Таловая. О земле мне милой и любимой.

ДАР УЧИТЕЛЯ (Вспоминая Алексея Михайловича Иванова, великого педагога, именем которого названа его школа) В 2013 году Каменностепной средней школе Таловского района Воронежской области присвоили имя ее бывшего директора и учителя — Алексея Михайловича Иванова (1922–2011). В статьях о нем перечисляют врученные ему награды: орден Ленина, медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «За трудовое отличие», «За трудовую доблесть», «Ветеран труда», золотую и три серебряные медали ВДНХ СССР, значки «Отличник народного просвещения», «Отличник соцсоревнования сельского хозяйства РСФСР». Кроме того, называют ученую степень кандидата педагогических наук и сообщают о присужденных званиях: почетный гражданин Таловского района, отличник народного просвещения, заслуженный учитель школы РСФСР, народный учитель СССР. Учитывая, что Алексей Михайлович более 50 лет трудился в сельской местности, этот перечень наград и званий характеризует его как необыкновенного человека. Однако интересно, что инициатива присвоить школе его имя принадлежала в первую очередь не властям, а школьным выпускникам, добивавшимся желаемого результата в течение почти двух лет. Почетные звания и награды говорят о значительности дела человека, но не раскрывают его неповторимую индивидуальность. Поэтому мне захотелось рассказать о том, что вызывало любовь и уважение к Алексею Михайловичу в ученическом возрасте и что осозналось выпускниками во взрослом состоянии. До седьмого класса я проучилась в шести разных школах, где пропускала занятия месяцами, четвертями и даже полугодиями. Мой отец, вернувшийся в 1947 году в родную Воронежскую область, сначала долго не мог устроиться на всюду требовавшуюся работу агронома из-за перенесенной несправедливой репрессии, а потом его переводили с одного сортоиспытательного участка на другой. Поэтому поздней осенью или зимой мы переезжали на лошадях из села в село, из одного района в другой. Теперь трудно представить, с какими трудностями мы ехали на санях по нескольку дней, ведь в те времена по области не было асфальтированных и оберегаемых дорог. Родители с трудом устраивали свою жизнь в селе, куда переезжали, а я нередко надолго заболевала. В шестом классе училась с большими пропусками в семилетней школе, куда ходила километров 5–6 из маленького села Гуляй-Поле одна или, если повезет, с двумя-четырьмя другими учениками. Зимой добирались без дороги, чернила в непроливашках замерзали, и, сидя в пальтишках на лавках у длинных столов, мы только урока через два могли писать. В памяти из этой учебы остались лишь приключения по пути в школу и домой. А также жуткое происшествие: однажды школьный директор выскочил с ружьем навстречу идущим ученикам и стал стрелять в собак, провожавших хозяйских детей. Большая часть собак сбежала, а две остались лежать мертвые. Мальчишки горько завопили, а директор закричал, что нечего водить сюда собак. Наверное, родителей не устраивало многое в этой школе, но мое потрясение, очевидно, оказалось последней каплей, и папа решил отдать меня, если примет директор, в Каменностепную школу. Она располагалась в 7 километрах от села Гуляй-Поле, на первом участке научно-исследовательского сельскохозяйственного института имени В.В. Докучаева. Институт имел 4 населенных участка, поля, лесные полосы, пруды разных размеров, сельскохозяйственный техникум. А вся территория с давних времен называлась Каменная Степь, отсюда и название школы. Так в 1953 году я впервые встретилась с Алексеем Михайловичем Ивановым. Он поразил меня обаятельной внешностью: высокий, стройный, аккуратно одетый, с пронизывающим взглядом и доброжелательным выражением лица. Внимательно выслушал просьбу папы принять дочь в 7-й класс школы, хотя далекие хождения в одиночку и будут тревожить родителей. Посмотрев документы, Алексей Михайлович согласился принять меня и посоветовал в начале учебного года ездить на занятия на велосипеде, а зимой на лыжах. Седьмой класс был во второй смене. В сентябре ездила в школу на велосипеде. У заборчика стояло огромное количество великов, как говорили — так же добирались многие ученики с разных участков и сел. Они учились в первой смене в 8–10 классах и во время моего прибытия начинали разъезжаться. В Таловском районе тогда действовало всего четыре средние школы, из них две — в Таловой. Семилетнее образование было обязательным и бесплатным, а за 8–10 классы нужно было платить (до 1955 года). Из многих сел желавшие учиться в старших классах поступали в эту школу. Поздней осенью дожди и темнота очень усложняли мне возвращение домой. От первого до второго участка института учеников часто возили на маленьком автобусе, и я тоже ездила в этой жуткой тесноте. Но дальше надо было в одиночку идти несколько километров в темноте по полям, пробираться через глубокий овраг или переходить по неустойчивым доскам через водоспуск огромного пруда под названием Докучаевское море. Алексей Михайлович понимал, как трудна и грозна ежедневная дорога в школу и домой у далеко живущих учащихся, и добился открытия для них бесплатного интерната. На втором участке института выделили барак, состоящий из двух больших комнат с входами с разных сторон, разделили их между мальчиками и девочками. Директор собрал родителей, готовых отдать детей в интернат на рабочие дни, и они договорились, какие продукты и сколько необходимо приносить на каждый месяц: самодельную лапшу, подсолнечное масло, картошку и т.д. Готовить еду интернатцы должны были сами. Алексей Михайлович решил, что и я могу там жить. Однако мои уроки во второй смене не совпадали с занятиями других, и приготовление пищи явно усложнило бы мою учебу. И он предложил собравшимся родителям не включать меня в очередь дежурных, готовящих еду, а просто разрешить девочкам привлекать меня к помощи в разных делах. Все согласились. Нам выдали кровати, расставили их по два длинных ряда в каждой комнате, а постели мы должны были принести из дома. С учебниками и тетрадями сложили простынки и наволочки, а вместо матрасов все захватили специальные большие мешки. После занятий в школе вечером я ходила со всеми по очереди к конюшне насыпать в мешки солому и расстилать их на кроватях. В первую же неделю интернатской жизни дежурная девочка, думая, что в кастрюле грязная вода, вылила общее, объединенное подсолнечное масло в отходы. Расстроились, но договорились не рассказывать об этом никому и весь месяц жили без масла. Как-то я подумала, что надо бы иметь в интернате географические и исторические карты, ведь тогда ни у кого из нас не было никаких наглядных пособий. Пошла с этой просьбой к директору, потому что не раз слышала от учащихся, что он помогает в решении их проблем. На следующий день Алексей Михайлович выдал мне большие карты, старые, но вполне подходящие для пользования. Мы повесили их на стены, с увлечением «гоняли» друг друга по ним, и вскоре стали хорошо ориентироваться в географии разных эпох, наполучали хорошие оценки. Впервые весь учебный год я занималась, не болея, не пропуская занятий месяцами, как было у меня в других школах. Мы нередко говорили о том, что было бы удобнее, если б интернат открыли на первом участке, где находилась наша школа, ведь сейчас она располагалась от нас за два с половиной километра. Но, видимо, там не нашли помещения, ведь и школьные занятия проходили в здании, где шла институтская работа. Оказалось, Алексей Михайлович добивался, чтобы специально построили школу именно на втором участке, где жило большинство институтских детей-школьников и открылся интернат. Летом здание было готово, хотя осенью еще велись отделочные работы. В сентябре учащиеся работали в сельском хозяйстве. Мой 8-й класс отправили в колхоз. По два-три человека расселили по частным избам с соломенными крышами и земляными полами. В первый рабочий день с утра на грузовой машине отправились на далекое поле убирать арбузы. До вечера нам не привозили не только еды, но и воды. Арбузов убрали большое количество, но очень устали. Возникали и другие проблемы. В одной семье, куда поместили двух соклассниц, имелся патефон, и однажды вечером мы собрались там потанцевать. Все танцевали в обуви, и земляные полы ободрались. Возник скандал. Наши трудности и недовольство нами старалась разрешить учительница немецкого языка Нина Николаевна Диская. Но так сложно было все отрегулировать, что через две недели она сказала колхозному руководству, что нам пора учиться, и попросила отвезти всех в Каменную Степь. Алексей Михайлович ее трудности понял, поэтому не вернул нас в колхоз, хотя школа еще не открылась, а поручил нам трудиться на полях института имени В.В. Докучаева. Когда, наконец, начались занятия, узнали, что Алексей Михайлович — наш учитель литературы. Его уроками класс был потрясен. Речь учителя захватывала внимание всех восьмиклассников и рождала желание войти в мир изучаемых личностей. Нас так увлек А.С. Пушкин, что мы захотели провести посвященный ему вечер. Алексей Михайлович порадовался нашему предложению и посоветовал сыграть понравившиеся нам отрывки из пушкинских произведений и выразительно почитать полюбившиеся стихи. Получалось, что мы вроде как сами инициаторы этого мероприятия. Стихи для чтения на вечере выбирали сами. Самостоятельно составили программу вечера, проводили репетиции, задавали Алексею Михайловичу вопросы, если у нас возникали противоречия. Пушкинский вечер прошел великолепно! В этом двухэтажном школьном здании не было зала, но с помощью директора приспособились. В одном конце коридора на втором этаже сделали возвышенную площадку. Она бывала и сценой на вечерах и концертах, и местом президиума на различных собраниях. А сам коридор превращался в зрительный или танцевальный зал. Или в место построения классов для обсуждения текущих проблем, оставаясь в часы учебы обычным коридором. В вечернее время 31 декабря каждого года в том же коридоре собирались старшеклассники, одетые в маскарадные костюмы, которые создавали сами или по идее и с помощью учительницы немецкого языка Н.