Чтобы при жарке рыбы масло не брызгало со сковороды, нужно взять ВОДУ. Сама не верила, пока не проверила этот способ🔥🔥🔥
Друзья, а вы знаете как пожарить рыбу на воде без брызг и пригоревшего масла?! Да ещё чтобы получилась ХРУСТЯЩАЯ АППЕТИТНАЯ КОРОЧКА НА РЫБКЕ! Оказывается это очень просто и быстро. А рыба какая сочная и вкусная получается! Но главное (хозяйки меня поймут) никаких брызг и грязной плиты.
Жарить можно филе хека, минтая, трески…, но можно брать и просто кусочки рыбы (не филе).
✅Ингредиенты:
Филе рыбы — 500 г
Соль, перец по вкусу
Специи для рыбы — 1 ч ложка
Сок лимона — 1 ст ложка
Пшеничная мука — 3 ст ложки
Кукурузная мука — 3 ст ложки
Холодная кипяченая вода
Растительное масло для жарки
✅Способ приготовления:
Чтобы рыба получилась вкусная, сначала замаринуем её.
Солим, перчим рыбу, добавляем немного готовых специй для рыбы. Также добавляем немного сока лимона. Перемешиваем всё хорошо, и оставляем рыбу на полчаса.
Теперь смешиваем в равных частях пшеничную и кукурузную муку. Обваливаем кусочки рыбы в этой панировке.
А вот теперь окунаем каждый кусочек рыбы в обычную холодную кипяченую воду и сразу же выкладываем на сковороду с достаточным количеством хорошо разогретого растительного масла. Поверьте брызгать масло на сковороде от воды не будет!
А также не будет гореть мука, в которой обваливали рыбу. Жарим рыбу на среднем огне до золотистой корочки с обеих сторон.
Рыба получается сочная внутри с хрустящей корочкой снаружи
Приятного аппетита ❤
Двадцать лет хватит, теперь я хочу молодую - объявил муж на торжестве. Он не учел, какие бумаги я принесла в подарочном конверте.
Плотная бумага конверта с эмблемой банка неприятно ощущалась в руках. Ксения стояла в узком коридоре своей квартиры и перечитывала одно и то же извещение уже третий раз.
Письмо пришло заказным, почтальон вручил его лично в руки, перепутав Ксению с адресатом. Адресатом был ее муж, Роман. А внутри лежало требование о закрытии просроченного долга по потребительскому займу. Сумма прописью была такой огромной, что нули плыли перед глазами.
Ксения медленно опустилась на пуфик возле зеркала. Она работала старшим аудитором и привыкла верить только цифрам. А цифры буквально орали о том, что Роман, который весь последний год ныл из-за задержек зарплаты и экономил даже на оплате счетов, взял колоссальный заем.
В замочной скважине повернулся ключ. Ксения быстро спрятала письмо в карман домашнего кардигана.
Роман стянул куртку, бросил ключи на тумбочку и привычно побрел на кухню. От него едва уловимо пахло цитрусовым парфюмом — чужим, резковатым. Раньше Ксения списывала это на запахи в лифте офисного центра, но сейчас этот аромат показался ей невыносимо навязчивым.
— Ксюш, я в пятницу опять в область мотнусь, — бросил муж, гремя крышкой чайника. — Подрядчики сроки заваливают, придется на выходных приглядывать за ними. Ты, главное, меню в ресторане утверди. Все-таки значимая дата. Надо, чтобы перед моим начальством стыдно не было.
Он улыбнулся — дежурно, не глядя ей в глаза. Ксения молча кивнула, сжимая в кармане плотный лист банковского извещения.
Ночью Ксения не спала. Она лежала, уставившись в потолок, и вслушивалась в звуки квартиры. Около двух часов ночи матрас рядом скрипнул. Роман осторожно поднялся и на цыпочках вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.
Ксения бесшумно скользнула следом.
Муж стоял у окна на кухне, прикрывая динамик телефона ладонью.
— Да мам, я всё подготовил, — глухо бормотал Роман. — Илья составил грамотное соглашение.
Из трубки донесся скрипучий голос Инессы Валерьевны, свекрови Ксении. Слов было не разобрать, но интонация была тревожной... ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ
Женщина подобрала отца с сыном в мороз — и вскоре увидела его фамилию в своих старых документах.
Плотный конверт из больницы оттягивал карман шерстяного пальто так сильно, будто внутри лежал неподъемный груз, а не два листа бумаги. Антонина толкнула тяжелую стеклянную дверь и вышла на крыльцо. Февральский ветер тут же швырнул ей в лицо горсть колючей ледяной крошки.
Час назад заведующий отделением долго протирал очки, отводил взгляд к окну и, наконец, произнес то, что перечеркнуло сорок шесть лет ее жизни. Неизлечимая болезнь сердца, какой-то редкий сбой в организме. Сделать уже ничего нельзя. Счет шел на месяцы.
