Я хочу любви

– Ты сегодня останешься? – тихо спросила Елизавета. – Дети по тебе так скучают..

Федор даже не обернулся. Он продолжал запихивать в спортивную сумку чистые футболки, белье, носки.
– Мама ждет, – между делом бросил он. – Я не могу ее одну оставить. Ты же понимаешь, Лиз? Ну что ты как маленькая?
Елизавета промолчала. А что тут скажешь? Что Миша вчера спрашивал, почему папа больше не читает ему сказки на ночь? Что Алена перестала бежать к двери, когда слышит звук ключа в замке? Все это Елизавета уже говорила. Десятки раз, разными словами, с разной интонацией.
Все было бессмысленно.
Федор застегнул молнию на сумке, накинул куртку.
– Я позвоню, – сказал он уже в дверях.
Елизавета смотрела на закрывшуюся дверь несколько минут. Пыталась вспомнить, когда Федор в последний раз звонил не для того, чтобы спросить, где его старый свитер или зимние ботинки. Просто так, чтобы узнать, как дела, как дети, как она сама.
Но припомнить последний такой звонок не получилось.
– Мама! – Мишин крик донесся из детской. – Алена опять мои машинки забрала!
Елизавета встряхнулась и пошла к детям. Она мать, в первую очередь. Миша и Алена ждут. Миша и Алена нуждаются в ней. Остальное не так уж и важно...
На следующий день Елизавета сидела в маленьком кафе напротив подруги Наташи. Дети были в садике, впереди два часа свободы, которые раньше казались роскошью, а теперь превратились в тягостное ожидание непонятно чего.
– Лиза, ты как вообще? – Наташа прищурилась. – У тебя такие круги под глазами, что там скоро своя экосистема зародится.
Елизавета невесело усмехнулась и отхлебнула остывший кофе.
– Федя так и не вернулся.
– Вообще?
– Да, Наташ. Два месяца. Я уже не уверена, что этот брак можно спасти. Мы больше не семья. Нас ничего не связывает, кроме штампа в паспорте и жилплощади, на которой он не появляется....ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ 

На вокзале ко мне подошла бабушка с адресом на бумажке.

Адрес был моего отца - написанный его рукой сорок лет назад
Я запомнила этот момент до мельчайших подробностей. Был прохладный октябрьский вечер. Я возвращалась электричкой из области, уставшая, с тяжёлой сумкой через плечо и термосом остывшего кофе. Поезд прибыл на наш маленький вокзал в половине девятого. Народу было немного: несколько дачников с пустыми корзинами, молодая пара с собакой, женщина с ребёнком.
Я запомнила этот момент до мельчайших подробностей. Был прохладный октябрьский вечер. Я возвращалась электричкой из области, уставшая, с тяжёлой сумкой через плечо и термосом остывшего кофе. Поезд прибыл на наш маленький вокзал в половине девятого. Народу было немного: несколько дачников с пустыми корзинами, молодая пара с собакой, женщина с ребёнком.
Я сошла на платформу, вдохнула влажный воздух, пахнущий прелой листвой и креозотом от шпал, и направилась к выходу в город. В голове крутились обрывки дневных забот: отчёт не готов, завтра рано вставать, надо позвонить маме. Обычный вечер, обычный рейс.
И тут она появилась. Словно из ниоткуда - маленькая, сухонькая, в старомодном драповом пальто и сером пуховом платке. В одной руке она сжимала сумочку-ридикюль, в другой - смятый клочок бумаги. Она остановилась прямо передо мной, заглянула в лицо снизу вверх и тихо спросила:
- Милая моя, простите старуху. Вы местная?
Я огляделась - может, она к кому-то другому обращается? Но вокруг было пусто, только ветер гулял по перрону. Я кивнула, поправляя сумку.
- Да, я здесь живу. А что случилось? Вам помочь?
- Заблудилась я, - вздохнула она. - Ехала целый день с пересадками. Думала, найду сразу, а тут всё изменилось. Улицы другие, дома новые. Помогите, если можете. Вот адрес.
И она протянула мне листок. Я взяла его машинально, пробежала глазами - и замерла. Сердце пропустило удар. На пожелтевшем обрывке бумаги в клеточку был написан адрес. Знакомый до последней буквы. Улица Парковая, дом 12, квартира 8. Это был адрес моего отца. Тот самый, где я выросла, где жила до двадцати лет, пока не переехала в свою квартиру в новом районе. А почерк... Почерк принадлежал ему.
Я узнала эти буквы с завитками, эти длинные хвостики у «д» и «у», этот характерный наклон вправо. Отец всегда писал красиво, даже когда оставлял записку на холодильнике: «Купил молоко, буду поздно». У меня до сих пор хранится открытка от него, подписанная в день моего десятилетия - те же округлые «а» и летящие «т». Ошибиться было невозможно.
- Откуда у вас это? - вырвалось у меня. Голос прозвучал хрипло.
Женщина посмотрела на меня удивлённо....ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ 