Н. Диской. Когда время подходило к полуночи, учителя уходили встречать Новый год к Алексею Михайловичу на квартиру, которая располагалась в здании школы, и потом по очереди возвращались. А мы танцевали, пели, общались. Когда мы окончили школу, в том же коридоре пировали с родителями и учителями. Спортивного зала в здании тоже не было. Урок физкультуры всегда шел на улице, но рядом со школой возник своеобразный стадион стараниями учителя Валентина Михайловича Мыльцина. Многие ученики увлеклись дополнительными спортивными занятиями: бегали на скорость, совершали удивительные прыжки, готовили гимнастические выступления, зимой носились на лыжах. Я же была увлечена стрельбой: в школе хранились ружья, а в степи под руководством Валентина Михайловича мы овладевали меткостью стрелков. На время, свободное от учебы, Мыльцин давал волейбольный мяч и повесил несъемную сетку, многие играли с увлечением каждый день. В результате на районных соревнованиях ученики нашей школы часто занимали первые места. За физкультурной территорией располагался новый ботанический участок. Там учащиеся под руководством учительницы Ефросиньи Ивановны Ершовой (Лапуниной) посадили деревья, кустарники, ягоды (к нашему выпуску уже был роскошный урожай клубники!) и затеяли всякие сельскохозяйственные опыты, которые привели к участию в Выставке достижений народного хозяйства СССР в Москве. Впоследствии Ефросинья Ивановна была не раз награждена, а многие учащиеся настолько увлекались ботанической работой, что потом выбирали себе сельскохозяйственную профессию. Наши учителя всегда чем-нибудь поражали нас, но почему они такие замечательные, мы не задумывались. Например, Матрена Петровна Гапонова уроки химии часто проводила в единственном, считавшимся кабинетом, классе физики. Там она организовывала опыты, давая каждому сидящему за партой необходимые вещества и материалы. Мы с интересом все проделывали, теория химии становилась понятнее, и на выпускном экзамене весь наш класс, как я помню, сдал этот предмет на «4» и «5». Самым строгим учителем у нас был физик Иван Федорович Гапонов. Он обязательно на оценку спрашивал по домашнему заданию учащихся, которые в рабочий день ходили смотреть кинофильм. А при объяснении нового материала очень четко писал наиболее важное на доске. И это так замечательно помогало овладеть физикой, что мне, например, хотелось писать гораздо красивее и четче в тетрадях по всем предметам, и я изменила свое небрежное письмо. Кроме того, при объяснении он демонстрировал материал приборами, расположенными на длинном столе. Иван Федорович в основном сам их выстраивал, но кое-что просил приобрести директора, и тот ему помогал. Алексей Михайлович очень ценил его, писал о нем в районной газете, например, о том, как под руководством учителя физики 6-7-классники делали радиоприемники. Он посоветовал Ивану Федоровичу запускать музыку в кабинете для танцев в коридоре. Это стало бывать почти в каждый субботний вечер. Некоторые мальчики увлеклись физикой благодаря его преподаванию, и он без всякой платы расширял их кругозор. Наши сельские выпускники поступали при тогдашних огромных конкурсах не только в воронежские вузы, но и в Москву на физические и подобные факультеты. Преподаватель географии Петр Андреевич Коробов давал обычные уроки, как классный руководитель боролся за наш коллектив, за успехи всех. Но больше всего он поразил меня тем, что часто руководил различными экскурсиями для учащихся, хотя одна нога у него была ранена. Она не сгибалась, и учитель двигался, хромая. Когда я окончила 7-й класс, он пригласил учащихся 14 лет и старше путешествовать по Воронежской области. Мы ехали на поезде до Лисок, ходили на экскурсии, купались на Дону. Он показал нам удивительные растения. Потом поплыли на пароходе до города Павловска и оттуда несколько дней шли пешком до Бутурлиновки. Когда шли вдоль реки Дона, наткнулись на высоком берегу на пещеры-катакомбы. Петр Андреевич включил фонарик и водил нас по этим длинным неосвещенным подземным путям, ведущим и вниз, и вверх, и на одном уровне. После выхода рассказал нам, как возникали такие пещеры — это выходы магматических пород гранитов и их добыча, или строительство религиозных центров. По дороге к Бутурлиновке прошли по роскошному Шипову лесу, за которым специалисты ухаживали еще до революции. Петр Андреевич обращал наше внимание на красоту природы. Когда экскурсанты собирались в школе для отъезда, обязательно приходил директор и всем внушал, что нужно подчиняться требованиям П.А. Коробова, потому что он проводит очень полезные путешествия, учит всерьез наблюдать, и руководимые им экскурсии обогащают учащихся ценными впечатлениями. Помню, что были объявлены поездки под его руководством в Москву, Ленинград, на Кавказ. Наши учителя были не похожи друг на друга, но все (в том числе не упомянутые математичка Александра Михайловна Борисова, историк Василий Дмитриевич Морозов, учительница черчения Вера Петровна Коммодова и другие) нравились нам своим преподаванием и отношением к ученикам. Мы, конечно, не задумывались, какую роль для них играет директор школы. Когда я стала взрослой, химик Матрена Петровна Гапонова рассказала мне, как она и другие учителя сначала боялись, что директор будет неудовлетворен их уроками. Но помнила, как неожиданно для нее Алексей Михайлович нашел в ее уроке химии удачные, с его точки зрения, учительские приемы и посоветовал их развивать. Гапонова сказала, что директор часто так поступал, анализируя уроки и других учителей. После этого рассказа Матрены Петровны я поняла, что наши замечательные учителя стали такими во многом благодаря Алексею Михайловичу Иванову, который влиял на всех преподавателей. И они лучше обучали, развивали учащихся, получали удовольствие от своей работы. Учебный предмет «русский язык» в те времена кончался в 7-м классе, а Алексей Михайлович считал, что надо улучшать грамотность учащихся в старших классах. Поэтому в коридоре вешали крупно написанный список 150 словарных слов и предлагали всем их самостоятельно выучить. Через месяц-полтора проводили словарные диктанты в старших классах, и часто победители не только получали «5», но и награждались книжками. Надо сказать, что книги — это были главные дары за различные заслуги и отличия учащихся. Алексей Михайлович покупал чаще всего классические, хорошо по-тогдашнему изданные литературные произведения, и сам в них писал, за что и кому они вручаются. Кроме того, директор добился, чтобы хоть раз в неделю в 10-х классах проводились уроки русского языка. Он давал теорию и практику обобщающе и объяснял все так понятно, что мы тут же выполняли без ошибок множество упражнений. До шестого класса я пропускала очень много уроков, самостоятельно занималась в основном математикой, а в русском языке кое-что не усваивала, поэтому нередко делала ошибки. Занятия в десятом классе заметно улучшили мою грамотность. Алексей Михайлович считал, что для ученика еще в школе полезно выбрать свою будущую профессию. В десятом классе нам рассказывали о сельском хозяйстве и немало показывали. Водили на животноводческие фермы, где мы помогали работникам, учились водить грузовую машину. Предложили каждому на 2 часа в неделю ходить в учреждение, где можно было заниматься таким трудом, который нравится. Учащиеся выбирали разное: одни — шитье, другие — технику. А я попросилась в обсерваторию, расположенную недалеко от второго участка института В.В. Докучаева, и была принята. Занималась мониторингом вместе с работавшими там людьми. Потом все специальным образом оформлялось и по телефону сообщалось в Курск — в центр. Много было интересного, но я не связала свою будущую жизнь с этой профессией. Обучали нас в школе очень хорошо. Когда наши «троечники», прежде не собиравшиеся поступать в вуз, через несколько лет захотели получить высшее образование (особенно отслужившие в армии), то сами, без всякого платного репетитора, выучили нужные для вступительных экзаменов предметы, они сдали их на «4» и «5» и поступили по конкурсу в институты. В годы учебы нас поражала смелость Алексея Михайловича, он мог идти вразрез с общепринятыми взглядами и доверял нам свои суждения о чем-либо. Например, мы не знали стихи Сергея Есенина, потому что их тогда не публиковали, но отрицательную характеристику этого поэта все мы читали. В семье ученика Дмитрия Котова (потом он стал доктором юридических наук, профессором ВГУ) родители сохранили старый сборник стихотворений Есенина. Дима давал его почитать на переменах, уроках тем, кому доверял. Всем Есенин понравился, мы удивлялись обвинениям в его адрес, но о своих впечатлениях помалкивали. А Нина Зотова поразилась, что ее восторг не совпадает с официальным отношением к поэту, и обратилась к Алексею Михайловичу, чтобы во всем разобраться. Он похвалил ее за чуткое восприятие поэзии и предложил переписать и выучить понравившиеся стихи Есенина из данного ей сборника. Это поразило Нину, а директор сказал: «Уверен, что пройдут годы, Есенина переиздадут, признают талантливым поэтом, и его томик будет настольной книгой всякого здравомыслящего человека». Этот искренний разговор запомнился Нине на всю жизнь. Надо сказать, что когда я училась еще в 8-м классе, мой отец стал сотрудником института им. В.В. Докучаева. Ему хотелось там трудиться не только потому, что увлекала научная деятельность. Он бывал в Каменной Степи и в детстве, и в юности. Его отец служил священником в селе Орловка и возил с собой на лошади сына, когда ездил куда-либо по приглашению. В 1911 году он провел богослужение, посвященное открытию сельскохозяйственной опытной станции имени В.В. Докучаева. Папа, будучи студентом, получил право на практику в этом учреждении. Поэтому ему, конечно, хотелось жить и трудиться там же. Работая на сортоиспытательном участке в селе Гуляй-Поле, он встречался с институтскими сотрудниками и директором Игорем Александровичем Скачковым, бывал на их научных конференциях. В 1954 году сотрудник московского партийного бюро на вопрос Игоря Александровича о моем отце ответил, что теперь хорошего специалиста, когда-то репрессированного, можно принимать на работу, потому что многие судебные дела стали пересматриваться и людей реабилитировали. Скачков предложил папе подать заявление, документы и характеристики докторов наук. При приеме в ученом совете против него проголосовало всего два человека. Он с радостью стал работать в институте им. В.В. Докучаева, и мы поселились недалеко от школы. В 10-м классе я была претендентом на медаль. Но в мае пришла к нам учительница немецкого языка и рассказала родителям, что в школу приходила мать моей одноклассницы и требовала, чтобы меня не выдвигали на получение медали, потому что мой отец был когда-то арестован в Воронеже и осужден на 10 лет по статье 58. Я случайно услышала разговор, будучи в соседней комнате, но родители и учительница не знали об этом, а мне ничего не сказали. Я видела, что мои родители очень переживали за меня, и потому тщательно готовилась к экзаменам, а затем успешно их сдала. Директор поехал в Воронеж, и я поняла, что он не стал обращать внимание на слова той женщины, хотя она готова была осудить его. Вернувшись, он официально объявил, что я серебряная медалистка. Родители необыкновенно радовались, а я была очень благодарна Алексею Михайловичу и ценила его смелость. К всеобщему счастью, очень скоро после объявления о моей медали папу вызвали в Таловую и вручили документ о реабилитации Военным трибуналом Воронежского военного округа. Ему показали результаты пересмотра его дела, в котором говорилось, что «Трудовой крестьянской партии» не было. Поэтому 129 человек, арестованных в ЦЧО будто бы за участие в ее деятельности, реабилитировали. Конечно, папа был счастлив: пусть и через 28 лет, но он был признан невиновным. Ему хотелось поскорее увидеть Алексея Михайловича и сказать, что за мою медаль директору теперь ничто не угрожает. Я, окончив школу в 1957 году, стала студенткой историко-филологического (позднее филологического) факультета ВГУ. Моих пожилых больных родителей через два года вывезли в Воронеж. Поэтому я много лет не появлялась на территории НИИ им. В.В. Докучаева. Было известно, что после нашего окончания Каменностепной школы в ней появились ученические производственные бригады и звенья, которые часто назывались лучшими в стране. Их награждали вымпелами ЦК ВЛКСМ «Лучшей ученической бригаде», медалью имени И.