Антонина не стала звонить водителю. Она спустилась по скользким ступеням и пошла вдоль проспекта, чувствуя, как мокрый снег моментально пропитывает замшевые сапоги. Владелица одной из крупнейших транспортных компаний региона, женщина, выстроившая империю на жестких контрактах и поглощениях конкурентов, внезапно поняла абсолютно простую вещь. Ее миллионы, связи в мэрии и загородный участок с соснами не могли купить ей даже лишнюю неделю.
Улицы тонули в грязной серой каше. Прохожие прятали носы в шарфы, спеша к теплым остановкам. Антонина свернула в сквер, чтобы срезать путь до набережной, и резко остановилась.
На обледенелой деревянной скамейке, прямо под неработающим фонарем, сидели двое. Мужчина в осенней куртке, где вместо собачки на молнии была вдета канцелярская скрепка, крепко прижимал к себе ребенка. Мальчик лет шести был укутан в женский пуховый платок. На его ногах болтались дешевые дутые сапоги на два размера больше. Они сидели неподвижно, и снег уже начал заметать их плечи.
В обычный день Антонина прошла бы мимо. У нее всегда был четкий принцип: каждый сам отвечает за свои ошибки. Но сегодня система координат дала сбой. Она подошла ближе. В нос ударил запах сырой ткани, дешевых самокруток и застарелой безнадеги.
— Вы в своем уме? — Антонина повысила голос, чтобы перекричать шум машин с эстакады. — Минус пятнадцать на улице. Мальчик околеет!
Мужчина медленно поднял голову. Под глазами залегли глубокие темные тени, на щеке краснел след от мороза. Но во взгляде не было привычной для бездомных затравленности или просьбы о милостыне. Только тяжелая, глухая усталость.
— Нас... не пускают на вокзал, — он говорил медленно, будто у него замерзла челюсть. — Документов нет. До пункта помощи на Бауманской мы просто не дойдем.
Мальчик заворочался, спрятал лицо в куртку отца и часто задышал.
Антонина посмотрела на их обувь, покрытую ледяной коркой, потом на часы... ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ
Чужое письмо
Здравствуй, Маша! Пишет тебе соседка твоей мамы, Клавдия Матвеевна. Наверное, ты меня уж и не помнишь, столько лет прошло. Двадцать с лишком годочков ты глаз к матери не кажешь. А новость у меня худая-захворала твоя мамка сильно, не встает, да и не узнает уж никого. Твердит только, что не помрет, пока тебя не увидит. Ты приезжай, Христом Богом тебя прошу. Не бери грех на душу. Попрощайся с матерью. Схорони , как положено, по-людски. Соседи помогут, кто чем. Твой последний известный адрес нашла я у Петровны в буфете. Уж если получишь ты моё письмо, позвони по этому номеру. Внук мой ответит. Колюшка.
С уважением, Клавдия Матвеевна.
В конце был написан номер мобильного.
Мария шла привычным маршрутом домой с работы. Вечер пятницы. Впереди выходные. Утром Маша собиралась поехать к дочери, проведать внучку. Последние пять лет жизнь Марии шла по накатанной, всю неделю дом - работа, работа - дом, на выходной к дочке, на другой конец города, Оля жила там с мужем и дочкой Верочкой. Выходные Маша любила, обожала возиться с внучкой, отвечать на тысячи вопросов. Верочке было уже три года. Маленькая почемучка щебетала, как птичка, радуя бабушку. Хотя на бабушку Маша не была похожа, была она невысокой, худенькой, с аккуратной стрижкой, и лет ей было ни много, ни мало - 43.
-Ну, вот, завтра к Олюшке поеду, в воскресенье все вместе на кладбище к маме. 10 лет уж, как мамы не стало. 10 лет. -
Боль поутихла, притупилась, но никуда не исчезла.
-Как же мне не хватает тебя, мама! - Маша неожиданно произнесла это вслух.
Вот и пришла. Мария вошла в подъезд, скользнула взглядом по почтовым ящикам, ее ящик был полон.
-Опять рекламы накидали, - Маша открыла ящик, среди рекламных листовок белелось письмо. Самое настоящее, в конверте. На нем каким-то нерешительным почерком был написан адрес Марии.
-Кто сейчас письма пишет? Телефоны же есть. -
Войдя в квартиру, Маша прошла на кухню, поставила чайник. Повесив куртку в прихожей на вешалку, умылась на кухне холодной водой. Где -то внутри почему -то нарастала тревога. Вот и чайник вскипел. Налив себе чаю, Мария взяла в руки конверт.
Странно, адрес ее, а вот в графе Кому написано Захаровой Марии Николаевне. Фамилия Маши была Кузнецова, отчество Алексеевна... ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ
Михаил Галустян и Ирина Пинчук стaли официально парой!
Фанаты давно обсуждaли, какие отношения связывают Михаила Галустяна и звезду реалити-шоу Ирину Пинчук. Ещё кoгда Ирина участвовала в прoекте «Звёзды в джунглях», где Михаил выступал в роли ведущего, мeжду ними явно была искра. Но тогда оба отрицали наличие ромaнтических чувств.
