аппетит. Он холодно кивнул, прошёл в гостиную. Перед глазами стояла недавняя сцена, как кошачья толпа надвигается на большой кусок живого мяса. Но теперь квартира была иной, вычищенной до блеска. Даже приятной. Ребёнок бегал по детской, визжал, кричал. Он был очень доволен новым конструктором. Отец подбрасывал мальчугана, смеясь. Слизнев пошатнулся, его лицо стало ещё белее. Хозяйка заботливо подхватила его за руку. – Вам помочь? Вам плохо? Он выругался. Отвык от добра, участия. Его глаза гневно засверкали. Но девушка выдержала взгляд. Обычно они отворачивались, пригибались к земле. Но только не она... Убежала на кухню, вернулась с чаем. Он взял, отхлебнул – и выплюнул. – Холодный! Но хозяйка всплеснула руками, сбегала и сделала ещё. Мальчик выскочил из комнаты и кинулся к участковому. Обвил его ноги своими маленькими, тёплыми ручками, звонко смеясь. Отец стоял в дверном проёме и улыбался сквозь усы. Слизневу захотелось кричать, его зубы так прокусили губу, что хлынул поток крови. Хозяин кинулся в ванную комнату, достал аптечку. Усадил Слизнева, обработал рану – недаром был фельдшером. – Товарищ участковый, мы только въехали, – заговорил мужчина. – Расскажите, как здесь, в "Тлене"? Спокойно? А может быть, угостить вас фирменными бисквитами Алёнки? Жена делает их божественно! Вы не поверите, стоит надкусить, и появляется ощущение, будто попали в рай. Слизнев подскочил. Ему срочно нужна была подзарядка. Ненормальная семейка добряков, столь абсурдная для "Тлена", продолжала суетиться вокруг него. Он ощутил сильнейшее давление в голове и начал отступать к выходу. Ему требовалась срочная подзарядка. В подъезде было достаточно страдающих душ, чтобы залечиться. Наркоманка в завязке, которую он заставил снова ширяться. Ребёнок, которого отец привязывал цепью к батарее и избивал ногами (Слизнев получал особенное удовольствие, когда выгонял отца из комнаты и питался болью мальчика). Старуха, потерявшая дочь - участковый заходил за порог и сразу начинал говорить её голосом, отчего хозяйка квартиры падала на колени, умоляя прекратить. Мужчина, зарубивший свою жену и хранивший в холодильнике части тела - Слизнев слишком долго игнорировал заявления о побоях. Проститутка, которую он сделал такой, убедив, что на большее она не способна. - Мне надо идти! - крикнул Слизнев. Но перед дверью стояла Алёна. У неё в руках была сахарница с конфетами. - Угощайтесь, право слово. А то хотите, накроем на стол, как раз обедать собирались. Вы такой бледный, наверное, сильно устали. Вам нужно подкрепиться, так? Слизнев не мог сопротивляться. Он угодил в ментальную ловушку. Это были охотники на пожирателей душ, теперь он это понимал. Но им уже удалось подключиться к нему, разрушить защиту. Он потерял бдительность. "Тлен" сдался без боя, и он почему-то решил, что всесилен. Чем больше охотники делали ему добра, тем сильнее разрушался блок. Накопленного зла не хватало, он слишком быстро переваривал боль. Организм постоянно требовал добавки. На кухне Слизнев упал и начал дёргаться в конвульсиях. - Не волнуйтесь, сейчас принесу противосудорожное, - улыбнулся фельдшер. Когда Слизнев взвыл и замер, мальчик обнял его и поцеловал в щёку. Слизнев начал уменьшаться, пока не превратился в ящерку. Мальчик поймал её и сунул в банку. Охотники переглянулись. Они выложились, сил осталось слишком мало. Пожиратель был слишком могуч, и им потребовались вся сноровка, чтобы справиться. - Впереди ещё много работы в "Тлене", - вздохнула Алёна. Её усатый