В. Мичурина, мальчики и девочки получали свидетельства участников Выставки достижений народного хозяйства, а многие из них награждались медалями ВДНХ. Такие успехи объясняются, прежде всего, позицией А.М. Иванова. Во-первых, все говорили, что Алексей Михайлович всерьез погрузился в сельское хозяйство и стал в нем настоящим специалистом. Во-вторых, он считал, что соединение обучения с производственным исследовательским трудом обогащает духовный мир школьников, повышает их сознательность и нравственный уровень, воспитывает чувство долга и ответственность при выборе жизненного пути. Если школьники изо дня в день выполняют монотонную однообразную работу, они теряют интерес к труду. Поэтому в Каменностепной школе вовлекли ребят в опытническую деятельность. Как говорил Алексей Михайлович, «пробуждали жажду исследования буквально с первого класса». В 1980 году 8 июня в Воронеже открылся Всероссийский слет членов ученических производственных бригад, и по радио я услышала, что их руководителей везут в Каменную Степь. Было уже двадцать второе рабочее лето на ученических полях нашей школы, и мне очень захотелось побывать там. Села в автобус с ехавшими руководителями. При выезде из Таловой автобус остановился и в него вошел Алексей Михайлович и несколько нарядных школьников. Директор увидел меня и тут же представил всем как выпускницу его школы. И сказал областному начальству, что меня надо включить в эту компанию для знакомства с деятельностью их ученической производственной бригады. Было необыкновенно интересно слушать не только Алексея Михайловича, но и учащихся. Они рассказывали о своей работе и показывали, что выращивали, сообщали о своих наблюдениях и экспериментах, например, об изучении влияния густоты насаждения и применения удобрений на урожай гибридов кукурузы. Некоторые результаты опытов ребят даже стали внедряться в производство, например, размножение картофеля методом двухурожайной культуры на безвирусной основе. Рекомендовали и предлагали учащимся выбирать наблюдения и опыты сотрудники института им. В.В. Докучаева, причем к этому времени больше 30 выпускников Каменностепной школы стали кандидатами и даже докторами сельскохозяйственных наук. Формальное соседство учащихся и специалистов могло бы и не дать таких роскошных достижений ученических производственных бригад. Но Алексей Михайлович увлек всех коллективной деятельностью, в которой господствовала дружеская атмосфера. Специалисты под его влиянием всерьез доверяли учащимся собственные научные проекты, а школьники, видя интерес взрослых к сельскохозяйственной науке, увлекались мыслями исследователей и с большим интересом проводили опыты. Когда мы ехали на автобусе в Воронеж, сидевшие рядом со мной участники слета, разные по своим учительским профессиям (биологи, физики и т.д.), заспорили между собой, что преподает А.М. Иванов, потому что каждый, беседуя с ним, признавал его предмет преподавания своим. Я вмешалась в их спор, объясняя, что он обучал нас литературе и русскому языку. Они не сразу мне поверили, настолько широки были интересы, знания, умения и навыки у Алексея Михайловича! Прошло несколько лет после той поездки. Детей воронежских школ отправили поработать в колхозы. Многие возвратились недовольные: не понравилось трудиться на совершенно неухоженных полях, никто ничего интересного не рассказывал, а у сына была группа, увлеченная главным образом драками друг с другом. Мне стало грустно. Поэтому на следующий год я повезла сына и дочь в Каменностепную школу и обратилась к директору с просьбой подключить моих детей к его работающим учащимся. Он, не возражая, охотно принял их. Дочь с группой местных школьников главным образом исследовала, что вредно влияет на пшеницу и какие сорта самые стойкие против этого. А сын с мальчиками собирал и соединял алюминиевые трубы, подключал к гидранту и поливал плантации с луком. Интересная работа, плата за нее, объяснения работников института, дружба с местными ребятами — все принесло огромное удовлетворение моим детям. И на следующее лето они попросили отправить их туда же. Снова обратилась с просьбой к директору, он их опять принял и относился к ним по-доброму. После я стала изредка бывать в Каменной Степи, на один-два дня останавливаясь в семье Алексея Михайловича. Мы расспрашивали друг друга о многом, о своей жизни и о предках. Он охотно рассказывал о разных моментах своей биографии. Родился в маленьком селе Нижняя речка Нехаевского района Волгоградской области 26 октября 1922 года. Его дедушка был казачьим атаманом. Отец имел за плечами лишь два класса церковно-приходской школы, а мать вовсе не знала грамоты, хотя всю жизнь мечтала научиться читать и писать. Но ей надо было вести домашнее хозяйство, поднимать на ноги двух сыновей, мечта не сбылась. Алексей Михайлович вспоминал, что сам начал учиться в детстве, часто босиком ходил в начальную школу соседнего села километра за два, но учиться ему очень понравилось. Дедушка не выступал против действующей власти, однако его расстреляли как главного в селе казака. Отец, боясь из-за этого пострадать, тут же уехал подальше, кажется, сначала в Среднюю Азию. А мать стала самоотверженно трудиться, чтобы выжить и вырастить детей. Настоящая труженица, добрая отзывчивая женщина. Она с надеждой смотрела на сыновей, стремясь передать им свои лучшие черты. В сильном, настойчивом характере матери, безусловно, кроются истоки необыкновенного трудолюбия Алексея Михайловича. Его отец стал членом коммунистической партии, через два года вернулся в центральную часть страны, но не туда, где раньше жил. Устраивался на разные работы, семья вместе с ним меняла место жительства. Алексей учился во многих школах и был всегда отличником. В конце 30-х годов отца арестовали, и он исчез неизвестно куда. Уже в старости Алексей Михайлович получил документы, в которых говорилось, что отца репрессировали и расстреляли, хотя он ни в чем не был виноват. Жить без отца было трудно. Мать ради денег подключала к работе детей. Для этого она забрала Алексея из 9 класса, хотя учителя, ценившие способности ученика, уговаривали ее оставить сына в школе. Он начал работать, но об учебе мечтал и сохранившийся у него учебник истории выучил почти наизусть. В конце концов, в 1939 году мать разрешила ему подать документы в Воронежский учительский институт на отделение русского языка и литературы для преподавания в семилетней школе. Алексей сразу поступил, а в 1941 году окончил институт и был направлен в Мечетскую семилетнюю школу Хреновского (теперь Бобровского) района. Огонь войны обрушился на нашу страну, но по болезни девятнадцатилетнего Алексея на фронт не взяли, и он поехал трудиться в школе. В горле стоял комок из-за того, что не попал в армию. Когда попал в Мечетку, жители села провожали на военную службу директора школы. Увидев это, он впервые понял, как люди могут уважать учителя. Директор познакомил его с учительницей начальных классов Таисией Семеновной, советуя помогать ей и любить учеников. Алексей Михайлович проработал там преподавателем русского языка и литературы до августа 1943 года и женился на Таисии Семеновне. Оттуда его перевели в село Семено-Александровку этого же Хреновского района. Он трудился не только учителем в средней школе, но был и заместителем директора по учебно-воспитательной работе и в 1947-м заочно поступил по своей специальности в Воронежской педагогический институт. Мы тоже жили в Семено-Александровке с зимы 1948 года, но я в то время не знала Алексея Михайловича. Он служил в средней школе в центре села, а я училась в другой, начальной, переведенной в семилетнюю, когда я перешла в 5 класс. Мы жили на окраине очень длинной деревни, в которой было несколько колхозов. Папу в 1948-м отправили из села Купянка Богучарского района в Семено-Александровку организовать при одном колхозе сортоиспытательный участок. Поначалу у нас не было своего жилья, папе выделили больных, ленивых колхозников для работы. Но слыша его требования и просьбы, понимая его серьезность и сельскохозяйственную образованность, стали подчиняться: на участок направили молодых членов колхоза и постепенно, четыре раза меняя, устроили более или менее удобное наше местожительство. Молодые колхозники с интересом относились к рассказам отца о растениях и уходе за ними, совместно вели наблюдения за различными сортами, трудились на полях с восхода до захода солнца. Папа и меня летом часто брал с собой в поле. В помощницы ему прислали выпускницу Воронежского СХИ Кружилину. Она с большим уважением отнеслась к деятельности моего отца Бориса Павловича и трудилась два года, пока ее муж окончил Воронежский мединститут и получил назначение в Таловую, куда и она переехала. В этом селе я впервые нечаянно услышала, что папу когда-то арестовали и осудили на 10 лет. Мы жили тогда в одной комнате, к папе пришли колхозники, я была там же и слушала разговор. Они говорили, что во время выборов обычно предлагают голосовать за незнакомых людей. Теперь же они хотят выбрать в областной Совет папу и пришли договориться с ним об этом. Он стал отказываться, но люди говорили о его идеальной работе. И тогда папа, вздохнув, сказал, что в 1930 году был без вины арестован и осужден по 58-й статье на 10 лет. Колхозники замолчали и поклонились ему уходя. Когда они ушли, я спросила, за что же его арестовали. Он ответил, что его отец был священником и, наверное, за это его и осудили. И только после реабилитации в 1957 году папа стал подробно отвечать на мои вопросы о своей беде, но в том селе я его ни о чем больше не расспрашивала. Неожиданно оказалось, что Алексей Михайлович знал в Семено-Александровке моего отца. Его удивило, что папа переехал оттуда и вместо заведующего сортоиспытательным участком стал помощником. Я рассказала, что в 1951 году папе прислали молодую помощницу. Работать она не хотела. Говорили, что