Денежки отданные на хранение

— Где мои деньги? К вечеру жду всю сумму! — потребовала мать.
Анастасия нахмурилась.
— Вообще-то, это мои деньги.
— Да какая разница? — отмахнулась Вера Николаевна. — Чего ты к словам придираешься? Я имею в виду те, что ты мне ежемесячно отдаешь на хранение.
— Я разговаривала с Петей, и мы решили, что больше не можем отдавать тебе половину моей зарплаты.
— Это еще почему? — округлила глаза мать. — Мы с тобой обо всем договорились еще несколько лет назад! Ползарплаты ты отдаешь мне, а я ее берегу на черный день.
— Квартира у нас нормальная, на улучшение жилплощади копить сейчас бессмысленно, ремонта в перспективе не предвидится…
— И что? По-твоему, можно нарушать договоренности только потому, что ты не придумала, на что именно копить средства? — мать уперла руки в бока. — Я рассчитывала на эту сумму!
— В каком смысле? — насторожилась Анастасия. — Они ведь все равно у тебя лежат без дела. Именно поэтому мы с Петей решили часть денег копить на срочном вкладе, сейчас проценты хорошие.
— Ты с ума сошла?! А если тебе срочно понадобится какая-то сумма, как ты будешь с этого вклада забирать? Закрывать придется, проценты потеряешь! — стращала финансово подкованная мать.
— Я же тебе говорю, мама, никаких больших трат в ближайшие лет пять мы не планируем, а девочкам как раз на учебу пригодится. Пора уже на образование детей откладывать.
— И кому это пришла в голову такая светлая мысль? — недобро прищурилась мать.
— Пете, — не стала отпираться дочь. — Мы с ним обсуждали на днях финансы и подсчитали, что та половина зарплаты, которую мы копим у тебя, лежит мертвым грузом. А там ведь и так немало уже. Так почему бы не начать класть деньги под хорошие проценты?
— А, так это муженек тебя настропалил? А ты уверена, что он тебя не обманывает? Может, ему на что-то другое деньги нужны? — выдвинула идею Вера Николаевна.
— Что ты имеешь в виду? — вскинула брови Анастасия.
— Да что угодно! Ты слишком доверчивая, слушаешься мужа, все, что он говорит, выполняешь. А ты уверена, что у него нет своих целей?
Разговор Анастасии не нравился, мужу она верила.
— Что ты говоришь, мама? Мы женаты пятнадцать лет, и я отлично знаю мужчину, с которым живу. Конечно, я с ним советуюсь и доверяю ему!
— А собственной матери ты не доверяешь? — окрысилась Вера Николаевна. — И чем это я, интересно, заслужила такое отношение?
Мать решила сменить тактику, она вынула из сумочки носовой платок и приложила к глазам.
— Столько лет я тебе помогала с внучками и хозяйством, ни разу и копейки не попросила…..ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