напарник (не муж) Сергей пожал плечами. И потрепал мальчика, Ромку, по щеке. Это был нанятый в Корпорации добра ребёнок. Дети всегда работали в связке с охотниками. Они стали чуть ли не главным оружием против пожирателей. Если у них была плюсовая, добрая зарядка, то они уничтожали зло за пару прикосновений. Но дети, привлечённые для охоты на пожирателей, слишком быстро взрослели... - Я тут видел грустную тётю, в соседней квартире, - сказал Ромка. - Давайте начнём там. Я очень хочу обнять её... Автор: Станислав Купцов. Фото: Pixabay

ОНО ПРЕСЛЕДУЕТ МЕНЯ Я хочу рассказать вам одну историю. Она приключилась с моим знакомым, звали его Дима. Как-то раз мы вместе сидели в парке и разговаривали. Время пролетело незаметно, и мне уже пора было уходить, но Дима явно не хотел отпускать меня. Вдруг он начал торопливо мне говорить: - Слушай, у тебя никогда не было ощущения, что за тобой следят? - Нет, - говорю. - А вот у меня оно постоянно, понимаешь, я ведь дома теперь один живу, после того как Ленка ушла. Ну так вот, сижу я как-то раз дома, телек смотрю и вдруг понимаю, что на меня кто-то смотрит. Причем пристально так, не отвлекаясь. У меня аж мурашки по коже, оборачиваюсь - а за спиной нет никого, пустая комната. Только отвернусь - и опять то же самое... В другой раз, примерное дней пять назад, сидел я за компом и случайно глянул на кота, тот рядом на кровати лежал. А у кота-то глаза огромные, как два блюдца, и сам кот на дверь таращится не переставая. Ну я испугался чутка, вышвырнул его из комнаты и дверь закрыл. А потом, когда закончил, выхожу, а кота-то и нет. Всю квартиру обшарил, тот как сквозь землю провалился... - Ну... ты это, Дим, съезжай с квартиры-то, раз такая хрень творится, - я ему говорю. - Да знаю я, завтра уже съезжать буду. Вещи уже сложил все, последнюю ночь пережить осталось, только боюсь я ого-го как. - А чего такое-то? - Да понимаешь, буквально позавчера вечером после ванны выхожу и вдруг понимаю, что ЭТО прямо у меня за спиной стоит. У меня душа в пятки ушла, я ринулся бегом в комнату, дверь за собой захлопнул и сразу понял, что если бы хоть секунду помедлил, то оно сразу бы за мной в комнату прошло. Не знаю почему, а в мою комнату эта тварь не заходит. Я включил ночник, да так до утра и посидел, не засыпая, около него... А вчера ночью просыпаюсь вдруг и слышу, что на кухне кто-то есть. Ну определенно, кто-то есть. Я весь на измене из комнаты выхожу и медленно так на кухню иду... а там чертовщина какая-то. Тень посередине кухни и скрежет от холодильника, как будто по нему кто-то когтями водит. Я испугался, да так задом и убежал обратно в комнату... Утром на кухню зашел, а по всему холодильнику борозды такие, как будто кто-то штопором его вскрыть хотел... Ты знаешь, боюсь я там сегодня оставаться. - Я не знаю, хочешь, у меня останешься сегодня? - спрашиваю. - Нет, если останусь - то обратно в квартиру не вернусь уже, а у меня вещи там. Думаю, ночь-то как-нибудь перекантуюсь... - Ну ладно... как знаешь... Ладно, пойду я, удачи тебе, позвони утром. - Хорошо, сразу как проснусь. Это был наш последний разговор. Утром я встал, но звонок так и не прозвучал. Позже я заметил, что на автоответчике лампочка мигает - звонил ночью кто-то. Я включаю, смотрю номер - номер Димки. А на пленке какие-то крики, шорохи, царапанье... Ничего не разобрать. Вечером мне позвонили из милиции и попросили зайти в отделение. Оказалось, ночью Дима выпрыгнул из окна и погиб. Теперь сплю исключительно со светом...

