АРСЕНАЛ

В конце 1931 года конструкторское бюро завода “Большевик” получило заказ на разработку новой боевой машины - самоходной артиллерийской установки непосредственной поддержки в бою. До этого машин подобного типа в СССР не производилось, и конструкторы с воодушевлением взялись за дело. Так началась история САУ СУ-1. В начале 30-х годов ХХ века РККА переживала настоящий “технический бум” - стараясь поднять боевую мощь армии на недосягаемый уровень, РВС СССР предпринимал немало усилий по перевооружению РККА. Тогда же решили механизировать и артиллерию - а для пущей её эффективности, предлагалось установить мощные пушки на танки и таким образом поддерживать наступающие войска в бою. Под этим “соусом”, в войска планировали поставить самоходные артиллерийские установки, но никто не знал, как они должны были выглядеть и работать. Им бы обратиться к опыту Первой Мировой Войны - французские танки Шнайдера и Сен-Шамон были прекрасными образцами САУ того времени. Но в СССР помнили слова Ильича - “Но

Сергей Иванович Мосин — выдающийся русский конструктор, чье имя навсегда вписано в историю благодаря созданию знаменитой «трехлинейки» — винтовки, которая стала одним из главных символов русского оружия на протяжении целого столетия. Его жизненный путь — это история таланта, упорства и преданности Отечеству. Детство, юность и становление Сергей Мосин родился 2 (14 по новому стилю) апреля 1849 года в селе Рамонь Воронежской губернии в семье отставного подпоручика Ивана Мосина и крестьянки Феоктисты Васильевны, которая умерла при родах его младшего брата. Несмотря на скромное происхождение и раннюю потерю матери, Сергею удалось получить хорошее домашнее образование — он знал математику, грамматику и французский язык. Благодаря хлопотам помещицы Анны Шеле, у которой служил его отец, семья Мосиных в 1860 году была причислена к дворянству, что открыло Сергею дорогу к военному образованию. Он с отличием окончил Воронежский кадетский корпус, а затем — Михайловское артиллерийское училище в

В истории оружия есть образцы гениальные, массовые и ставшие легендами. А есть — не менее гениальные, но странные, страшные и почти забытые. Советский ампуломёт времён Великой Отечественной войны принадлежит именно ко второму разряду. Это было импровизированное, чудовищно эффективное в окопном бою и столь же опасное для немецкой бронетехники оружие, созданное по принципу «война — мать вооружения». Ампуломёт был разработан и принят на вооружение РККА в самом начале войны, в 1941 году. Он стал ответом на острейшую проблему начального периода: нехватку эффективных средств борьбы с укреплёнными огневыми точками (ДЗОТами и ДОТами), скоплениями пехоты в окопах и, особенно, с танками. Идея была проста и радикальна: использовать принцип миномёта или надкалиберной гранаты для метания не взрывчатого вещества в металлической оболочке, а стеклянной или жестянной тонкостенной «ампулы», наполненной горючей жидкостью (иногда самовоспламеняющейся) — чаще всего использовали загущённую огнесмесь «КС»

Казалось бы, аксиома: любой бронежилет лучше, чем его отсутствие. Однако в мире индивидуальной бронезащиты есть нюанс, о котором редко говорят в рекламных проспектах, но который хорошо известен специалистам по баллистике и военным медикам. В определённых случаях, при пробитии, бронеэлемент может не просто не спасти, а значительно увеличить тяжесть ранения по сравнению с ситуацией, когда защиты на бойце не было вовсе. Это не миф, а следствие физики взаимодействия пули и преграды, и понимание этого принципа критически важно для выбора снаряжения, адекватного угрозам. Когда пуля попадает в твёрдую бронепреграду (сталь, титан, твёрдый алюминий), происходит несколько процессов: Проблема возникает, когда бронепластина достаточно прочна, чтобы начать разрушать пулю, но недостаточно толста и/или не имеет правильного амортизирующего подбоя, чтобы остановить все поражающие элементы. Результат: В тело бойца попадает не одна цельная, заторможенная пуля, а "залп" из поражающих элементов: Это создаё