ВЯЗОВКЕ -210 ЛЕТ Основано село Вязовка в далеком 1797 году. Тогда из города Козлова, ныне Мичу­ринска в Воронежскую губернию выслали по причине политической неблагона­дежности дворянина Васи­лия Петровича Бойкова. Вначале высланный оста­новился в селе Рамонье. Же­нился на новом месте, роди­лись дети. В последствии ос­мотревшись, Василий Пет­рович приглядел место для дальнейшей жизни на изги­бе реки Токай. Построил дом и занялся сельским хозяй­ством. Благо семеро сыновей уже годились в помощники. Расселение начиналось из Угляновки, вблизи которой и был построен дом дворяни­на. Каждый из сыновей за­нимал свой участок села, в связи с чем и образовались впоследствии клички жите­лей участков. Старший сын Герасим ведал центральным местом села, потомки его носят кличку Герасимовы. Близ реки жил Василий со своей семьей (Васины), Пармен жил в самой Угляновке (Парменовы). А село свое название получило из- за обилия вязов по берегам реки. В 1860 году Вязовка насчи­тывала 36 дворов. За прошед­шее время к Бойковым до­бавились Токаревы из села Рамонье, Панарины из Архангельского, Губановы из Подгорного, Мещеряковы из Рязани. В 1870 году в селе появи­лась своя церковь. Попечи­телем ее был правнук пер­вого переселенца Иван Гера­симович Бойков. Приход со­стоял не только из вязовцев. В него входили жители близ лежащих деревень: Бланка, Полтавка. Церковь стояла в центре села, поэтому по обе стороны от нее жилые дома отсутствуют. Первым свя­щенником был отец Петр. Вскоре после постройки церкви в селе была открыта церковно-приходская шко­ла с трехклассным обучени­ем. Старостой на селе в это время был Иосиф Трофимо­вич Токарев, который усер­дно собирал подати с крес­тьян, потому что они были государственными, а не крепостными. За непослушание и неуплату податей виновных сажали в «холодную». В начале XX века кресть­яне жили бедно в хатах с ка­мышовыми крышами. Для обеспечения жителей необ­ходимыми товарами работа­ла частная лавка Федора Матвеевича Панарина. Зем­лю обрабатывали на лошадях сохой и бороной. Грамотных людей было мало, поэтому в 1912 году была построена двухклассная земская шко­ла, в которой обучались дети крестьян. Советская власть в Вязовке установлена в январе 1918 года. Первым председателем сельского совета был назна­чен Михаил Петрович Тока­рев. В мае этого же года сфор­мированный в селе красногвардейский отряд принимал участие в разгроме Чехосло­вацкого корпуса. В июне 1919 года 30 вязов­цев во главе с командиром П.М. Бойко, входивших в состав бронепоезда, прини­мали участие в кровопролитных боях на участке Борисоглебск-Поворино, вписав тем самым славные страницы в историю гражданской войны. После революции земли, принадлежавшие помещи­кам Шахову, Кожевникову, Богданову, Хнычкову были разделены между крестья­нами. 1928 год отмечен органи­зацией машинного товари­щества с трактором «Форд-зон», мотоциклом, ручными сортировками и мельницей. Члены товарищества, в ко­торое входила примерно половина жителей села, пер­выми добровольно вступили в колхоз в октябре 1929 года, коллективизация продол­жалась до 1934 года. В 1930 году прошло общее собрание колхоза, на повестке дня ко­торого стояло два вопроса: принятие Устава сельхозар­тели и выборы органа прав­ления и проверочного сове­та ревкомиссии. На собра­нии присутствовало 300 че­ловек. В принятом Уставе было записано: «Организу­ющейся артели присваива­ется наименование сельхо­зартель «Ленинская па­мять». Иван Григорьевич Панарин вспоминал: «Собрание проходило в поповс­ком доме, где размещались сельсовет и клуб. Народу было столько, что от нехват­ки кислорода гасли кероси­новые лампы. Учительница Екатерина Ивановна Студеникина с трудом писала протокол. Символичным стало то, что в документе о рождении колхоза расписа­лась и еще одна учительни­ца, впоследствии 45 лет от­работавшая в школе, Анто­нина Федоровна Чернявс­кая, за большую просвети­тельскую деятельность на­гражденная орденом Лени­на. Вел это собрание токарь-двадцатипятитысячник из Серпухова товарищ Руненков". Многим из присутствующих впоследствии было присвоено звание заслу­женных колхозников. Сре­ди них А.Н. Токарева, А.И. Белозерцева, Е.И. Машарова, А. Г. Панарина. Одной из ярких страниц истории Вязовки, как и все­го советского народа, стала Великая Отечественная вой­на. 159 жителей села оста­лись на полях сражений на­всегда. Память о них запи­сана в центре села на мемо­риале, открытом в 1975 году. После войны артель креп­ла. В 1951 году на террито­рии колхоза была построе­на лесозащитная станция ЛЗС, впоследствии реорга­низованная в РТС, а в 1957 году проданная колхозу. В пятидесятые же года хозяй­ство укрупнилось. К колхо­зу «Ленинская память» были присоединены колхозы «Каганович» с поселком Заря и «Красная звезда» с поселком Бланка. В шестидесятые годы жизнь колхозников посте­пенно наладилась. Были проведены электричество и радио. В 1974 году построили новую двухэтажную школу. В восьмидесятых го­дах были построены новое здание правления колхоза, магазин, проведен водопро­вод. 1992 год стал годом новой реорганизации. Колхоз «Ле­нинская память» стал това­риществом «Вязовское». Четыре человека не пошли в новую организацию, а об­разовали фермерские хо­зяйства. А «Вязовское» вхо­дит в ОАО «Абрамовская Нива». В последнее время коли­чество жителей Вязовки ос­тается стабильным. В селе 264 двора. Много жителей преклонного возраста. Моло­дежи не хватает рабочих мест, поэтому многие уезжа­ют из села. Но есть надежда на положительные измене­ния в этом отношении. Е. РЫЛЬКОВА, заведующая сельской библиотекой. Заря. 2007. 14 июля

СТЕПНЫЕ УЧАСТКИ И ПОСЕЛКИ, ИСЧЕЗНУВШИЕ С КАРТЫ РАЙОНА «В двенадцати километрах от районного центра Таловая и в шести километрах от географического центра Таловского района – поселка Нехворощанка – располагается один из самых «густонаселенных» шанинских степных участков – участок № 12 – центральная усадьба СХА «Степное-2», куда также входят участки №№ 10, 14, 15, 16, 29 и поселок Нехворощанка. Поселки располагаются в живописной местности. Они окружены лесопосадками с лиственными деревьями: березой, осиной, тополем, кленом, дубом, вязом. Рельеф местности волнистый, изрезанный оврагами и балками. Климат умеренно-континентальный с довольно жарким летом и холодной зимой; формируется под влиянием географического положения и циркуляции атмосферы. Преобладающие ветры в июле западные, в январе юго-восточные. Поселки лежат в степной зоне. Животный мир характеризуется незначительным разнообразием. Типичными представителями фауны являются зайцы, лисы, волки. На территории участков №№ 12, 14, 15, 16 гнездятся многие виды птиц: воробьи, грачи, жаворонки, соловьи, сороки, синицы и другие. На водоемах живут цапли, дикие утки. В водоемах обитают различные виды рыб. К промысловым относятся карась, щука, сазан, окунь, плотва, карп, толстолобик. Традиционными видами природопользования являются пахотное земледелие и рыболовство. На территории степных участков более десяти прудов и водоемов, самый крупный из которых – Краснорядский пруд. Часть территории захватывает Таловское водохранилище. Краснорядский, Гусиный, пруды на участках №№ 14 и 15 – излюбленные места отдыха и рыбалки жителей шанинских поселков. Основным занятием населения является сельское хозяйство: земледелие, животноводство, огородничество. Трудоспособное население занято на фермах, на полях, в мехмастерских, на току, а также на объектах соцкультбыта…» Это информация из путеводителя, составленного в 2006 году директором школьного исторического музея «Отчий край» Советской, тогда еще средней, а ныне основной (проще – 9-летней) школы Т.И. Красильник. Сохранились ли они, те поселки, что прожили ровно век? Не грозит ли им остаться лишь на страницах предложенной кем-то «Красной книги деревень России»? И какова судьба тех, которые уже по каким-то причинам не упоминаются в путеводителях, которых не найдешь на карте? Да их просто больше нет. Горько и больно писать об исчезнувших сельских поселениях, когда-то наполненных заботами и хлопотами кормильцев России, детским гомоном, задорными песнями под гармошку и балалайку. Непривычно сознавать, что часть уцелевших из них, ближайших к городу или районному центру, превратились в дачные посёлки. В чем причина гибели деревень России? Ведь они видели и войны, и революцию и тем не менее выжили. Что же привело к тому, что в последние десятилетия на глазах исчезают не только деревни, но и целые поселки? Причины разные. С каждым днем восстанавливать историю исчезнувших с карты района населенных пунктов становится все сложнее и сложнее, так как прямые свидетели умирают, а в районном музее информации на эту тему почти нет. Попытаемся разобраться, какие же обстоятельства и причины повлияли на то, что с карты Таловского района стали исчезать населенные пункты. К сожалению, нам пока не удалось выяснить, сколько населенных пунктов Таловского района уже нет на карте. Но что касается степных участков и поселков, относящихся к двум Шанинским сельским администрациям, нам удалось установить их число – 12. Это степные участки №№ 1, 11, 13, 14, 17, 18, 24, 30, 35, 38, 39, а также поселок Гавриловка. Когда-то здесь кипела жизнь. Люди обрабатывали землю, сажали сады и огороды, пекли хлеб, строили конюшни и фермы, мельницы и зернохранилища, изготавливали инвентарь. Работали в поле до глубокой осени. Самые праздничные дни были во время сенокоса. Задушевная песня и меткое, красивое слово звучали в первую очередь там, где пашня и покос, звучали не официально, а от души того самого народа, хранителя языка и культуры. А на престольные праздники ходили в Александровскую церковь. Потом не стало и церкви… Где теперь все это? Куда исчезло и почему? Зарастают пашни, затягиваются бурьяном пожни, сравниваются ливнями и ветрами холмы на месте жилищ. Не звучит гармонь, не слышно песен вне стен клубов и домов культуры – очагов уходящей русской деревенской культуры, прописавшихся теперь в основном в райцентрах и на центральных усадьбах. Одни поселки умерли, другие доживают последние дни. Из документальных материалов известно, что в 1945 году на территории нынешней Шанинской сельской администрации находилось 17 населенных пунктов. Далее можно проследить динамику увеличения количества поселений, начиная с 1945 по 1957 год, и обратный процесс – с 1960 по 2004 год. Кол-во населенных пунктов, в т.ч. на территории к-за «40 лет Октября» (уч. №№10-17,29, п.п.Нехворощанка, Гавриловка) 1945 - 17 1947 - 19 1950 - 20 1957 - 26/11 1960 - 25/10 1965 - 21/8 1969 - 17/8 1991 - 16/7 2004 - 15/6 Как видим, статистика неутешительная. Из двадцати шести населенных пунктов в 1957 году осталось всего пятнадцать, то есть за полвека полностью исчезла почти половина поселков. На примере нескольких степных участков и поселка Гавриловка можно проследить процесс, причины и обстоятельства исчезновения этих населенных пунктов с карты Таловского района. В нашем школьном музее есть уникальные документы (уникальными их считаем мы, краеведы, а ответственные за документацию люди, видимо считали иначе, потому что нашли мы эти документы в макулатуре) – это земельные шнуровые книги колхозов «Красное Знамя» и «40 лет Октября» 1-го Шанинского сельсовета Таловского района Воронежской области. Благодаря им, а также материалам районного краеведческого музея, архива, воспоминаниям старожилов нам удалось восстановить сведения о некоторых населенных пунктах, прекративших свое существование в начале шестидесятых годов прошлого века. УЧАСТОК № 11 Примерно в десяти километрах к северо-востоку от районного центра Таловая и в двух километрах от участка № 12 располагался шанинский степной участок № 11. (См. ПРИЛОЖЕНИЕ А8). Поселок тянулся одной длинной улицей (слободой) от развилки дороги, ведущей на участок № 16, до свинотоварной (позже овцетоварной) фермы поселка Нехворощанка. В начале двадцатого века он, как и поселки Гавриловка и Нехворощанка, заселялся выходцами из Донецкой, Полтавской, Сумской и других областей Украины и соседних северных областей. Крестьяне строили саманные хаты, крытые соломой, обзаводились хозяйством. Начали разрабатывать залежные степи. Но в 1915 году в сёла пришла страшная беда – началась эпидемия тифа. Люди умирали целыми семьями, так как медицинское обслуживание было на самом низком уровне. На всю Таловую был всего один фельдшер. В газете «Таловский колхозник» от 5 декабря 1947 года (№ 52) в статье, посвященной Дню Конституции, приводятся воспоминания старейших жителей района, в том числе и жительницы шанинского участка № 11 ХАРЧЕНКО Ксении Ивановны: «…Примерно в 1915 или в 1916 году все посельчане вповальную тифом болели и ни фельдшера тебе, ни лекарств, много умирало, прямо жутко было. Был один фельдшер на всю Таловую». (Стилистика и пунктуация сохранены) До 1957 года участок № 11 относился к 1-му Шанинскому сельскому Совету, с 1957-го – ко 2-му. На территории участка был образован колхоз «Новая жизнь». В 1950-м году проходило укрупнение колхозов, и участок № 11 соединили с поселками Нехворощанка и Гавриловка. Хозяйство было переименовано и стало называться колхозом именем Шевченко. В 1954-м году его присоединили к колхозу «Большевик» (участки №№ 10, 16, 29). А в 1957-м году в результате очередного укрупнения «Большевик», наряду с колхозом «Красное знамя» (участки №№ 17 – 18), вошел в состав колхоза имени Хрущева (участки №№ 12 – 15), который в этом же году был переименован в колхоз «40 лет Октября». Однако в начале 60-х годов одиннадцатый участок прекратил свое существование. Что же произошло? Вот что рассказывают старожилы. ТИТОВ Константин Петрович, 1923 г.