За 36 часов до встречи ― Сильнее! – крикнул тренер, подставляя лапу. – Давай, резче, как плеткой. Раз, два. Раз, два. Ольга снова и снова отрабатывала удары, все совместные наработки с тренером. Увернувшись от лапы, она пробила двойку, потом ещё. Наконец, Игорь Сергеевич махнул рукой, и они сделали перерыв. Сегодня у нее спарринг, так что он ее, можно сказать, щадил. Ольга взяла полотенце и кинула взгляд на противника. Это был крепкий малый под восемьдесят килограммов, видимо, с не раз ломаным носом. Сергеевич в этот раз решил рискнуть поставить её с более серьезным бойцом. Она вытерла лоб. Впрочем, ей не привыкать. Игорь Сергеевич, переговорив с коллегой-тренером, махнул ей рукой. Удивительно, но старик все же сумел убедить того поставить бойца с девчонкой. Честь ему и хвала. Она сняла перчатки и проверила бинты. Что ж, это будет хорошая встряска для нее. ― Работаем спокойно. Пусть он нервничает. Не старайся его вырубить сразу. Корпус, корпус, голова. Не усердствуй. Бей сериями. Главное – не дать работать ему, – тренер обмотал перчатку скотчем. Кажется, он волновался чуть больше нее. Ольга выдохнула и взяла капу. Что ж, сейчас она ему покажет. Гонг. Левый. Еще раз. Правый. Работая, как и сказал тренер, она не давала противнику с перебитым носом ни вдохнуть, ни выдохнуть. Четко по цели! Так, чтобы не дышал. Потом еще и еще. Сзади что-то крикнул Игорь Сергеевич. Она отскочила. Каждый окрик был не простым возгласом, сотрясающим воздух. Русый противник поджал руки. Теперь он уже понял, что ему надо беречь силы. А значит, работа усложнилась. Покачиваясь, Ольга пошла навстречу. Удар. Уклон. И тут она почувствовала, как нарвалась на мощный апперкот, который, словно белая акула, атаковал снизу, из темной глубины. Она вошла в грогги. Это было мощно. Даже очень. ― Не теряй инициативу! Не стой, работай! – донеслось до нее дальним эхом. – Работай, я сказал – работай! Но дошло это уже потом, когда она сидела в углу, всматриваясь мутным взглядом в глаза тренера. ― Ольга! Ты можешь его достать. Просто ищи дыры. Он зажат. Дай ему пойти первым и работай на контратаках. Он откроется. Ольга кивнула. Она была согласна. Главное – это работать на контратаках. А еще почему-то вспомнилось, что завтра ей надо свести бухгалтерский баланс. Но это завтра. Он поднялась. Сейчас не до этого. Русый снова стал поджимать. По-мужски. Серьезно. Но это хорошо. Он думает, что побеждает. Мужчины часто так думают, когда видят женщину. Ольга почувствовала злость. Да, он ведь видит перед собой всего лишь женщину. Ловко увернувшись от прямого удара, она подсела и что было сил насадила на перчатку печень. Рука вошла легко и свободно, казалось, она может сжать его печень рукой. Русый охнул и повалился на мат. Чистый удар. Ольга выплюнула капу и подняла руку. Да, она – молодец! За 24 часа до встречи Бассейн был обычный. Самый что ни на есть стандартный. Она еще раз оглядела его. Только вот людей на этот раз было чуть больше привычного. Но ничего. На дорожке, где будет плыть она, медлительных нет. Спрыгнув в воду, она оттолкнулась от бортика и поплыла. Ей надо выполнить тридцать заплывов. Это ее норматив, иначе она просто зря сюда пришла. Подняв голову, она вдохнула. Бассейн она любила меньше всего. Он был скучным. Туда-сюда. Ничего интересно, просто развитие мышц. Даже музыку не послушать. В эти-то минуты ее и нагоняли старые воспоминания. Муж, вернувшийся с работы. Крики. Ругань. Кровь, запекшаяся на лице. Боль. Она ускорилась. Надо плыть быстрее. Только так можно развить мышцы. Помочь им разорваться, чтобы выросли новые ткани. Она увернулась от руки проплывшего мимо спортсмена. Настороже. Главное – быть настороже. Закончив плавать, она отправилась в душ, подставляя свои шрамы под горячую струю воды. Как же хорошо, как же спокойно чувствовать, что теперь ты готова к любым испытаниям. Даже если ты женщина, а твой соперник – мужчина. Даже если ты весишь каких-то шестьдесят килограммов при росте метр семьдесят пять. Что совсем-совсем немного для ее прокачанного тела. Она обвязалась полотенцем и пошла переодеваться. Оставалось совсем немного, прежде чем она выйдет на долгожданную пробежку. Встреча Переодевшись, Ольга посмотрела на