Виктор Кудрявцев

Его называли «советским Синатрой», закрывали для него визы, обвиняли в чём угодно. Но когда его не стало — плакали все. Даже те, кто его критиковал. Почему? Есть люди, про которых говорят: «Не человек — явление». Иосиф Кобзон был именно таким. Он не просто пел — он присутствовал. В зале, в жизни, в судьбах тысяч людей. Вы сейчас прочитаете истории, которые мало кто знает. И поймёте, почему этот человек был неудобен, но незаменим для людей. 25 октября 2002 года. Москва. Театральный центр на Дубровке захвачен чеченскими террористами. Более 850 заложников. Группа «Норд-Ост». Мир затаил дыхание. Кобзону тогда было 65 лет. У него уже был рак — он знал это. Он позвонил тем, кто вёл переговоры, и сказал просто: «Пустите меня. Я попробую вывести детей». Никто не понимал, как это работало. Террористы согласились. Кобзон вошёл в здание — без охраны, без бронежилета, с небольшим пакетом воды и соков для детей. Он разговаривал с Мовсаром Бараевым лично. Первый заход — он вывел троих детей и женщ