р., житель участка № 12: «…Жители 11-го участка работали кто на нашем, 12-м участке, кто в Нехворощанке. Своих ферм на участке не было. Не было там ни школы, ни детских яслей, ни медпункта. Чтобы получить медпомощь, нужно было идти на 12-й или добираться пешком или на быках в Таловую. Дети ходили в начальную школу в Нехворощанку. Женщины, у которых были маленькие дети, отправляли их в ясли на 12-й участок, а сами шли на работу. Магазина своего на одиннадцатом участке не было. За товаром ходили в Нехворощанку или на 12-й участок. Кому же такая жизнь понравится? Вот постепенно и стали люди разъезжаться, кто куда. Но на двенадцатый никто не переезжал из-за отсутствия хорошей дороги, связывающей с райцентром, да потому, что здесь была только начальная школа…» Антонина Ивановна КОНДРАТЬЕВА (Анучина), 1942 г.р., уроженка участка № 11, бывший работник бухгалтерии 1-го Шанинского сельского Совета: «Наша семья (дед Федор, бабушка и мама, которой в ту пору было лет пятнадцать) переехала из Украины в 20-х годах. Построили саманку и стали обживаться. Мама, Софья Федоровна, вышла замуж за Анучина Ивана Михайловича. Вступили в колхоз. До войны на 11-м участке было около сорока крестьянских дворов. Когда началась война, всех мужчин забрали на фронт. Мама осталась с тремя детьми, а в сорок втором родилась я. И тогда же маме пришло извещение, что отец пропал без вести. Всего шесть человек возвратились с фронта в село. Работать в колхозе было некому. Весь тяжелый труд лежал на плечах женщин и детей, которые уже лет с десяти работали наравне со взрослыми. Женщины пахали на быках, сеяли, жали серпами, косили косами, молотили вручную. В 1946-1947 годах вместе со всей страной переживали страшный голод. Но выжили. Трудились, восстанавливали разрушенное войной хозяйство. Летом работали в поле, зимой – на свиноферме в Нехворощанке и на конюшне. На 11-м была своя конюшня. За огородами построили ветряную мельницу. На лугу был единственный на весь поселок колодец, куда женщины с коромыслами через плечо ходили за питьевой водой. На хозяйственные нужды воду брали из пруда, который тянулся от 17-го участка до Таловского «моря». Школы на нашем участке не было, мы ходили за три километра в Нехворощанку. Там была начальная школа. Учила нас Батракова Раиса Ефимовна. Портфелей не было, ходили с сумками, сшитыми из «рябушки» - вафельного полотенца. Клали туда краюшку хлеба, который пекли из просяных отходов, и в любую погоду шли в школу, потому что учиться хотелось. В 5-й класс ходили в Нижнекаменную школу. Почти на каждом участке, и на нашем в том числе, был клуб. На два- три клуба была передвижная киноустановка. Фильмы привозили по графику. Киномехаником работал Василий Иванович Тупикин. На нашем участке было много молодежи. На праздники устраивали народные гуляния, концерты. В селе были свои артисты – семья Лещенко: Василий Иванович и его сестры-певуньи, Мария Васильевна Маслак. Были и свои гармонисты. Особенно среди них славился Григорий Савельевич Шажко. С годами население росло, а работать было негде. Своих ферм не было. Не было на участке ни магазина, ни фельдшерского пункта. В больницу пешком ходили в Таловую. В конце 50-х – начале 60-х годов люди стали уезжать с 11-го участка. Наша семья перебралась на 29-й, туда же в 1963 году переехал Ковалев Иван Ильич. Старые саманки были разрушены, дома подобротнее перевозили. Кое-кто передавал усадьбы в фонд колхоза». Далее приводятся данные из 3-го раздела Колхозной земельной шнуровой книги, датированной 1960-м годом. (См. ПРИЛОЖЕНИЕ Б8). На участке № 11 – 23 двора, за каждым из которых числится «по 0,41га приусадебной земли колхозного двора, в том числе под постройками – 0,01 га.» В графе «Отметки о выбытии из колхоза» значится, что в 1961 году один человек умер, в 1962-м – один убыл, в 1963 году – один умер, четырнадцать человек выбыли. Их усадьбы приняты в фонд колхоза. Из выбывших: на участок № 12 – один человек, на участок № 16 –один, в Гавриловку – один, в Нехворощанку – пять, в колхоз «Заря» - один, в Караганду – один, в колхоз «Авангард» - три человека. 20 Самыми последними с участка № 11 выбыли: Рыбак Степан Иванович, Ковалев Иван Ильич, Ветренко Харитина Митрофановна, Шажко Григорий Савельевич, Бережная Устинья Герасимовна, Колобаева Евдокия Федоровна. (См. ПРИЛОЖЕНИЕ В,Г8). В 1964 году участок № 11 исчез с карты Таловского района. УЧАСТОК № 13 Участок № 13 находился западнее участка № 12 – центральной усадьбы колхоза «40 лет Октября» – и граничил с ним. В начале XX века он был заселен русскими православными христианами, выходцами из поселка Александровка. Среди первопоселенцев были семьи Титовых, Евстратовых, Долгушиных, Ольховских, Трайниных и другие. Участок № 13 входил в состав 2-го Шанинского сельского Совета. В 1930 году крестьяне вступили в колхоз «Трудовой Октябрь», который в 1931году был укрупнен, переименован и по 1934 год носил имя Сталина (председатель Цыганков И.Т.). В 1934 году колхоз был разукрупнен, и участки №№ 12-13 образовали колхоз имени Варейкиса (председатель Кузнецов А. П.). С 1939 по 1950 год колхоз назывался именем Чапаева. Пять раз за этот период менялись председатели (Скребнев П.Г., Покатаев Г.Н., Костопраев В.С., Городецкий, Кудряшов В.Т.) В 1950 г. хозяйство было переименовано в колхоз имени Хрущева, а в 1957 - в «40 лет Октября». На участке насчитывалось около 30 дворов на двух слободах. Была свиноферма. Но рабочих мест не хватало. Крестьяне работали на фермах участка № 14 и № 12. Вот что рассказал нам один из старожилов села – АГАПОВ Григорий Федорович, 1915 г.р., житель участка № 15: « … Почему исчез 13-й участок? На участке не было ни детских яслей, ни школы, ни клуба, ни магазина. Дети посещали начальную школу 14-го участка. В магазин ходили тоже на 14-й. Там можно было купить все необходимое: керосин, табак, спички, хлеб. Никаких ферм, кроме свинофермы, на участке не было. Женщины-доярки работали на МТФ участка № 14. Работали в три смены, потому что людей было много, а рабочих мест мало. Медицинского пункта не было. Чтобы получить медицинскую помощь, нужно было идти на 12-й участок. А если человек серьезно заболевал, его на быках или на лошади отправляли в больницу 19-го участка или в Таловую. Люди устали от таких нелегких условий жизни и стали подумывать о переезде. И этот переезд был ускорен: один из мальчишек, заигравшись, поджег солому у сарая. Огонь занялся. Загорелся рядом стоявший дом. А так как был сильный ветер, то огонь переметнулся на соседние строения. Взрослые были на работе, и пока народ собрался тушить пожар, сгорело большинство построек. Новые дома жители 13 –го участка стали строить в иных местах: кто на 19-м, кто в Таловой, несколько человек переехало на 12-й участок». В результате пожара полностью выгорела целая улица. От тринадцати крестьянских дворов осталось лишь пепелище. В разделе III земельной шнуровой книги колхоза «40 лет Октября» приводятся следующие данные: В 1961 году на участке № 13 насчитывалось 15 крестьянских дворов, за каждым из которых числилось « по …0,41 га приусадебной земли колхозного двора, в том числе под постройками - 0,01 га, из них под жилыми – 0,005 га». В графе «Отметки о выбытии из колхоза» значится, что в 1963 году 2 человека выбыли в совхоз «Таловский», 1 человек - на участок № 12, 4 - на участок № 14, 3 – в колхоз «Авангард», 1 человек - в Волгоград. Тринадцать усадеб из пятнадцати приняты в фонд колхоза: Титова П.С., Евстратова И.Н., Евстратовой Ф.А., Евстратовой А.А., Кузнецова А. Г., Кузнецова В. С., Титова Ф. С., Костопраева В.С., Долгушина А.Ф., Костопраева С. А., Мухина П.И., Тройнина А.И., Тройнина А.Т. Последними жителями участка №13 были Евстратовы: Иван Николаевич, Фекла Алексеевна, Александра Андреевна, Костопраев Василий Степанович, Трайнина Александра Ивановна. Уроженцем участка № 13 был Иван Никитович Кузнецов (1917 – 1976), кадровый военный, представлялся к званию Героя Советского Союза. Кавалер ордена Ленина, орденов Красной Звезды, Отечественной войны 1-й и 2-й степеней, участник Парада Победы в Москве на Красной площади 24 июня 1945 года. Участок № 13 прекратил свое существование в 1963 году. ПОСЕЛКИ ГАВРИЛОВКА И НЕХВОРОЩАНКА Поселок Гавриловку в шутку называли «пригородом» Нехворощанки – географического центра Таловского района. Поселки располагались в живописном месте в шести километрах от райцентра и в четырехстах метрах друг от друга. Оба поселка были образованы в начале прошлого века из переселенцев Украины. Поселок Гавриловка был небольшой: чуть больше десяти дворов. Среди первопоселенцев Гавриловки значатся фамилии Степана и Демьяна Шестерик, Никандра Пилепенко, Якова Коломеец, Степана Смолы, Пантелея Владимировича Лень (1898 г.р.) Нехворощанку заселяли в основном выходцы из села Нехвороща Нехворощанского уезда Полтавской губернии. Они-то и дали название своему новому месту жительства. Происхождение названия подтверждается как жителями поселка – потомками первопоселенцев во втором поколении, так и документально: в школьном музее есть копия «справки по переименованию участков, находящихся на территории Шанинского сельсовета», заверенной секретарем 1-го Шанинского сельского Совета и датированная 13.02 1968 года. В этом же документе говорится о том, что происхождение названия «Гавриловка» не установлено. Из рассказов жителей поселка Нехворощанка и шанинских участков. СВИСТУНОВА Татьяна Сергеевна, 1924 г.