себя в зеркало. Черная спортивная одежда нисколько не сковывала ее движений, а туго завязанный на голове пучок не давал волосам ненужной свободы. Что ж, теперь можно и пробежаться. Она сделала несколько разминающих движений. Теперь гибкость – одна из ее любимых подруг, и она всегда на ее стороне. Ольга улыбнулась и пригладила свободную прядь. Ну что ж, пора. Выйдя на улицу, она вдохнула легкий морозный воздух. Было уже достаточно темно, чтобы люди попрятались по домам. Но только не она. Она смело смотрит на надвигающуюся тьму. Виляя между домов, она свернула к парку. Теперь осталось совсем немного. Не зря же у нее так колотится сердце. Он там. Он обязательно будет там. На пробежке. Она легким, мягким движением начала бег. Теперь она другая – быстрее, сильнее, выносливее. Ее не достать, а ночь лишь помогает ей. Оля выбралась на одну из беговых дорожек. Да, сегодня она обязательно встретит его, этого чертова бегуна. Дыхание. Ровное дыхание сильной женщины. Сильной во всех смыслах – физическом, психологическом. В любом. Она на порядок выше мужчины. И лучше во всем. Ольга заметила темную фигуру. Надо ускориться. Прибавить шаг. И, сокращая дистанцию, она все больше и больше убеждалась в правильности цели. Крепкая спина, сильные руки, бритый затылок. Это он. Точно он. Она оставила между ними расстояние в шаг. Тут мужчина резко сбавил скорость и остановился. Она сделала то же самое. Он повернулся к ней. Да. Все, как и было задумано. Она улыбнулась. Что ж, теперь ее очередь менять его жизнь. Встав в стойку, она нанесла удар. Крепкий. Такой, чтобы можно было потом не заморачиваться, чтобы добить. Только вот зря она поспешила – он чуть отклонил голову, а потому устоял на ногах. А через секунду, не раздумывая, ударил сам, разбив ей нос и едва не повалив на землю. Ольга чертыхнулась. Так не пойдет, дружок. Не в этот раз. Теперь ее не вырубить с первого удара. Она умеет терпеть боль. Увернувшись от следующего замаха крепкой руки, она привычно нанесла удар по печени, легко. Так, чтобы почувствовал. Понял, что это серьезно, она не боится его. Она может за себя постоять. Он растерянно посмотрел по сторонам. Но куда уж там. Не то время, чтобы искать помощи. Сократив дистанцию, она пошла добивать. Еще и еще. Удар за ударом. Пока, наконец, он не повалился на холодную землю. А потом и вовсе отключился, давая ей спокойно отрабатывать его физиономию. Остановившись, она вытерла вспотевшее лицо и испачканные кровью руки. Все. Теперь уже все. Она пощупала пульс. Не жилец. Как и предыдущие четверо. Она поднялась и осмотрелась. Порой тишина и безмолвие успокаивали лучше всего. Сев на лавку, Ольга ещё раз посмотрела на кровавые руки. Теперь она сильнее их. И никто, никто не сможет обидеть ее снова. Заврин Даниил

НЕЧИСТАЯ КВАРТИРА Примерно год назад я, крупно поскандалив с родителями, решил снять квартиру и жить отдельно. Поиск надолго не затянулся, и уже на следующий день я нашел то, что искал: типичная хрущоба в спальном районе на 5-м этаже. Переехал. Начал встречаться с девушкой. Но вот однажды ночью, в состоянии какого-то полусна я почувствовал, что у меня на груди что-то лежит. Спросонья я подумал что это кот - он любит лежать на ногах, груди, даже на голову может угнездиться. Потом понимаю - кот- то у родаков остался. Очково. Начинаю щупать... Рука чья-то... *лять как я заорал!!! Короче кое-как нашел выключатель, включил свет - никого нет, естественно, рука исчезла. Ну ладно. Подобрал кирпичи, трясусь весь, пошел на кухню покурить. Кое-как уснул, после 100 грамм и со светом. Утром все воспринял как сон какой-то или загон на почве стресса. Потом, через несколько дней, моя подруга принесла диск "паранормальное явление", только смотреть начали - я руку вспомнил, ну херня думаю, я же мужик, нельзя показать что я очкую. Ей про руку не стал рассказывать - все равно не поверила бы, подумала, что пугаю ее. Смотрим значит фильм, а она по ходу чувствует, что я очкую и давай меня подкалывать. Я стараюсь вида не подавать. Досмотрели фильм, пошли на кухню перекурить, тут из ванной скрежет какой-то, ну думаю *ля начинается... Моей как-то сразу не до шуток стало, стоит трясется, и тут на лестничной клетке удар сильный, как