С началом третьего сeзона «Сокровища императора» на ТНТ интригa усилилась.
В третьей серии Михаил решил действовать рeшительно. На глазах у всех он признался Ирине в симпaтии и поцеловал её в щёку. «Ты мне действительно нравишься, думаю, ты это уже дaвно поняла. Я хочу, чтобы ты стала моей дeвушкой», — сказал Михаил.
Ирина oтветила согласием без колебаний! А в конце серии между ними произошёл стрaстный поцелуй, который, к сожалению, не попaл в эфир.
«Свекровь уговорила меня переписать мою добрачную квартиру на мужа "для солидности", а через месяц я нашла в его почте документы на развод»
Моя двухкомнатная квартира была моей гордостью. Я копила на неё пять лет, отказывая себе в отпуске и новой одежде, а потом еще три года выплачивала остаток ипотеки. Когда я встретила Артема, квартира была уже полностью моей — чистая «добрачка», как говорят юристы. Моя крепость, мой тыл.
Артем был человеком мягким, даже уютным. Он работал инженером, получал среднюю зарплату и всегда говорил, что материальное для него — не главное. «Главное — это ты, Оля», — шептал он. Его мама, Татьяна Петровна, поначалу казалась идеальной свекровью. Она не лезла в наши дела, всегда приносила баночки со своими соленьями и называла меня «доченькой».
Все изменилось после свадьбы. Сначала пошли тонкие намеки.
— Олюшка, — как-то за чаем начала Татьяна Петровна, — вы же теперь семья. Ребеночка планируете. А квартирка-то старая, ремонт еще от застройщика. Артемка у меня мужчина с руками, он бы тут всё переделал, но… — она вздохнула и отвела глаза.
— Что «но»? — не поняла я.
— Ну как же. Он у тебя тут как на птичьих правах. Друзья его подначивают: «Примаком живешь, на всём готовом». У него из-за этого комплексы развиваются, депрессия. Мужчине важно чувствовать себя хозяином, понимаешь? Чтобы он знал: это и его дом тоже. Тогда и вкладываться захочется, и зарабатывать больше начнет.
Артем в это время сидел на кухне, опустив голову. Всем своим видом он показывал, как ему «тяжело» осознавать свою неполноценность в моей квартире.
— Оль, мам права, — тихо сказал он. — Я хочу здесь ремонт сделать, балкон утеплить, мебель нормальную купить. Но у меня рука не поднимается вкладывать свои сбережения в чужое жилье. А вдруг завтра мы поссоримся? Ты меня выставишь, и я останусь на улице, а все мои деньги — в твоих обоях. Давай сделаем честно: оформим на меня хотя бы одну треть. Чисто символически. Чтобы я знал, что я здесь дома.
Я сопротивлялась полгода. Но вода камень точит. Татьяна Петровна начала разыгрывать карту «помощи».
— Оля, я наследство получила от сестры. Миллион триста тысяч. Я хочу эти деньги вам отдать, на ремонт. Чтобы у внука была лучшая детская. Но пойми меня как мать — я не могу отдать такие деньги просто так. Мне нужны гарантии, что мой сын в этой квартире не чужой человек. Оформи на него долю через дарственную — и деньги на следующий день будут у вас.
Это была профессиональная манипуляция. Меня выставляли жадной и недоверчивой эгоисткой, которая не верит собственному мужу. Под этим прессингом я сдалась. Мы пошли к нотариусу, и я подписала дарственную на 1/2 доли квартиры. Артем светился от счастья, обнимал меня и обещал, что теперь у нас начнется «совсем другая жизнь».
И она началась. Только совсем не такая, как я представляла.
Через неделю после оформления документов деньги от Татьяны Петровны так и не поступили. «Счет заблокировали для проверки, Оленька, подожди пару дней», — успокаивала свекровь. А Артем внезапно засобирался в командировку в Самару на две недели.
— Надо подзаработать на мебель, — бодро сказал он, целуя меня в щеку.
Как только он уехал, Татьяна Петровна перестала приходить с банками варенья. Она вообще перестала отвечать на звонки. А в нашей квартире начались странности. Однажды, вернувшись с работы, я обнаружила, что мой ключ не проворачивается в замке. Из-за двери доносился шум телевизора.
Я начала стучать. Дверь открыла Татьяна Петровна в моем домашнем халате.
— А, это ты, — холодно сказала она. — А мы как раз замки сменили. Артем попросил, сказал, что старые заедают.
— В смысле «мы»? Где Артем? И почему вы в моем халате?
— В нашем доме, Оля, я могу ходить в чем угодно, — она нагло улыбнулась. — Проходи, забирай свои вещи из спальни. Теперь это комната Артема, он там кабинет сделает. А ты можешь пока на кухне пожить, на диванчике. Пока суд не решит, как мы это будем делить... ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ
Фильтр
Правая колонка