ЖЕНСКИЕ ХИТРОСТИ

«Кому ты нужна с пятью прицепами?» — мать выгнала вдову в глушь.

— Значит так, — начала она, даже не сняв шапку. — Квартиру банк заберет, это ясно. Платить тебе нечем. Сережки твоего больше нет, а ты в декрете вечном сидишь.
— Я работать пойду, — тихо ответила Надя, укачивая на руках годовалого Мишу.
— Куда? Уборщицей? — хмыкнула мать. — У тебя пятеро! Пять прицепов! Кому ты нужна такая? Старших, Таньку с Пашкой, я бы в интернат определила. Временно. А мелких... Может, опека поможет.
— Вон, — шепотом сказала Надя.
— Чего? — не поняла Галина Петровна.
— Вон из моего дома! — Надя подняла голову. Глаза у неё были сухие и страшные. — Детей не отдам. Сама с голоду пропаду, а их подниму.
— Ну и дура, — мать встала, поправила шубу. — Я тебе говорила: раньше надо было думать, пока не поздно. А ты всё «зайка-лужайка». Вот и сиди теперь на своей лужайке. Ко мне за деньгами не бегай.
Через месяц банк действительно прислал уведомление. Срок — две недели на выселение. Надя металась по знакомым, искала углы, но с пятью детьми никто пускать не хотел.
И тут пришло письмо. Из деревни Залесье. Нотариус сообщал, что Надежде отошел дом от троюродной тетки, которую она видела один раз в жизни. «Дом старый, но свой», — подумала Надя. Выбора не было.
Залесье встретило их ледяным ветром. Дом стоял на краю, у самого леса. Бревна почернели, крыльцо покосилось, окна смотрели на мир мутными глазами.
— Мам, тут холодно, — захныкала пятилетняя Леночка.
— Сейчас, маленькая, сейчас протопим, — Надя старалась, чтобы голос не дрожал.
Первая ночь была испытанием. Печь дымила, дети кашляли, из всех щелей дуло. Надя накрыла малышей всем, что было — куртками, одеялами, даже ковриками. Сама не спала. Сидела и слушала, как дышит Ванечка.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬПОЖАЛУЙСТА ,
НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)

Богатые сваты смеялись над матерью невесты, подарившей дом в глухой деревне.

— Валентина Ивановна, вы серьёзно?
Жанна встала из-за стола резко. На шее блестели три золотые цепи. На каждом пальце — кольцо или перстень. Она говорила громко, на весь зал, и гости замолчали.
— Дом в деревне? Нашим детям?Мать Олеси стояла у микрофона с конвертом в руках. Надела на свадьбу синее платье из универмага, то самое, в котором ходила на работу в бухгалтерию. Валентина Ивановна хотела что то еще сказать, но Жанна не дала ей договорить.
— Виктор, ты слышишь? Твой сын теперь деревенский! Будет навоз вилами кидать!
Она хохотала так, что качались серьги. Отец Максима сидел с хмурым лицом, вытирая рот салфеткой. Не смеялся. Но по тому, как он поставил бокал и усмехнулся, Олеся всё поняла. Он думал то же самое.
— Я хотела сделать хороший подарок, — Валентина Ивановна сложила конверт. — Мне досталось наследство от тёти. Я купила дом в деревне Ключевая. Там участок большой, можно...
— Можно картошку сажать! — Жанна не унималась. — Ой, не могу! Наш Максим — помещик!
Гости засмеялись. Кто-то неловко, кто-то громко. Валентина Ивановна спустилась со сцены и пошла к своему столику в углу. Одна. Максим сжал руку Олеси под столом, но молчал. Она видела — он боится. Боится отца, его денег, его связей.
— Зря вы так, Жанна, — Олеся встала. — Мы будем жить своим умом.
— Каким умом, золотко? — Свекровь прищурилась. — Ты же кассиршей была. А теперь вообще без работы. Чем кормить мужа собралась?
— Как-нибудь.
— Ну-ну. Посмотрим.
Олеся села обратно. В горле встал комок. Максим молчал, глядя в тарелку. А Жанна все смеялась.
Через неделю Максим пришёл домой, был чем то озадачен. Бросил сумку на пол и сел на диван, не снимая куртки.
— Выгнали.
— Как?
— Отец позвонил директору. Сказал, чтобы меня убрали. В тот же день.
Олеся выключила конфорку. В кастрюле доваривались макароны.
— А деньги?
— Счёт заблокировал. Всё. Ни копейки не снять.
Они просидели на кухне до утра. Считали, сколько осталось. На съём квартиры, на еду, на коммуналку. Хватит на месяц, может, на два. Олеся названивала на старые места — везде отказывали. Максим искал вакансии, но без рекомендаций его не брали.
— Поедем в Ключевую.
Он сказал это на четвёртую ночь. Они лежали в темноте, не в силах уснуть.
— Ты что?
— Поедем в тот дом. У нас есть крыша. Бесплатная.
— Там же глушь! Что мы там будем делать?
— Как то жить. Здесь мы поумираем. А там хоть попробуем.
Олеся хотела возразить, но что? Он был прав.
Дом в Ключевой оказался хуже любого кошмара...
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬПОЖАЛУЙСТА ,
НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)