будто стальной дверью громко хлопнули, я аж на месте подскочил, быстро на выход, смотрю в глазок - нет никого, дверь открыл - все чисто. Время позднее, но звоню в дверь, соседям все-таки. Выходит соседка, спрашиваю ее так-то так-то ударило что-то сильно, слышали мол? Она говорит нет, ниче не слышала, ну, охеренно, думаю. Она давай расспрашивать, да я по-быстренькому смотал удочки - еще чего доброго после таких рассказов в нарика или шизоида определят всем подъездом. Дивчина моя сразу домой засобиралась, вызвали такси ей, сидим, ждем, я, признаться, тоже не прочь к родичам умотать подальше от такого "соседства". Кое-как пересилил себя. Думаю, если опять начнется, спущусь в магаз круглосуточный и нахерачусь в синька, чтоб не соображать ничего и с силами ада достойно сражаться. Потом моя уехала, я дома значит сижу, к каждому шороху прислушиваюсь. Вышел на кухню покурить, балкон открыл, слышу под окнами тачка стоит, музон качает, все дела и собаки лают через дорогу. И тут до меня доходит, что когда я к балкону подходил, я ничего этого не слышал, а такого быть, я вам скажу, ни хрена не может, потому что рамам в этой квартире лет больше чем мне раза в два, даже через металлопластиковые и то слышно немного. Окно закрываю - точно! Ни собак не слышно, ни тачки с музоном. Начал сопоставлять и понял почему мои вопли, когда на меня рука наседала никто не слышал - ведь орал то я почище порося, которого заколоть пытаются. Все, думаю, в магаз одна мне дорога, иначе я тут свихнусь окончательно, тяпнул коньячку и заснул кое-как (со светом естественно, приняв меры предосторожности - под подушкой нож, под кроватью топор). На следующее утро стал слушать шум из соседних квартир. Не слышно вообще ни хрена! И главное, выходишь на лестничную клетку - пожалуйста: слева у соседей музыка играет, справа телек работает, только дверь закроешь и как вымерло все... Ночь тишина как в гробу. Спать невозможно, все время ощущение, что в изголовье кровати стоит кто-то и ждет пока я засну. Ну и решил я конечно валить из этого адского логова как можно скорее. В общем в скором времени моя сестра переехала в другой город, а я переехал в ее квартиру и вся эта канитель прекратилась. Впоследствии узнал, что в той квартире жила какая-то полоумная бабка, не то колдунья или какая-то такая херня. Бабка померла, и квартиру сдавать наладились. И подумалось мне - уж не эта ли бабушка меня ручкой своей гладила...

День рождения Жестокая история. Не для всех. В 90-х годах у нас была компания - человек 15. Все примерно одного возраста - от 20 до 27 лет. Однажды ко мне заехали два приятеля - Игорь и Рома. Сидели на кухне, кофе пили, и Игорь начал "прикалываться", рассуждая, что у нас столько дней рождения в компании, что можно отмечать, просто плавно "перетекая" из "днюхи в днюху". Когда дошла очередь до Роминого дня рождения (2 октября), то Рома резко так сказал, что его не будет. Игорь начал его подкалывать, типа, зажать, что ли, решил? А тот ответил, что ничего он не собирается зажимать и добавил (дословно): "Cтол накрою по полной, а сам уйду, приходите, пожалуйста, сколько угодно". Это было в июне месяце. Наступил сентябрь. Снится мне сон со 2 на 3 сентября: сидим с Игорем у меня на кухне и разговариваем (не помню, о чем). И тут я его спрашиваю про Рому, а Игорь мне так спокойно говорит, что его убили, и продолжает дальше что-то рассказывать. Я проснулась, и первое, что сделала - позвонила Игорю спросить, как дела. Я его разбудила, и он мне сказал, что мне, мол, делать больше нечего, и все у них в порядке, и что Рома уехал вчера в Пушкин к своей девушке. Прошла неделя. Звонит Игорь и спрашивает, что мне тогда снилось? Говорит, что Ромы с того самого дня никто не видел, и к девушке он не приехал. Вот они неделю думали, что где-то загулял (мало ли девушек), но неделя - это уже слишком... Рому нашли 29 сентября... Его и еще 5 человек... Они были зверски убиты отморозками, а наводчицей была та самая девушка, к которой он тогда ехал. Их убивали, грабили и закапывали на валу. Его хоронили 2 октября - в день рождения. Ровно 25 лет... Поминки были у него дома, был накрыт огромный стол, собрались все друзья. Только не было его...

Дверца к сердцу