Сердцу Любо нам-наш Шарлыкский Край .!

Старый лесник Егор Платонович шёл по лесу, и лес был ему домом. Он знал здесь каждое дерево, каждый овраг, каждый поворот тропы. Зимний лес молчал — только снег скрипел под валенками да где-то далеко, в чаще, стучал дятел. День клонился к вечеру, и мороз крепчал, забираясь под старый тулуп, пощипывая щёки. Егор Платонович возвращался с дальнего обхода. Ему было семьдесят шесть, но он ещё крепко держался на ногах и не представлял жизни без леса. Жена ум..рла десять лет назад, был сын, но только он ум..р, когда был еще маленький и он остался один в своей избушке на краю деревни. Одиночество его не тяготило — лес заменял ему и семью, и друзей. Он разговаривал с птицами, знал повадки каждого зверя и чувствовал себя частью этого огромного, живого мира. Сегодня он шёл не обычным маршрутом. Ему нужно было проверить старый охотничий домик, что стоял в глубине леса, у Чёртова ручья. Домик этот построили ещё в советские времена, и им давно никто не пользовался. Но Егор Платонович раз в год, п

- Мужчина, вы выходите? Сергей, который в тот момент стоял в проходе, держась за поручень, от неожиданности вздрогнул и открыл глаза. Резко обернувшись, он увидел перед собой грузную женщину, от которой сильно разило спиртным. Он даже демонстративно поморщился от этого «едкого аромата». - Ну так бы и сказали, что не выходите… Чего кривляться? - женщина грубо отпихнула Сергея, бесцеремонно наступив ему на ногу, и стала дальше протискиваться к выходу. Сергей с укоризной взглянул на эту наглую особу и поджал губы, чтобы не наговорить ей грубостей. Была пятница, он возвращался с работы домой после тяжёлой недели. Но хорошо, что сдержался – не хватало ему только последние силы тратить на выяснение отношения с незнакомой пьяной женщиной. Сергей посмотрел через пыльное стекло на улицу и снова «ушел в себя». Выходить ему только через три остановки. Значит, можно еще чуть покемарить. Хотя на самом деле он не кемарил вовсе, а скорее - думал о насущном. Например, о том, что у него завтра День рож

В тот вечер город вымок до нитки. Дождь бил по витринам так яростно, будто хотел смыть с улиц всю грязь вместе с людьми, которые в ней застряли. Возле круглосуточного супермаркета, под дрожащей вывеской, стоял старик в потертом плаще. Он прижимал к груди холщовую сумку и долго пересчитывал мелочь дрожащими пальцами. Монеты звякали тихо, а прохожие отворачивались так привычно, словно он был частью асфальта. Старика звали Семён Ильич. Когда-то он носил дорогие костюмы и преподавал хирургию молодым врачам, но теперь в его карманах жили только хлебные крошки да старые рецепты. Он наконец решился и вошёл внутрь магазина, где пахло свежей выпечкой, кофе и чужой обеспеченной жизнью. Осторожно взял пакет молока, половинку черного хлеба и дешёвый плавленый сырок. У кассы он вдруг зацепился ботинком за колесо тележки и, потеряв равновесие, врезался плечом в высокого мужчину в тёмном пальто. Бутылка дорогого алкоголя едва не выскользнула из рук того мужчины. Он резко отшатнулся и с отвращением по

К полуночи ресторан уже почти опустел. Огромные люстры горели вполсилы, на белых скатертях поблёскивали пятна вина, а в воздухе всё ещё стоял запах дорогого мяса, духов и сигарет. Артём сидел в своём кабинете и смотрел в экран ноутбука, не читая ни строчки. День был тяжёлый, переговоры провалились, жена снова прислала сухое сообщение про сына и деньги, а внутри поселилось вязкое чувство, будто жизнь давно свернула не туда. Он устало потёр лицо ладонями и решил выйти на террасу хотя бы на несколько минут, пока голова окончательно не лопнула от мыслей. Едва он открыл дверь в зал, как услышал крик. Женский, резкий, неприятный. Такой, от которого внутри сразу всё сжимается. Возле дальнего стола собрались сотрудники, кто-то испуганно молчал, кто-то делал вид, будто убирает посуду, лишь бы не вмешиваться. А посреди этого стояла администратор Инна Сергеевна – высокая, худая, с идеально уложенными волосами и выражением лица, будто её лично оскорбили. На полу сидела официантка. Совсем молоденьк