В 1933 году советские инженеры предприняли попытку создать лёгкую самоходную артиллерийскую установку для поддержки пехоты — САУ АТ-1. Основанная на проверенном шасси от лёгкого танка Т-26, эта машина сочетала в себе амбициозные замыслы и инженерные компромиссы. Хотя проект так и не вышел за рамки опытной разработки, он стал важным этапом в становлении отечественных самоходных артиллерийских установок. В 1933 году военные захотели получить машину непосредственной артиллерийской поддержки пехоты, которая собиралась бы на шасси от лёгкого танка Т-26, но существенно превосходила испытываемый в тот момент артиллерийский танк Т-26-4 и прочие разработки того времени. При этом, в качестве одного из главных требований, военные указали малозаметность боевой машины. Разработать и построить такую машину было предложено КБ Ленинградского завода опытного машиностроения №185 (чуть позже он получит приставку “имени С.М. Кирова”). Согласно этому предложению, военные хотели получить самоходную артиллер

В кино это выглядит эффектно: герой получает пулю в грудь, отлетает на пару метров, кряхтит, медленно расстёгивает куртку и демонстрирует вмятину на бронике. В следующей сцене он уже бодро бежит в атаку держась за бок. Красиво? Да. Реально? Ни в коем случае. В жизни «непробитие» — это не конец истории, а только начало медицинского квеста. Если броня выдержала, это значит, что пуля не сделала в вас дырку, но это вовсе не значит, что вы остались целы. Давайте разберем физику этого процесса. Запомните базу: энергия не испаряется. Когда пуля весом в 8–10 граммов, летящая со скоростью 700–800 м/с, встречается с бронеплитой, происходит колоссальный выброс кинетической энергии. Броня делает две вещи: останавливает сердечник и распределяет удар по площади. Но закон сохранения энергии неумолим — вся эта мощь передается вашему телу. В баллистике это называется BABT (Behind Armor Blunt Trauma) — заброневая тупая травма. Физика здесь простая, как удар кувалдой: Звучит как сухая теория? А теперь п

Итак, 25,5 лет прошло после гибели АПЛ "Курск". "Довольно убедительную картину гибели «Курска» нарисовал испытатель подводных лодок капитан 1 ранга-инженер запаса Михаил Николаевич Волженский. Именно он в свое время испытывал и «Курск» перед сдачей атомарины флоту. Сегодня он работает научным сотрудником в академическом институте машиноведения. Собрав всю доступную по «Курску» информацию, он обработал ее на компьютере. И вот что получилось. … 12 августа 2000 года подводная лодка «Курск» в завершении учений должна была стрелять практической торпедой по главной цели отряда боевых кораблей - крейсеру «Петр Великий». Отряд находился на удалении около 30 миль (55 километров). Капитан 1 ранга Лячин подвсплыл на перископную глубину, чтобы донести о готовности к выполнению торпедной атаки. Кроме перископа и антенны были подняты выдвижные устройства для проведения радиотехнической разведки отряда «противника». Следившая за «Курском» иностранная подводная лодка из-за резкого изменения глубины р

18 декабря 1942 года. Морозное, серое небо над сталинградской степью. Ветер гуляет по высоте с сухим, казённым номером — «137,2». Воздух выжжен порохом и страхом. Здесь, у хутора Верхне-Кумский, решается судьба не просто сражения — решается судьба всей 6-й армии Паулюса, зажатой в кольце. На выручку к окружённым рвётся ударный кулак Манштейна — группа армий «Дон». Десять дивизий. Сотни самолётов. И стальные армады новейших танков, в том числе — впервые на Восточном фронте — батальон чудовищных «Тигров», на которых немецкое командование возлагает надежды, как на чудо-оружие. Им противостоит стрелковый полк. Усталые, замёрзшие, но не дрогнувшие гвардейцы. Они уже отбили четыре яростных атаки. Но враг бросает в прорыв последний резерв — лавину стали, которой должны рассыпаться любые окопы. В этой лавине — девять танков, направляющихся прямиком на позиции одной из рот. К концу того дня от роты в живых останется один человек. Он и решит исход боя на этом клочке земли. Его звали Илья Каплуно