Я ДЕРЕВЕНСКАЯ

Картофельный ад. "Детство в деревне"

Не успели чернила в наших новых дневниках просохнуть, не успели мы запомнить имена всех новых учителей, как жизнь внесла в расписание свои жестокие коррективы. Директор школы на линейке объявил не о каникулах, а о «Неделе помощи сельскому хозяйству». Семь дополнительных выходных. Звучало почти как праздник, но в Суерке каждый ребёнок знал — это приговор. Это означало одно: всеобщую мобилизацию на картошку.
Наше поле в двадцать пять соток лежало за околицей бесконечное, как коричневое море с увядающими, поникшими волнами ботвы. Для нашей семьи картошка была не только «вторым хлебом» на зиму - это был стратегический запас для коровы Марты и поросят, это бы

Урок Мира. "Детство в деревне"

«Буквы разные писать тонким перышком в тетрадь учат в школе, учат в школе, учат в школе!»
Я бежала, и эта песенка выскакивала из меня сама собой, под ритм стучащих по пыльной дороге новеньких туфелек. Не петь её в такой день было просто невозможно. Это был гимн к самому важному утреннику в году. 1 сентября!
Ещё не настоящая школа с уроками и контрольными. Ещё не звонки, гомон классов и скучные параграфы. Сейчас был Праздник. Встреча. Я бежала навстречу друзьям, которых не видела целых два дня — казалось, целую вечность, ведь вчера и позавчера мы судорожно готовились: утюжили фартучки, пришивали белоснежные воротнички к школьной форме, разбирали новенькие тетр

Прощальный подарок лета. "Детство в деревне"

Август сжимал Суерку в тугой, золотистый кулак. Воздух стал прозрачным и звонким, по утрам на траве уже лежала холодная роса, а листья на берёзах только-только тронулись первой, едва уловимой позолотой. Лето перестало быть бесконечным. Оно стало драгоценным и хрупким, как последний леденец в коробке.
Мы сидели на брёвнах у магазина, жевали калачики - созревшие семена манжетки и молча смотрели, как над полем садится огромное, медное солнце. Такое солнце бывает только в конце августа — не палящее, а ласковое, прощальное. В этой тишине Оксана, глядя куда-то в сторону своего дома, вдруг сказала негромко, как будто сообщая прогноз погоды:
— Коля уезж

Полёт "Детство в деревне"

Урок с крапивой мы усвоили. Если хочешь заработать, нужно искать не самое простое, а самое ценное. Наше внимание привлекла «ромашка аптечная» из списка на двери аптеки. Цена за килограмм сухих цветков была заманчивой — один рубль двадцать копеек. Целый рубль! Это уже был не смешные тридцать копеек, а серьёзная, взрослая сумма.
— Только как отличить аптечную от обычной? — скептически хмурилась Рита, изучая нарисованный от руки в библиотечном справочнике жалкий чёрно-белый рисунок.
— У аптечной серединка выпуклая, как пуговица, а лепестки опущены вниз, — заученно цитировал Коля, который, конечно же, взял в библиотеке всю подшивку журнала «Здоровье». — И пахнет она…

Летняя отработка в школе. "Детство в деревне"

Август перевалил за экватор, и в воздухе, ещё знойном, уже витало горьковато-сладкое предчувствие конца не только каникул, а той особой, пыльной свободы, когда улица была главным домом. Но у этого августа был и свой, обязательный ритуал, на который мы, школьники, ворчали, но в душе даже немного любили. Летняя трудовая практика. Или попросту — отработка.
Нас, учеников уже пятого класса, поделили на группы. Моя смена выпала на вторую неделю августа. Пять дней, по два часа — не труд, а так, лёгкая разминка перед учебным годом. Но для нас это была не повинность, а скорее — долгожданный повод собраться, встретиться с теми, кого не видел всё лето, пот

Клад под звездами. "Детство в деревне"

Кладомания, отложенная утром из-за гусей, так и не свершилась днём. Судьба, в лице родителей, разбросала нашу банду по самым прозаическим фронтам. Наташку загнали на прополку свеклы, Риту — помогать тёте разбирать чердак, а Оксану с мамой отправили в райцентр за чем-то срочным. Наши грандиозные планы по исследованию старого кладбища рухнули, не успев начаться.
Но лето и деревенская вольность не терпят пустоты. Отчаяние длилось ровно до вечера, пока мы, как по волшебству, не собрались все на купалке. Вода смыла дневную досаду. Сидя у потухающего костра, насухо вытертые и ещё тёплые от солнца, мы строили новые планы.
— Значит, завтра? — спросила Наташка

"Тега-тега" "Детство в деревне"

Лагерь кончился, оставив после себя лёгкую, сладкую грусть, как после хорошего фильма. Но пустота, которую он оставил в расписании, быстро заполнилась самым естественным для нас способом — абсолютным, ничем не ограниченным бездельем. И именно в такие моменты безделья, когда ум, отвыкший от школьных задач, начинал искать себе пищу, на сцену снова вышла Кладомания. Она не утихла после провала с водопроводной трубой, а лишь затаилась, как наш ёж под кустом, выжидая подходящего момента.
Момент настал в один из тех редких пасмурных дней, когда солнце пряталось за плотными, низкими тучами, и воздух становился вязким, предгрозовым. Мы со Светкой торчали на чердаке б

Легенда Сельповского озера. "Детство в деревне"

Пришкольный лагерь был островком организованного веселья в море летней вольницы. И если игры на стадионе и «тихий час» в спортзале были обязательной программой, то кульминацией каждого погожего дня был поход на Сельповское озеро. На широкий, пологий пляж, где вместо песка, как на Тоболе, росла мелкая травка-муравка, а вода к середине июля прогревалась почти до состояния парного молока.
Вожатые, Ленка и Витька, правили этим процессом с серьёзностью капитанов дальнего плавания. На Тобол с такой оравой не рисковали — там и течение коварное, и глубина начиналась неожиданно, и дно могло преподнести сюрприз в виде коряги или осколка стекла. А озеро

Лето звонкое. "Детство в деревне"

Лето медленно поворачивало на август. Жара стояла такая, что малина в нашем саду, обычно кисловатая, наливалась тёмно-рубиновым, приторно-сладким соком. Мы со Светкой, вооружившись банками, пробирались в самую чащу малинника — туда, где ягоды были крупнее, а тень гуще.
Тишину нарушало только наше шуршание да редкое жужжание осы. Мы собирали молча, с серьёзным видом тружениц, потому что мама пообещала: после малинника можем хоть на весь день идти бегать. И тут…
— Оль, — тихо, сдавленно позвала Светка. — Ты слышишь?
Я замерла. Из-под дальнего куста у забора доносилось странный звук. Не птица, не кот… Что-то вроде фырканья и сопения одновременно. Мы переглян