р., последняя коренная жительница п. Нехворощанка «В начале 20-го века, примерно в 1910 – 1913 годах стали переселяться сюда жители Полтавской области, а в двадцатые годы – куряне. Наша семья переехала в Нехворощанку из Курской области. Мне было тогда лет пять. Здесь я пошла в начальную школу, здесь постигала азы крестьянского труда, здесь вышла замуж и родила сына. В войну работала в Таловской ветлечебнице, в 46-м вернулась в поселок, стала работать в колхозе: сначала – в ветлечебнице, потом в полеводческой бригаде. Была и свекловичницей, и на свиноферме работала. Когда объединили наш колхоз с колхозом «Большевик» (участки 10, 16, 29), меня назначили бригадиром комплексной бригады. Сюда входили две МТФ, овцеферма, поля. Не хватало людей, техники. Работали так, что машины не выдерживали, а люди все вытерпели. Жили хоть и бедно, но весело. Работала до 79-го года, потом ушла на пенсию. Муж умер, сын обзавелся своей семьей, так что дома одной не сиделось. Пошла работать почтальоном. Отработала еще восемь лет. За это время многое изменилось. Нет участков 17, 11, 13, нет уже соседнего поселка Гавриловка. Помню, поселок был маленький, всего 10 дворов, но люди были очень дружные. Вместе с нехворощанцами они начинали обживать эти земли, вместе вступали в колхоз, строили пруды, работали и праздновали вместе. Среди тех, кто всегда ударно трудился, были Степан Демьянович и Елизавета Григорьевна Шестерик, Александр Михайлович Шкурин, Василий Григорьевич Маслак и другие…» (Стилистика сохранена). Среди первопоселенцев Нехворощанки - Игнат и Мефодий Веклич, Емельян, Харитон, Нионил Харченко, Павел и Федор Лозовые, Яков, Егор, Дмитрий, Семен Маслак. Надо заметить, что это самая распространенная в поселке фамилия. Из тридцати семи семей, населявших Нехворощанку в пятидесятые годы, десять носили фамилию Маслак. Поначалу оба поселка относились к Таловскому сельсовету. В 1950 году населенные пункты переданы 1-му Шанинскому сельскому Совету. На территории поселков был образован колхоз. До 1957 года он носил имя Шевченко, потом, в результате укрупнения, был присоединен к колхозу имени Хрущева. В Гавриловке своих ферм не было, Люди работали в Нехворощанке, с которой Гавриловку разделял бригадный двор. Там были кузница, свиноферма, овцеферма, телятник, конюшня. Была в поселке и начальная школа, куда также ходили дети и с участка № 11. После войны, в сороковых – пятидесятых годах, школой заведовала Батракова Раиса Ефимовна. В 1968 году в районе начался процесс объединения мелких населенных пунктов и их переименование. Этот процесс затронул и Гавриловку, и степные участки. В той же «справке по переименованию участков…» говорится, что Исполком Шанинского сельского Совета считает возможным объединить Нехворощанку и Гавриловку в один поселок и присвоить ему название Нехворощанка. Из рассказа жительницы участка № 12 ПОКАТАЕВОЙ Евдокии Гавриловны, 1927 г.р.: «…Знаю, что жили в Гавриловке люди, приехавшие из Полтавы. Мы их называли «хохлами». Где-то в конце 80-х оттуда начали разъезжаться. Долгое время там стоял еще одинокий домик. В нем жила некая Анна. В свое время она была завидной невестой с богатым приданым. Да только, видно, из-за этого приданого ей так и не удалось связать жизнь с кем-нибудь из парней. Слишком бедные они были для нее… …Люди поразъехались кто куда, потому что условий для жизни никаких не было: работать негде, магазина, медпункта, клуба нет. Была в Нехворощанке начальная школа – и ту закрыли. А село снесли». Такова судьба одной из многих тысяч российских деревень. Сегодня на том месте, где всего два десятилетия назад был поселок, остались лишь буераки. Даже фундаменты домов уже успели зарасти крупным кленом, и только изуродованные корневища фруктовых деревьев напоминают о том, что когда-то здесь жили люди. Поселок Гавриловка прекратил свое существование в 1986 году. А что же с Нехворощанкой? Какова ее судьба? «Нехворощанка – местечко дачное», – так называют сейчас этот поселок. В рубрике «Точка на карте» в районной газете «Заря» за 2003 год под таким заголовком была напечатана статья об этом населенном пункте, расположенном в пяти минутах езды от райцентра. «…Два порядка домов, разделенные прудом, «сельский пейзаж» с домашней живностью…» – увы! Нет уже и живности. А места здесь действительно красивые. Рядом – Таловское водохранилище, много рыбных мест. Ведь недаром четверть века назад Нехворощанка чуть было не стала детской базой отдыха. Здесь методом народной стройки начали возводить пионерский лагерь, однако «демократические преобразования, - как пишет газета, - загубили эту замечательную идею». Что-то демонтировали, что-то просто растащили. Осталось всего две постройки. Из оставшихся пятнадцати дворов только в одном живет местная жительница, Т.С. Свистунова. Восемь используются в качестве дач, остальные заколочены: разъехались нехворощанцы по всему району – кто в поисках лучшей жизни, кого дети к себе забрали. «Теперь вот возвращаются», – говорит Татьяна Сергеевна, показывая свежие могилы на местном кладбище. А как хочется, чтобы и через десятки лет на карте района, в самом его центре, стояла эта маленькая точка!.. А дальше – совсем удручающая картина. На участке № 14 в 1961 году насчитывалось 73 двора, в 2003 году – 3. Сейчас этого участка нет. Остались лишь разрушенные дома и сады.. На участке № 15 – на родине Героя Советского Союза, Героя Социалистического труда П.А. Трайнина – проживает один человек. Дом Героя сохранился только на фотографии. На участке № 10 проживает одна цыганская семья – 8 человек. На участке № 16 – 6 дворов. В них проживает 11 человек. На участке № 29 в пяти домах проживает 6 человек. От 33-х дворов на участках №№ 17 – 18 не осталось ни следа. Что же произошло? Кто и как допустил, чтобы деревни – кормилицы страны исчезли с лица земли? И что послужило основными причинами их вымирания? На примере нескольких сел можно увидеть, какие «преобразования» происходят сегодня в русской деревне. Об этом говорит статистика, это можно проследить самому. Материал предоставлен: Татьяна Красильник (Попова)

ЛЕТОПИСЬ НАШИХ СЕЛ ТЕРЕХОВО Терехово был основан в середине VIII века. Основали его поселившиеся при ручье Пороховом крестьяне из Бутурлиновки. В числе первых здесь построили свои хаты крестьяне Гавриленко, Запорозец, Коваль, Марченко, Чайка и другие. Название можно объяснить так: одного из переселенцев звали Терентием, или по – простому – Тереха. От него и получил свое название поселок. Крестьяне сначала числились как «подданные малороссияне» графа Бутурлина, затем в 1870-е годы были закрепощены этим помещиком. В описании Бобровского уезда 1780 года отмечен «хутор Терехов по обе стороны речки Пороховой». При нем «одна ветряная мельница». В «ревизской сказке» 1782 года отмечено, что в хуторе жили «малороссийские люди графа Петра Александровича Бутурлина». Всего 20 дворов. Данные о поселке за 1900 год, помещенные в одном из старых справочников, позволяют составить представление о том, каким был поселок до революции. В поселке имелось 58 дворов. На 507 жителей имелось 564 десятины всей земли, а пахотной – и того меньше. Поэтому основная масса крестьян здесь жила в крайней нужде. Выделялась кучка богатых людей. Это видно из того, что даже в таком маленьком поселке имелось семь ветряных мельниц, одна конная мельница, винная лавка. В истории поселка за советское время есть один примечательный факт. Здесь 19 августа 1928 года создана тракторная колонна, которая позднее стала первой МТС в нашей области. В данное время в п. Терехово проживает 880 человек, имеется 415 дворов. На территории поселка расположены: сельская администрация, средняя школа, торговый центр, медпункт, библиотека, дом культуры. В поселке живут люди, прославившие его – это олеводы Чайкин Н. И., Кострыкина З. А., Чувильская Е. С., Димитренко Н. И., награжденные за доблестный труд орденами и медалями. ХОРОЛЬСКИЙ П. Хорольский основан в пятидесятые годы XVIII века переселенцами из Бутурлиновки и других мест. Сюда, на один из притоков речки Пороховой, первым перешел Матвей Хорольский с двумя женатыми сыновьями. От него и получил название новый поселок. Следом за ним здесь поселились Пивовар, Головчанский, Троненко, Доброквашинко, Лысенко, Демьяненко, Неживясенко и другие. Крестьяне поселка были потомками украинских казаков. Они поселились на земле «пожалованной графу П. А. Бутурлину и сначала считались «подданными малороссиянами», а потом стали обычными крепостными графа. П. Хорольский упоминается в «Экономическом примечании Бобровского уезда 1780 года» (хранится в Москве, в Центральном государственном архиве древни актов). В этом документе, в частности, сказано о земле: «Хутор Хорольский на правой стороне вершины речки Пороховой… Земля – чернозем, а на высоких местах – каменистая, с глиною и солонцеватая, хлеб средствен, а покосы хороши». В Воронежском государственном архиве сохранилась «ревизская сказка» Хорольского за 1782 год. Из нее видно, что в Хорольском было 15 дворов, около 70 человек жителей. Основателя поселка уже не было в живых. Но в поселке жили его сыновья – Григорий (1731 года рождения) и Степан (1735 года рождения). Жители Хорольского в течение 50 лет вели борьбу за выход из крепостной зависимости. В 1839 году они получили «волю» и были переведены в разряд «государственных крестьян». Но за это хорольцам пришлось платить выкуп. Уплата выкупа растянулась на 30 лет. В 1900 году в поселке имелось 83 двора, 720 человек жителей. За ними числилось 713 десятин земли.

ВЕРХНЯЯ ОРЛОВКА (история сел и поселков) В 1927 году, осуществляя государственную программу по заселению земель, из поселка Большой Чулок, что на бутурлиновской дороге, выселили несколько семей. Новое место жительства поселенцам определили немного западнее современного расположения Верхней Орловки, и стало оно именоваться Коммуной. Но вскоре от этого названия не осталось и следа. Сам поселок сдвинулся на место современного и получил название Сталинский. Ностальгия, однако, заставила жителей поменять его на Чулоцкий. Потом оно кануло в лету, уступив еще одному, оставшемуся до конца существования поселения - Верхняя Орловка. Возводились новые дома, люди обзаводились хозяйством. Для переселенцев и их детей это место стало малой родиной. Полевые работы с ранней весны до поздней осени породнили жителей с землей. Поселок рос. Открыли магазин, построили ясли, клуб, молочнотоварную ферму, мельницу, крупорушку, амбары. Чуть позже на высоком берегу здешней речки вырос кирпичный завод. Все бы хорошо, но молодежь чувствовала свою оторванность от остального мира: не было дороги. И люди понемногу начали разъезжаться.Колхозные постройки, то ли за ненадобностью, то ли за надобностью их в другом месте, стали потихоньку разбирать. Когда уже почти ничего не осталось, построили дорогу Таловая - Бобров, которая прошла прямо по поселку. Автобус стал ходить ежедневно и в любую погоду, да только ездить почти некому. Из ста дворов, которые насчитывала Верхняя Орловка в годы своего расцвета, в девяностые прошлого века осталось только шесть, а проживало в них всего десять человек. На левом берегу речки пять обитаемых дворов. На правом только один. В нем жили старейшие жители поселка Захар Данилович и Наталья Федоровна Першины. Они, родившиеся соответственно в 1909 и 1908 годах поженились еще в Большом Чулке и прожили вместе более 60 лет. Тогда в беседах сельчане вспоминали самое дорогое, что тревожило или радовало их. Но главная наболевшая тема - поселок, который считался неперспективным. По этой причине желающим построиться на своей родине было отказано в выделении усадьбы под застройку. И бабушки в один голос жаловались, что нет в деревне ни одной молодой семьи. Неоткуда ждать помощи при болезнях, негде купить молока. Не получали последние годы здесь и газет. Телевизор один на всю деревню. В настоящее время здесь прописаны два человека - Мария Ивановна Кумицкая и Виктор Иванович Чванов, не живущие здесь постоянно. А еще стоят восемь необитаемых домов. Александр САЛИКОВ Заря. - 2008.

