«Таких, как я, были единицы: Юра Визбор, Булат Окуджава. Очень острый был Галич. Но не выдержал, перемудрил и уехал. Потом, как мне рассказывали в Париже, хотел вернуться, но его там и убрали. Если бы Галич вернулся, то понял, что его просто-напросто купили и использовали. Как позже это сделали с Высоцким... Володя бегал от меня, потому что Ножкин был единственным человеком, кто его критиковал в лицо.
«Куда тебя тянут эти «поеты» — Вознесенский с Евтушенко?» — говорил я ему. Именно они сделали из Высоцкого в общественном сознании этакого противника системы, чуть ли не мученика. А сами даже хоронить его не пришли. В 70-м году мне показали вырванную из журнала «Тайм» статью «Самые знаменитые диссиденты Советского Союза: Солженицын, Ножкин, Галич, Окуджава, Высоцкий». Но господа просчитались. С родным государством я не воевал никогда! «Бомбил» только мерзавцев и предателей».
«Диссидента мне приписали! Я воевал не с государством, а с негодяями, которые потом страну развалили! Я никуда не уезжал. В этом моё спасение…»
(Михаил Ножкин в интервью 2007 года).