Вдова приютила собаку, а она нашла в её доме тайник погибшего супруга

Галина Петровна сняла резиновые перчатки и бросила их в раковину. Руки пахли хлоркой — она только что отмыла плитку в ванной, хотя плитка и без того была чистой. Просто надо было что-то делать руками.На кухне стоял нетронутый суп. Она сварила его утром — машинально, на двоих, как варила двадцать восемь лет. Две тарелки достала из шкафа. Спохватилась только когда уже разливала.Вторую тарелку убрала обратно.
За окном шёл мелкий ноябрьский дождь. Галина Петровна смотрела на него и думала, что надо бы позвонить Ире — дочери, — но звонить не хотелось. Ира приедет, будет сидеть с таким лицом, как будто она сама умирает, и говорить правильные слова. Ира умела говорить правильные слова. Только от них становилось ещё тяжелее.
Четыре месяца. Четыре месяца, как Коли нет.
Телефон завибрировал на столе. Галина Петровна посмотрела на экран — соседка Люся.
— Галь, ты дома? — Люся говорила громко, как всегда. — Я тут иду мимо, у меня к тебе дело.
— Дома.
— Выйди на минуту. Я у подъезда.
Галина Петровна накинула куртку и вышла. Люся стояла у подъезда с поводком в руке. На конце поводка сидела собака — рыжая, лохматая, с опущенными ушами и видом полного смирения перед судьбой.
— Вот, — сказала Люся. — Нашла у гаражей. Третий день там сидит. Покормила, помыла — смотри какая оказалась. Не бери в обиду, Галь, но я подумала: тебе сейчас одной-то... — Она не договорила, только кивнула на собаку.
Галина Петровна посмотрела на рыжую морду. Собака смотрела в ответ — серьёзно, без заискивания.
— Люся, я никогда собак не держала.
— Ну и что. Это же просто. Корм, прогулки — тебе самой полезно, выходить будешь.
— А если хозяева найдутся?
— Найдутся — отдашь. Галь, ну смотри на неё. Куда я её дену? Я уже трёх пристроила за месяц, муж сказал ещё одну — сам уйдёт.
Собака тихо вздохнула и положила голову на лапы прямо на мокром асфальте.
— Ладно, — сказала Галина Петровна. — Давай поводок.
Люся сияла. Передала поводок, пакет с кормом и небольшую миску.
— Зовут её... ну, я её никак не звала. Назови сама. Ты позвони, если что. Я рядом.
Собака поднялась, когда Галина Петровна потянула поводок, и пошла рядом — спокойно, не дёргаясь.
В лифте они стояли друг напротив друга. Галина Петровна думала, как её назвать. Коля всегда хотел собаку. Она не хотела — возня, шерсть, запах. Теперь вот.
— Рыжик, — сказала она вслух. Собака подняла голову. — Нет, это банально. — Подумала. — Фрося.
Собака снова подняла голову.
— Фрося, значит.
Первые три дня Фрося вела себя тихо. Ела, когда давали. Ложилась у двери — не на диван, не на коврик, а именно у двери — и смотрела на неё, как будто ждала кого-то ещё.
Галина Петровна её понимала.
Они выходили дважды в день — утром и вечером. Фрося шла деловито, нюхала всё подряд, но не тащила и не лаяла. Галина Петровна обнаружила, что во время прогулок думает не о Коле. Просто идёт и смотрит, куда тянет собака.
На четвёртый день позвонила Ира.
— Мам, мне Люся написала, что ты собаку взяла?
— Взяла.
— Мам...
— Ира, всё нормально. Собака спокойная, я справляюсь.
— Я просто переживаю.
— Я знаю. Не надо переживать.
Пауза.
— Ты суп хоть варишь себе?
— Варю.
— Мам, я в выходные приеду.
— Хорошо. Приезжай.
Галина Петровна убрала телефон и посмотрела на Фросю. Та лежала у батареи — уже не у двери. Маленький прогресс.
— Вот так мы и живём, — сказала ей Галина Петровна.
Фрося подняла одно ухо.
Тайник она бы не нашла ещё очень долго. Может, никогда.
Это произошло через две недели после того, как появилась Фрося. Обычный вторник, Галина Петровна разбирала полку в кладовке — давно собиралась, всё откладывала. Фрося крутилась рядом, нюхала коробки с инструментами, старые лыжные ботинки, консервы, которые Коля закупал «на всякий случай».
Потом собака уткнулась носом в угол кладовки, в то место, где низкая полка примыкала к стене, и заскулила.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ [👇] [👇] [👇] ПОЖАЛУЙСТА ,
НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ) [⬇]