Записки из провинции: Таловский район

ОСТАЕТСЯ ПАМЯТЬ (Николай ПРЫТКОВ) 28 декабря 2006 года ушел из жизни замечательный человек, поэт земли таловской ПРЫТКОВ Николай Никитович. Родился 10 мая 1926 года в с. Кондрашкино Каширского района Воронежской области в семье крестьянина. В 43 - м окончил среднюю школу и в конце этого же года был призван в ряды Красной Армии. Воевал с честью и достоинством. После демобилизации приобрел специальность товароведа, механика, мастера газового хозяйства. Окончил высшую профсоюзную школу при ВЦСПС. Много писал, особенно увлекался поэзией. Фронтовая тема - одна из ведущих в его творчестве. Писал также о природе, в которую был влюблен, постоянно защищая ее, бичуя нерадивое отношение к земле. Издал сборник стихов "Пойманное эхо" и "Стихи разных лет" (1997 г.) Печатался в коллективных сборниках "Таловские просторы" (1994 г.) и в соавторстве с воронежским клубом "Созвучие". Многое было опубликовано в газетах. Участвовал в конкурсе Воронежского областного радио "Услышь меня, моя деревня!" (1997 г.), став его лауреатом. Культурная общественность скорбит по поводу утраты поэта - земляка. <...> = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = = Николай Никитович ПРЫТКОВ...Его многие знали в районе и за пределами как ветерана войны и труда, поэта, познавшего с детства цену хлеба и земли - кормилицы. Он защищал Родину на фронте. Был связистом, разведчиком. Несмотря на ранение в голову и контузию, служил и после окончания войны еще пять лет, передавая свой опыт новобранцам. Вся последующая жизнь кавалера орденов Отечественной войны 1 и 2 степени и медалей, гвардии старшины Прыткова связана с селом Новая Чигла. Здесь он показал способности руководить людьми и заботиться о них. Жил правдиво, был принципиален, за то и уважали односельчане, шли к нему за помощью и советом. Известен Н. Н. Прытков был как внештатный корреспондент фронтовых газет и районной "Зари". За многие годы жизни он достиг успеха в поэзии. Самобытному поэту стихи давались легко, потому что он писал не в кабинете, а выходя с блокнотом на природу, в люди, его слушали аудитории школ, библиотек, предприятий. Прытковские стихи печатали газеты и других районов. Несмотря на годы и болезнь, Николай Никитович до конца занимался творчеством, строил планы. Внезапная смерть нарушила все. Некогда таловчанин М. Я. Шишлянников в стихотворении "Поэт" писал: Их ни ложь, ни наветы Не сгибают в пути. В мир приходят поэты, Чтобы совесть будить. Их особою метой Метят стрелы судьбы. Пишут кровью поэты, Чтобы памяти быть. Остаются на свете Их святые дела. Умирают поэты, Чтобы правда жила. Это о нем, о Николае Никитовиче Прыткове. Пусть земля ему будет пухом! Н. Назин. Заря. - 2007. - 3 февраля.

БИРЮЧ (история села) Тишанские крестьяне при­надлежали царской фами­лии — Романовых. В 1796 году Павел I в день своей ко­ронации пожаловал Верх­нюю Тишанку своему фаво­риту Дмитрию Прокофьевичу Трощинскому, который впоследствии стал царским министром юстиции. От него село перешло к барону Шлихтингу, у него в 1856 году было 5544 крепостных душ, в это число входили и бирюченские крестьяне. Село это основано в пери­од с 1851 по 1857 годы пере­селенцами из Верхней Тишанки. Имя свое получило по названию Бирюченского оврага. Многие места, где водились волки (бирюки), именовались Бирючьими и Волчьими логами. По мере их заселения по ним называ­лись деревни. В 1858 году в поселке впер­вые составлялась «ревизская сказка». Населенный пункт, до того времени никому не известный, в документе на­зван так: "Поселок Бирюченский, выселенный из села "Верхотишанки". По данным 1859 года, в Бирюченском поселке проживало 633 человека. Здесь не было ни храма, ни молитвенного дома. В книге «Хроника револю­ционных событий в деревне Воронежской губернии» ав­тора В.А. Степынина (1977 год) читаем: «1861 год, 27 марта — начало апреля. Боб­ровский уезд. Отказ времен­нообязанных крестьян села Бродового, Старый и Новый Курлак, Тишанка, села Но­вая Чигла Новочигольской волости… и поселка Бирюченского Верхотишанской волости исполнять повинности помещикам. Общее число волновавшихся крестьян достигло до 10 000 душ мужского пола: крестьяне различных селений согласовали свои действия. Была введена военная команда, прибыли губернатор и генерал – майор Мердер, посланный в Воронежскую губернию для оказания помощи местной администрации в подавлении крестьянских выступлений в ответ на крестьянскую ре­форму 19 февраля 1861 года. Наиболее активные крестья­не в каждом селении были подвергнуты наказанию, 11 крестьян отданы под суд». Во время проведения ре­формы 1861 года у крестьян поселка Бирюченского было отрезано 464 десятины зе­мельных угодий, т. е. 30% от их землепользования. За оставшуюся в пользовании те должны были платить оброк по 3 рубля с каждого душе­вого надела. Эпидемии тифа, оспы, скарлатины, холеры свиреп­ствовали постоянно. Неуро­жаи, сильный падеж скота, а также жестокая эксплуата­ция привели к тому, что сельское хозяйство все больше и больше приходи­ло в упадок. Царское прави­тельство было вынуждено в Черноземном центре, куда входила и Воронежская гу­берния, создать несколько комиссий для выяснения причин оскудения и выми­рания края. Мировой по­средник вынужден был при­знать, что после освобожде­ния положение крестьян не только не улучшилось, но и значительно ухудшилось. В расчете на одну десятину земли оброк возрос с 1 руб­ля 41 копейки до 2 рублей 56 копеек, т.е. в два раза. Об­щая сумма платежей в рас­чете на одну десятину зем­ли увеличилась с 2 рублей 12 копеек до 3 рублей 54 копе­ек, т.е. в 1,7 раза и состави­ла свыше половины получа­емого крестьянами дохода с 1 десятины земли. Мировой посредник должен был признать губительный характер «освободительной» реформы и просил «уволить» его от проведения в жизнь Уставной грамоты по селу. 1863 год, 30 мая – ранее 17 июня. Бобровский уезд. Отказ временнообязанных крестьян (2944) Верхнетишанской волости платить оброк помещику Шлихтингу, требование четвертого надела, самовольная смена волостного писаря. До удовлетворения своих требований крестьяне отказались обрабатывать поля. Центром борьбы стало село Верхотишанка, куда была введена военная команда». Разорение и обнищание приводило к большой смер­тности людей. В 1893 году в крае из общего числа жите­лей умирал каждый 30-й, в 1880 - каждый 25-й, в 1882 — каждый 17-й, в 1883 —каж­дый 27-й. У крестьян были малоземелье и многополосица. По данным переписи 1889 года, число полос в од­ном душевом наделе по по­селку Бирюченскому состав­лял 9. Наибольший размер полосы был равен 0,2 деся­тины. Частое повторение голод­ных лет, скудные урожаи (получали с одной десятины: ржи — 30-40 пудов, овса — 40-45 пудов, проса — 30-46 пу­дов, подсолнечника — 40-45 пудов) усугубляла и без того трудную жизнь людей. Свы­ше 95% крестьянских хо­зяйств не покрывали дохода­ми свои расходы. В конце 19 века основные земельные фонды, лесные и другие угодья находились в руках Шлихтинга и разных арендаторов. За каждую взятую в пользование десятину земли крестьяне платили ее владельцам 30 рублей, или ¾ урожая. Шло разорение села, люди уходили в батраки. За 1 десятину купчей земли по Воронежской губернии надо было выложить в среднем 79,2 рубля (по России – 44,4 рубля). В 1894 году на средства земства в Бирюче была создана начальная школа. Во второй половине века здесь был построен деревянный православный храм, кото­рый носил имя святого Ни­колая - Никольская церковь (престольный праздник — 19 декабря, 22 мая). Согласно данным о населенных пунк­тах по Воронежской губер­нии за 1900 год, в Бирюченском поселке проживало 912 человек. 1919 год. Гражданская вой­на. Бобровский и Новохо­перский уезды пополнили 8-ю армию почти восемью тысячами бойцов. Основная их масса — жители сел Александровка, Бирюч, Николь­ское, Новая Чигла и других. В то время село неоднократ­но переходило от красных к белым и наоборот. Во время коллективизации (1927-1932 гг.) в Бирюче было раскула­чено 6 подворий, в том чис­ле Долговы, Жарковы, Иль­инские, Козырь, Фуфаевы. В 1928 году здесь образуется сельхозартель, а в 1930 — колхоз «Дружба». В январе 1935 года создан сельский Совет. В 1936 году Никольский храм был закрыт, его здание разобрано и использовано для строительства семилетней школы, которая проработала свыше 40 лет. Более восьмисот учеников выпустила она из своих стен в большую жизнь. Первые библиотеки появились в Бирюче в 1925 – 1930 годах. Они создавались по инициативе комсомольцев и размещались в избах селян. Работали в них люди на добровольных началах. На месте бывшей церкви открылся сельский клуб, молодежь организовала здесь ху­дожественную самодеятель­ность. Там же стали хранить­ся и книги. После войны все это перенесли в кирпичное здание. В 1936 году в Бирюче были открыты медпункт, почтовое отделение. В 1969 году пост­роен новый клуб. В Бирюче было шесть улиц: Колхозная, Комин­терн, Народная, Свободы, Советская, Трудовая. Сейчас прежнее название сохранили только две улицы: Колхозная (72 дома) и Советская (115), есть еще Молодежная (10), Набережная (29), Московс­кая (39) и Восточная (30 до­мов). 278 человек ушло из села на Великую Отечественную войну. Многие — целыми се­мьями: муж, брат, сын, отец. За 1418 дней войны на по­лях сражений погибло 87 на­ших односельчан. Пропали без вести 59 человек, и лишь у 28 солдат известно место захоронения. Могилы наших односельчан находятся не только в России, но и за ее пределами: на Украине, в Молдавии, Латвии, две могилы в Германии – местечко Шнейненбург и Берлин. В 1953 – 1955 годах полным ходом шла радиофикация поселка. В 1956 году здесь появилось электричество, и бирюченцы одними из первых в районе перешли на освещение лампами накаливания. Это был большой прогресс. 1974 год. Произошло отделение местного сельхозпредприятия от Тишанки, и образовался колхоз «Колос». Много добрых слов одно­сельчане до сих пор говорят в адрес трагически погиб­шего председателя хозяй­ства Павла Ивановича Снопова. В мае 1985 года, к 40-летию Победы, благодаря ему в селе был поставлен па­мятник воинам-односельча­нам, погибшим во время Ве­ликой Отечественной вой­ны. За семь лет его председательствования в Бирюче заасфальтированы 13 кило­метров дороги, построены ЗАВ и автовесы на 30 тонн, помещение торгового цент­ра, где находятся два мага­зина, колхозная столовая, общежитие, КБО. В 1984 году была открыта новая средняя школа на 192 мес­та, которую возвели в рекор­дно, короткий срок - за 10 месяцев. Сейчас в ней обу­чается 81 ученик. Сегодня на этой земле на­ряду с колхозом хозяйствуют несколько крупных КФХ. Фермерское хозяйство «Ис­ток», которым руководит Николай Петрович Фролов, обрабатывает 426 гектаров земли, «Родник» — 171 га (Николай Николаевич Скребнев), «Радуга» — 52 га (Николай Сергеевич Курындин). В Бирюче в разное время ударно трудились и отмече­ны высокими государствен­ными наградами заслужен­ный механизатор Александр Федорович Свиридов, его коллеги Василий Михайло­вич Ильинский — орденом Трудовой Славы III степени, а Галина Петровна Шальнева - медалью «За доблест­ный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И.Ленина», свекловични­ца Зинаида Ивановна Сили­на награждена такой же ме­далью и «За трудовую доблесть». Председателю колхоза «Колос» Владимиру Ильичу Зубкову вручена Грамота Министерства сельского хозяйства. Свой столетний юбилей в 2006 году встретила Софья Степановна Матвеева, а по состоянию на 1 января 2007 года, в Бирюче проживает 617 человек. Источник: Т.Толкачева, Директор Бирюченского школьного музея, Е. Шешукова, Заведующая поселенческой библиотекой. Заря. – 2007. – 2 октября

АЛЕКСАНДРОВКА (история села) Александровка была основана в 1831 году выходцами из крупного соседнего села Новая Чигла, владельцем которого в то время был сенатор Александр Григорьевич Кушелев - Безбородько. Он считал своим покровителем князя Александра Невского и по его имени назвал новое поселение — Александровка (с престольным праздником 12 сентября). Близкие по духу или связанные кровным родством переселенцы обосновывались по 5-6 семей на возвышенных островках, строго с востока на запад, причем соседей выбирали жребием. Тучные черноземы, обширные степные пастбища создавали предпосылки для земледелия, скотоводства и огородничества. Территория нынешней Александровки в те годы была изрезана глубокими ручьями с песчаным дном и прозрачной водой. Среди первых поселенцев был Яков Афанасьевич Тарасов с женой и двумя сыновьями, род которого продолжается в нескольких семьях и в наши дни. Поселились на новых землях семьи Малаховых, Махиновых, Долгушиных. У Данилы Долгушина, прожившего 103 года, был сын Ивлей, служивший в царской армии 12 лет и имевший за боевые заслуги в русско-турецкой войне два Георгиевских креста. Александро - Невская церковь была построена в центре села в 1862 году на средства прихожан и помещиков Резцовых и Шевлягиной. В 1899 году ее площадь расширили. В 1895 году на средства помещика Резцова при храме открыли церковно-приходскую школу. В селе имелась своя крупорушка и маслобойня. В центре находилась базарная площадь, на которой размещались три торговых лавки. В 1859 году в Александровке насчитывалось 222 хозяйства, в которых проживало 1080 человек. Во время гражданской войны село неоднократно переходило от красных к белым и наоборот. Люди толком не знали, кому верить, на чью сторону становиться. Это было страшное время. Поборы то белых, то красных совсем разорили бедных крестьян. Босые, в латаной одежде, голодные, они жили в старых лачугах большими семьями. Даже по названию улиц можно было определить тогдашнее состояние александровцев: Лохматовка, Полыновка, Голышовка, Поповская, Барская. Зимой 1929 года здесь развернулась сплошная коллективизация, в результате которой образовался колхоз «Январский Перелом». Теперь это центральная усадьба хозяйства «Родина Пятницкого». А тогда в общественное пользование поступило 7 коров, 70 телят, 70 лошадей, 100 овец, 15 свиней. Из сельхозинвентаря, в основном конного, общими стали 17 букорей, 5 сеялок, три косилки, двое грабель. Не было в округе другого та¬кого бедного села... Первым председателем колхоза был «двадцатипятитысячник» Иван Федорович Киселев. Сплошная коллективизация сопровождалась раскулачиванием: возникшие хутора, куда отделялись кулацкие семьи после Столыпинской реформы, не устраивали советскую власть. Зажиточные крестьяне в большинстве своем были сосланы в Сибирь, а их имущество конфисковано. В 1933 году местная школа была преобразована в семилетнюю (неполную среднюю), а в 1974 году возвели новое здание средней школы. В 1936 году церковь была закрыта, а в 1978-м взорвана. Весной 1957 года Александровка была радиофицирована. В начале 70-х годов прошлого века началась пере¬стройка старого жилья колхозников, которая завершилась в 1977 году. В 1963 году в домах зажглись первые электрические лампочки от местной электростанции, а в 1966 году село было электрифицировано от госсети. В 1965 году здесь появились первые телевизоры. В Александровке установлены памятники: воинам гражданской войны, а также В.И. Ленину, М. Е. Пятницкому. 9 мая 1975 года состоялось открытие мемориального комплекса воинам-землякам, погибшим в годы Великой Отечественной. В родные семьи с этой войны не вернулись 145 александровцев. Александровка соединена асфальтированной дорогой с районным центром и сосед¬ними населенными пунктами. Здесь проложено 11 километров водопровода, оборудована АТС на 140 номеров. Все село газифицировано в 2000 году. Население обслуживают работники врачебной амбулатории, филиала Сбербанка, отделения почтовой связи, Дома культуры и библиотеки. Имеется торговый центр, работает музей имени М. Е. Пятницкого. Временно бездействует двухэтажное здание детсада. На 1 января 2007 года в селе проживает 7678 человек. Многие александровцы имеют правительственные награды, а Александру Егоровичу Долгушину в 1985 году было присвоено звание «Заслуженный механизатор сельского хозяйства РСФСР». Почетного звания «Заслуженный работниксельского хозяйства Российской Федерации» удостоился в 1996 году председатель колхоза «Родина Пятницкого» Алексей Григорьевич Коновалов. Во все времена Александровка была богата песенными традициями, музыкально одаренными, талантливыми самородками.К таким относятся Митрофан Ефимович Пятницкий, Аринушка Колобаева и Анастасия Родионовна Лебедева. Пятницкий был собирателем, исполнителем и пропагандистом русской народной песни, заслуженным артистом РСФСР. Он создал первый крестьянский хор русской народной песни в Москве. Семидесятилетняя Аринушка была первой исполнительницей этого хора, наиболее ярким хранителем и выразителем исконной певческо - хоровой культуры русского народа. А. Р. Лебедева в 1926 году организовала в селе самодеятельный коллектив русской народной песни. Анастасия Родионовна не только обладала хорошим голосом, но и умела задушевно передавать в песнях то чувство тоски и безысходного горя, то веселой удали. В Александровке стало доброй традицией проводить районные и областные праздники песни и танца. В разные годы в гостях у ее жителей побывали Герой Советского Союза, летчик, участник спасения челюскинцев Николай Петрович Каманин, руководители академического русского народного хора Левашов и Казьмин вместе с его участниками, композитор Массалитинов, Герой Социалистического Труда Мордасова, композитор Пахмутова, поэт Добронравов, артист Юрий Соломин. За годы своего существования село стало красивым и богатым, но по-прежнему песня и труд рядом живут. Алиса Кретова Заря. – 2007. – 24 февраля

ПРОЩЕННАЯ ЖЕСТОКОСТЬ | РАССКАЗ - БЫЛЬ | ПАВЕЛ ТОКАРЕВ | ТВОРЧЕСТВО НАШИХ ЗЕМЛЯКОВ Однажды соседи подарили нам котенка. Уж слишком мягка на нем была шерстка! Он всем очень понравился. Наши дети играли с ним. Потом из него выросла пушистая, ласковая кошка. Она всегда забиралась к кому – нибудь на колени и мурлыкала, закрыв глаза от удовольствия. Но достаточно было где – то зашевелиться мышке, кошка, как тигр, прыгала на этот звук – и вот уже жертва в ее зубах. Дети назвали кошку Зося. Она отзывалась на эту кличку, играла с ребятами, могла стоять на задних лапках. Если кто – нибудь из детей болел, она ластилась к нему. А когда занемогшего ребенка укладывали в постель, Зося ложилась на его животик и снимала боль. Однажды она притащила на крылечко громадную крысу. Кошачья мордочка была искусана серой хищницей. Однако та не упустила доселе невиданного ей «зверя». Потом Зося ловила крыс не только на своем дворе, но и на других. За это соседи с уважением относились к кошке и старались чем – то угостить ее. Приезжая с работы на обед, я ходил на речку искупаться. Как – то следом за мной пришла на речку Зося. Села на самом берегу и смотрит, как я плаваю. Тогда я вышел из воды, взял ее на руки и бросил в речку метров на пять от берега. Зося вынырнула, посмотрела по сторонам и поплыла к берегу. На второй день я повторил свой маршрут. Но не успел я опуститься в воду, как кошка вновь появилась на берегу. Когда же я подходил к ней, она не убежала. Я спокойно взял ее на руки и бросил еще дальше от берега. Та очень быстро возвращалась к берегу и довольная водными процедурами, уходила домой. Шли год за годом, и вот нашей Зосе сравнялось двенадцать лет. Она стала плохо видеть, перестала ловить крыс, только иногда поймает мышку. И вот однажды отец сказал мне: «Сын, чтобы кошка не мучилась, ее надо усыпить». Нет, только не это. Лучше с глаз долой – из сердца вон. Зося шла по двору, я позвал ее к себе. Она с недоверием посмотрела в мои глаза, наверно что – то почувствовала. Я взял Зосю на руки и быстро опустил ее в приготовленный заранее мешок. Она заволновалась, закричала. Но я завел мотоцикл и поехал в сторону Еланки. Вблизи крайних дворов села Ярки развязал мешок и выпустил кошку. Когда она скрылась за сараями, я развернул мотоцикл и поехал обратно. На душе у меня был какой – то неприятный осадок. Прошло два месяца, стоял сентябрь. Я направлялся по тропинке к дому и вдруг из-за куста вылезла трехшерстная пушистая кошка. Но, увидев меня повернула назад. Это была наша Зося. Я позвал ее. Она остановилась и, крича, тихо смотрела на меня. Я взял ее на руки и понес домой, как самый драгоценный груз… Павел ТОКАРЕВ, село Вязовка Заря. - Январь, 1997 г.